Error in the form

— ...и оказалось, что ему тоже не нравится блонд! — Поэтому ты купил краску и примчал ко мне?! — нахмурившись, спросил Чанбин, отделяя очередную прядь и нанося на неё осветлитель, — Ты ничего другого не придумал блять, гений? После разговора со старшим Джисон собрал рюкзак, кинув туда всё самое необходимое, взял ключи от старой квартиры и быстренько смылся, пока Минхо не видел. Позвонив Чанбину, он попросил его о помощи, когда совершенно спонтанно купленная краска на последние деньги, которые скинул ему отец, оказалась у него в руках. Чанбин примерно этого и ожидал, поэтому и он, словно жопой чуяв, отправил Феликса в дальний путь и сразу поехал домой. И не прогадал. Нами, которую он предупредил о такой возможной и вероятной сюр ситуации, была не против. Встретив друга парня, она решила на пару дней уехать к сестре, понимая, что Джисону сейчас нелегко, за что он ей был бесконечно благодарен. Сейчас Джисон сидел перед зеркалом в коридоре на дряхлой табуретке, пока старший химичил над его волосами. Передние пряди они завернули в фольгу, потому что «В фильмах же так делают!», и сейчас Чанбин прокрашивал затылок. Джисон мысленно скрестил пальцы, надеясь, что его волосы не отвалятся. — А что мне ещё оставалось делать? — возмущался Джисон, — Он ясно дал мне понять, что друзьями мы не будем, и что он видит во мне блять своего будущего парня! Как мне реагировать на такое, скажи ка мне?! — Сиди, не рыпайся блять, — прошипел Чанбин, схватив младшего за прядь, — Ты щас сам себе затылок красить будешь, понял? Минхо тоже понять можно — он ждал адекватного партнёра, а получил недоразумение в лице тебя. Вы оба проëбываете год жизни из-за твоей тупой ошибки. Поэтому винить нужно только себя. И, как бы Джисон не хотел признавать, но старший был прав. Прав, как всегда. Поэтому, цокнув, он закатил глаза, но промолчал. Спустя несколько минут Чанбин закончил, заворачивая последние пряди в фольгу. — Щас ждём, потом смываем и краской тонируем. И молимся, чтобы волосы не выпали, — сказал он, стягивая с рук перчатки, — А насчёт Минхо... Не парься. Думаю вполне адекватный, поймёт, что к чему. — Лишь бы не влюбился... Чанбин фыркнул. — Какой ты самоуверенный. В тебя влюбиться — это ж каким идиотом надо быть. — Ну спасибо большое... Джисон планировал эти пару дней, что Нами не будет дома, пожить у старшего, а потом смотаться в старую квартиру, пока мать не приедет из-за границы, что будет не раньше аж десятого октября. То, что она всё ещё ему не позвонила, отдавалось детской обидой где-то в груди, но сейчас у него были проблемы куда важнее, чем эта. — Феликс ещё ничего не писал? — спросил Джисон у плюхнувшегося на диван Чанбина. Тот помотал головой. — Ему не до этого щас. Кстати, как думаешь, ему парень или девушка попадётся? — Хотелось бы верить, что девушка.., — они довольно часто поднимали тему ориентации Феликса. Но если Чанбину было наплевать на это, то Джисон всё ещё не понимал, как в здравом уме можно выбрать человека своего пола. Хотя... Что можно ожидать от человека с однополыми родителями? Старший пожал плечами. — Главное, чтобы его всё устраивало. Когда заветные сорок минут прошли, Джисон смыл осветлитель с волос, и они приступили к краске. На удивление, волосы осветлились достаточно хорошо и без пятен — Джисону повезло с его натуральным русым цветом. Он хотел даже не тонировать их, но ему стало жало денег, потраченных на краску, поэтому он вновь оказался на табуретке. — Ты настолько сильно не хочешь, чтоб в тебя влюбились, что аж красишься в ненавистный блонд? — спросил Чанбин, нанося краску на последнюю прядь. Джисон презрительно фыркнул. — Чего не сделаешь, ради... Нелюбви. Просто понимаешь... Если в меня влюбится парень, это же будет просто конечная. Я от этого никогда не отмоюсь блять! — И ты даже не рассматриваешь вариант, что вы с ним можете... — Нет! Ни за что! — сразу же замотал он головой, ойкнув, когда старший вновь вцепился в волосы. — Да сиди ровно блять! В общем... Ладно, поступай как знаешь. Твои проблемы, ты сам должен их решать, — выдохнул Чанбин, — Всё! Боже, у меня щас руки отсохнут! Выкинув перчатки, старший гордо осмотрел голову Джисона, над которой он так старательно потел больше двух часов. — Только попробуй перекрасить их. Я тебе трусы на уши натяну, понял? — пригрозил он Джисону и ушёл в зал, оставляя весь беспорядок на совесть младшего. Вздохнув, он взял тряпку и стал убирать капли краски с пола. Через час Феликс позвонил Джисону по видео. Старший с полотенцем на голове сломя голову понëсся к ничему не подозревающему Чанбину. — Ну чë там?! — воскликнул он, вглядываясь в экран телефона, — Давай рассказывай. Феликс засмеялся, даже не удивившись тому, что старший был у Чанбина. — Ваши ставки, — пробасил он, хитро улыбаясь, — Кто? — Девушка! — ответил Джисон. — Парень, — хмыкнул Чанбин, на что получил неодобрительный взгляд младшего. — И... Барабанная дробь.., — Феликс куда-то пошёл, на секунду оказавшись в тени, затем, оказавшись очевидно на кухне, он стал медленно переворачивать камеру, показывая человека перед ним, — Хëнджин! На экране показался сидящий за столом парень, склонившийся голову и неловко улыбающийся. У него были длинные чëрные волосы, падающие на плечи, пухлые яркие губы и прямой красивый нос. И, как позволяло рассмотреть качество видео, его бровь украшал пирсинг, а на ключице, которую было видно из-за объëмной кофты, красовалась чëрная татуировка. Положив на стол телефон, он помахал в камеру. — Ух ебать, — подал голос Чанбин, выхватывая телефон из рук младшего, — Да вы прям... Подходите друг другу. Чë, Хëнджин, тебе Ликс ещё не надоел? А то он такой, с шилом в заднице у нас. Парень тихо засмеялся, забирая телефон из рук Феликса. — Не-ет, всё просто отлично! Я даже и не надеялся, что мне попадётся такой... Прекрасный парень, — сказал он, на что Феликс смущённо что-то забормотал. Джисон, молчавший всё это время, вдруг сказал: — Не вздумай его обижать! А то я яйц... — Он имел в