𝑀𝑖 𝑐𝑜𝑟𝑎𝑧𝑜𝑛.

В каждом городе есть такой дом. Место, о котором шепчутся дети, мимо которого прибавляют шаг и куда никогда не залетают птицы. В Ривердейле это Торнхилл. Огромное, задыхающееся от собственной роскоши поместье семьи Блоссом, окруженное вековыми деревьями и личным кладбищем, где сырая земля хранит слишком много тайн. Внутри особняка тишина была почти осязаемой, тяжелой, как бархатные портьеры. Шерил в алой ночной рубашке, шлейф которой кровавым следом тянулся по ступеням, медленно спускалась по главной лестнице. В её руке дрожал тяжелый серебряный канделябр. Огонь свечей выхватывал из темноты бледные лица предков на портретах, чьи глаза, казалось, следили за каждым её движением. Она вошла в гостиную, где в центре стоял гроб. Тяжелая крышка была сдвинута. Шерил задохнулась от ужаса, увидев, что гроб пуст. Но страшнее было другое: на внутренней стороне дерева виднелись глубокие, свежие кровавые царапины. Будто кто-то отчаянно пытался выбраться наружу. Холодное дыхание коснулось её затылка. Шерил медленно обернулась. Позади неё стоял Джейсон. Его кожа была серой, глаза — ввалившимися, а из пробитого лба всё еще сочилась темная вода реки Суитуотер. Его изуродованные пальцы потянулись к её шее... — НЕТ! — Шерил вскрикнула, резко садясь на кровати. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она была в комнате Джейсона. Вокруг в беспорядке валялись листы бумаги, исписанные её каллиграфическим почерком — наброски надгробной речи, над которой она работала всю ночь, пока сон не сморил её прямо на покрывале брата. Дверь распахнулась с сухим щелчком. На пороге стояла Пенелопа Блоссом. Её лицо было бледным и жестким, как посмертная маска. — Опять ты здесь, — голос матери прозвучал подобно удару хлыста. — Сколько раз я говорила тебе не входить в эту комнату, Шерил? Ты ведешь себя как безумная. — Мама, я просто... я готовила речь для поминовения, — Шерил попыталась собрать листки, но Пенелопа была быстрее. Она вырвала бумаги из рук дочери, бросила на них брезгливый взгляд и с силой скомкала их. — Ты не будешь выступать, Шерил. Твои истерики и дешевый драматизм — это последнее, что нужно нашей семье сейчас. Ты и так уже достаточно опозорила имя Блоссомов своими выходками. На мемориале ты будешь сидеть тихо и изображать скорбь, а не устраивать шоу. Пенелопа швырнула скомканную речь на пол и вышла, оставив Шерил в ледяной пустоте комнаты, которая пахла засохшими цветами и несбывшимися надеждами. Глухие, ритмичные удары разносились по коридору дома Эндрюсов, перекрывая даже шум дождя за окном. В своей спальне Арчи, потный и тяжело дышащий, буквально истязал боксерскую грушу. Каждый удар был попыткой выбить из головы образ «Фольксвагена» мисс Гранди, скрывающегося за поворотом, звук её виолончели и то невыносимое чувство пустоты, которое она оставила после себя. Футбол стал его легальным наркотиком, способом сублимировать боль в физическое изнеможение. Он тренировался до потемнения в глазах, пока мышцы не начинали гореть, а костяшки пальцев не сбивались в кровь. Фред Эндрюс замер в дверном проеме, наблюдая за сыном. В его взгляде не было гордости — только глубокая, затаенная тревога. Он видел, как Арчи вкладывает в каждый выпад не спортивный азарт, а ярость и отчаяние. — Арчи, уже за полночь, — тихо произнес Фред, прислонившись к косяку. — Соседи скоро начнут жаловаться на канонаду. Да и тебе нужно поспать. Арчи нанес последний, сокрушительный удар, от которого груша жалобно скрипнула на цепях, и замер, упираясь лбом в холодный винил. Его спина ходила ходуном. — Я должен быть в форме, пап, — выдавил он, не оборачиваясь. — Тренер сказал, что в этом сезоне решится, кто станет капитаном. Если я получу повязку, это мой билет в колледж. Стипендия. А там... там я смогу заниматься музыкой, не думая о деньгах. Мне нужно быть лучшим. Идеальным. Фред медленно кивнул, но его лицо оставалось непроницаемым. Он слишком хорошо помнил вечер в музыкальном классе и ту ледяную решимость, с которой Арчи защищал женщину, укравшую его лето. — Футбол — это хорошо, сын, — осторожно ответил Фред. — Но убедись, что ты бежишь к цели, а не от чего-то, что осталось позади. Иногда тренировки — это просто способ не слышать собственные мысли. Фред постоял еще мгновение, ожидая ответа, но Арчи лишь снова поднял кулаки, готовясь к новому раунду. С тяжелым сердцем Фред вышел из комнаты, нерешительно прикрыв дверь. Он понимал: его сын не просто готовится к сезону — он пытается построить стену между собой и миром, и эта стена была сделана из боли и футбольных трофеев.

