Пульс

Пульс – это колебание стенок артерии, возникающие при сокращении сердца. То есть пульс – это биение сердца. Есть пульс – есть жизнь. Нет пульса – ты, скорее всего, мертв. Нормальным пульсом активного человека считается от 60 до 90 ударов в минуту… В среднем, около 70-75 ударов в минуту.       То самое поэтическое “сердца бились в унисон” означает, что совершенно разные люди, разные натуры, разные личности начинают действовать не просто синхронно, а буквально сливаются воедино…       Весенне равноденствие… Волшебное время, чтоб подготовить себя к чему-то большему, к чему-то новому. Выкинуть все лишнее и с чистым сердцем принять перемены в жизни.       Дин и Сэм Винчестеры ответственно подошли к грядущей дате и перебирали коробки в хранилище бункера. По большей части, там был хлам, который годился разве на то, чтоб стыдливо выбросить его в мусорный контейнер в непрозрачном черном мешке. Но иногда попадались весьма полезные вещи. Например, так на кухне появилась антуражная колонка, которую Дин умудрился “подружить” с блю-туз приемником. Библиотека пополнилась десятком книг, а оружейная – новыми клинками из многослойной стали.       Попадались и опасные вещи, которые, впрочем, они успевали дезактивировать или просто запихнуть в бокс для опасных объектов, стоящий тут же, неподалеку. Видимо, создатели Бункера учли и такие моменты, раз подобные ящики были в каждой комнате, включая личные апартаменты и уборные, кстати, тоже. ** – Фу… Это что за тряпье? – едва Дин вскрыл весьма объемную фанерную коробку, откуда вылетело облачко густой пыли. – Тьфу!! Он отошел, отряхивая руки. Сэм, впрочем, с любопытством потянул из коробки нечто темно-синее с бронзовой окантовкой. На поверку “это” оказалось платьем. – Ооо, Саманта… Вряд ли это твой размерчик, – насмешливо хмыкнул Дин. Сэм, однако, не обращая на него внимания, положил платье на пол, пытаясь понять, сможет ли оно каким-то образом пригодиться им или следующим поколениям охотников. Следом из коробки был извлечен мужской костюм, выполненный в тех же тонах, что и платье. Потом – более-менее современный пиджак и простое платье. А потом нечто, напоминающее костюмы викторианской эпохи. А когда последний комплект одежды из коробки увидел свет, Сэм заметил: – Столько пепла непонятного… И.. что-то яркое… Это… – его руку обвила широкая яркая лента пурпурного цвета. – Что за чертовщина? Дин подбежал к брату и, держа того за руку, быстро осмотрел: магическая гангрена не пыталась забрать конечности родного человека за секунды. Сэма никто не душил, не травил. Лента плотно обвивала запястье, не сдавливая, не угрожая никаким образом лишиться конечности. – Нет, Дин!! Не прикасайся к ней!!! Вполне может быть, что это опасно... – Черт... – Дин схватился за голову, в то время как Сэм с интересом исследователя рассматривал алую ткань. – Надо осмотреть все, что еще есть в коробке, и костюмы ... Может, там какая-то подсказка... В одной же коробке все было. Они аккуратно осмотрели одежду, которая, хоть и выглядела весьма отлично, была довольно хрупкой. Во всяком случае, засушенные цветы, которыми было украшено платье, от прикосновения осыпались пеплом. – Ну, зато происхождение пепла мы поняли, – немного нервно хмыкнул Дин. Они осмотрели карманы в одежде, но не нашли ничего интересного. Сэм полез в коробку, пошарил внутри, но слой пепла мешал разглядеть там хоть что-нибудь. Тогда он перевернул коробку и постучал для верности сверху. – Там что-то есть… – Сэм тряхнул короб, и оттуда вывалилось несколько книжек в кожаных обложках. Как оказалось, это были… – Это чьи-то дневники, – сказал Сэм, быстро перелистывая один, второй, третий… Всего их было восемь. – Надо изучить их, может, там будет какая-то подсказка… Дин, который уже начал винить себя, что предложил разобрать хотя бы часть склада сегодня, не выдержал: – Кас!! Кастиэль! – проорал он, задрав голову вверх, как бы обращаясь к своему небожителю, пусть до неба и было несколько “слоев” бункера и земля. – Кас, у нас большие проблемы!!! Нам нужна твоя помощь!! В воздухе пахнуло ярмарочным запахом свежего попкорна и шоколада. Следом появился Габриэль, который элегантно держал в руке огромное ведро попкорна. Из карманов выглядывали яркие конфетные обертки. – Малыш Сэмми и малыш Динни попали в беду? – хмыкнул он. – Услышал ваш зов – и вот я тут… Впрочем, он тут же встревоженно оглядел Сэма, неохотно мазнул взглядом по Дину и, не найдя ничего клыкастого, жалящего и смертоносного в опасной близости, позволил себе отпустить еще пару-тройку глупых шуток. – Где Кас, ты..? – тут же завелся Дин, но Гэйб остановил его движением руки. – Здравствуй, – немного смущенно улыбнулся Сэм. Ему, несмотря ни на что, нравился Габриэль. Веселый, на своей волне, без особых комплексов. И слова, которые он сказал при их последней встрече… – Ты нравишься мне, Сэм Винчестер… По настоящему нравишься… Просто подумай об этом, ладно? – И что за беда пришла в ваш… – он картинно обернулся вокруг себя, оглядывая довольно большое пространство склада, – … дом… – закончил он и закинул в рот горсть попкорна. Что забавно, ни крошки не упало на пол. – Разбирали коробку… Там оказалось тряпье: костюмы и платья… Дневники… И.. вот… – Сэм задрал рукав и продемонстрировал ленту, плотно обвившую его запястье. – Любопытно. Не думал, что увижу ее когда-нибудь… – изумленно пробормотал Гэйб. Он сунул ведро Дину в руки и коснулся кончиками пальцев ленты, когда оба Винчестеры заорали: – НЕТ!! – и Сэм даже попытался отдернуть руку. Однако не успел. Даже самое тренированное тело уступит в скорости богу коварства и хитрости. Вспыхнуло пурпурным и алым, и лента соединила правую руку Сэма с левой рукой Гэйба.       – Твою мать! – Дин нервно запихал в рот горсть попкорна, от чего его щеки стали похожи на хомячьи. И тут появилось новое действующее лицо:       – Что случилось? – невозмутимо спросил Кастиэль. **       Когда все успокоились и переместились в гостиную, Кас внимательно осмотрел ленту. Перевел взгляд на Габриэля:       – Не узнаешь свое творение?       Гэйб развернул шуршащую обертку большой конфеты, которую достал из кармана:       – Это было кучу времени назад… и я создавал и другие артефакты. Иногда даже полезные…       – Только делал это в пьяном угаре… – буркнул Кас.       – Я вообще мало помню тот период, – признал Гэйб. Он стал отходить от Сэма. Удивительным образом лента не рвалась, позволив им находиться на расстоянии около 3 метров друг от друга. Но ненадолго… Вскоре лента стала натягиваться, заставляя связанных переместиться ближе друг к другу.       – Я слышал о ней, – сказал Кас. – Уж кто послужил причиной создания этого артефакта, не знаю… но лента надевалась на руку инициатору этой своеобразной “проверки”. Проверки на взаимность, на совместимость… На прочность чувств. И первый, кто прикоснется к ней, останется неумолимо связан с инициатором…       – И в чем суть? – негромко спросил Сэм. Он смотрел на Габриэля, отыскивая в его взгляде притворство. Но не находил. Тот был тоже озадачен ситуацией.       – Суть в том, чтоб встретить рассвет, закат, полдень и полночь вместе: то есть четыре дня. Четыре дня, которые нужно провести рука об руку, действуя согласованно и слаженно. Не просто вместе, а так, чтоб сердца двоих бились в унисон…       – И тогда лента спадет? – спросил Сэм.       – Да…       – А что будет, если не выполнить эти условия?       Гэйб молчал. За него ответил Кас:       – Если будет не выполнено одно условие: он лишится года жизни. Два условия: десять лет. Три условия: пострадает второй… И это будет наказание за слепость, что был рядом с “не своим” человеком... А если не совпадает ничего…       – То инициатор погибнет, потому что зачем жить, если не можешь испытать столь прекрасное чувство, как взаимная любовь… и это понимаю даже я, бог коварства! – Гэйб развернул очередную конфету.       – Ублюдок!! – вспылил Дин, но Кас успел перехватить его:       – Сколько сердцам нужно биться в унисон, встречая рассвет, закат и прочее?       – Я помню, что привязывался к нумерологии… Так… Ага… Что-то около 3090 ударов сердца…       – Хмм? – не понял Сэм.       – Примерно, 45 минут… – ответил безразлично Гэйб. – Причем один из этих 3090 ударов должен попасть в то самое условие: рассвет или закат…       – И сколько ударов будет до или после условия – никто не знает? – уточнил Сэм.       – Кажется, да… – пожал плечами Трикстер. **       Дин, прооравшись, пошел на улицу проветриться. Кас ушел следом за ним.       – Чем займемся? – спросил Гэйб, внимательно рассматривая Сэма. Не сказать, что тот уж сильно напряжен или расстроен возможной перспективой.       – У тебя есть предложения? – ответом на вопрос спросил Сэм.       – Да… Честно говоря, я бы не отказался от обеда…       – Давай… Только я возьму с собой дневники… Хочу полистать…       Как надеть куртки – на улице, все же, было не лето – было непонятно. Сэм уже было решил сдаться и позвонить Дину, чтоб тот купил готовой еды, но Гэйб, щелкнув пальцами, помог решить эту проблему.       Не встретив ни Дина, ни Каса, ни Детку, Сэм и Гэйб попытались сесть в машину Сэма, но это было весьма непросто, учитывая их связанные руки.       – Тогда планы меняются… Было бы нелепо выходить из машины, перелезая через сиденья где-нибудь у “Гриль-Хауса”, – заметил Гэйб.       – Давай возьмем еды в Гриль-авто и поедем туда, где поменьше народа, – пожал плечами Сэм, тут же находя выход из ситуации.       Впрочем, сразу в бункер они не поехали. Гэйб, прислушавшись к себе, попросил:       – Вот тут сверни... Теперь сюда… Вот так…       Машина забралась на самый верх склона. Кряхтя и веселясь, они выбрались на улицу.       – Отсюда раньше запускали горящее колесо, следуя традиции дня весеннего равноденствия, – поделился Гэйб.       Сэм споро достал из машины маленький “походный” плед, купленную еду и напитки, и они за пять минут организовали пикник с потрясающим видом со склона.       Рядом не было никого на многие метры. Тишина ласкала и убаюкивала, и за долгое время им было просто спокойно.       – Ну, спрашивай! – подколол Гэйб. Без своей привычной бравады он выглядел иначе: мягче, озорней в том самом хорошем смысле. – Я же вижу, что любопытство так и хлещет…       – Хм, да… – смутился Сэм. – Я хотел спросить… Последовательность имеет значение?       – Удивлен… Я думал, ты будешь спрашивать о жестокости наказания, если не будет выполнено условие. – Я хотел, а после подумал, что у тебя должны были быть очень серьезные причины для такого наказания… Гэйб смерил Сэма очень внимательным взглядом и ответил на выше заданный вопрос: – Рассвет – самое начало, пробуждение… И, напротив: закат – завершение. Полдень – яркое сияние на пике. Полночь то же, но с иным небесным светилом. В такой последовательности.       – То есть… Сейчас у нас, грубо говоря, есть время до завтрашнего утра на адаптацию?       – Да, – просто ответил Гэйб и зашуршал конфеткой. **       – Хорошо, хоть догадался о возможности на время разойтись хоть на три метра! – ворчал Сэм. – В туалет сходить… помыться… – Зачем ты вообще притронулся к этой ленте!! – кипел Дин, открывая очередную бутылку пива. – Дин! Хватит!! – хлопнул ладонями по столу, поднимая, сказал Сэм. – Я тоже переживаю. И волнуюсь. А ты своими возгласами нифига не успокаиваешь!! Гэйб – не враг мне. Уж не в этой ситуации так точно! И он мне нравится! Было бы, знаешь, сложнее, окажись я “в связке”, например, с Кроули… Дин разом успокоился и сел, переводя взгляд с иронично-насмешливого Гэйба на Сэма. Спать разошлись уже после полуночи. Сэм даже не стал сопротивляться ни против совместно душа, ни против раздевания одним щелчком пальцев Гэйба. Они помылись невинно, даже не прикасаясь друг к другу, а после, также в уютной тишине, легли спать. Дин в это время не находил себе места от тревоги. Он забылся немного пьяным и тревожным сном, чтоб через несколько часов уже начать