Связанные нитью

Мэри перебирала бинты, раскладывала инструменты, старалась не думать. Работа помогала: руки заняты, голова занята, не до страха. Лили сидела на матрасе, обхватив колени, и смотрела на сестру. На койках в соседнем ряду лежали солдаты. Кто-то стонал во сне, кто-то дышал тяжело, с присвистом. Мэри давно привыкла к этим звукам. Они стали частью тишины. Кашель раздался неожиданно. Сухой, надрывный, недетский. Мэри повернулась на звук. Лили кашляла в рукав, сжавшись в маленький комочек. Мэри подошла, опустилась на корточки, тронула лоб. Горячий, сухой. — Лили, — тихо сказала она. — Идём. Она отвела сестру за ширму, в дальний угол лазарета, где стояли ящики с бинтами и старый матрас, брошенный на пол. Уложила девочку, укрыла своей курткой. Больше нечем было. Лили смотрела на неё блестящими от жара глазами. — Мэри, — прошептала Лили. Голос тонкий, больной. — Мне плохо. — Знаю, маленькая, — Мэри погладила её по голове. — Я сейчас что-нибудь придумаю. — Я боюсь, — сказала Лили. Мэри сжала зубы. — Не бойся. Я здесь. Я не брошу тебя. Лили кивнула и закрыла глаза. Мэри встала. Подошла к Рут, надеясь, что та что-то посоветует. — Лили больна, — сказала она. — У неё жар. Нужны лекарства. Рут даже не подняла головы. Переставляла склянки на полке, спиной к Мэри. — Спроси у фельдшера, — сказала она. — Он решает. Мэри пошла к фельдшеру. Старик сидел в своей каморке, тесной, заваленной бумагами, и что-то писал, склонившись над столом. При её появлении даже не поднял головы. — У моей сестры жар, — сказала Мэри. — Ей нужны лекарства. Пожалуйста. Фельдшер поднял голову. Посмотрел на неё поверх очков, холодно, равнодушно. — Лекарств мало, — сказал он. — Только для особых случаев. И только для солдат. — Но она ребёнок, — Мэри чувствовала, как голос предательски дрожит. — Ей шесть лет. Она не ела три дня, у неё… — Для родственницы медсестры поблажек нет, — перебил фельдшер. Голос сухой, официальный. — Если ты возьмёшь лекарства, я доложу командиру. И вас с сестрой выгонят. Поняла? Мэри смотрела на него. На его равнодушное лицо, на руки, которые перебирали бумаги, будто она не стояла перед ним с мольбой. Она хотела сказать что-то ещё, закричать, упасть на колени. Но не могла. Только кивнула. — Поняла, — прошептала. И вышла. Она вернулась к Лили за ширму. Села рядом. Взяла сестру за руку, маленькую, горячую, с обкусанными ногтями. Лили открыла глаза. Посмотрела на Мэри. — Мэри, — сказала она тихо. — А Фрэд вернётся? Мэри почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Она сжала губы, чтобы не заплакать. — Нет, маленькая, — сказала она. — Фрэд не вернётся. — Я хочу к нему, — Лили отвернулась к стене. — Он меня защищал. Мэри не знала, что ответить. Только гладила сестру по голове. — Я тебя защищу, — сказала она. — Слышишь? Я не дам тебя в обиду. Лили не ответила. Мэри встала. Поставила на горелку котелок с водой. Достала сахар, два куска, серых, в пыли, те, которые Джон дал для Лили. Покрошила в кружку, залила тёплой водой, размешала. — Пей, маленькая, — сказала она, поднося кружку к губам Лили. — Это сладкое. Может, поможет. Лили пила маленькими глотками, не отрывая глаз от сестры. Потом спросила: — Это тот дядя дал? Который командир? Мэри замерла. — Да, — сказала она. — Он добрый, — сказала Лили. — Он дал нам еду. — Добрый, — машинально повторила Мэри. Она