***

В редакции «Синего и золотого» пахло старой бумагой и дезинфектором. Джагхед, Бетти и Кевин облепили доску, пытаясь по памяти восстановить то, что было уничтожено в доме шерифа. Атмосфера была наэлектризована: осознание того, что кто-то вычистил все улики под носом у закона, давило на всех. — Это была не просто кража, — Джагхед закрепил на доске пустой листок как символ пропавшей улики. — У них не осталось зацепок, потому что вор знал, за чем шел. Пропали результаты проверки биографий, записи допросов... Вся подноготная этого города, касающаяся смерти Джейсона, теперь в чьих-то руках. В этот момент дверь скрипнула, и в офис заглянул Трев. — Эй, Бетти... я просто зашел уточнить. Наше свидание всё еще в силе? — Да, Трев, всё в силе. Это свидание, — произнесла она, заставив Джагхеда и Кевина синхронно вскинуть брови. — А твоя мама в курсе планов, Бетти? Элис Купер одобрила этот выход в свет? — Мама уехала из города на какой-то женский журналистский курорт, — отрезала Бетти, не отрываясь от заметок. — И это не свидание, Кевин. Это миссия по сбору информации. Трев был другом Джейсона, он может знать то, чего нет в протоколах. Джагхед, не отрываясь от доски и поправляя некоторые фото, подал голос: — Бетти, ты буквально минуту назад, глядя ему в глаза, назвала это свиданием. Это прозвучало довольно недвусмысленно даже для моих стандартов социальной деградации. ​Бетти лишь отмахнулась, продолжая рыться в бумагах. Кевин уже собирался вставить новую колкость, но его взгляд упал на Кассандру. Она сидела на краю стола, абсолютно неподвижная. Её стеклянные глаза были устремлены куда-то в пустоту кирпичной стены, а пальцы автоматически куртили незажженную сигарету. Казалось, она выпала из реальности настолько глубоко, что даже их перепалка не коснулась её слуха. ​Кевин обеспокоенно подался вперед. — Кэсс? Эй, Кэсс, ты с нами? — он встал перед её лицом и осторожно коснулся её плеча. — С тобой точно всё в порядке? Ты выглядишь так, будто увидела призрака. ​Кэсс медленно моргнула, фокусируя взгляд на Кевине. Пелена с её глаз спала не сразу, но она натянуто улыбнулась, возвращая себе привычную маску отстраненности. ​— Да, — её голос прозвучал чуть более хрипло и тихо, чем обычно. — Всё в порядке. Просто... задумалась о мемориале. Воздух в этом городе стал слишком тяжелым, не находите? ​Она спрыгнула со стола и подошла к окну, случайно споткнувшись о свою ногу, едва не падая и смачно выругавшись на французском языке вслух. Девушка куталась в кофту, хотя в кабинете было тепло. Джагхед проводил её коротким внимательным взглядом, но предпочел промолчать.

***

Трибуны стадиона были залиты холодным утренним светом, который никак не согревал. Арчи сидел, ссутулившись над планшетом с футбольными схемами, его пальцы нервно выстукивали ритм по пластику. Вероника, Бетти, Кевин и Джагхед расположились рядом, создавая вокруг него кольцо привычного шума. Чуть в стороне от основной группы, на самой верхней ступеньке, пристроилась Кассандра. Она сидела, обхватив колени одной рукой, а в другой сжимала дымящуюся сигарету. Тонкая струйка серого дыма медленно поднималась вверх, смешиваясь с туманом. — Бетти, ну же, не томи, — Вероника облокотилась на спинку скамьи, игриво глядя на подругу. — Твое «свидание-миссия» с Тревом. Есть какие-то детали? Платье, стратегия допроса, секретные сигналы? — Особо нечего рассказывать, Ви, — Бетти старалась звучать буднично, хотя кончики её пальцев заметно подергивались. — Это просто ужин. Чисто рабочий момент. Вероника понимающе хмыкнула и перевела взгляд на Арчи, который упорно делал вид, что пометки на схеме нападения — самое интересное в его жизни. — А как поживает наш рыжий герой в мире «пост-Гранди»? Тишина в эфире или сердце уже ищет новую музу? Арчи даже не поднял головы. Его голос звучал глухо, почти механически: — Меня сейчас волнует только место капитана, Вероника. Тренер ясно дал понять: либо я выкладываюсь на поле на все сто, либо повязку получит Реджи. — Арчи, — Бетти мягко коснулась его плеча, — ты уверен, что не пытаешься просто... закопать свои чувства под футбольным газоном? Это выглядит так, будто ты бежишь марафон от самого себя. — Я просто хочу вернуться к нормальной жизни, Бетти. К ясной, понятной жизни, где есть правила и счет на табло, — отрезал он, наконец захлопнув планшет. В этот момент к трибунам подошла Валери. Она выглядела воодушевленной. — Арчи, слушай, у меня есть новости. Я говорила о тебе с Оскаром Кастильо. Это потрясающий автор песен из Нью-Йорка, он сейчас подрабатывает