𝑀𝑖 𝑐𝑜𝑟𝑎𝑧𝑜𝑛.

Ночь в Ривердэйле была липкой и душной, из тех, что обещают грозу, но никак не разродятся дождем. Кассандра сидела на широком подоконнике своей комнаты, подтянув колени к подбородку. Лиам в соседней комнате уже давно видел десятый сон — его мерное сопение было единственным звуком в тихом доме. Родители спали в другом крыле, так что у Кэсс был свой маленький остров бессонницы. Она смотрела на пустую улицу, когда в пятне света от фонаря мелькнула рыжая макушка. Арчи. Он двигался быстро, почти бегом, то и дело дергано оглядываясь через плечо, будто за ним гнались все демоны Свитуотер одновременно. — Да ладно, Эндрюс... — прошептала Кэсс, сузив глаза. — Куда же ты намылился в три часа ночи с таким лицом, будто только что закопал труп? Любопытство в ней всегда побеждало осторожность. Кэсс мгновенно скинула шелковый халат, оставшись в черной майке и узких джинсах. Обулась в мягкие кеды на плоской подошве — идеальная обувь для тихих шагов. Она открыла окно. Створка предательски скрипнула, и Кэсс замерла, задержав дыхание. Тишина. Она перемахнула через подоконник, привычно ухватилась за шершавую, толстую ветку старого дуба, что рос прямо под окнами. Кора царапнула ладони, но Кэсс даже не поморщилась. Пара ловких движений, тихий прыжок на мягкую траву — и она уже на земле, скрытая густой тенью дерева. Она следовала за Арчи как настоящая хищница. Эндрюс был слишком занят своей паникой, чтобы заметить тонкую фигуру, скользящую между заборами и кустами. Когда он свернул на окраину, к домику, который Кэсс знала по школьным атласам и сплетням, она замерла. Дом мисс Гранди. Кэсс притаилась за густым жимолостным кустом, почти не дыша. Она видела, как Арчи, даже не постучав, дернул ручку двери — заперто. Он забарабанил в стекло, и через минуту на пороге появилась Джеральдина. Она была в шелковом пеньюаре, выглядела заспанной, но стоило ей увидеть Арчи, как её лицо исказилось не то тревогой, не то... нежностью? Кэсс видела всё: как Арчи шагнул внутрь, как Джеральдина испуганно оглядела пустую улицу (пропустив тень Кэсс в кустах всего на полметра) и как дверь захлопнулась. — Твою же мать... — Кэсс прислонилась спиной к влажному стволу дерева, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Учительница музыки? Серьезно, Арчи? У тебя вкус такой же предсказуемый, как аккорды в твоих песнях. В голове Кэсс пазл сложился с оглушительным щелчком.

Выстрел 4 июля, о котором он заикался? Они были вместе.

Его странное поведение на собрании? Он смотрел не на флаг, он смотрел на свою любовницу.

Гранди не просто учит его брать баррэ, она — его алиби. И его самый грязный секрет.

Кэсс стояла в темноте, глядя на светящееся окно спальни Гранди, и на её губах появилась та самая «стервозная» улыбка. — Ну, Арчибальд... теперь ты у меня на крючке. И если ты хоть раз обидишь Бетти или попытаешься снова соврать мне в глаза — я устрою тебе такой «финал сезона», который ты не забудешь. Она развернулась и так же бесшумно, как пришла, направилась к дому. Ей предстояло еще подняться по дубу обратно, но теперь её грела не только физическая нагрузка, но и знание, которое в Ривердэйле ценилось дороже золота.

