Error in the form

— Бин, это просто пиздец, — разочарованно протянул Минхо, скидывая с себя мокрую кожаную куртку и внаглую разваливаясь на коричневом диванчике, — Я вообще уже ничего не понимаю! Минхо, взвыв, закрыл лицо ладонями, а Чанбин, даже не взглянув в сторону прервавшего его работу человека, слегка расслабил галстук, сохраняя файл, с которым он работал. Уже привыкнув к тому, что Минхо появляется в офисе почти каждый день, Чанбин даже, имея такую возможность, выдал ему пропуск, чтобы не тревожить охранников на входе. Закончив работать с документом, Чанбин, выключив монитор, откатился на кресле назад, в ожидании уставившись на старшего. — Ну? Он уже со вчерашнего дня знал, что Минхо, напившись на своём дне рождения, обязательно сотворит какую-нибудь дичь, поэтому его приходу не был удивлён. Чанбин работал в компании, связанной с производством различных информационных технологий. Сначала сидел в колл центре, но совсем недавно его повысили, выделив небольшое помещение, рассчитанное на двух работников. Но пока что стол напротив пустовал, и у Минхо была возможность просиживать зад на работе нового друга. — Я.., — начал Минхо, на что Чанбин скрестил руки, — Сначала всё окей было, ко мне приехал Крис, потом к нам присоединился Джисон... — Да неужто сам? — неверяще приподнял бровь младший. — Ну... Не без помощи Криса, конечно. Так вот, всё вообще круто было, напились, мы даже с Джисоном общались сидели.., — о том, что младший слышал его пение, Минхо предпочёл умолчать, — Потом, когда легли уже, мне, очевидно, приспичило пойти спать к Джисону, — приговаривая последние слова, Минхо стыдливо переходил на шёпот, — Но... Я этого, блять, даже не помню! Я просыпаюсь, а рядом со мной лежит Джисон! То есть... Я рядом с ним! — И... Всё? — фыркнул Чанбин, разминая шею, — Я то уж думал что-то серьёзное... — Н-например? — убрав от лица ладони, Минхо посмотрел на младшего. — Ну, ты, он, тёмная комната, алкоголь, спящий в другой комнате Крис, — начал перечислять Чанбин, загибая пальцы, — Не находишь? Довольно интимно. — Да о чëм ты! — испуганно воскликнул Минхо, сразу же опасливо покосившись на дверь, боясь, что своими возгласами помешает другим работникам, — Ты... Как о таком можешь думать вообще?! — Господи Боже, — шумно вздохнул Чанбин, ущипнув себя за переносицу, — От меня что требуется? — Совет, блять! — Ты буквально не сделал ничего, в чëм я бы мог помочь, — пожал плечами млаший, — Ты же не лез к нему? — Я... Не знаю, — помотал головой Минхо, убрав со лба каплю дождя. — Давай, блять, подумаем логически, — вновь раздражённо вздохнул Чанбин, — Если у тебя лицо целое, и зубы на месте, значит ничего не случилось. Джисон хоть и не дрался никогда, но вряд ли бы стал терпеть. Усëк? Минхо, подняв глаза на Чанбина, слабо кивнул головой. Собираясь сказать что-то ещё, младший открыл рот, но вдруг на весь кабинет раздался звонок. Цыкнув, Чанбин, дотянувшись до стола, взял телефон. — Секунду, — кинул он Минхо, прежде чем ответить на звонок, — Да, Кан Джонхëн, добрый день... Минхо же, не вслушиваясь в разговор, упёрся локтями в колени, вновь закрыв лицо руками. А может Бин и прав, и ничего особенного не произошло?.. Хотелось в это верить конечно, но и Джисону в глаза пока что смотреть не хотелось. Особенно сейчас, когда он, наверняка, безумно злой. Злющий до ужаса... — ...Да, я вас понял. Постараюсь отправить всё через пару дней. Хорошо. До связи. Фух, блять, — убедившись в том, что собеседник скинул звонок, Чанбин откинулся на спинку кресла, — Затрахал уже, упаси Господь. Каждый день мне на мозги капает, чтоб я отчёты сдал. Мне кажется я тут скоро пропишусь, — он цыкнул, поджав губы, — С Нами уже давно время не проводили: я прихожу домой — она спит, я встаю — её дома уже нет. Пиздец какой-то, а не работа. Минхо вдруг сконфуженно напрягся. Чанбин и так занят, а тут ещё и он. Минхо сам не понял, как очень быстро привязался к новому человеку в своей жизни. Возможно потому, что малознакомым людям гораздо проще что-то рассказывать, поэтому Чанбин знает ровно столько же, сколько и Крис. А возможно даже больше... — Ты то что решил? — спустя время спросил Чанбин, подъезжая к столу и включая монитор, — Ты не обижайся конечно, но у меня правда работы очень много. — Да