в Карсон-колледже. Он готов стать твоим наставником и послушать твои черновики, если ты выкроишь время. Арчи замялся, его взгляд снова метнулся к полю. — Вал, я не знаю... Сезон на носу, тренировки дважды в день. Сейчас не самое подходящее время для музыки. — О, еще как подходящее! — вмешалась Бетти, решительно пресекая его отступление. — Я сама прослежу за тем, чтобы ты встретился с этим тренером. Музыка — это то, что делает тебя тобой, Арчи. Не смей об этом забывать. Пока компания обсуждала расписание Арчи, Вероника вдруг поморщилась и обернулась к Кэсс. — Кассандра, серьезно? Курить вредно для кожи, легких и кармы. К тому же, мы никогда не видели, чтобы ты это делала. С каких пор ты перешла на темную сторону? Бетти тоже посмотрела на подругу с беспокойством. — Кэсс, это правда на тебя не похоже. Что-то случилось? Кэсс медленно выпустила облако дыма, глядя сквозь него на Арчи. Её взгляд снова стал стеклянным, уходя куда-то вглубь собственных воспоминаний или тревог. Она даже не сразу отреагировала на замечание, лишь через пару секунд лениво отмахнулась свободной рукой. — Мне надо расслабиться, — коротко бросила она, игнорируя их нравоучения. — Воздух в Ривердейле стал слишком тяжелым, чтобы дышать им в чистом виде. Она снова замолчала, проваливаясь в свои мысли, где эхом отдавался голос Ф.П. и вид пустеющего кинотеатра. Остальные переглянулись — странное состояние Кэсс начинало вызывать всё больше вопросов, но Арчи, кажется, был слишком занят своим «футбольным щитом», чтобы заметить трещины в чужой броне. Идиллия на трибунах была грубо нарушена резким стуком каблуков по металлу. Шерил Блоссом возникла перед ними как огненный вихрь, её губы были накрашены вызывающе алой помадой, скрывающей следы ночного кошмара. — О, Арчи, как мило, что ты променял свою гитару на футбольный шлем. Наконец-то занялся чем-то, где не нужно попадать в ноты, — ядовито бросила она, прежде чем переключить внимание на остальных. — Я пришла, чтобы официально пригласить это сборище неудачников в Торнхилл. В эти выходные мы проводим поминки по Джейсону. Она сделала паузу, буравя взглядом Веронику. — К моему огромному удивлению, Лоджи тоже в списке. Но предупреждаю сразу, Вероника: на входе мы будем досматривать ваши сумки. Не хотелось бы, чтобы фамильное серебро Блоссомов уплыло в счет погашения долгов твоего отца за мошенничество и растрату. Джагхед присвистнул, а Арчи напрягся, но Вероника проявила удивительное хладнокровие. Глядя на бледную, несмотря на румяна, Шерил, она лишь вздохнула. — Я принимаю приглашение, Шерил. И я не собираюсь отвечать на твои колкости. Сегодня я протягиваю тебе оливковую ветвь. Мы обе знаем, каково это — терять всё. Шерил на мгновение замерла, её маска на секунду дрогнула. Она ожидала ответного удара, но доброта Вероники застала её врасплох. — В таком случае... — Шерил чуть смягчила тон. — Переночуй у меня в Торнхилле накануне поминок. Я не хочу проводить последнюю ночь перед похоронами брата в одиночестве в этом склепе. Затем Шерил обернулась к Кассандре, которая всё еще сидела на верхней ступеньке, окутанная сигаретным дымом. — А ты, Фицджеральд, могла бы проявить хоть каплю уважения к трауру и не превращать стадион в курилку для маргиналов. Это выглядит дешево, даже для тебя. Кэсс медленно перевела взгляд на Шерил. Она не стала вставать или оправдываться. Вместо этого она медленно подняла руку и показала Шерил средний палец, зажав между пальцами дымящуюся сигарету. — Sale petite merder, va te faire foutre dans ton château, — отчетливо, с безупречным провансальским акцентом произнесла Кэсс. Никто на трибунах не понял ни слова, но ярость и презрение в её голосе были универсальны. Шерил вспыхнула, её лицо пошло пятнами. Чувствуя, что её только что публично и виртуозно унизили на языке, который она не знала, она резко развернулась и поспешила прочь, чеканя шаг. — Вау... — Кевин ошарашенно посмотрел вслед Шерил, а потом на Кэсс. — И что это было? Переведи, пожалуйста. Мой французский ограничивается фразами «C'est la vie» и «Amour toujours». Кэсс слабо улыбнулась, и эта улыбка была холоднее льда. — Дословно? — она затянулась в последний раз. — «Мелочная, грязная сволочь, катись в свой замок несчастий». Примерно так. Она снова замолчала, мгновенно выключаясь из общего разговора. Стеклянный взгляд вернулся, устремленный куда-то сквозь футбольное поле. Кэсс продолжала методично докуривать сигарету, погружаясь в свои мысли, где эхом отдавались слова матери о Змеях и предчувствие катастрофы в Торнхилле.