виду, — Чанбин закрыл рукой рот барахтающегося младшего, — Что беспокоится о Феликсе. — Да вы не ссыте! — воскликнул Феликс, сев на стул и пододвинувшись к старшему, — У нас всё замечательно! Судя по искренней улыбке Хëнджина и горящим глазам младшего — всё действительно всё было просто супер, раз за такой маленький промежуток времени они уже нашли общий язык. Феликс таким и был — простым, общительным и ярким, иногда у Джисона даже создавалось впечатление, что он даже мёртвого разговорить способен. Ещё немного поговорив (говорил Чанбин, а Джисон гневно пялился в экран), выяснилось, что Хëнджин не намного старше младшего и что он рассматривал только парней, что удивило даже Феликса. Когда Чанбин убедился в том, что у Феликса всё хорошо, он, попрощавшись, скинул трубку. — Дыши, Джисон, просто дыши, вдох выдох, ну! — сдерживал смех Чанбин, глядя чуть ли не покрасневшего от злости Джисона, — Полотенце кстати снять уже можешь, Кен. Младший встал и потопал в ванную, психуя. Стащив с головы полотенце, он испуганно отскочил от зеркала, первую миллисекунду не признав собственное отражение. — Ты чë та... Ух еба-ать, — запнулся зашедшим в ванную Чанбин, — Не, слушай, так-то реально тема, — он подошёл поближе и потрепал влажные волосы младшего, — Ни-ху-я себе, так я непризнанный гений что ли?! Почему так нормально? — Тот же вопрос, — кивнул Джисон, рассматривая своё лицо в зеркале. Новый цвет волос словно раскрыл его внешность с другой стороны, чего он сначала не понял. Джисон лишь однажды задумался над тем, чтобы осветлить волосы, когда этим занимался Феликс. Но он слишком боялся что-то менять, а тут и мотивация, и желание. И... Минхо. Полтора дня пролетели со скоростью света — уже вечером шестнадцатого сентября Джисон обувался, пока Чанбин, привалившись к стене, всё ещё не мог налюбоваться своей проделанной работой. Он даже сфотал младшего, пока тот спал, потому что Джисон не был ярым фанатом фотографий, и как только Чанбин доставал телефон, чуть ли не начинал гневно шипеть. — И долго ты избегать Минхо будешь? — спросил старший, когда Джисон завязывал шнурки, — Ты в любом случае не сможешь делать этого вечно. Джисон фыркнул. — Да в курсе я. Мать десятого возвращается, тогда и вернусь... Домой. Чтобы лишних вопросов не возникло. — Ты ей так и не позвонил? — спросил Чанбин и на мотание головой младшего вздохнул и поджал губы. Как бы ему не нравилось отношение Джисона к собственным родителям, он не мог его ни понять, ни осудить, потому что в отличие от него, у Чанбина были просто великолепные отношения с родителями, а сами они были в браке уже больше двадцати лет, и всё ещё жили душа в душу. Поэтому он хоть и ворчал, но в чужие семьи не лез — так уж его воспитали. Попрощавшись со старшим, Джисон вышел из уже почти родного подъезда. Идти на старую квартиру было совсем недалеко, поэтому Джисон даже не стал включать наушники, решив насладиться звуками улицы. Хоть была лишь середина сентября, но земля уже начинала заметно замерзать, а это значило, что пора переходить с кед на осенние ботинки. Составив мысленный список того, что нужно забрать в новую квартиру, Джисон зашёл в магазин, потому что питаться эти три недели ему чем-то надо. Благо Чанбин сжалился и подкинул другу денег, чтобы тот с голоду не помер, ибо живёт он сейчас исключительно на деньги отца, кторый он ему время от времени присылает. Закупив продуктов на ближайшую неделю, Джисон чуть ли не поскакал домой. Погода была хорошая, настроение — тоже заебись. А новый цвет волос, который он рассматривал в каждой витрине, мимо которой проходил, лишь заставляла его улыбаться как можно шире. Сейчас никаких проблем будто бы не существовало — был лишь Джисон, почти тëплый сентябрь и лапша в белом пакете. Подойдя к подъезду, телефон завибрировал в кармане. Убрав пакет в другую руку, Джисон достал его из кармана и тут же чуть не уронил нижнюю челюсть на пол. Не веря, он взял трубку. — Да?.. — Сына! П-привет! — раздался голос отца из трубки: пьяный голос на фоне шумной музыки и других голосов, — Секундочку, — было слышно, как он с кем-то посмеялся, а затем музыка стихла и раздался звук ветра, — Джисон, прости что не звонил... Занят был. — Я слышу, как ты занят, — фыркнул парень, — Чего звонишь то? — Ну как это, у сына день рождения был, а отец даже не поздравил. Вот, звоню. Прости, я за датами совсем не слежу. — Спасибо? — нахмурившись, ответил Джисон, — Это всё? — Нет. Ну... Ты же уже встретил её? Без уточнения было ясно, о ком говорил отец. Джисон задержал дыхание, придумывая ответ. Если он упомянет Минхо, то будет... Нехорошо. — Я... Нет ещё, — соврал он, — Она видимо младше меня. Придётся ждать. Мужчина по ту сторону вздохнул. — Ну вот я мать твою тоже ждал, аж четыре года. Ну... Ты, сына, не расстраивайся главное. Обязательно встретишь, кого надо. Тут главное, чтоб повезло, а то мать твоя... — Пап, я понял, — Джисон не хотел в очередной раз выслушивать жалобы отца на свою мать, хоть он и сам был не лучшего мнения о ней, но быть психологом для отца ему не нравилось. — В общем... С днём рождения, чуть попозже тебе скину деньги, в качестве извинений, так сказать, — он пьяно усмехнулся, — Ты прости своего отца... — Да... Хорошо. Не пей сильно, пожалуйста, — все-таки сказал Джисон, надеясь, что хоть в этот раз отец его услышит, — Пока, пап. И он скинул трубку, убирая телефон от лица. Уже около квартиры, проворачивая ключ в скважине, на телефон пришло уведомление о переводе. Глянув на сумму, у Джисона чуть глаза не выпали — этих денег ему хватит более, чем на месяц. А если ещё и экономить, что он обычно и делал, то на полтора. Он даже не знал, где его отец, кем работает, что делает. Но, в отличие от матери, ему он был благодарен даже за ту каплю внимания, которая ему прилетала. От матери же он слышал лишь недовольные вздохи, цыканья и редкие пьяные «Зачем я тебя родила?..», отчего Джисону было больно и обидно, но ничего он сказать ей не мог. Просто не мог позволить себе. Ввалившись в