В племени волка

      Спустя часа два, которые Изуку провёл в поисках каких-либо следов, указывающих в какую сторону могло уйти его племя, он совсем выбился из сил. От его деревни мало чего осталось, лишь следы от костров и строений да какой-то мусор. Ветки, брёвна и прочее по всей видимости забрали, а остатки растаскали бобры для своей плотины, которая располагалась ниже по реке. Возле этой самой реки Изуку часто любил отдыхать, рыбачить и любоваться поверхностью воды, в которой отражался противоположный берег. Теперь он вновь сидел здесь и пытался осмыслить, что с ним происходило. Призрачная надежда на то, что всё снова станет, как прежде, полностью исчезла. Теперь его одолевали страх, тоска и мысли о том, что пора начинать новую жизнь, а не цепляться за прошлое — но он боялся этого.       Погода стояла прекрасная последние дни, и прямо сейчас водная рябь приломляла солнечные лучи, временами ослепляя глаза и нагревая кожу. Тихое журчание, с которым двигалась вода, и шуршание травы точно пытались успокоить Изуку, но ему требовалось больше времени.       Альфа тоже искал следы его племени и делал это куда усерднее, чем сам Омега только что. Однако старания не приносили результата. Кацуки подошёл к Деку и констатировал неприятный факт:       — Они ушли давно, запахов совсем не осталось.       Изуку и так это знал. Он чувствовал запахи лишь немногим хуже Кацуки, и его способностей хватало, чтобы сделать тот же вывод. Он ничего не ответил, лишь прикрыл глаза и спрятал лицо в коленях, обхватив их руками.       Запах Альфы тоже изменился. Всю дорогу Изуку чувствовал, как тот сопротивлялся и злился из-за предстоявшего расставания, но сейчас Альфа стал намного спокойнее. Его запах перестал быть таким острым и удушливым, он стал более мягким и призывным. Но Изуку не находил в себе настроения, чтобы реагировать на это сейчас.       — Надеюсь, с мамой всё хорошо…       Он сказал это самому себе, на своём языке, просто чтобы его надежды обрели словесную форму.       По правде говоря, больше всего Изуку хотел увидеть именно мать, он шёл к ней, ждал этой встречи, хотел с ней поговорить, получить поддержку. Возможно, после этого он бы всё равно ушёл — Изуку не знал. Он давно думал об этом и не пришёл ни к какому выводу. А сейчас — ему не с кем это обсудить, чтобы принять окончательное решение, он был предоставлен самому себе, своим мыслям и переживаниям. Опять. Чувство одиночества крепчало, и от бессилия хотелось плакать.       Изуку стало ещё тревожнее, после того, как он не обнаружил своей деревни на привычном месте. Он начал думать, что племя ушло не просто потому, что им так захотелось, а что они ушли под чужим давлением: в результате нападения другого племени или диких животных. Вероятность этого была достаточно высока, а стало быть среди них могли быть раненые или убитые. Не обращать на это внимание Изуку ни в коем случае не мог и лишь сильнее накручивал себя.       Погрузившись в свои мысли, Изуку не сразу заметил, как Альфа сел рядом с ним. Чужая рука легка ему на плечо и слегка сжала сквозь одежду. Изуку вздрогнул и взглянул на Кацуки.       Альфа каким-то неловким образом пытался его поддержать, он не знал, что сказать, ведь он не понял, что произнёс Омега только что, но чувствовал, что последнему нужна его помощь. Приятный запах Альфы окутывал Омегу со всех сторон, убаюкивал, ласкал его. Изуку очень тронули попытки Кацуки успокоить его, но выдавить из себя улыбку ему не удалось, а Альфа поспешил отвести взгляд и отстранился.       — У вас было своё стадо? — спросил Кацуки.       Изуку кивнул, а потом удивился: он никогда не говорил об особенностях своей прошлой жизни Альфе.       — Откуда ты знаешь?       