***

Мягкий свет ламп в «Попсе» и запах ванильных коктейлей обычно настраивали на романтику, но для Бетти Купер это поле боя. Она сидела напротив Трева, стараясь сохранять ту самую идеальную улыбку «соседской девчонки», в то время как её блокнот в сумке буквально жёг ей бедро. ​— Трев, я правда рада, что мы выбрались, — начала Бетти, помешивая трубочкой свой милкшейк. — Я просто... знаешь, после всего, что случилось с Джейсоном, я часто думаю о том, каким он был на самом деле. Вы ведь вместе играли в водное поло. Вы были близки? ​Трев вздохнул, его взгляд стал серьёзным и немного виноватым. Он отставил стакан в сторону. — В том-то и дело, Бетти. Мы были отличной командой, но за пару месяцев до того ужасного дня он... он будто закрылся в коконе. Стал невыносимо скрытным. ​— Скрытным? — Бетти подалась чуть вперед, её глаза блеснули профессиональным интересом детектива. — Ты думаешь, это из-за Полли? Из-за моей сестры? ​— Сначала я так и думал, — Трев забарабанил пальцами по столу. — Они встречались всего несколько недель, и вдруг всё изменилось. Буквально за ночь. Джейсон перестал со мной общаться, стал дерганым. И самое странное — он начал распродавать всё, что у него было. Часы, коллекционные вещи, технику... Ему позарез нужны были наличные. ​Бетти нахмурилась. Золотой мальчик Ривердейла, наследник империи Блоссомов, распродает вещи ради денег? Это не вязалось с образом принца Торнхилла. ​— Зачем ему были нужны деньги, Трев? У него ведь было всё. ​Трев понизил голос до шепота, озираясь по сторонам. — Ходили слухи, Бетти. Грязные слухи. Говорили, что он связался с кем-то из Саутсайда и начал приторговывать. Травка, таблетки, всякая дрянь... Я не знаю, правда ли это, потому что к тому времени он уже вычеркнул меня из списка друзей. Но он явно во что-то вляпался. Во что-то очень крупное и опасное. ​Бетти почувствовала, как по спине пробежал холодок. Образ Джейсона Блоссома рассыпался на куски, открывая бездну, в которую он падал перед смертью.

***

Ночь после свидания с Тревом выдалась для Бетти тяжелой. В доме Куперов стояла мертвая тишина, которую нарушал лишь тихий шелест газет в кабинете отца. Хэл сидел в кресле, выглядя постаревшим на десять лет. Бетти подошла к нему, решив, что время недомолвок прошло — раз мать уехала, пришла пора правды, которую Элис так тщательно скрывала. — Папа, расскажи мне о Полли. По-настоящему, — тихо попросила она. Хэл тяжело вздохнул и отложил газету. По его словам, всё началось с крупной ссоры между Джейсоном и Полли. Он не знал причины, но после этого Полли словно подменили. Однажды Хэл вернулся с работы и услышал, как в ванной наверху бесконечно течет вода. Он стучал, звал её, но ответа не было. В панике он выбил дверь... Полли пыталась покончить с собой. Именно этот срыв стал причиной, по которой её отправили в интернат «Сестры милосердия». На следующее утро в редакции «Синего и золотого» Бетти пересказала всё Джагхеду. Тот выглядел искренне потрясенным и принес свои глубочайшие извинения за то, что их расследование коснулось таких болезненных ран её семьи. — Я просила отца дать мне позвонить ей, — добавила Бетти, — но он сказал, что ей стало лучше, пока она не узнала о смерти Джейсона. Это известие стало для неё колоссальным ударом. Он не хочет рисковать её состоянием. В этот момент в кабинет вошла Кассандра. К огромному удивлению друзей, она выглядела необычайно собранной и сияющей. На её лице играла редкая, искренняя улыбка, а в глазах больше не было той стеклянной пустоты. Она активно включилась в обсуждение, словно ночной мрак наконец рассеялся это лишь начало. — Ладно, отложим пока семейные драмы Куперов, — бодро произнесла Кэсс, усаживаясь рядом с Джагхедом. — Давайте вернемся к нашему «принцу на бобах». Зачем такому богатому парню, как Джейсон Блоссом, понадобилось торговать наркотиками в Саутсайде? Это же абсурд. — Может, он хотел сбежать от родителей, а может, задолжал не тем людям и бежал уже от наркоторговцев, — предположил Джагхед, поправляя шапку. — Хотя, признаю, твоя версия, Бетти, про побег от «любящих» предков звучит куда правдоподобнее. Торнхилл — это ведь не дом, это золотая клетка с шипами. — Проблема в том, что покойники не дают интервью, — Кэсс хитро прищурилась, сверкнув глазами. — Раз мы не можем спросить Джейсона, почему он паковал чемоданы, придется искать ответы там, где он их оставил. Джагхед кивнул, подхватывая её настрой: — Именно. На поминках в эти выходные, пока все будут заняты фальшивыми слезами и кленовым сиропом, мы с Кэсс обыщем его комнату. Шерил сама дала нам пропуск в логово зверя. Кэсс весело подмигнула Бетти, и в кабинете впервые за долгое время стало чуть светлее. Команда была в сборе, и они были готовы вскрыть нарыв под названием «Торнхилл».