квартиру, он замер. И что? Ему придётся жить в гордом одиночестве почти месяц? У Чанбина семейная жизнь вовсю процветает, Феликс — в отношениях погряз, о чем сообщил сегодня по телефону с улыбкой, искренним «Бля... Я влюбился походу» и нервным смешком. Джисон в любовь с первого взгляда никогда не верил, но случай Феликса и Хëнджина заставил его сомневаться — они знакомы были сутки, а в соцсетях младшего уже красовались их фотографии с сегодняшней прогулки, ставшим под конец свиданием. Джисону было завидно. Он любил Феликса всем сердцем — он был для него больше, чем просто друг. Он считал его своим чуть ли не братом. Поэтому за толстым слоем зависти, хоть и белой, скрывалась честная радость за близкого человека, и надежда на его счастье. Переодевшись в домашнюю одежду, которую он откопал в шкафу, Джисон завалился на диван. Было слышно, как часы на кухне мирно тикают, намекая на приближение ночи. Хоть уже на экране телефона вырисовывалось 20:47, светло было, словно днём. Но вот уже спустя минут пятнадцать заметно потемнело. Закат налился алым, оранжевые полосы с примесью розовых пятен разрезали голубое небо. Птицы, летящие над крышами многоэтажек, кричали, окликая и гонясь друг за другом. Джисон вышел на балкон. На подоконнике покоилась нетронутая пачка сигарет его матери, которую она по случайности забыла. Хоть он и не курил, но иногда были случаи, когда безумно хотелось. Романтизацию курения никто не отменял, к сожалению, поэтому уже через несколько секунд сигаретный дым парил в воздухе, вылетая на улицу и попадая под лучи вечернего солнца. В голове невольно появился образ Минхо, курящего на балконе. Джисон мотнул головой, чтобы развеять ненужные мысли о человеке, о котором сейчас меньше всего хотелось думать. Он даже не предупредил старшего, что не появится в квартире аж до следующего месяца. Джисон фыркнул и затушил сигарету — курить расхотелось. Захлопнув балконную дверь, он поставил телефон на зарядку и расстелил диван в своей комнате. Можно было бы забить хер на порядок, как это по жизни делает Феликс, но всё-таки Джисон принципиально переодевался в пижаму и спал на расстеленном постельном. Его так не воспитывали — он сделал это самостоятельно. Прохладный душ не помог смыть усталость и неприятные внутренние переживания. Насчёт чего именно, Джисон всё ещё не разобрался, и планируя не делать этого и дальше. Нырнув под одеяло, он дотянулся ногой до выключателя и погрузил комнату в темноту, проваливаясь в сон почти сразу же.

｡･:*:･ﾟ’☆

Чанбин конечно предупреждал, что отросшие корни будет видно и нужно будет время от времени подкрашивать, но Джисон никак не ожидал такого уже на третий день. Понятное дело, всё было не так критично, но всё же они словно светились, притягивали взгляд. Знал бы Джисон, что такие проблемы будут — не стал бы ради... Минхо перекрашивать свои девственные волосы в блонд. Хотя... Какой Минхо?! Он сделал это ради себя любимого! Джисон хоть и был интровертом, но, как оказалось, в полнейшем одиночестве, сопровождаемом злосчастной тишиной, было совершенно не понятно, куда себя деть. Гитару он с собой не брал, о чем сейчас безумно жалел. У него чесались руки взять её в руки и хотя бы провести по струнам. Оставалось развлекать себя по-другому. Петь Джисон не умел, и поэтому устроив караоке на полторы песни он быстро оставил эту затею, надеясь на то, что соседи были не дома. Руки у него тоже были, как из задницы — кроме как игры на гитаре и уборки, он ничего не умел, поэтому кинув взгляд на стол, на котором лежали чистые листы и несколько карандашей, он тут же отвёл глаза. Нет. В голову закралась мимолëтная идея о готовке, и что за это время он спокойно мог бы научиться хотя бы базовым блюдам, но вспомнив, с каким ужасом он тушил загоревшуюся сковородку, когда жарил яичницу, желание испарилось моментально. Да и к тому же на продукты нужны деньги, которые он экономит. Ещё и за продуктами надо выходить в магазин... Поэтому перебрав всевозможные варианты, Джисон остановился на банальном просмотре сериалов и аниме. В последнее время у него как раз накопился список того, что он хотел бы посмотреть. Пришло время. Всë-таки не сдержавшись и сходив в магазин за чипсами и газировкой, Джисон завалился на диван, включив «Шерлока» с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли. Ему неоднократно советовал этот сериал Чанбин, иногда чуть ли не насильно заставляя его смотреть вместе с собой, из-за чего пару локальных мемов Джисон уже знал. И как бы Джисон скептически не относился к сериалу, затянуло его с первых минут, и он очнулся лишь в час ночи на первой серии второго сезона. Джисон бы так и продолжал гнить на диване и деградировать, если бы не Феликс, который со всей имеющейся страстью написал в общий чат и предложил встретиться. Все сразу же согласились, договорившись на ближайшее воскресенье, до которого была почти полная неделя, за которую Джисон досмотрел «Шерлока» (отчего Чанбин чуть ли не кипятком от счастья ссал), посмотрел несколько небольших аниме и пару фильмов, почти не выходя из дома и питаясь раз в сутки. Впервые в жизни ему сыграло на руку огромное количество одежды в шкафу, которое не поместилось в чемодан при переезде, поэтому надев чистый комплект и найдя на балконе пакет с зимней одеждой, Джисон, накинув на шею лёгкий шарф и надев тёплую джинсовку и кепку, пошёл на встречу с парнями. Так как инициатором встречи был Феликс, право выбора места тоже предоставили ему. Несмотря на свою яркую и даже экстравагантную внешность, посидеть он предпочитал в тихих спокойных местах, поэтому выбрав кофейню, он скинул адрес в общий чат. Джисону даже париться особо не надо — у Чанбина машина есть. Выйдя из подъезда, он сразу же глазами отыскал чёрный форд, из которого доносились басы. Закатив глаза, он запрыгнул в машину, по-свойски выключая музыку. — Э-эй! — недовольно протянул Чанбин, обиженно сняв солнцезащитные очки, — Куда мы лапки свои тянем, а? — Нехуй потому что свой рэп слушать! — пробубнил