Альфа молчал, раздумывая, говорить ли ему свои мысли дальше или нет. В конце концов он озвучил:       — По тому как вытоптана земля и растёт трава. Домашний скот очень привередливый в пище, предпочитает только мягкие, верхние стебли, а дикие сгрызают траву под корень.       Изуку качнул головой и опустил взгляд. Наблюдательность Кацуки его впечатлила, но на данный момент он был не в настроении это показывать. Спустя несколько секунд Альфа продолжил:       — Я почти уверен, что на твоё племя напали. Никто просто так не стал бы собирать весь свой скарб, включая целые дома, и уходить, чтобы просто перегнать стадо.       Глаза Изуку защипало от слёз, но он их сдержал.       — И что? — произнёс он напряжённым голосом.       — Скорее всего это были альфы и их стая.       — Откуда?! — раздражился Изуку. — Мы столько лет жили спокойно!       Он опять сказал это на своём языке, и Альфа не мог его понять, однако следующая реплика буквально отвечала на поставленный вопрос:       — Скорее всего из-за твоей течки. Этой зимой были сильные морозы, мы ушли далеко за пределы наших охотничьих угодий, и другие альфы наверняка тоже были вынуждены так сделать, чтобы не умереть с голоду, и в результате мы сблизились с вашей деревней. Твой запах… был слишком сильным. Я чуял тебя в тот день с другой стороны леса, и другие тоже могли почуять твой запах. Они пришли сюда, но нашли только людей. Не знаю, что происходило дальше, но…       Кацуки не смог договорить: Изуку в этот момент обхватил голову руками и издал звук из смеси воя и рыка. Его трясло от горя и ярости. Он ненавидел течку, ненавидел себя, ненавидел всё, что связывало его с «омегами».       — Хватит! — кричал и плакал Изуку. — Я больше не могу, хватит, пожалуйста! Сколько уже можно! В чём ещё я буду виноват?!       Оками, услышав вой омеги, обеспокоенно тявкнула и оскалилась, Альфа мгновенно оказался рядом с ним и обхватил руками, прижимая к себе. Изуку почти не контролировал дрожь во всём теле, истерика овладела им, и он не мог ей больше сопротивляться.       — Я же не хотел, я не хотел этого, я-я не мог никак повлиять!..       Альфа прижимался ближе, говорил что-то, но Изуку не разбирал слов, его поглотила собственная боль.       — Я не могу… я не могу больше… — умолял он кого-то, едва произнося слова сквозь слёзы.       — Шшш, — тихо шептал ему на ухо Альфа. — Успокойся.       После того, как первая волна боли прошла, Изуку начал различать запах Альфы, его крепкие объятья и мягкий голос.       — Ты не виноват, — донеслось до слуха Изуку, и он вдруг почувствовал себя лучше. Он не знал наверняка, что этому послужило: голос, слова или, может быть, запах, — но чувство облегчения было самым реальным, как если бы он погрузил обожжённую руку в холодное течение реки. Боль не прошла, но её стало легче выносить, и к Изуку вернулся рассудок.       Первые мгновения было трудно дышать: спазмы сводили грудную клетку, слёзы обжигали кожу, и заложило нос, но самообладание возвращалось к Изуку, и помогал ему в этом Кацуки. Ни разу до этого Альфа не держал его так крепко и не пах так приятно. В нём была сила, защита, надёжность. Его тепло притягивало к себе, внушало уверенность в будущем. Казалось таким драгоценным. Какое-то время Изуку позволял себе получать это тепло вместе с теми чувствами, которых ему так не хватало, но потом он попытался немного отстраниться. Кацуки обнимал его крепко и не сразу выпустил, но когда убедился, что Деку в порядке, отодвинулся.       — Прости, — сказал Изуку на своём языке и тут же повторил на языке альф: — Прости…       Кацуки качнул головой, говоря этим движением, что извинений не требуется. Он продолжал держать руку на спине Изуку и как будто слегка поглаживал его, успокаивая. И это работало — даже слишком хорошо. Деку становилось легче с каждой секундой, а приятный запах заботы, который источал альфа, манил его к себе так сильно, что приходилось глубже дышать, чтобы не терять контроль.       