***

В поместье Фицджеральдов царила привычная для этого дома суета. Приглашение в Торнхилл было не просто формальностью — это был выход в свет, где каждый шов на одежде и каждый жест имели значение. Дженнифер облачилась в элегантное черное платье с кружевными вставками и открытыми плечами, которое подчеркивало её статус и безупречную выправку. Теодор и Лиам предпочли строгий минимализм: черные приталенные рубашки и идеально выглаженные брюки. Кассандра же, верная своему стилю, выбрала более свободный наряд — легкое черное платье на бретелях с юбкой чуть выше колена, которое не стесняло движений. На левых руках Теодора и Дженнифер тускло поблескивали фамильные татуировки — величественные драконы, обвивающие предплечья. Этот символ рода был знаком силы, который Лиаму и Кэсс предстояло нанести на свою кожу уже завтра, в день их шестнадцатилетия. До Торнхилла они добрались на своем представительском автомобиле. Поместье Блоссомов встретило их тяжелым запахом хвои и сырости. У массивных дверей гостей принимали сами хозяева — Клиффорд и Пенелопа Блоссом. — Теодоp, Дженнифер, — Клиффорд сухо кивнул, обмениваясь рукопожатием с главой семейства Фицджеральд. — Рад, что вы почтили нас своим присутствием в этот скорбный час. Пенелопа, бледная и натянутая как струна, лишь едва заметно склонила голову. Кассандра, почувствовав, что официальная часть начинает её душить, быстро прильнула к матери и шепнула ей на ухо по-французски: — Ne t'inquiète pas, maman. Je vais retrouver mes amis. À plus tard. Дженнифер едва заметно кивнула, и Кэсс мгновенно растворилась в толпе, направляясь к Бетти и Джагхеду. В главном зале, среди сотен зажженных свечей и портретов Джейсона, Арчи Эндрюс решился на отчаянный жест. Он подошел к Пенелопе Блоссом и протянул ей аккуратно сложенную футбольную джерси под номером 9. — Миссис Блоссом... я подумал, что она должна быть у вас. Это футболка Джейсона. Так будет правильно. Пенелопа замерла. Её рука медленно поднялась и коснулась щеки Арчи. В её взгляде на миг промелькнуло что-то пугающее и нежное одновременно. — Ты так на него похож... — прошептала она, но тут же встряхнула головой, приходя в себя. — Прости, Арчи. Я повела себя странно. Спасибо за этот жест, это очень мило с твоей стороны. Арчи вернулся к друзьям, выглядя совершенно выбитым из колеи. — Это было очень благородно, Арчи, — тихо сказала Бетти, сжимая его руку. — Благородно-то да, — прошептал Кевин, округлив глаза, — но почему она трогала тебя за лицо так, будто ты — это он? Это было жутко. Вероника, подошедшая к ним, поправила воротник и вздохнула: — В такие дни всё встает на свои места. По крайней мере, мы живы и мы здесь. Это уже немало. Кэсс, стоявшая рядом с Джагхедом, внимательно наблюдала за залом. Её взгляд зацепился за фигуру Хэла Купера. Он стоял у бара и о чем-то ожесточенно спорил с Клиффордом Блоссомом. Разговор был коротким и явно неприятным: Хэл резко развернулся и отошел, оставив мистера Блоссома со злым выражением лица. — Кажется, у наших отцов есть свои старые счеты, — негромко заметила Кэсс, наклонившись к Бетти. — И, судя по лицу твоего папы, мемориал — лишь верхушка айсберга. Шепот в зале мгновенно стих, когда двери распахнулись и вошла Шерил. На ней было то самое ослепительно белое платье, в котором она стояла на берегу Суитуотера в день исчезновения Джейсона. Она выглядела как призрачное видение, возникшее из тумана реки. Пенелопа Блоссом побледнела от ярости, её пальцы впились в подлокотники кресла. Она уже собиралась вскочить, чтобы прервать этот перформанс, но Вероника, сидевшая рядом, стальным хватом удержала её за локоть. — Если вы сейчас подниметесь туда и устроите сцену, это только усугубит ситуацию, — тихо, но властно прошептала Вероника. — Дайте ей договорить. Ради Джейсона. Шерил поднялась на трибуну. Её голос, поначалу дрожащий, окреп, когда она обратилась к залу: — В последний раз, когда я видела брата, на мне было это платье. И сегодня, надев его, я чувствую... я чувствую, что он здесь, рядом со мной. Она сделала паузу, глядя на гроб. — Мы были близнецами, но я всегда была эгоисткой. Я требовала отдельный день рождения, пока однажды Джейсон не предложил объединить наши праздники. Только спустя годы я узнала правду: он сделал это, потому что никто не хотел приходить ко мне. Он защищал меня каждый божий день моей жизни. От одиночества, от насмешек... от всего. Шерил коснулась полированного дерева гроба, и её голос сорвался на всхлип: — Я жалею только об одном. Что в тот день у реки я не смогла защитить его так, как он защищал меня. Прости