***

Утро понедельника в школе Ривердэйла пахло дешевым кофе и паранойей. Кассандра шла по коридору, едва переставляя ноги, но её взгляд был острее бритвы. Бессонная ночь и увиденное в окне мисс Гранди превратили её обычный сарказм в настоящий яд, готовый выплеснуться на любого встречного. Рядом вышагивал Лиам. Он выглядел как обычно — спокойная, монументальная скала, на которую Кэсс могла опереться в любой момент. Они поравнялись с Арчи и Джагхедом. Джагхед как раз выдавал свою очередную порцию черного юмора, от которого Эндрюс морщился, как от зубной боли. — «Извините, тренер, я сейчас просто слишком напуган и подавлен, чтобы подтягиваться», — процитировал Джагхед с непроницаемым лицом. — Утро доброе, ковбои, — бросила Кэсс, на мгновение задержав взгляд на Арчи. В её глазах промелькнула искра, которую он не смог расшифровать, но по его спине явно пробежал холодок. — Привет, ребят, — коротко кивнул Лиам, обмениваясь с Арчи рукопожатием. Джагхед, заметив приближающуюся троицу «Бульдогов» — Реджи, Муса и Чака — решил ретироваться. Он развернулся и побрел в ту же сторону, куда шли они, будто специально напрашиваясь на неприятности. И неприятности не заставили себя ждать. Реджи Мантл, сияя своей белозубой улыбкой, намеренно вильнул в сторону и с силой врезался плечом в Джагхеда. Тот едва устоял, но Реджи это только раззадорило. — Осторожнее, Уэнсдей Аддамс, — хохотнул Реджи, оборачиваясь к своим подпевалам. — Смотри, куда прешь, а то твоя тучка над головой кого-нибудь намочит. Кэсс остановилась как вкопанная. Её будто током ударило. Она медленно, почти механически развернулась на каблуках, и в коридоре стало заметно холоднее. — Реджинальд, — её голос прозвучал тихо, но в этой тишине была угроза шторма. — Повтори-ка еще раз. Медленно. Чтобы даже твой крошечный мозг, занятый исключительно выбором геля для волос, осознал, какую тупость ты сейчас выдал. Реджи замер, его ухмылка немного померкла. Кассандра подошла к нему почти вплотную, глядя снизу вверх, но при этом заставляя его чувствовать себя ничтожно маленьким. — Тебе кажется, что сравнивать кого-то с Аддамсами — это оскорбление? — Кэсс хищно улыбнулась. — Уэнсдей Аддамс хотя бы обладает интеллектом и чувством стиля. А ты... ты просто гора мяса в школьной куртке, чей словарный запас заканчивается на слове «гол». Еще раз тронешь Джагхеда — и я лично позабочусь о том, чтобы твой следующий «гол» был забит твоими собственными передними зубами. Понял меня? Лиам, оценив ситуацию, положил руку на плечо Реджи. Не больно, но достаточно весомо, чтобы Мантл почувствовал стальную хватку. — Кэсс права, Редж. Сегодня не тот день. Иди к парням, мы скоро будем. Реджи, пробурчав что-то про «сумасшедшую семейку», поспешил к Мусу и Чаку. Лиам кивнул сестре, давая знак, что он присмотрит за Арчи и остальными, и направился следом за футболистами. Кэсс глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках от переизбытка адреналина, и быстрым шагом нагнала Джагхеда, который уже успел отойти на приличное расстояние. — Эй, подожди, — она пристроилась рядом с ним, подстраиваясь под его неспешный, немного сутулый шаг. Джагхед покосился на неё из-под полей своей шапки-короны. — Фицджеральд. Твое выступление было впечатляющим. Хотя я вполне мог справиться сам. Ну, или просто позволить ему меня избить — это добавило бы трагизма моему роману. — Ой, завали, Джонс, — Кэсс фыркнула, но в её голосе уже не было злости. — Тебя изобьют — мне потом придется слушать нытье Арчи о том, какой он плохой друг. А у меня сегодня и так голова раскалывается. — Не выспалась? — Джагхед прищурился, изучая темные круги под её глазами. — Ночные прогулки плохо сказываются на цвете лица. Если, конечно, ты не вампир. Кэсс на секунду замерла. Он что, видел её ночью? Но Джагхед смотрел спокойно, с той самой долей отстраненного интереса, которая так её бесила и притягивала одновременно. — Допустим, — она поправила лямку сумки. — Куда идешь? — В редакцию газеты. Там тише, меньше Реджи и больше шансов дописать главу, пока этот город окончательно не сошел с ума. Хочешь составить компанию самому большому фрику школы? Кэсс хмыкнула, чувствуя, как напряжение после встречи с Реджи уходит, сменяясь странным комфортом рядом с этим странным парнем. — Почему бы и нет. Всё лучше, чем сидеть на истории и слушать, как Шерил Блоссом дышит ненавистью в затылок. В заброшенной редакции «Сине-золотого» пахло старой бумагой и пылью. Здесь, вдали от гудящих коридоров, время будто замедлялось. Джагхед сразу занял свой излюбленный угол, доставая ноутбук, а Кэсс бесцеремонно уселась на край стола, разглядывая доску с зацепками по делу Джейсона. — Знаешь, Джонс, — Кэсс лениво крутила в руках старую печатную машинку, — твой роман рискует превратиться в бесконечную элегию, если ты не добавишь туда немного... остроты. Джагхед не отрывался от экрана, его пальцы мерно стучали по клавишам. — Остроты в Ривердэйле и так с избытком, Фицджеральд. Проблема в том, что все эти специи — ядовитые. Ты сегодня какая-то слишком колючая, даже для себя. Реджи просто попал под горячую руку или есть что-то еще? Кэсс замерла. В голове всплыл образ Арчи, исчезающего в дверях дома Гранди. Она могла бы рассказать Джагхеду прямо сейчас. Он бы оценил масштаб катастрофы. Но что-то её останавливало. — Просто плохой сон, — она соскочила со стола и подошла к окну, выходящему на школьный двор. — Видела ночью рыжую кошку под окном. Бродила туда-сюда, будто искала, где бы спрятать украденную сосиску. Джагхед на секунду перестал печатать. Он медленно поднял голову, и его взгляд встретился с отражением Кэсс в стекле. — Рыжие кошки в этом городе обычно очень глупые, — тихо произнес он. — Они думают, что темнота их скрывает, но на самом деле они просто становятся ярче на черном