Но вскоре, ощутив в полной мере собственную слабость, Изуку одумался; он вспомнил слова Рей и её предостережение: «Он — альфа, а все альфы — животные, которые добиваются своего любыми способами; они жестокие и опасные». Он рефлекторно отодвинулся от Кацуки, избегая прикосновения, просто чтобы вернуть себе немного контроля над ситуацией. Нельзя было сказать, что Деку это понравилось, по правде говоря, всё в нём утверждало, что он может доверять Альфе, а не наоборот, тем не менее между ними появилось не только расстояние, но и напряжение.       — Спасибо… — Изуку нашёл в себе силы поблагодарить Кацуки за помощь, которую тот заслуживал.       — Угу…       Когда чувства стали обретать более осязаемую форму, Изуку почувствовал стыд и смущение за своё поведение, но что ещё больше его удивило — Кацуки испытывал тоже самое. Они оба поддались эмоциям. Их чувства были слишком схожи, и теперь это стало хорошо заметно обоим. Они больше не разговаривали. Изуку просто наблюдал за тем, как Кацуки собирал сначала дрова, а потом разжёг костёр. Оками первое время бродила неподалёку, валялась в траве, отдыхала, а потом с интересом смотрела на то, как Альфа готовил напитки.       — Будешь? — неуверенно спросил Кацуки, указав взглядом на стакан.       Изуку повёл плечами. Он не испытывал ни голода, ни жажды. Больше всего ему хотелось спать. Последние нервные потрясения лишили его всех сил. Альфа заметил это, но настоял на том, чтобы Деку попил, а после они смогут лечь и немного отдохнуть.       — Ночью холодно, нам лучше вернуться к стае до темноты и разбить нормальный лагерь. Выпей и ложись, я разбужу тебя.       Взглянув в лицо Альфы, Изуку заметил, насколько сильна в нём была симпатия к нему. Этот человек проявлял слишком много заботы, был чутким и внимательным, и Деку понятия не имел, что сделать, чтобы выразить свою благодарность.       Он принял чашку и сделал несколько глотков, а Кацуки взялся за пеммикан, который они захватили с собой в дорогу. Оками была очень крупной волчицей и рядом с Кацуки, что сидел возле костра, она казалась ещё крупнее, однако при этом она вела себя как щенок: падала на землю и тянула нос к угощению, помахивая хвостом. Изуку неосознанно улыбнулся, глядя на эту картину. Заметив взгляд Омеги на себе, Альфа вдруг сказал:       — У меня есть идеи, кто мог быть причиной этого, — он качнул головой в сторону, где раньше располагалась деревня.       Изуку не знал, как реагировать на эти слова, и просто нахмурился.        — Найти их будет не просто, последний раз мы встречались прошлой зимой, но я догадываюсь, где их можно найти.       Деку поднял на него вопросительный взгляд.       — Ты… ты хочешь помочь?       Кацуки повёл плечами так, словно он был не совсем уверен в этом, но запах его говорил прямо — «Да, никаких сомнений». Изуку растрогался, когда почувствовал его невербальный ответ, и произнёс чуть дрогнувшим голосом:       — Спасибо тебе…       — Ложись, потом это обсудим, — коротко отозвался Альфа, сосредоточив взгляд на пламени костра.       После недолгого привала они отправились в обратный путь. Изуку не был уверен, что ему удалось хоть сколько-то поспать, тем не менее ему было лучше. Последние слова Кацуки вернули ему надежду, и он почувствовал в себе силы двигаться дальше. Рядом с Альфой было спокойно, Изуку даже поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы это продолжалось, но смутился того, как бы это могло выглядеть. Тем не менее напряжение спадало и начинался следующий этап.