меня, Джей-Джей. Вероника, не дожидаясь приглашения, быстро поднялась на сцену и обняла рыдающую Шерил, уводя её к местам под ошеломленное молчание гостей. Пенелопа, едва сдерживая дрожь в руках, вышла к трибуне, чтобы холодным, выверенным тоном завершить официальную часть речи, стараясь стереть эффект от искренности дочери. Пока в зале продолжалась служба, Фред Эндрюс вышел проветриться в сады Торнхилла. У одной из каменных арок он столкнулся с Гермионой Лодж. — Фред? — она выглядела удивленной. — Я думала, ты решишь пропустить это... мероприятие. — Я просто хотел отдать дань уважения, Гермиона. Какими бы ни были Блоссомы, они потеряли сына, — Фред засунул руки в карманы. — Кроме того, я подумал о нашем разговоре. Вакансия бухгалтера в моей компании всё еще свободна. Если ты заинтересована. Он сделал небольшую паузу и добавил с легкой, но серьезной полуулыбкой: — И никаких Змей, Гермиона. Только честная работа. Гермиона на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как с плеч спадает огромный груз. — Я согласна, Фред. Спасибо. В знак искренней благодарности она обняла его, и в этом жесте было гораздо больше облегчения, чем романтики. Пока остальные были заняты драмой на трибуне, Джагхед и Бетти проскользнули в святая святых — комнату Джейсона. Воздух здесь казался застывшим, пропитанным запахом дорогого парфюма и пыли. — Проверяй всё, — шептал Джагхед, лихорадочно оглядываясь. — Под матрасом, в ящиках, за изголовьем. Если он планировал побег, здесь должен быть след. Деньги, билеты, карта... Они были так сосредоточены, что не заметили фигуру в глубоком кресле в углу. — Дорогая, — проскрежетал чей-то голос, заставив обоих подпрыгнуть. В полумраке сидела Нана Роуз. Её слепые глаза, казалось, смотрели сквозь них. Джагхед замер, а старуха протянула костлявую руку к Бетти. — Полли... ты пришла. Как кольцо, дитя моё? То самое, что передавалось в нашей семье поколениями. Храни его как зеницу ока. Не показывай Пенелопе — она сорвет его с твоего пальца вместе с кожей. Джагхед молчал, впитывая каждое слово. Помолвка? Кольцо Блоссомов? Ситуация становилась слишком реальной, слишком личной. Бетти, побледнев, попятилась к выходу, и Джагхед поспешил за ней, пока Нана не позвала охрану. Тем временем Кассандра, решив, что в комнате покойника ловить нечего, развернулась на 180 градусов. — Я проверю спальню старших, — бросила она ребятам. — Если Клиффорд и Пенелопа что-то скрывают, это лежит у них под подушкой. Кэсс бесшумно проскользнула в покои хозяев Торнхилла. Здесь царил ледяной порядок. Она быстро и технично начала обыск. В потайном отделении бюро, спрятанном за двойной стенкой, её пальцы наткнулись на небольшую бархатную коробочку. Внутри лежало кольцо с гравировкой герба Блоссомов. Но оно было странным — металл почернел, будто его долго держали в сырости или просто забыли на десятилетия. Это был второй экземпляр помолвочного кольца. «Зачем им дубликат?» — пронеслось в голове. Кэсс чертыхнулась: карманов в её платье не было, а сумочку она благоразумно оставила в машине, чтобы не мешала. Она быстро включила телефон, который, к счастью, взяла с собой, и сделала несколько четких снимков кольца под разными углами. Но это было не всё. Рядом с кольцом лежал конверт из плотной бумаги, на котором рукой Джейсона было размашисто написано: «Для П. — если я не вернусь». Кэсс открыла его и нашла внутри квитанцию из ломбарда на имя «Джей-Джей» и... старую, пожелтевшую фотографию. На снимке были молодые Клиффорд Блоссом и Хэл Купер, стоящие на фоне старой кленовой рощи. Но лица обоих были яростно перечеркнуты красным маркером. Кэсс быстро сфотографировала и это, после чего вернула всё на свои места с точностью до миллиметра. Они встретились в обеденном зале, где гости уже начали расходиться. Кэсс подошла к Джагу и Бетти, выглядя на удивление спокойной, хотя внутри у неё всё клокотало. — Нашли что-нибудь? — спросила она, беря с подноса бокал воды, чтобы не привлекать внимания. — Полли и Джейсон были обручены, Кэсс, — прошептала Бетти, чьи глаза всё еще были на мокром месте. — Нана Роуз приняла меня за неё. Кэсс наклонилась к друзьям, делая вид, что поправляет браслет. — Это еще цветочки. Я нашла в спальне Клиффорда второе кольцо — фамильное, но оно всё черное, как будто проклятое. И кое-что поинтереснее: квитанцию и фото, где ваш отец, Бетти, и мистер Блоссом выглядят как лучшие враги. Похоже, Джейсон копал под собственного отца и твоего тоже. Джагхед обменялся с Кэсс быстрым взглядом. — Нам нужно уходить отсюда. Торнхилл начинает выдавать свои тайны, и мне это чертовски не нравится.