младший, пристёгиваясь. Ехать им не так уж и близко — Феликс выбрал кофейню около своего дома, аргументируя тем, что парни на машине. — Это не рэп, а хип-хоп, неуч, — фыркнул он, оглядываясь назад и выезжая на дорогу, — Как твой блонд? Не отвалился ещё? Джисон довольно улыбнулся и снял кепку, демонстрируя волосы. — Как видишь. Корни правда уже начали отрастать. — А ты что хотел? — усмехнулся Чанбин, выезжая со двора и набирая скорость, — Я всё ещё удивлён, что у тебя волосы на голове остались. А то мне Нами рассказывала, как они в средней школе однокласснице решили волосы на ночёвке осветлить. Пока состав не смыли, ни о чëм не догадывались даже. А потом, когда смывать начали, волосы клочьями в ванну падали. А у неё где-то до поясницы они были. Пришлось под горшок отрезать. Джисон сглотнул и, опустив зеркальце, посмотрелся в него, проводя рукой по волосам. Чанбин кинул на него насмешливый взгляд. — Тебе Фел писал что-нибудь? О Хëнджине там, все дела? — спросил он, останавливаясь на перекрёстке. — Позавчера только, Хëнджин ему место работы показывал. Тату-салон. Ты бы видел, как Феликс мне в видео визжал, я и не думал, что он так умеет блять. Всех клиентов распугал. Чанбин фыркнул и кивнул. — Феликс это что-то с чем-то, конечно... Оставшееся время поездки Чанбин рассказывал ещё пару историй Нами из школы, как её чуть не выпнули из школы за бунт против юбок, как она однажды покурила в школьном туалете, сидя на подоконнике, расположенном достаточно высоко, и в этот момент зашла учительница и она, спрыгнув с такой высоты, сломала ногу. И Джисон, слушая всё это, в который раз убедился в том, что судьба свела их так, как надо. Это те люди, которые должны быть вместе. Сам же Чанбин решил Джисона о Минхо не расспрашивать: во-первых знал, что это ни к чему не проведёт, а во-вторых — это в любом случае сделает Феликс. Да и навязывать младшему своё мнение он не собирался. Спустя пару матов Чанбина из-за «хуевые водители, кто им вообще права сука выдал?!» и смешков Джисона, парни приехали. Как оказалось, место, которое выбрал Феликс, было кофе-баром, где до восьми была обычная кофейня, а после — бар с громкой музыкой, стробоскопами и алкоголем. Джисон даже и не знал, что подобные места вообще существуют. Феликс ждал их на улице, куря электронку. Завидев парней, он убрал её в карман и чуть ли не подпрыгивая пошёл к ним, расправив руки в сторону. Но тут же его взгляд изменился, а сам он испуганно затормозил, глядя на Джисона. Неосознанно он схватился за прядь своих осветленных волос, благодаря чему старший понял такую бурную реакцию. — Да-да, я теперь блондинка, — усмехнулся он, подходя к младшему, — Удивлён? — Да я... Я в ахуе! Это что за... Еба-ать?! Ни-ху-я себе? — он схватил подошедшего к нему Джисона за прядь, удивлённо рассматривая волосы, — А как же «фу-фу-фу, блонд?» — и он исказил лицо в отвращении, показывая наглядно слова старшего, сказанные им однажды. Джисон фыркнул и мотнул головой. — Да у него кризис сейчас, — Чанбин, проверив машину, подошёл к ним, — Он всё никак смириться не может. С Минхо. Аж на крайние меры пошёл. — Что такое?..— протянул Феликс. — А вот это уже интересно, — хитро улыбнулся Чанбин, кивая на заведение, — Пойдём. Заказав напитки и десерты, парни заняли диванчик в углу кофе-бара. За пару минут Феликс выяснил, что Джисон сейчас живёт один, и напросился к нему на ночь, о чëм предупредил Хëнджина. — Ну. Что с Минхо? — напрямую спросил младший. Тактичности ему, конечно, не занимать. Джисон аж поперхнулся своим латте. Он пересказал их последний разговор, где выяснилось, что Минхо рассматривает Хана исключительно в романтическом плане, что младшему, естественно, не понравилось, из-за чего он, собственно, и живёт пока что в старой квартире. — М-да. Избегание хорошим не закончится, ты же понимаешь? — Феликс, помотав головой, откусил пирожное, — Тебе придётся вернуться к нему. И поговорить. Джисон вздохнул. Он это понимал. И из-за этого было не лучше. Чанбин, видя состояние младшего, решил изменить тему разговора. — А у тебя то как там с Хëнджином? — Да вот, я на работу к нему сходил, посмотрел, как он девушке индастриал прокалывает. Он администрации напиздел, что я его ученик и пришёл на, так сказать, практику, — Феликс перевёл на старшего взгляд и неловко улыбнулся, опустив глаза, — Вот... Переспали позавчера... Воцарилась гробовая и мёртвая тишина. Чанбин замер, а Джисон, переварив сказанное, выронил из руки вилку. Младший шмыгнул носом и поднял глаза на парней. — Ну... У нас всё хорошо, — он кашлянул и взял в руки кружку с чаем, — На следующей неделе поедем к моим родителям, знакомиться. — Поздравляю? — нахмурился Чанбин, ущипнув переносицу. — Спасибо?.. Джисон резко встал, упëршись руками в стол. — Я курить. И, схватив с вешалки джинсовку, чуть не уронив её на пол, он вышел на улицу. Парни молча переглянулись. — Он же не курит... — сказал в непонятках Феликс, — Я сказал что-то не так? Чанбин вздохнул и недовольно поджал губы. — Нормально всё. Ему перебеситься надо. Джисона трясло. Он и сам не мог объяснить даже самому себе, из-за чего. Они и раньше обсуждали отношения Феликса, даже самые интимные её аспекты, ибо младший встречался как с девушками, так и с парнями, стараясь брать от жизни всё. И Джисону было ни горячо ни холодно от его рассказов, мол есть, да есть. Местами было интересно, а иногда хотелось вставить свои три копейки. Сам же Джисон имел совершенно другое мировоззрение. Он не пытался найти себе девушку, ему было достаточно просто знать, что однажды они в любом случае встретятся. Да ему и не нравился никто особо. Была одна девушка в старшей школе, на которую он положил глаз, но интерес быстро пропал, как только она перекрасилась в блонд. Не знал Джисон: просто ему не нравился такой цвет волос, или это связано с матерью, которая красит волосы исключительно в блонд. Но сейчас самые простые слова Феликса упали тяжёлым камнем прямо в желудок, Джисона начало немного тошнить. Вытащив из кармана