я всё понимаю, ты чего, — замотал головой Минхо. — Тебе, может, ноут дать? Ты вроде говорил про сайт, который тебе в начале ноября отправить надо? — предложил Чанбин, кивнув на чёрную сумку, — А то подумаешь ещё, что я тебе прогнать пытаюсь, — он слабо улыбнулся. Старший посмеялся и, уперевшись руками в диван, встал. — Да не, спасибо. Не буду тебе мешать, — надев всё ещё мокрую куртку, Минхо подошёл к младшему, протягивая руку, — Спасибо, что уделил мне своё драгоценное время. — Подъебнул так подъебнул, — улыбнулся Чанбин, встав и пожав руку старшему, — Пиши, если что. Если понадобится, я с мелким переговорю. Постараюсь, по крайней мере. — Спасибо, Бин. Ну, бывай. Хорошей работы тебе, — прокряхтев, застёгивая кожанку, Минхо вышел из кабинета, кинув взгляд на Чанбина, моментально погрузившегося в работу. Минхо, общаясь с младшим уже больше двух недель, несколько раз подмечал под себя, что Чанбин очень похож на его единственного до недавнего времени друга — Криса. У него даже появилась навязчивая идея познакомить их, о чем он даже рассказал Чанбину. Тот и против не был, наоборот — был удивлён, что Минхо сам решил доверить ему часть своей жизни. Спустившись на первый этаж и пройдя через турникет, Минхо оказался в довольно просторном холле. Подойдя к окну, он вздохнул — дождь, который он терпеть не мог, всё также шёл и шёл. Ещё в кабинете Чанбина у Минхо появилась спонтанная идея. И, не успев как следует подумать, он решил действовать. Запустив руку во влажный карман, Минхо вытащил телефон. Тыкнув в экран, он задумчиво уставился в него, раздумывая. Но уже через несколько секунд из динамиков раздался мягкий голос: — Минхо? — удивлённо спросил он, — Привет, ты чего звонишь? — Привет, мам. Да так... Можно я сегодня у вас переночую? — всё же осмелился спросить напрямую Минхо, сжав ладонь в кулак. В трубке раздалась тишина. — Сына... Прости, но сегодня никак, а что, что-то срочное? Мы просто с Хëнбином уехать хотим как раз до завтра, — вздохнув, ответила женщина, — Копии ключей нет же... Сколько раз говорила, что надо сделать! — А.., — раздосадованно протянул Минхо, глядя через стекло на людей, стоящих на остановке, — Ничего, тогда. Спасибо. — Опять с Джисоном поругались? — спросила Миëн. — Н-нет, ты что! — решил соврать Минхо, моментально чувствуя угрызения совести, — Просто... Надоел уже шум этот, по лесу скучаю... — Вон оно как.., — вновь вздохнула она, — Ну приезжай завтра! Будем тебя ждать! А ещё лучше, если приедешь с Джисоном, мы уже соскучились по нему! Минхо усмехнулся. — Хорошо-хорошо, постараюсь уговорить его. — Ну давай, Минхо, а то нам уже ехать пора. До связи! — Пока-пока! Услышав за спиной недовольное кряхтение охранника, намекающего, что пора уходить, Минхо, сунув телефон в самый сухой карман, вышел из здания. Криса от работы отвлекать уж никак не хотелось, а единственным вариантом было пойти домой. Можно было бы конечно отсидеться где-нибудь в кофейне... Но убегать вечно не получится, да и с таким грузом на душе расслабиться тяжело. Ноги словно не хотели идти, их приходилось с силой волочить по земле. Так и прошёл почти час, прежде чем Минхо оказался в подъезде. Вызвав лифт, он сумбурно представлял все сценарии, которые могли сейчас произойти. Но, на удивление, ни один из них не был правдивым — не успев зайти в квартиру, Минхо понял, что Джисона дома нет. Провернув ключ в скважине три вместо привычных двух раз, он боязливо зашёл внутрь. И вправду — обуви младшего на пороге не было, как и его самого. С облегчением выдохнув, Минхо, скинув мокрые ботинки и надев пушистые тапки, повешал куртку на спинку стула в своей комнате. Не переодеваясь в домашнее, он уселся на застеленную за Крисом кровать, убрав из кармана телефон. Посидев пару секунд, Минхо принялся щёлкать пальцами, что он делал каждый раз, когда нервничал. А нервы у него сейчас шалят, как никогда прежде. Ну, разве что тогда, когда Джисон потерялся. И когда Джису... Дëрнув головой, Минхо выдохнул сквозь зубы, откинувшись назад и развалившись на постели. Сидевшая на подушке игрушка кота скатилась к его лицу из-за прогнувшегося матраса. Фыркнув, Минхо поднял её над собой, глядя в сильно потрëпанные стеклянные глаза, сверкавшие царапинами, которые оставили время и боль.