***

Тяжелые ворота Торнхилла закрылись за ними, но атмосфера в машине Куперов была еще более удушающей, чем в самом особняке. Бетти, сжимая в руках сумочку, больше не могла держать это в себе. Как только они отъехали на достаточное расстояние, она повернулась к отцу. — Ты знал, что Джейсон и Полли помолвлены? О кольце Блоссомов, которое теперь у неё? Из-за этого вы ссорились с Клиффордом у бара? Хэл крепче сжал руль, его костяшки побелели. Он молчал несколько секунд, прежде чем заговорить голосом, полным вековой горечи. — Да, Бетти. Я знал. И Клиффорд знал. Это кольцо — не символ любви, это плевок в лицо нашей семье. Клан Блоссомов десятилетиями пытался уничтожить нас. Твой прадед и прадед Шерил были партнерами, они вместе строили бизнес на кленовом сиропе. Но жадность Блоссомов не знает границ. Однажды предок Шерил решил, что не хочет больше делиться прибылью. И он просто убил твоего прадеда. Бетти в ужасе прижала ладонь к губам. — Они лишили нас всего, — продолжал Хэл, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Оставили без средств к существованию, переписав историю города под себя. И я скорее умру, чем позволю им забрать еще и Полли. Джейсон Блоссом заразил её своей тьмой, она заболела из-за него. И она не вернется домой, пока не поправится окончательно. Он резко затормозил у дома и повернулся к дочери, чеканя каждое слово: — Держись от этого подальше, Элизабет. От Блоссомов, от их тайн и от этого расследования. Это предупреждение. Вечером того же дня Кэсс, Джагхед и Бетти встретились в штабе «Синего и золотого», чтобы сопоставить факты. Кэсс выложила на стол свой телефон с фотографиями почерневшего кольца и той самой квитанции. — Саутсайд отменяется, — Кэсс постучала пальцем по экрану. — Ломбард находится в центре города, это старая контора «Золотой Рог». Но посмотрите на дату квитанции: Джейсон заложил что-то очень дорогое за три дня до исчезновения. — Значит, он копил деньги на побег с Полли, — Джагхед задумчиво поправил шапку. — А семейная вражда Куперов и Блоссомов превращает их историю в «Ромео и Джульетту», только с кленовым сиропом вместо яда. Кэсс перевела взгляд на Бетти, которая выглядела совершенно разбитой после признания отца. — Твой отец настроен серьезно, Би. Но если Клиффорд и Хэл связаны этой кровной местью, то фотография, которую я нашла, обретает смысл. На ней они еще друзья. Что-то заставило их перечеркнуть друг друга красным маркером задолго до смерти Джейсона. Она сделала паузу и взглянула на свою левую руку, где завтра должен был появиться дракон Фицджеральдов. — Завтра у нас с Лиамом важный день. Но после тату-салона я планирую заглянуть в этот ломбард. Нужно узнать, что именно Джейсон оценил в цену своей жизни. На следующий день в тату-салоне, расположенном на окраине города, пахло озоном, антисептиком и страхом. Кэсс и Лиам сидели в креслах, пока мастер, суровый мужчина средних лет с покрытыми татуировками руками, методично наносил эскизы драконов на их левые предплечья. Кэсс старалась сохранять невозмутимый вид, хотя каждый удар иглы отдавался тупой болью. Лиам, напротив, морщился и то и дело поглядывал на часы. — Ну что, молодежь, — пробасил мастер, не отрываясь от работы. — Готовы стать настоящими Фицджеральдами? — А у нас есть выбор? — буркнул Лиам. — Выбор есть всегда, — философски заметил мастер. — Но семья — это не просто кровь. Это еще и обязательства. И тайны, которые мы храним. Кэсс насторожилась. В голосе мастера прозвучало что-то знакомое, что-то, что она слышала в разговорах Змей. — Вы... вы знали Змей Саутсайда? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мастер на мгновение замер, его игла зависла над кожей Лиама. Он внимательно посмотрел на Кэсс своим единственным глазом. — Я знал многих, — медленно произнес он. — И Змей, и... Блоссомов. Джейсон Блоссом частенько захаживал ко мне в последнее время. Он хотел набить себе что-то... особенное. Что-то, что символизировало бы свободу. Но так и не решился. Сказал, что у него есть дела поважнее. Кэсс почувствовала, как по спине пробежал холодок. Джейсон Блоссом, золотой мальчик Торнхилла, приходил в этот грязный тату-салон? Зачем? — Вы знаете, что это были за дела? — спросила она, стараясь говорить непринужденно. Мастер пожал плечами. — Кто знает. Этот парень был полон сюрпризов. Он говорил, что собирается уехать. Далеко. И что ему нужны деньги. Много денег. Кэсс переглянулась с Лиамом. Квитанция из ломбарда, заложенные вещи, теперь еще и разговоры о побеге... Пазл начинал складываться. Тем временем в «Синем и золотом» Джагхед и Бетти изучали фотографии, которые сделала Кэсс в Торнхилле. — Почерневшее кольцо, перечеркнутое фото... — Джагхед задумчиво потер подбородок. — Кажется, у Блоссомов и Куперов гораздо больше общих скелетов в шкафу, чем мы думали. — И этот ломбард... — Бетти ткнула пальцем в экран телефона. — «Золотой Рог». Нам нужно узнать, что именно Джейсон заложил там. Это может быть ключом к разгадке его смерти. В этот момент в кабинет вошла Кэсс. На её левой руке красовалась свежая татуировка дракона, обмотанная пищевой пленкой. — Ну что, готовы к приключениям? — бодро спросила она. — У меня есть зацепка. Мастер в тату-салоне знал Джейсона. Он подтвердил, что тот собирался уехать и ему нужны были деньги. Свежие татуировки на руках Кэсс и Лиама еще горели под защитной пленкой, но времени на отдых не было. Кэсс, воодушевленная зацепкой от тату-мастера, вела Джагхеда и Бетти к «Золотому Рогу» — невзрачному заведению на границе торгового квартала, где над входом покачивались три пыльных позолоченных шара. Внутри пахло старой медью и нафталином. За бронированным стеклом сидел сухопарый старик, лениво полирующий чьи-то карманные часы. — Мы по поводу квитанции номер 704, — Бетти выложила на стойку распечатку фото, которое сделала Кэсс. — На имя Джейсона Блоссома. Старик прищурился, глядя на фамилию, и его лицо мгновенно стало непроницаемым. — Блоссомы обычно здесь не закладывают вещи, они их покупают. Но этот парень... он был в отчаянии. Сказал, что ему нужны наличные «вчера». Он скрылся в подсобке и через минуту вернулся, неся тяжелую шкатулку из темного дерева. Но не успел он её открыть, как колокольчик над дверью резко звякнул. В ломбард вошла Пенелопа Блоссом. Она была в строгом черном костюме, а её лицо казалось высеченным из мрамора. Увидев подростков, она замерла, и в её глазах вспыхнула чистая, концентрированная ярость. — Отойдите от стойки. Живо, — голос Пенелопы прозвучал как щелчок хлыста. — Миссис Блоссом? — Бетти попыталась сохранить спокойствие. — Мы просто... — Я знаю, что вы делаете. Вы копаетесь в грязи, которая вас не касается, — она подошла к прилавку, отодвинув Джагхеда плечом. — Любезный, я здесь, чтобы выкупить вещь моего сына. Ошибочно оставленную. Старик замялся, переводя взгляд с ребят на властную женщину. Пенелопа швырнула на стойку пачку купюр и резким движением открыла шкатулку. Внутри на красном бархате лежала массивная золотая печатка с черным опалом — семейная реликвия Блоссомов, передававшаяся по мужской линии веками. Это было не просто украшение, а символ первородства и наследства. То, что Джейсон заложил её, значило только одно: он навсегда отрекался от своей семьи. — Это наследство Джейсона, — прошипела Пенелопа, захлопывая крышку так сильно, что звук эхом разнесся по лавке. — И оно вернется в Торнхилл, где ему и место. А вам я советую забыть дорогу в это заведение. Если я еще раз увижу, что вы преследуете тень моего сына, клянусь, вы пожалеете, что вообще родились в этом городе. Она развернулась и вышла, обдав их холодом своего парфюма. Кэсс, стоявшая до этого молча, сжала кулаки. Её новая татуировка дракона на руке будто пульсировала в такт злости. — Видели её лицо? — Кэсс посмотрела на друзей. — Она не просто злится. Она напугана. Джейсон заложил символ их рода, чтобы сбежать от этой женщины. — Но если он заложил кольцо три дня до исчезновения, — Джагхед поправил шапку, провожая взглядом машину Пенелопы, — значит, у него на руках была огромная сумма денег. И этих денег не нашли при его теле. Бетти кивнула, её голос дрожал: — Кто-то убил его не только из ненависти. Его ограбили. Или... или кто-то не хотел, чтобы эти деньги помогли ему и Полли скрыться.