мерить шагами все пространство бункера. – Успокойся, Дин, – возникший рядом Кас положил ему руку на плечо. – Рассвет прошел и они справились… – Что? Откуда ты знаешь? – удивился Дин. – Раньше пурпурная лента обматывала руку Сэма от запястья до локтя. Как раз было четыре оборота, по количеству дней, когда они будут связаны, выполняя условия: по одному на каждый день. Сейчас на руке лишь три оборота ленты. – Ты заходил к нему? – Нет! – спокойно ответил Кас и как-то шало улыбнулся. – Подсмотрел в щелочку. Едва Сэм и Гэйб появились на кухне, Дин обнял брата. – Как себя чувствуешь, Сэмми? – Очень хорошо… Очень спокойно… И очень голодно… Есть хочу… – Это из-за установления связи. Мы прошли первый этап, который показал, что мы совместимы и можем вместе работать над отношениями, развиваться, – пояснил Гэйб. ** На следующий день – Гэйб… Давай выберемся на улицу? – предложил Сэм. – Через гараж… Там прямо у бункера есть небольшая лавочка… Не хочу смотреть на мечущегося Дина. Габриэль был не против, но заметил: – Твой брат переживает за тебя… – И я за него… Даже боюсь представить, как бы я себя вел в аналогичной ситуации… Но я начинаю весьма сильно психовать, когда психует он. В то время как ты – предельно спокоен. А я бы не хотел подводить ни тебя, ни себя, ни Дина… А там… Если погода хорошая, можно прогуляться… – Пойдем… Когда они оказались в гараже, Сэм сжал пальцы рядом идущего Гэйба: – А ты можешь снова провернуть тот фокус с куртками? Гэйб щелкнул пальцами и искренне улыбнулся, видя неподдельный восторг Сэма: – Вот бы научиться… Весьма полезный навык… На улице было…хорошо… Пусть небо и было скрыто тяжелыми, грозовыми облаками, в воздухе звенела свежесть. Не сговариваясь, они пошли по едва виднеющейся тропинке. – Тебя сильно обидел тот человек… Ну, который просил о создании артефакта? – Едва слова прозвучали, Сэм тут же пожалел о них. Гэйб напрягся. Неуловимо, но Сэм почувствовал это всем собой. Он тут же взял Гэйба за руку. – Прости… Я не хотел задевать тебя… – Вот знаешь, Сэмми… кому, как не тебе задавать подобные вопросы… – Гэйб поднял руку, обмотанную лентой, в воздух. – Это была девушка, которая любила только себя… К сожалению, это выяснилось слишком поздно… В той истории не было счастливого конца… – Прости меня, Габриэль… Тебе дорога была эта женщина? – Скорее, тот смертный, который остался без лучшего друга и той, кому было отдано его сердце. – То есть, девушка выбрала не того ухажера? – любопытство исследователя не позволило Сэму промолчать. – Думаю… ей вообще не стоило делать ставку на любовь… Она хотела власти и пыталась добиться этого, “привязав” более подходящего мужчину к себе с помощью этой ленты. Якобы, если бы они прошли все этапы, их связь стала бы неразрывна. Но чувства ей были не нужны… Тот парень, который был вынужден быть с ней, любил друга той самой запретной любовью. А сердце друга было отдано девушке… Как видишь, все были несчастливы. Я не был влюблен в того идиота… Просто ценил тот внутренний огонь, который горел в нем.       Воцарившееся молчание не было больше напряженным, скорее, правильным… Ветер приносил запахи весны, деревья шелестели и, казалось, сплетничали между собой о неразумных людях, которые придумывают себе проблемы на ровном месте.       Темнело, тучи сгустились и, не выдержав, пролились дождем.       – Бежим скорей, – смеясь, крикнул Сэм, и, крепко держа более хрупкую ладонь Гэйба в своей, первым рванул к бункеру.       – Я тебя чипирую, Сэмми!!! Где вы были?!! Телефон отключен!! Я обзвонился… И ливень этот… Лента!! Сколько оборотов осталось?       Сэм задрал рукав, чтоб убедиться, что теперь лента только дважды обвивает его запястье. ***       – Я не могу сейчас уехать! – возмутился Дин, когда Бобби разбудил его звонком.       – А придется!! Я слишком стар, чтоб разбираться с этим в одиночку.       – Слушай, Бобби… Я буду один… Сэмми еще несколько дней будет занят..       – Что? Куда вы опять вляпались?? – спросил он.       