пачку матери, которую он взял «на всякий случай», который наступил, Джисон закурил её сигареты, от которых на губах потом оставался сладкий привкус. Всегда же после таких новостей невольно представляешь, как именно это происходило. Вот Джисон и представил. И сел на корточки, закрыв лицо ладонью. Воображение, к сожалению, разыгралось не на шутку, и спустя несколько «кадров» перед глазами возник чëртов Минхо. Парень настолько погрузился в мысли, что не услышал, на улицу вышел Феликс и сел перед ним на корточки. — Сон-и? — тихо позвал он его, рукой касаясь его волос. Джисон дёрнулся и убрал ладонь от лица, смотря на младшего, — Я больше не буду поднимать эту тему, хорошо? Вспомнив про сигарету, зажатую меж пальцев, Джисон затянулся, отвернувшись от Феликса. Вроде взрослый уже, а ведёт себя хуже детсадовца. — Чанбин предлагает остаться часов до десяти, выпить, — продолжил Феликс, — Я могу потом поехать домой, если ты хочешь. Джисон усмехнулся и, стряхнув пепел, встал. — Не дождёшься. У меня в планах тебя мучить сегодня. Я нашёл одно аниме... — Не-е-ет! — наигранно взвыл младший, схватившись за голову и тоже выпрямившись во весь рост, — Только не эти мультики! — Сам ты мультики! — фыркнул старший, затягиваясь и выкидывая сигарету, — А это японская культура. — Окей, японские мультики, — пожал плечами Феликс и пригнулся, избежав подзатыльника и смеясь. Мысли о Минхо хоть ещё и были в его голове, но смех младшего пока что перекрыл их, и этого было достаточно. Парни не знали как, но Чанбину, пока они стояли на улице, удалось договориться с менеджером, и на их столе уже стояли стопки и соджу. Хотя восьми ещё не было. Феликс, увидев довольного старшего, радостно скинул куртку и понëсся к столу. — О-о-о! Чанбин! Это как так?! Тот ничего не ответил, лишь сложил руки на груди и ухмыльнулся, кивая Джисону, чтобы тот тоже сел. — Я сильно пить не буду, — сказал он, наливая соджу младшим, — За рулём как никак. Вас ещё довезти надо. И, чокнувшись, парни одновременно опрокинули стопки. Любимое занятие пьяного Феликса — вспоминать былые времена и ностальгировать, поэтому спустя уже полчаса, когда соджу немного ударило в голову, он начал вспоминать разные истории со школы. Джисон учился с младшим в одном классе несколько лет, поэтому был с ним довольно близок, особенно последние два года обучения. Феликс был той ещё заносой в заднице, ни одна шумная история, заканчивающаяся походом к директору, не обходила его стороной. То он оденется не по форме, то он волосы покрасит в ярко-голубой, что тоже уставом запрещено. Однажды его спалили за тем, как он в туалете продавал мелкотне сигареты, электронки и жижу. Выход на крышу тоже обнаружил он, из-за чего на ней почти каждую перемену находили курящих школьников. Джисон же наоборот пытался младшего вразумить и учиться без лишних проблем и внимания. Хоть он и был довольно общительным и любил иногда побывать в центре внимания, будучи любимчиком многих учителей, но это никогда бы не сравнилось с выходками Феликса. Но, в то же время, Джисон был единственным, кого младший хоть немного, но слушался, поэтому, устроив драку со старшеклассником, который «как-то не так посмотрел на мою девушку», Феликс остановился только увидев разочарованный взгляд Джисона на себе. С тех пор своими привилегиями в лице нескольких лет вольной борьбы он больше не пользовался. Ну, или в самых крайних случаях. Чанбин же всегда слушал их истории с огромным интересом, потому что сам в них никогда не участвовал. Чисто физически не мог, потому что учился в другой школе, аж на другом конце города. Знакомство Джисона с Чанбином вышло слегка странным. Когда младшему было лет двенадцать от силы, у него был скейт, с которым он иногда выходил гулять на специальную площадку ближе к центру города, где всегда тусовались старшие. И, хоть Джисон и боялся их, но желание научиться кататься было в приоритете, поэтому, закрывшись шлемом и наколенниками, он вставал на скейт и учился под смешки старших. Пока на площадке не появился Чанбин — на год старше его, с разбитыми костяшками, фингалом под глазом, на первый взгляд мрачный и хмурый, но на самом деле очень добрый и одинокий. Как-то так и познакомились — Чанбин умел кататься, а Джисон умел дружить. Потом спустя года три Феликс, случайно увидев, как Джисон вытворят простенькие трюки на скейте, чуть ли не слёзно умолял его тоже научить. Сначала Чанбин чуть ли не харкался при виде Феликса — тощий, веснушчатый, волосы красит, носит розовую одежду, ещё и похож на девчонку. Но как только младший ему за такие высказывания чуть не сломал руку, он сразу же забрал слова обратно и извинился. Так и стали втроём общаться. И общались до сих пор. Чанбин стал более открытым и менее пугающим, Феликс научился сначала думать, а потом делать. Лишь Джисон не изменился. Музыка в заведение сменилась на другую, более яркую и энергичную, приглушённый свет сменился на разноцветный, а за соседними столиками сидели другие компании. Некоторые из них курили кальяны, которые вынесли из склада работники. —...И на следующий день к нам пришёл директор, — запутывающимся языком рассказывал Феликс, держа стопку на весу, — Начал орать, мол, цитирую: «За сорок лет моей работы в этой школе, я таких наглых детей встречаю впервые!». Ну и завёл свою шарманку, бла-бла-бла, и так дальше, — блондин икнул и рассмеялся. Время близилось к девяти. Чанбин сидел, подперев лицо кулаком, и слушал пьяные истории младшего, который влил в себя неизвестно сколько алкоголя. Сам же Чанбин, как и обещал, выпил лишь пару стопок и уже почти протрезвел, следя за младшими. — Ой блять.., — Джисон закрыл лицо рукой, — Помню-помню. Нам потом официально запретили в столовую ходить, даже какой-то приказ написан был. Чтобы мы голодали. — Ага, — активно кивнул Феликс, — Но мы с мелкими договорились, чтобы они нам еду таскали. Правда уже через месяц всё устаканилось... — После того, как одноклассница в голодный обморок упала, — фыркнул Джисон. — Да. — Весело у вас