｡･:*:･ﾟ’☆

— К нам сегодня приходил Санта-Клаус! — сверкая глазами, Джису подпрыгивала на ходу, держа старшего брата за руку, — И, представляешь! Ой... Шнурочки развязались... Подожди, Хоша, я сейчас! — девочка, стянув с себя розовый рюкзачок и протянув его Минхо, наклонилась, чуть не завалившись вбок, и принялась завязывать неаккуратный бантик на зимнем ботинке. Эту зиму Минхо помнил просто отлично — на его памяти это единственная тёплая зима в жизни, с тем самым волшебным мягким снегом, сверкающей красотой, насыпанной под ногами, и счастливыми криками детей во дворе. Тогда ещё семья Ли жила в обычной многоэтажке, в двухкомнатной квартире — в одной родители, в другой Минхо и Джису. Но Миëн и Хëнбин давно планировали продать эту квартиру и купить дом ближе к лесу — тихо, безопасно и красиво. Да и дети растут, а значит личное пространство им просто необходимо. К тому же Минхо вот-вот будет атакован переходным возрастом. — Пф, ну давай помогу, — со смешком произнёс Минхо, закинув рюкзачок на плечо, — Ну они же опять развяжутся у тебя! — Нет! Я сама! — Ладно-ладно, — развёл руками старший, не смея перечить младшей сестре. Специально шагая по нетронутому снегу, Джису с восторгом разглядывала собственные следы в пушистой сахарной вате. А Минхо, стараясь не показывать свои красные холодные ладони, лишь мог незаметно тащить сестру домой — и собственный рюкзак с учебниками к земле притягивает, и домашку на завтра ещё успеть сделать нужно. — Ой, Санта же сегодня нам подарки раздавал! — остановившись, Джису, вновь сняв рюкзак, принялась копошиться в нём. — Ай... Джису, давай ты мне дома всё покаж.., — не успел договорить Минхо, как девочка протянула ему подаренную ей игрушку. — Вот! Это тебе! — с энтузиазмом проговорила она, делая шаг и пихая игрушку брату в руки, — Дарю! — Мне?.. — удивлённо округлил глаза Минхо, рассматривая пушистого пятнистого кота в руках, крутя его во все стороны, — Так это ж тебе подарили, — приподнял бровь он, протягивая кота обратно. — Да не-е, — Джису покачала головой и шмыгнула носом, еле как надев рюкзак, лямка которого запуталась в капюшоне, — Санта сказал, что этот котик волшебный, и если его подарить тому, кого ты любишь больше всего, то он станет живым! Ты же всегда хотел котёнка? Ну вот! — К-кого больше любишь? — аж затормозил Минхо, переведя взгляд с сестры обратно на игрушку, — А как же... Мама? Или папа? — Хоша, я люблю тебя больше всех на свете! — воскликнула она и, прыгнув, оказалась перед старшим, — Давай я покажу, как сильно люблю тебя! Последние слова затерялись в куртке Минхо. Обхватив брата, Джису со всех сил сжала его, следуя логике «чем крепче обнимаю — тем сильнее люблю». Минхо, подыгрывая ей, скрючился от воображаемой боли, взвыв и причитая. — Всё-всë-всë! Понял! Отпусти! — он легонько похлопал Джису по спине, пытаясь выбраться из убийственных объятий. — Ну! Понял? — довольно улыбнулась младшая, прохрустев по снегу пару шагов, — Ну всё, Хоша! Я замёрзла! — и словно в подтверждение своих слов, Джису чихнула, сразу шмыгая и вытирая нос, — Мне ещё надо завтра принести поделку из пластилина! — Хорошо, пойдём-пойдëм, Джису, — кивнул головой Минхо, хватая сестру за ладошку.