фоне. — Именно, — Кэсс обернулась, и между ними повисло то самое понимание, которое не требовало лишних слов. Джагхед тоже что-то подозревал. — Пойдем, Джонс. Нас ждет «великое примирение» в приемной. Кажется, Лодж решила завалить Купер дарами, как греческий царь. Когда они вошли в приемную, там уже вовсю разыгрывалась сцена «Нью-Йорк просит прощения». На столе стоял огромный, вызывающе яркий букет желтых роз. — Желтый — цвет дружбы, — прошептала Кэсс Джагхеду на ухо, когда они остановились в дверях. — Или цвет трусости. Зависит от того, кто дарит. Бетти стояла перед букетом, выглядя потерянной. Рядом с ней уже ворковал Кевин, чьи глаза светились от восторга при виде такого размаха. Появившаяся Вероника с коробкой кексов и сертификатом в спа выглядела как фея-крестная, которая только что случайно спалила дом золушки и теперь пытается загладить вину. Кэсс прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Она видела, как Бетти принимает дары, как на её лице появляется вежливая, но насквозь фальшивая улыбка. — Ого, Лодж, — Кэсс подала голос, прерывая восторги Кевина. — Ты скупила половину цветочного магазина или это просто взятка за молчание? Кексы выглядят аппетитно, но боюсь, у Бетти от такого количества сахара может случиться шок. Или от твоей внезапной щедрости. — Кэсс, — Вероника обернулась, стараясь сохранить лицо. — Я просто пытаюсь исправить то, что сломала. Это называется человечностью. — Это называется пиаром, — Кэсс подошла ближе, бесцеремонно заглядывая в коробку с кексами. — Но признаю, ход эффектный. Бетти, ты правда веришь, что спа-салон сотрет из памяти тот шкаф? Бетти посмотрела на Кэсс. В её глазах на мгновение промелькнула та самая сталь, которую Кассандра видела ночью на крыльце. — Я принимаю извинения, Кэсс. Нам всем нужно двигаться дальше. Город и так сходит с ума из-за Джейсона, не хватало еще нам грызться. Кевин закивал, а Джагхед, стоявший позади, лишь хмыкнул. — «Двигаться дальше» — отличная эпитафия для нашей школы, — вставил он свой комментарий. — Посмотрим, насколько хватит твоей «человечности», Вероника, — Кэсс взяла один кекс, откусила кусочек и, проходя мимо Лодж, добавила вполголоса: — В Нью-Йорке, может, это и работает. Но в Ривердэйле за желтыми розами обычно прячутся шипы, которые пропитаны ядом похлеще, чем у Шерил. В этот момент по школьному радио раздался голос директора Уэзерби, созывающий всех на собрание. Атмосфера мгновенно сменилась с «дружеской» на «траурную». — Шоу начинается, — Кэсс выкинула обертку от кекса в урну. — Пойдемте послушаем, как шериф будет убеждать нас, что мы в безопасности, пока убийца, возможно, сидит за соседней партой. Голос директора Уэзерби, доносящийся из колонок под потолком, звучал сухо и официально, напоминая всем, что смерть Джейсона теперь — дело об убийстве. Но в кабинете биологии было тише, чем в могиле. Воздух пропитался запахом формальдегида. Кэсс сидела за задней партой, лениво крутя в пальцах ручку. Её напарником, по иронии судьбы, оказался Джагхед. — Смотри, Джонс, — шепнула она, кивнув на передние ряды. — Расстановка сил: Арчи пытается спасти душу Шерил, Вероника — дружбу с Бетти, а Кевин просто пытается выжить рядом с Мусом. Джагхед, натягивая резиновые перчатки, хмуро посмотрел на лягушку, лежащую перед ними. — Вскрытие амфибии как метафора нашего города. Все потроха наружу, а смысла ноль. В это время Арчи, движимый своим бесконечным чувством вины и желанием быть «хорошим парнем», мягко обратился к Шерил, которая сидела рядом с ним, прямая как струна. — Шерил, мне правда жаль. Если тебе... неприятно это делать, я могу взять вскрытие на себя. Шерил медленно повернула голову. Её лицо было бледным, почти прозрачным, но глаза горели лихорадочным блеском. Она посмотрела на Тину и Джинджер, которые перешептывались за её спиной, бросая косые взгляды. — Ты думаешь, Арчи, что я сломаюсь от вида разрезанной плоти? — голос Шерил был ледяным. — Моего брата сейчас вскрывают в морге. Его мозг, его сердце... всё, что делало его Джей-Джеем, сейчас изучают под лампами. Она резко перевела взгляд на лягушку. Кэсс прищурилась, чувствуя, как в воздухе заискрило напряжение. Шерил схватила скальпель. — Моя интуиция близнеца говорит мне, что убийца среди нас, — продолжала Блоссом, и её голос начал вибрировать. — Кто-то, кто улыбается нам в лицо, а ночью... Хрясь! Шерил с такой силой вонзила скальпель в лягушку, что металл глухо звякнул о подложку. Тина и Джинджер вскрикнули, отшатнувшись. Арчи замер, не решаясь даже дыхнуть. — Я в порядке, — выдохнула Шерил, глядя на изуродованную тушку. — Просто проверяла остроту лезвия. Кэсс за соседним столом невольно сжала пальцы в кулак. — Психопатка, — одними губами произнесла она. Джагхед, не отрываясь от их собственной лягушки, негромко отозвался: — Или просто человек, который знает, что за ним следят. Заметила, как она на Арчи посмотрела? Она будто ищет в нем трещину. — У Арчи этих трещин столько, что он скоро рассыплется, — Кэсс наклонилась ближе к Джагхеду, понизив голос до минимума. — Кстати, Джонс... ты ведь тоже заметил, что Арчи и Гранди на выходных четвертого июля были подозрительно «заняты»? Насколько я помню, вы собирались в поездку. Джагхед замер со скальпелем в руке. Его взгляд стал острым и проницательным. — Ты слишком много знаешь, Фицджеральд. Ночные прогулки всё-таки приносят плоды? — Больше, чем ты думаешь, — Кэсс вернулась к своей лягушке, мастерски сделав первый надрез. — Скажем так: я видела «репетицию» их алиби. И если Арчи не заговорит сам, его совесть сожрет его раньше, чем шериф Келлер доберется до правды. Джагхед едва заметно кивнул, и на мгновение между ними установился негласный союз. В этом классе, среди запаха смерти и фальшивых извинений, они были единственными, кто видел всю доску целиком.