Дин, не желая вдаваться в объяснения и волновать Бобби понапрасну, сказал:       – Да никуда.. Он работает над другим делом. Я уже выезжаю… – Дин собрал ладонью с лица дрему. – Где встретимся?       Каса в бункере не было, Сэм и Гэйб еще не появлялись, поэтому Дин, оставив записку, поспешил в гараж. Как бы он ни хотел быть рядом, Дин понимал, что иногда надо уметь отойти в сторону. Сейчас была “не его битва”, и своим паникующим присутствием он не делал ситуацию проще.       – Хочу огромный торт и телевизор!! – заявил Габриэль.       – Если включишь тот медицинский сериал, пристрелю, – предупредил Сэм.       – Давай что-нибудь другое…       Перебрав десятка два сериала, они сошлись на одном. Сэм, который весьма скептически отнесся к сделанному выбору, вскоре тоже втянулся и смотрел с удовольствием. И если Гэйб, насытившись тортом, вновь раздобыл из воздуха попкорн, то Сэм ел виноград, который оказался сладким и пряным.       Вскоре он нет-нет, да и поглядывал на часы. Раз, второй, третий.       – Сэм… Успокойся… Полдень уже прошел… Я перевел твои часы назад, чтоб ты меньше психовал.       – Зачем ты это сделал? Почему?       – Я, все-таки, бог коварства… – хмыкнул Гэйб.       – Засранец ты, а не бог коварства! – Сэм достал из-под спину подушку и запустил ей в смеющегося Габриэля. Завязалась шуточная борьба, по итогу которой Гэйб оседлал Сэма и прижал ладонями к дивану.       Сэм, впрочем, и не думал сопротивляться. Напротив, он разместил свободную руку на талии Гэйба. Тот улыбнулся и, нагнувшись, поцеловал. Мягко, изучающе, чувственно.       – Какой же ты вкусный…       Через пару часов Дину была отправлена фотография, подтверждающая выполнение еще одного условия. **       – Последнее испытание… Что-то я переживаю…       – Да брось ты… Будешь много переживать, морщины появятся… – улыбнулся Гэйб. – Пошли в душ и спать…       Зазвонил телефон – Дин, и Сэм быстро поговорил с ним.       – Дин будет к утру… Вроде бы, они закончили с охотой…       – Я слышал, Сэм… Я, все-таки, очень близко к тебе стою, – вскинул бровь Гэйб. Но тут же прикрутил сарказм, взял Сэма за руку и потянул в ванную.       Тугие струи воды барабанили по плечам, путались в волосах и щекотными струйками стекали вниз. Сэм горячо целовал Гэйба, прижимая к себе, чувствуя ласки, поглаживания, легкие щипки. Все это заводило до дрожи.       Оставляя кучу воды на полу и стенах, не заморачиваясь вытиранием, они добрались до комнаты, где, бешено целуясь, завалились на кровать.       – Сэм… Хочу тебя… Так хочу… – шептал Габриэль, сводя с ума горячечными отровениями и стонами.       Сэм наслаждался этими ласками. Никто и никогда не уделял его телу столько внимания, не ласкал и не заставлял каждую клеточку тела пылать желанием.       Гэйб был внимательным, нежным, доверчивым, открытым. Они позволили друг другу все, не желая себя ограничивать хоть в какой-то грани удовольствия       В какой момент с запястий спала лента, не заметил никто: не до того было.       Лента же змеей свернулась в углу тумбочки, прикидываясь пурпурной тряпочкой.       Когда первая страсть улеглась, Сэм, держа в объятиях того, к которому так прикипел за последние четыре дня, не удержался от вопроса:       – Значит, это все ложь? Невозможно почти 45 минут действовать так синхронно, чтоб сердца двоих людей бились в унисон. Вся эта история – лишь ширма?       – Именно… Я, все-таки, очень коварный… За эти четыре дня можно понять, что представляет из себя человек, готов ли он или ты идти на компромиссы… Наказание тоже есть… но, конечно, не такое суровое…       Сэм, улыбаясь, покачал головой. **       Вернувшийся с охоты Дин тихонько подошел к двери и заглянул. Руки Сэма и Гэйба, лежащие поверх одеяла, больше не были связаны пурпурной лентой. Но то, как лежали парни, как Сэмми прижимал к себе Габриэля сказало Дину о многом.              Позже пурпурную ленту, тщательно записав ее свойства, перенесли в хранилище. На всякий случай.