было, — хохотнул Чанбин, — У меня, к сожалению, таких историй нет. Я в целом в школу ходил редко. А если и ходил, то отсиживался за последней партой и не лез никуда. Феликс фыркнул и, трясущимися руками налив соджу, закинул стопку. — Да ты вообще скучный какой-то. Джисону, лежащему на плече Феликса, от чего-то стало очень смешно, и он засмеялся во весь голос, прикрывая красное лицо ладонью. Чанбин вздохнул и сделал вид, что не знает парней, сидящих с ним за одном. — А помнишь, как Хëнсу на лабораторной по химии из пробирки глотнул? — со смехом спросил Джисон. Феликс, затянувшийся одноразкой, крякнул и закашлялся, смеясь и скидывая старшего с плеча. — Сука! Просил же не смешить, когда курю! — слеза стекла по его веснушчатой щеке, оставляя мокрый след. Джисон со стоном выдохнул и стал хлопать младшего по спине. Чанбин же достал телефон и принялся снимать парней, истерично смеющихся, на видео. Бóльшая часть его галереи примерно из таких фоток и видео и состояла. И из кучи смазанных одинаковых селфи Феликса. Когда на телефон старшего было совершено покушение в лице Феликса, Чанбин решил, что пора отвозить алкашню домой. Расплатившись за алкоголь и извинившись за пьяных друзей, он, как заботливый человек, помог им одеться, не обращая внимания на нытьё Феликса, который никуда не хотел ехать, посадил в машину, придерживая их за головы, чтобы они не ударились, и даже пристегнул их, как маленьких детей. Решив заранее избежать слёзных мольб, Чанбин включил плейлист Джисона, отчего парни на задних сидениях радостно взвизгнули и принялись подпевать. Наконец выдохнув, старший пристегнулся и сам, выруливая на дорогу. Благо доехали они быстро и без происшествий. Если не считать кровь из ушей Чанбина из-за пьяного караоке в машине, то все были живы и здоровы. — Всё. Давайте, руки в ноги и нахуй отсюда, — старший развернулся к парням, которые продолжили петь даже не заметив, что Чанбин выключил музыку ещё минуты две назад, — Ало! — Да подожди! — проорал Джисон и продолжил на ломаном английском петь Леди Гагу. Прошипев под нос, Чанбин вылез из машины, открывая дверь со стороны Джисона и хватая того за шкирку, без предупреждения вытаскивая его на улицу. То же ожидало и Феликса, который принципиально сидел и ждал, когда сильная рука Чанбина выкинет его из тачки. — Сука, долбоящеры, — гневно процедил старший, толкая Джисона к собственному же подъезду, — Ключи где? Феликс бесцеремонно влез в его задний карман, вытаскивая связку, пока Джисон нехотя передвигал ногами. Кое-как дотащив парней до квартиры, Чанбин открыл дверь, чуть ли не закидывая их внутрь. — Ну всё, алкашня. Сами справитесь, дверь закройте, — старший, захлопнув дверь снаружи, убедился, что Джисон закрыл её, и со спокойной душой вышел на улицу, сразу же садясь в машину. В квартире было темно — никто не догадался включить свет. Джисон, разувшись, матерясь наступил на лежащего на полу в комнате Феликса, который даже не снял с себя куртку. Наорав на него из-за грязной обуви, старший принялся стягивать с младшего ботинки на ебучей шнуровке. Феликс же едва держался, чтобы не зарядить старшему в лицо пяткой, потому что смешинка как в рот залетела, так и не вылетела, а пальцы Джисона, пытающиеся расколупать шнурки, только ухудшали ситуацию. Сжалившись, блондин стал помогать снимать свои же ботинки, и уже через несколько минут «зелёные говнодавы» полетели в коридор. — Ты меня затрахал уже, — простонал Джисон, поднимаясь с пола и падая на стену, — На полу спать будешь. — Сон-и, не-е-ет, пожалуйста! — сразу заныл Феликс, распластавшись на полу, — Я не усну без твоего тепла! — От тебя несёт дедом-алкоголиком, ты пердишь, пинаешься, ещё и блевать будешь по-любому, — загибал пальцы старший, шатаясь и пытаясь без рук снять джинсы, дёргая ногой, — И целоваться будешь лезть, как два года назад. Могу тебя к себе положить, а сам уйду в родительскую комнату. — Соня, ну пожалуйста! — не сдавался младший, приподнимаясь на локтях и жалобно смотря в глаза старшего, что тот увидел даже в темноте. — Нет. — Ну ты и тварь! — зло крикнул Феликс, кидая в старшего первым, что попало под руку. Джисон фыркнул и увернулся от летящей в него вещи, которая с подозрительно громким стуком врезалась в стену. Парни испуганно переглянулись. — Это?... — Телефон, — договорил за него младший, с удивительной скоростью подскакивая на ноги и включая свет. Его несчастный айфон уныло лежал экраном вниз, почти что обиженно. — По звукам ему пиздец, — подал голос Джисон, пытаясь сдержать пьяный смех, не вовремя рвущийся наружу. — Посмотри, — прошептал Феликс, почти не дыша. Джисон кривой походкой подошёл к телефону, поднимая его и смотря на экран, сменяя сразу несколько эмоций и включая субтитры на лице. — Мне начинать скорбить? — с надеждой спросил младший. Джисон хрюкнул и начал смеяться, разворачивая телефон экраном к Феликсу. На разблокированом экране забегали зелёные и фиолетовые полосы. — Это пиздец, — прокомментировал он меж судорожными вздохами, отдавая телефон младшему. Феликс, бережно взяв телефон, демонстративно схватился за сердце и упал на диван, глядя на бегущие полосы. — Не-е-ет, мой телефончик! — взвыл он, пока Джисон, пользуясь случаем, смотался в соседнюю комнату и расстелил себе постель, слушая причитания младшего за стеной. Вернувшись в комнату, он наблюдал Феликса, свернувшегося калачиком и прижавшего к груди телефон. — Давай жопу поднимай, — цокнул Джисон, пнув младшего по ноге, — Или сам расстилать будешь. — Я в депрессии, — отмахнулся от него Феликс. — Ты в говне, — вздохнул старший и вышел из комнаты, — Одежду сам найдешь короче, тазик в ванной. Я спать. Но только он выключил свет и залез под одеяло, закрыв глаза, как в коридоре послышалось шуршание и в комнату зашёл Феликс. Тихо подкравшись, он аккуратно залез под одеяло, закидывая ногу на старшего. Джисон вздохнул. — Ну что? Феликс шмыгнул носом и прижался к старшему. — Я немножко полежу, потом уйду, обещаю, — пьяный Феликс был в разы тактильнее, чем обычно. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее. Тихо угукнув, Джисон поправил одеяло. — Ликс. — М? Джисон немного замялся. — А Хëнджин... Ты правда его любишь? Феликс сразу зашевелился и сел по-турецки, кутаясь в отобранное одеяло. В темноте сверкнули его стеклянные глаза, и Джисон пожалел, что поднял эту тему. — Смотря для чего ты спрашиваешь, — пробубнил он. Старший обхватил себя руками и тоже сел, упершись спиной в стену. — Ну... Интересно. Феликс цокнул. — Пиздишь. — Да блять..., — Джисон перевёл взгляд на свои колени, — Ну не могут же два парня вот та... — Джисон, — сразу отрезал младший, — Я не хочу с тобой ссориться. Если ты собрался в очередной раз мусолить эту тему, я просто уйду к Чанбину. Джисон закрыл рот и поджал губы. С одной стороны Феликс был прав, ведь это его жизнь, его выбор и его отношения, которые старшего никаким боком не касаются. Но с другой стороны... Это же неправильно! — Сон-и, — Феликс опять пьяно вздохнул и щелкнул пальцами, — Когда же до тебя дойдёт, что важен не хуй в штанах, или его отсутствие, а чувства и комфорт? Тело — это лишь оболочка для того, что находится внутри, понимаешь? Я конечно очень не хочу поднимать тему твоих родителей, — младший сделал паузу, дав Джисону возможность остановить его, — Но... Даже смотря объективно, моя семья, состоящая из двух мам и меня гораздо... Счастливее твоих «нормальных» родителей и тебя. И дело тут явно не в чл... — Да понял я.., — всё же сдался старший, — Просто для меня это всё ещё очень странно и непривычно. Что такие пары есть. Но, как бы Джисон не был против, Феликс был прав. Элис и Наын были прекрасной парой, они дополняли друг друга так, словно так и нужно. Элис — эмоциональная и громкая личность, истинный экстраверт, любитель всего шумного и яркого, и Наын — спокойная, приземлëнная и умиротворенная. Как однажды сказал Феликс — они словно были солнцем и морской гладью, а вместе создавали прекрасный закат и отражение лучей в рябистой воде. У самого же Феликса история жизни — целый фильм с примесью экшена и приключения. Когда ему было два года, его биологические родители решили сбежать из своей страны, незаконно перейдя границу. Но, к сожалению или к счастью, у них это не получилось, и в итоге долгих судебных разбирательств они отправились в тюрьму, а маленький Феликс — в дом малютки, где оттуда его уже через несколько месяцев забрала пара молодых девушек. С биологическими родителями Феликс сейчас не поддерживал никакую связь, да ему этого и не нужно было. Он был счастлив и благодарен лишь двум людям, которых с гордостью мог назвать родителями. — Ты лучше о себе позаботься, а не о других, — слабо улыбнулся младший и, скинув одеяло на Джисона, встал на пол, — Ладно, пойду... Спокойной ночи, Сон-и. И, врезавшись в стену и прошипев, он вышел из комнаты, прыгая на диван, что старший услышал через стену. Укрывшись одеялом, Джисон переваривал всё то, что говорил Феликс. Хоть слышал он это уже не впервые, но каждая попытка младшего что-либо доказать заканчивалась неудачей с его стороны. И лишь в сентябрьскую пьяную ночь старший засыпал под размеренный голос Феликса в своей голове, и при этом на его сонном лице не было маски отвращения и злобы. Лишь смятение, сомнение и недоверие, что уже было огромным прогрессом.

｡･:*:･ﾟ’☆

Феликс не торопился покинуть дом старшего. Расхаживая в одних трусах, он часами болтал с Хëнджином по телефону. По телефону Джисона, на минуточку, пока старший смотрел очередную серию аниме. А затем младший, приторно прощаясь с Хëнджином, отчего Джисон сдерживал демонстративно рвотные позывы, кидал телефон хозяину и падал к нему на диван, сворачиваясь и поджимая колени к груди. Джисон, несмотря на недовольное лицо, был очень рад, что Феликс наглым образом прописался в квартире. Так он хотя бы не сможет сутками торчать в собственных мыслях и размышлениях, которые, обычно, ни к чему хорошему не приводят. Теперь его заботил только вечный шум от младшего, пустые банки из-под газировки на полу и коробки от пиццы, которые надо бы по-хорошему выкинуть. Дни летели совершенно незаметно, начавшийся октябрь поприветствовал парней ледяным ливнем и яркими молниями. И вот, собрав вещи в большой пакет и прибравшись в квартире, Джисон с Феликсом стояли у подъезда, укутавшись в свитера старшего. Чанбин, которого они дружно использовали, как такси, опять согласился развезти их по домам, и вот блатной форд вновь скрипнул колёсами и остановился у парней. Джисон, закинув вещи в багажник, прыгнул на заднее сиденье. Чанбин сверкнул глазами, глядя в зеркальце. — Ну что, готов вернуться наконец? Джисон вздознул. — Если бы... Благо тему для разговора быстро нашёл Феликс, комментируя и рассказывая старшему сюжет аниме «Эхо террора», которое они с Джисоном посмотрели, рассказал, как он умылся слезами и отказывался вылазить из-под одеяла. Чанбин молча кивал ему время от времени, лишь сказав, что аниме ему не особо нравится. Но блондина это, ожидаемо, никак не остановило. Охранник пропустил машину во двор, после того, как Джисон показал ему ключи от квартиры, потому что специальный пропуск ему ещё не выдали. Проехав по луже, Чанбин припарковал форд. — Сам дойдешь? — усмехнувшись, спросил он у Джисона, открывшего дверь. Младший, демонстративно фыркнув, вышел и взял пакет, захлопнув багажник. — Пиши давай, если что, — помахал ему ладошкой Феликс. Джисон кивнул и, проследив за уезжающими парнями, зашёл в подъезд. Из зеркала в лифте ему слабо улыбнулся он сам, сверкнув грустными глазами. Была бы возможность, он бы ни за что не вернулся в квартиру к человеку, который надеялся. Надеялся на счастливую жизнь и хорошие отношения. Прикусив губу, он вышел из лифта, скрипнув ботинками по блестящему полу. Прошаркав до нужной квартиры он, вздохнув, встал ключи в скважину. Зажмурившись, Джисон провернул их и открыл дверь с щелчком. Включив свет в тёмном коридоре, он аккуратно поставил пакет на пол и закрыл дверь, прислушиваясь к тишине. Минхо не было