***

Столовая на внутреннем дворике школы гудела. Кассандра сидела за отдельным столиком в нескольких метрах от «золотой четверки», лениво ковыряя вилкой салат. Она специально выбрала место против ветра — так обрывки их разговора долетали до неё идеально четко. Рядом никого не было, Лиам ушел обсуждать тактику с командой, так что Кэсс могла спокойно работать «ушами» школы. — Мус просто не знает, чего хочет, — донесся до неё голос Кевина. Он выглядел немного подавленным после биологии. Вероника, попивая минералку, парировала: — Ой, брось, Кевин. Я прекрасно вижу их вместе. В Нью-Йорке такие пары — норма. — Это потому что ты — уроженка мегаполиса с низкой моралью, — беззлобно усмехнулся Келлер. — У Муса официально есть Мидж. И, честно говоря, часть меня хочет, чтобы он оставался в своем «шкафу». Там хотя бы безопасно. Кэсс хмыкнула про себя. Безопасность в Ривердэйле — это миф, Кевин. Когда Вероника попросила Арчи сыграть их новую песню, Кассандра напряглась. Она видела, как побледнела Бетти. Музыка Арчи была пропитана той самой чувственностью, которая теперь, после поцелуя в шкафу, ощущалась как предательство. Стоило Арчи взять первый аккорд, как плотина рухнула. Бетти вскочила, её глаза наполнились слезами, и она бросилась прочь со школьного двора. Арчи, отложив гитару, рванул за ней. Кэсс проводила их взглядом, не вставая. Она видела их разговор у кромки поля — видела жестикуляцию Бетти, её отчаяние. — Место безопасности... Pop’s... — донеслось до Кэсс, когда ветер усилился. Но стоило Арчи попытаться коснуться руки Бетти, как из дверей школы вышел директор Уэзерби. Его голос разрезал воздух: — Эндрюс! В мой кабинет. Немедленно. Арчи замер, разрываясь между подругой и директором, но в итоге поплелся в здание. Бетти осталась стоять одна, закрыв лицо руками. Вот теперь настало время Кэсс. Она поднялась со скамьи одним плавным движением. Кассандра всегда была атлетичной, но её скорость часто недооценивали. Она сорвалась с места, почти бесшумно преодолевая расстояние до поля. Бетти едва успела сделать десять шагов в сторону парковки, когда почувствовала, как чьи-то руки мягко, но крепко перехватывают её. Кэсс прижала Бетти к себе, закрывая её от любопытных взглядов школьников, оставшихся за столиками. Будучи выше подруги почти на голову, Кассандра надежно спрятала лицо Бетти у себя на груди. — Тсс... Я здесь, — прошептала Кэсс, её голос был глубоким и успокаивающим. — Пусть уходит. Пусть идет к Уэзерби, к Гранди, к черту на рога. Бетти задрожала, вцепившись в куртку Кэсс. — Я пыталась, Кэсс... я правда пыталась притвориться, что всё по-прежнему. Но Pop’s... это место больше не лечит. Мне некуда идти. — Теперь у тебя есть я, — Кэсс чуть сильнее сжала объятия, подбородок покоился на макушке Бетти. — И мой дом. И Лиам, который свернет шею любому, кто расстроит тебя еще раз. Мы не будем притворяться, Бетс. Мы просто будем ненавидеть их вместе, пока тебе не станет легче. Кассандра бросила взгляд через плечо на здание школы. В окне кабинета директора мелькнул силуэт Арчи. Кэсс посмотрела на него так, будто могла испепелить на расстоянии. — Пойдем отсюда, — Кэсс отстранилась ровно настолько, чтобы вытереть слезу с щеки Бетти большим пальцем. — Моя машина за углом. Сегодня никаких уроков. Только музыка, которая не принадлежит Арчи Эндрюсу, и много вредной еды.