укрыла Лили одеялом. Рут молча положила его на край матраса, даже не глядя на сестру. Девочка прижалась к стене и закрыла глаза. — Мэри, — прошептала Лили уже сонно. — Я не хочу умирать. Мэри сидела, глядя на сестру, и не могла дышать. — Ты не умрёшь, — сказала она. — Я не дам. Она встала. Вышла из-за ширмы. Направилась к двери. Рут спросила, не оборачиваясь: — Ты куда? — К командиру, — ответила Мэри. Рут промолчала. Коридоры бункера тянулись бесконечно. Мэри шла быстро, почти бегом, сжимая кулаки, чтобы не дрожать. Она помнила дорогу: третья дверь налево. Она свернула за угол. Увидела дверь. Сделала шаг и наткнулась на солдата, который стоял у стены, прислонившись плечом к бетону. Майк. Молодой, спокойный, тот самый, который в прошлый раз сказал Билу «пропусти её». Он посмотрел на Мэри без удивления, будто ждал её здесь. — Командира нет, — сказал он. — Он в штабе. Мэри остановилась. — Я подожду, — сказала она. — Нечего тут стоять, — Майк покачал головой. — Я доложу командиру, что ты приходила. Он сказал это ровно, без угрозы, но в его голосе было что-то твёрдое. Не пустит. Не сейчас. Мэри смотрела на него. На дверь за его спиной. На свои руки, которые всё ещё дрожали. — Хорошо, — сказала она тихо. — Передайте… что мне нужно с ним поговорить. Что у меня сестра больна. Что я прошу… только поговорить. Майк кивнул. — Передам, — сказал он. Мэри развернулась и пошла обратно. Она не заметила их сразу, слишком была занята своими мыслями, слишком смотрела под ноги. Очнулась только когда впереди, в узком проходе, выросли три тени. Они стояли так, будто знали, что она появится. Квод стоял посередине. По бокам двое его людей, такие же крупные, такие же уверенные в своей силе. Они не разговаривали, не смеялись. Просто смотрели на неё. Мэри замерла. Ноги стали ватными. Квод шагнул вперёд. Остановился в шаге от неё. Смотрел сверху вниз, спокойно, без злобы, как смотрят на вещь, которая уже принадлежит тебе. — Через два часа, — сказал он. Голос низкий, неторопливый. — Придёшь в тупик у складов. Не заставляй ждать. Иначе придём сами. Один из них усмехнулся. — Сегодня будет весело, — бросил он, глядя на Мэри как на добычу. Второй облизнулся. Мэри молчала. Не могла говорить. Только смотрела в пол, чувствуя, как взгляды скользят по её фигуре. Квод развернулся и пошёл прочь. Остальные за ним. Их смех разносился по коридору, грубый, уверенный, хищный. Мэри стояла, прижавшись спиной к стене, и слушала, как стихают шаги. Потом медленно сползла вниз, присела на корточки, обхватила колени руками. Лили больна. Лекарств нет. Коннора нет. Квод будет ждать через два часа. Она закрыла глаза и увидела лицо Лили. Её тоненький голос: «Я не хочу умирать». — Ты не умрёшь, — прошептала Мэри в пустоту. — Я не дам. Она не плакала. Не потому что не больно, а потому что нельзя. Потому что если начнёт плакать, то не сможет остановиться. Она сидела в пустом коридоре и смотрела на ржавую трубу под потолком, с которой капала вода. Кап. Кап. Кап. Она встала. Вернулась в лазарет. Зашла за ширму. Лили спала, дышала тяжело, с присвистом. Мэри постояла, глядя на неё. Потом наклонилась, поцеловала в горячий лоб. — Я всегда буду рядом, — прошептала она. — Обещаю. Лили не услышала. Два часа. Через два часа за ней придут, если она не придёт сама. Мэри сжала пальцы Лили и стала молиться, сама не зная кому.