дома? Хотя его кеды стоят на этажерке... Постояв ещё пару секунд, он снял ботинки, убирая их в сторону и, взяв вещи, на носочках прошёл в комнату, прикрывая дверь. Даже если Минхо дома не было, это не значило, что он сюда не вернётся. Стянув свитер, Джисон сложил его и убрал в шкаф. Вдруг телефон в кармане завибрировал. Захлопнув дверцу, Джисон вытащил его. На экране высветилось нежданное «Мать». Парень сглотнул и удивлённо нажал на экран. — Ало? — скрипящим голосом спросил он, кашлянув. — Ты где? — раздался холодный голос женщины по ту сторону. — Ты... Дома? — уточнил парень. Вовремя он конечно... — Я то да, — цыкнула она, — А ты мне скажешь или нет, где ты? Где все твои вещи? Куда ты смылся?! — Мам, — он вздохнул, слыша недовольство матери, — Меня забрали... Ну... Мне исполнилось девятнадцать, и... — А, — резко перебила его она, — Поняла. Повисла тишина. И это всё? — Ну и что ты молчишь? — спросила она, уже не скрывая недовольство. — А что мне говорить?.. — не понимал Джисон. Она фыркнула. — Ну неужели ты не можешь с матерью поделиться?! Про девушку расскажи свою, мне почему надо из тебя всё силой вытягивать?! Парень начал паниковать, дышать тревогой, возникшей из ниоткуда. Он и раньше понимал, что ему предстоит рассказать всё матери, но до последнего он откладывал мысли об этом, даже не придумав ответ. — Мам, ты только не кричи, хорошо?.. — как бы ему не хотелось соврать и сказать то же, что он сказал отцу, Джисон не мог. Во-первых совесть не позволяет, а во-вторых у его матери очень хорошая знакомая работает в этой фирме, и она в любом случае узнала бы всё сама, хоть, вроде как, информация строго конфиденциальная. — Ну? — Тут произошла небольшая... Ошибка, — он нервно улыбнулся, — В общем... — Да не тяни! — Это парень. Сердце билось, стараясь растерзать грудную клетку и выбраться на свежий воздух, на глазах сверкали слëзы. Он боялся. Хоть и понимал, что всё исправится и будет хорошо. Через год. В трубке раздался смешок, нервный и, даже, презрительный. — В смысле парень?! Ты из меня дурочку не делай, Хан Джисон! Какой ещё парень?! — Мама, это ошибка! — дрожащим голосом пытался оправдываться Джисон, прижав телефон к уху двумя руками, — Просто в анкете я не... — И после этого ты считаешь себя моим сыном?! — опять перебила его женщина ледяным голосом, — Это.., — она засмеялась, — Это просто позор! Джисон, это просто... У меня слов таких даже нет! Это просто невообразимо! Не смей мне больше звонить и писать, понял меня?! Сволочь! В парня он решил влюбиться, ты что, педик?! Только попробуй мне на глаза попасться, только попробуй... — Мама... — Мама?! Не смей меня называть матерью, дрянь бессовестная! Я не собираюсь быть матерью для такого позора, как ты! Господи, где же я так провинилась... Я всё сказала. Ты мне больше не сын, понятно?! Не сын! С этого дня у тебя нет матери! Живи, как хочешь, но меня не смей втягивать в этот ужас! Джисон рыдал. Слезы текли по щекам, такая по шее под футболку. В горле встал острый ком, в носу жгло. — Ты мне просто омерзителен. Знать тебя не хочу, — прошипела она и сбросила трубку. Джисон медленно убрал телефон от лица, дрожа всем телом. Ноги подкашивались, кислород отказывался поступать в лёгкие должным образом, отчего в глазах стремительно темнело. Последняя фраза родного человека ударила в живот. Хоть они никогда не были с мамой близки так, как хотелось, но подобное услышать от неё не хотелось никогда. Джисон шмыгнул носом и, кинув телефон на кровать, закрыл лицо руками, без стеснения зарыдав в голос. Его шатало, в животе скрутило резкой болью, а осознание сказанного матерью било по всем участкам мозга. Ледяной голос крутился в голове, как на повторе, слëзы текли и текли, даже не думая останавливаться. Сделав рваный вдох, Джисон размазал по красному лицу слëзы. — Джисон? — вдруг раздался тихий мягкий голос. В комнату, чуть приоткрыв дверь, заглянул Минхо, испуганными глазами рассматривая лицо младшего. Задержав взгляд на волосах, он на секунду поднял брови, оценивая новый цвет. Внутри Джисона забурлила ненависть, чёрным облаком вырываясь из него. Он с силой сжал зубы и сглотнул. Минхо, глядя на него, сделал аккуратный шаг внутрь, подходя к дрожащему Джисону. — Что случи... — Это всё из-за тебя, — процедил сквозь зубы младший, — Из-за тебя! — он истерично крикнул, делая судорожный вдох, — Ты во всём виноват! Минхо растерянно остановился напротив него, нахмурив брови. В руке он держал какой-то пакет. — Я тебя ненавижу! — Джисон, неожиданно даже для себя крикнул это в лицо Минхо. Сжав ладонь в кулак, он замахнулся и со всей силой ударил старшего по щеке. Минхо, отшатнувшись, с грохотом уронил пакет, дотрагиваясь кончиками пальцев до уже покрасневшей скулы. Подняв взгляд на младшего, он посмотрел на него разбито и разочарованно. В стеклянных глазах читался очевидный вопрос.

«За что?»

Сведя брови к переносице, он сделал шаг назад, глядя на шумно дышащего Джисона. Он помотал головой, не веря. По горящей щеке скатилась единственная слеза, болью отзываясь где-то в диафрагме. Приоткрыв рот, от тут же сомкнул губы обратно. Обида душила его так же, как ненависть сковала горло Джисону, обхватив его липкими лапами. Минхо, опустив голову, развернулся и вышел из комнаты, а через несколько секунд хлопнула входная дверь. Джисон остался один, на этот раз точно. Дрожь ударила в колени, отчего ноги подкосились и Джисон, успев схватиться за кровать, осел на пол. Зелёный блестящий пакет завалился на бок, уныло лежа на полу. Шмыгнув, Джисон потянул его к себе, вцепившись взглядом в белую бумажку, прицепленную сбоку степлером.

«С прошедшим днём рождения! ^._.^»

Аккуратным почерком выведена надпись. Из пакета выглядывал какой-то свёрток и мягкая игрушка белого кролика, держащего в лапках морковку. Джисон зарыдал с новой силой, мотая головой в разные стороны и пятясь к стене, падая на неё спиной. Ударившись затылком, он крикнул и обхватил себя руками, открывая рот в беззвучном стоне.

Что он натворил?..