***

В спортзале было душно, несмотря на открытые окна. Шерил Блоссом металась перед строем «Лисичек» как раненая пантера. В воздухе висело предчувствие грозы — и метеорологической, и эмоциональной. — Это катастрофа! — Шерил резко остановилась, и её рыжие волосы хлестнули по плечам. — Прогноз обещает ливень на день собрания, а вы двигаетесь так, будто у вас в кроссовках цемент. Весь город будет смотреть на меня, на мой траур, на мой триумф над скорбью. И что они увидят? Вялых куриц? Кэсс стояла чуть в стороне, прислонившись к шведской стенке. Она не была частью команды, но её присутствие здесь стало привычным — она была своего рода «теневым наблюдателем», которого Шерил побаивалась, но уважала за прямоту. — Шерил, — Вероника сделала шаг вперед, пытаясь разрядить обстановку, — мы все сочувствуем тебе. Но ты требуешь невозможного. Мы репетируем уже три часа. Бетти, которая до этого молча следовала командам, вдруг подняла голову. В её взгляде еще читалась недавняя боль, но теперь к ней примешалась холодная решимость. — Она не переживает потерю, Вероника. Она устраивает шоу. Это либо гениально, либо глубоко больно. Вероника обернулась к ней, чувствуя, как между ними снова натягивается струна. — Бетти, я просто хотела, чтобы в том шкафу... — Чтобы что? — перебила её Бетти. — Чтобы Арчи не достался Шерил? Ты вошла туда с «лучшими намерениями», но всё вышло ровно так, как ты хотела. Знаешь, до твоего приезда у нас всё было хорошо. Мы были друзьями. Кэсс невольно усмехнулась. Бетти начинает кусаться. Наконец-то. В спортзале повисло тяжелое молчание. Вероника выглядела так, будто её ударили наотмашь — она явно не ожидала такой жесткости от «правильной» Купер. — Я приму твое желание не общаться, Бетти, — Вероника вздернула подбородок, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если ты считаешь, что я виновата в том, что Арчи... что ж, это твое право. Шерил, стоявшая неподалеку, сложила руки на груди, наблюдая за этим с нескрываемым восторгом. Она уже открыла рот, чтобы вставить очередную шпильку, но Бетти её опередила. — Шерил, — голос Бетти прозвучал неожиданно звонко и уверенно. Она проигнорировала Веронику, полностью переключив внимание на рыжую капитаншу. — Ты говорила, что тебе нужно расслабиться перед собранием. Моё предложение насчет спа еще в силе? Давай сходим вместе. Только ты и я. Кэсс, наблюдавшая за сценой от шведской стенки, чуть не выронила телефон. Она видела, как округлились глаза Вероники. Это был идеальный удар под дых: Бетти не просто отвергла извинения, она демонстративно объединилась с главным врагом Лодж. Шерил на мгновение замерла, оценивая масштаб иронии, а затем расплылась в хищной улыбке. — Купер... А у тебя, оказывается, есть зубки. Я принимаю приглашение. Избавь меня от общества этих «амеб», — она бросила презрительный взгляд на Веронику и остальную команду. — Пойдем, обсудим детали. Кэсс проводила их взглядом, а затем подошла к застывшей Веронике. — Добро пожаловать в высшую лигу, Лодж, — тихо сказала Кассандра. — В Ривердэйле даже у самых милых девочек в шкафу припрятан яд. И кажется, сегодня ты на него напоролась.

***

Поздним вечером в Pop’s было тихо. За окном начинал накрапывать обещанный дождь, барабаня по стеклу. Арчи и Вероника сидели в одном конце зала — они обсуждали свои напряженные отношения с Бетти. Вероника жаловалась на то, что «пропустила поезд» в жизнь Купер, а Арчи вспоминал их детство, второй класс и то самое предложение пожениться в восемнадцать лет. А в самом дальнем углу, скрытые полумраком, расположились Кэсс и Джагхед. Перед ними стоял общий поднос с едой, один молочный коктейль и крепкий кофе. — Посмотри на них, — Кэсс кивнула в сторону Арчи и Вероники, не отрываясь от своего кофе. — Пытаются склеить разбитую вазу, делая вид, что трещин не существует. Джагхед, что-то быстро записывая в свой блокнот, хмуро отозвался: — Ваза не просто разбита, Кэсс. Она пропитана ложью. Ты слышала про «свидание» Бетти и Шерил? Это новый уровень безумия. — Это уровень выживания, Джагги, — Кэсс горько усмехнулась. — Бетти защищается. Но Шерил играет в свою игру. Она пришла к Бетти домой сегодня, представляешь? Притворялась, что ей жаль Полли, а сама выпытывала, не убийца ли она. Джагхед замер, подняв на неё глаза. — Шерил думает, что Полли убила Джейсона? Это... смело. Даже для неё. Но если Джейсон прожил еще неделю после 4 июля, как говорит отчет, который мы еще не видели, но обязательно увидим... — То Арчибальд влип еще сильнее, чем кажется, — закончила за него Кэсс. Она наклонилась ближе, понизив голос. — Он всё еще молчит о Гранди. Я видела его сегодня у Уэзерби — он вышел оттуда бледный как полотно, но живой. Значит, не сознался. — Он защищает её, — Джагхед захлопнул блокнот. — Но кто защитит его, когда Шериф Келлер найдет связь между выстрелом на реке и его присутствием там? — Мы, — Кэсс посмотрела на Джагхеда в упор. — Или мы станем теми, кто вытолкнет его на свет. В зависимости от того, как сильно он будет продолжать врать. Угостишь меня картошкой? Кажется, мой организм требует углеводов, чтобы переварить всё это дерьмо. Джагхед молча пододвинул к ней тарелку, и на один короткий миг, под гул старого холодильника и шум дождя, они были единственными людьми в этом городе, которые не пытались казаться кем-то другим. Позже, тем же вечером, Кассандра шла по тротуару, спрятав руки в карманы куртки. Она не планировала слежку, просто знала, что Джагхед пошел к Арчи, и её интуиция вопила, что добром это не кончится. Лиам остался дома, занимаясь какими-то своими делами, и Кэсс была предоставлена самой себе. Она увидела их у обочины, под тусклым светом фонаря. Джагхед и Арчи. Один — напряженный и резкий, другой — растерянный и виноватый. Кэсс не стала подходить вплотную, она остановилась в тени большого дерева, прислонившись к стволу. Её не было видно, но она слышала каждое слово. — Как долго, Арчи? — голос Джагхеда был пропитан разочарованием. — Как долго ты крутишь этот роман с мисс Гранди? Я пытаюсь помочь тебе, пытаюсь быть другом, хотя мы, кажется, ими больше не являемся. Арчи вскинул голову, его лицо исказилось. — С лета, Джаг. И она мне нравится. Она... она понимает мою музыку. Джагхед издал короткий, издевательский смешок. — О, ну конечно. Музыка. Так вот в чем причина твоего странного поведения и этих взглядов в пустоту? — Это одна из причин, — Арчи сглотнул, оглядываясь по сторонам. — Мы... мы были на реке Свитуотер 4 июля. Вместе. И мы слышали выстрел, Джаг. Тот самый выстрел, который, возможно, убил Джейсона. Кэсс за деревом прикусила губу. Наконец-то он это произнес. — И ты молчишь? — Джагхед сделал шаг к Арчи. — Ты должен пойти в полицию. Сейчас же. — Я не могу! — Арчи почти закричал, но тут же понизил голос. — Я должен защитить её. Она просила меня молчать, Джаг. Если всё вскроется, её жизнь будет разрушена. — Арчи, включи мозги! — Джагхед сорвался на крик. — Она заботится только о себе. Она просит тебя молчать не ради твоей безопасности, а ради своей шкуры! Она морочит тебе голову сказками о чувствах, чтобы ты не сдал её копам. — Что ты вообще об этом знаешь?! — Арчи сделал шаг вперед, его кулаки сжались. — Ты ничего не знаешь о ней! — О ней — ничего, — тихо ответил Джагхед. — Но я хорошо знал тебя, Арчи. Ты не был идеальным, но ты всегда старался поступать правильно. А сейчас ты превращаешься в одержимца. Джагхед развернулся, чтобы уйти, но Арчи резко схватил его за руку, разворачивая к себе. — Если ты расскажешь хоть кому-то, Джаг... я клянусь... — Что? — Джагхед посмотрел на его руку, а потом в глаза. — Ударишь меня? Напугаешь? Твои угрозы такие же пустые, как и её обещания. В этот момент Кассандра решила, что пора выходить из тени. Её шаги по сухому асфальту прозвучали как приговор. — Отпусти его, Арчибальд, — Кэсс вышла на свет, глядя на Арчи с ледяным спокойствием. — Твои угрозы выглядят жалко. Особенно учитывая, что Джагхед — не единственный, кто в курсе твоих ночных «уроков музыки». Арчи отпрянул, его глаза округлились от ужаса. — Кэсс? Ты... — Я видела тебя той ночью, Эндрюс. У её дома, — она подошла к Джагхеду, встав рядом с ним. — И Джаг прав. Ты сейчас на пути к тому, чтобы похоронить не только свою репутацию, но и правду о смерти Джейсона. На крыльцо дома вышел Фред Эндрюс, привлеченный шумом. Он окинул троицу взглядом и, как ни в чем не бывало, дружелюбно улыбнулся: — Джагхед! Кэсс! Не хотите зайти на ужин? Мы как раз собирались садиться. — Нет, спасибо, мистер Эндрюс, — Джагхед поправил свою шапку, не сводя глаз с Арчи. — Мы уже уходим. У Арчи накопилось слишком много... домашних заданий. Кэсс лишь коротко кивнула Фреду, бросив последний, полный презрения взгляд на Арчи, и они с Джагхедом зашагали прочь по темной улице. Арчи остался стоять на дорожке, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

***

На следующий день в комнате отдыха для старшеклассников было необычайно шумно. Смерть Джейсона Блоссома, теперь официально признанная убийством, превратила школу в кипящий котел слухов. Реджи Мантл, развалившись на диване и закинув ноги на столик, выступал в роли самопровозглашенного судьи. — Серьезно, чуваки, — Реджи обвел взглядом собравшихся, — шериф Келлер допрашивал меня целый час! Меня! Какую выгоду я получил от смерти Джейсона? Никакой! Джейсон был единственным нормальным квотербеком в команде. Без него мы... ну, вы сами понимаете. Кевин Келлер, сидевший неподалеку с ноутбуком, поднял глаза. Реджи заметил это и хищно улыбнулся. — Знаешь, Кевин, — протянул Мантл, — твоему старику следовало бы потрясти Муса. Он ведь был на реке с тобой. Или быть сыном шерифа дает тебе белый билет, а, Келлер? Кевин промолчал, лишь крепче сжал челюсти. В углу комнаты, за столом, Джагхед что-то быстро писал в своем блокноте, полностью игнорируя происходящее. Кассандра сидела рядом, лениво крутя в руках ручку и наблюдая за Реджи с явным презрением. Лиам стоял у стены, скрестив руки на груди — он всегда был готов вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. — Но если убийца — ученик этой школы, — Реджи сделал паузу для эффекта, — то это Джагхед. Посмотрите на него. Он всегда был фриком. Одиночка, одержимый смертью... Идеальный кандидат. Джагхед даже не поднял головы. Кэсс сжала ручку сильнее, чувствуя, как закипает ярость. — Эй, Джонс! — крикнул Реджи. — Скажи честно: ты трахнул труп Джейсона после того, как убил его? Или до? В комнате повисла оглушительная тишина. Джагхед медленно перестал писать. Он поднял голову, и в его глазах не было страха — только ледяное спокойствие. — Это называется некрофилией, Реджи, — тихо произнес Джагхед. — Тебе повторить это слово по буквам, или твой крошечный мозг не в состоянии его усвоить? Реджи вскочил с дивана, его лицо покраснело от злости. В этот момент Кассандра поднялась со своего места. — Реджинальд, — её голос прозвучал как щелчок кнута, — твой юмор деградирует быстрее, чем твои оценки. Если ты еще раз откроешь рот, чтобы оскорбить Джагхеда, я лично позабочусь о том, чтобы твое лицо украсило витрину кабинета директора... в качестве наглядного пособия по челюстно-лицевым травмам. Лиам сделал шаг вперед, встав за плечом сестры. Реджи на секунду замешкался, оценив габариты Лиама, но его злость пересилила осторожность. — О, смотри-ка! «Семейка Аддамс» в сборе, — Реджи издевательски хохотнул, глядя на Кэсс и Джагхеда. — А ты, Эндрюс, — он перевел взгляд на Арчи, который стоял неподалеку, побледнев от напряжения, — ты тоже в деле? Вы все трое... ты, фрик Джонс и эта стерва Фицджеральд... Вы убили Джейсона вместе? Это было какое-то ваше странное сатанинское приношение? Арчи не выдержал. Ярость и чувство вины, которые он подавлял в себе все это время, выплеснулись наружу. Он сделал резкий шаг вперед и с силой толкнул Реджи в грудь. — Заткнись, Мантл! — крикнул Арчи. — Ты не знаешь, о чем говоришь! Реджи отлетел на диван, но тут же вскочил. Это было всё, что ему было нужно. Он замахнулся и нанес Арчи мощный удар в челюсть. Арчи пошатнулся, но устоял. Он попытался ударить в ответ, но Реджи, более опытный в драках, увернулся и нанес еще один удар, который оставил синяк под глазом, затем еще один. Арчи, разбитый чувством вины и бессонными ночами, не мог сопротивляться. Он рухнул на пол, из его разбитой губы потекла кровь. Реджи замахнулся для последнего удара, но Кэсс оказалась быстрее. Она вошла в круг, перехватив руку Реджи в паре сантиметров от лица Арчи. Её хватка была удивительно сильной. — Я. Сказала. Хватит, — процедила она сквозь зубы. Лиам мгновенно оказался рядом. Он не стал бить Реджи, просто положил руку ему на плечо и с силой вдавил его в диван. Хватка была такой крепкой, что Реджи не мог пошевелиться. — Уходим, Редж, — тихо, но угрожающе произнес Лиам. — Живо. Реджи, тяжело дыша и глядя на Лиама с ненавистью, вырвался и поспешил к выходу, бросив последний, полный злобы взгляд на Джагхеда и Арчи. Чак и Мус последовали за ним. Кэсс опустилась на пол рядом с Арчи. Джагхед подошел к ним. — Ты придурок, Эндрюс, — тихо сказал Джагхед. — Но спасибо. Арчи слабо улыбнулся разбитой губой. — Не за что, чувак. Кэсс достала платок из сумки и прижала его к губе Арчи. — Кулаками ты правду не докажешь, Арчибальд, — сказала она. — Но по крайней мере, ты попытался. А теперь вставай. Нас ждет «великое собрание» и Шерил в трауре. Арчи, опираясь на руку Кэсс, поднялся. Он посмотрел на Джагхеда, и между ними промелькнуло молчаливое понимание. В этом городе, где даже неоновые лампы Pop’s отгоняли тьму, они были единственными, кто знал настоящую цену правды. И эта цена была слишком высока.

***

Школьный стадион утопал в свете прожекторов, которые разрезали густую пелену дождя. Гул толпы смешивался с раскатами грома. Арчи, в своей сине-золотой куртке, нашел мисс Гранди в тени трибун. Его лицо было серьезным, а взгляд — непоколебимым. — Я пойду к Уэзерби, Джеральдин, — произнес он, перекрывая шум ливня. — Я расскажу о выстреле. Если хочешь — пойдем вместе, мы во всем разберемся. Если нет... я сделаю всё, чтобы тебя не впутали. Но я больше не могу молчать. Это неправильно. Гранди смотрела на него с нескрываемым страхом, но Арчи лишь извинился за нарушенное обещание и ушел. С трибуны за этой сценой внимательно наблюдал Джагхед. Когда Арчи подошел к нему, между ними произошел тот самый разговор — без лишних соплей, но с весомым прощением. — Мы не будем обниматься перед всем городом, Арчи, — легко, со смешком сказал Джагхед. — Просто кивнем как дурачки. А дружбу обсудим за горой бургеров и долгими днями. Когда Арчи возвращался к команде, путь ему преградили Бетти и Кассандра. Бетти вскрикнула, увидев огромный синяк под глазом друга. — Арчи! О боже, что это? — она потянулась к его лицу. — Это плата за вход в реальный мир, Бетс, — подала голос Кэсс, подходя ближе. Она окинула Арчи оценивающим взглядом. — Реджи бьет больно, но совесть, кажется, бьет еще сильнее, да, Эндрюс? Судя по твоему решительному виду, ты наконец-то решил перестать быть декорацией в чужом спектакле. Арчи лишь кивнул Кэсс, признавая её правоту, и скрылся в раздевалке.

***

Мэр МакКой произнесла свою речь, и стадион замер. Выступление «Кошечек» и «Лисичек» было пропитано драматизмом, но настоящий шок случился, когда Арчи выбежал на поле в футболке Джейсона. Шерил, увидев его, сорвалась. Она бежала со стадиона, рыдая в голос, а её родители, Клиффорд и Пенелопа, остались сидеть, как каменные изваяния, холодные и безразличные. Вероника бросилась за ней. Кэсс и Бетти наблюдали за этим из-за кулис. — Посмотри на Лодж, — шепнула Кэсс. — Она делает то, на что у нас с тобой сейчас не хватило бы сил. Бетти видела, как Вероника обнимает рыдающую Шерил в раздевалке, слышала признание Шерил о том, что она теперь совсем одна. Лед в сердце Бетти окончательно растаял.

***

В Pop’s неоновые вывески отражались в лужах на асфальте. Внутри было тепло и пахло ванилью. Клятвы Вероники и Бетти о том, что ни один парень не встанет между ними, закрепились звоном стаканов с коктейлями. Когда в дверях появились Арчи и Джагхед, Кэсс, сидевшая у стойки с Лиамом, лишь понимающе улыбнулась. Четверка объединилась за одним столом. — Джагхед Джонс Третий, — представился Джаг Веронике, принимая угощение. Голос Джага за кадром звучал как эхо: «На один слепящий миг они были просто детьми...» Кэсс посмотрела на них и тихо сказала брату: — Наслаждайся тишиной, Лиам. Завтра утром этот неоновый свет сменится на холодные лампы допросов. Следующее утро наступило слишком быстро. Арчи стоял перед дверью кабинета Уэзерби, готовый к признанию, но в коридоре уже царил хаос. Шериф Келлер и директор прошли мимо него, даже не заметив. Они вошли в класс биологии. Тишина стала звенящей. Шерил встала со своего места еще до того, как они подошли. Она выглядела спокойной, почти величественной в своем падении. — Не нужно делать это перед всеми, Шерил, — мягко сказал Уэзерби. — О, пускай смотрят, — бросила она, вытягивая тонкие запястья вперед. — Всё равно скоро все узнают. Я виновна. Кэсс, сидевшая на своем месте, сжала пальцы. Она знала, что Шерил имеет в виду не убийство, а побег. Но слова шерифа, последовавшие за арестом, заставили весь класс содрогнуться. Результаты вскрытия были беспощадны: Джейсон Блоссом умер не 4 июля. Он был жив еще неделю. Семь дней он был где-то в плену, пока город искал его тело в реке. Кэсс обернулась и встретилась взглядом с Джагхедом. В его глазах отразился тот же ужас, что и в её: если Джейсон был жив неделю, значит, всё, что они знали о 4 июля, было лишь верхушкой айсберга. — Неделя... — прошептала Кэсс, глядя на пустую парту Шерил. — Значит, охота только началась.