｡･:*:･ﾟ’☆

Её хоронили в закрытом гробу. Тело было всмятку. Руку оторвало, а левая часть тела и вовсе оказалась размазанной по сидению. Её когда-то солнечная улыбка сейчас была разбита стеклом, а глаз, которые когда-то и смеялись и плакали, сейчас и вовсе на лице было не отыскать. Её хоронили в любимом фиолетовом платье. Вернее не так — платье положили рядом. Туда же сунули и любимую книжку про путешествия Гулливера, рядом оказался баскетбольный мяч старшего брата. Минхо на похороны приехать не смог — был в больнице. Да даже если бы и была возможность увидеть то, что осталось от сестры в последний раз — всё равно бы не смог. Горело не только тело. Горело всё. Горели глаза, которыми он увидел мёртвое бездыханное тело слева от себя, горели кончики пальцев, которыми он старательно цеплялся за лёгкую летнюю одежду Джису в попытках вытащить её. Но больше всего жгло внутри грудной клетки, на которую Минхо посадил пятнистого кота. Кот словно тоже плакал — стеклянные глазки отражали свет из окна. А Минхо не мог даже шелохнуться. Не мог и не хотел. Послезавтра ей исполнилось бы восемь...

｡･:*:･ﾟ’☆

— Чëрт.., — Минхо обнаружил себя рыдающим в полной тишине. Слëзы текли по его щекам, оставляя мокрые пятна на постели. Нос щипало, в горле встал ком. События, произошедшие шесть лет назад никак не отпускали его. Болезненно взвыв, Минхо закрыл лицо руками, словно вжимая слëзы обратить в глазницы. Минхо до сих пор винил себя. Если бы только он сел на её место, как и должно было быть изначально... — Нет, — он подскочил. Смысла думать об этом не было. Как бы не было больно, даже родители потихоньку приходят в себя и продолжают жить дальше. Только Минхо не может. Замалчивает свои чувства и мысли, скрывая даже от родителей. Но от себя не убежать. Бережно посадив кота на место, погладив его по макушке, Минхо, растрепав волосы на голове, встал с кровати. Без Джисона дома так... Некомфортно? Хоть и не общались совсем, но всё равно жить с кем-то, хоть и в разных комнатах, и совсем одному — разные вещи. Минхо не мог находиться долго в тишине — в голову сразу лезли мысли не самого приятного характера, из-за которых на щеках блестели влажные дорожки. По привычке кинув взгляд на шкаф, Минхо разочарованно вздохнул — синтезатор до сих пор был в комнате у младшего. Хотя... Кто ему сейчас может помешать?Джисона дома нет, а судя по тому, какую хуйню Минхо натворил ночью, вернётся он явно не скоро. Поэтому, даже не задумываясь, Минхо вошёл в комнату к младшему. А был бы Джисон дома... Воспоминания о том, как Минхо учил младшего играть, стоя сзади и касаясь его руки, табуном пронеслись в голове. На стене над столом висели плакаты, подаренные старшим. И Минхо всë ещё был искренне удивлён, что Джисон повесил его подарок, ещё и на такое видное место. Стараясь ничего не трогать, Минхо включил синтезатор, настраивая его под себя. Щёлкнув пальцами и слегка размяв кисти, он аккуратно нажал на клавиши, наслаждаясь звуком, который давно не слышал так близко. Хоть и хотелось забрать свои вещи себе, но слышать прогресс Джисона было куда приятнее. Наверняка младший думает, что, понизив громкость до минимума, Минхо ничего не будет слышать. Ошибается, ещё как. Только из комнаты Джисона начинают доноситься звуки игры вперемешку с недовольными матами и фырканьем, Минхо тут же отвлекается от всех своих дел и с замиранием сердца прислушивается к звукам за стеной, понимая, что лезет в личное. Но ничего поделать не может. Настроившись, Минхо подался корпусом вперёд, начиная играть первое, что пришло в голову. Он не помнил ни названия, ни истории этой мелодии. Она была лёгкой, но при этом волнующей и словно холодной. От неё морозились кончики пальцев и замерзала шея. А ещё Джисон в голову лез. Впрочем... Ничего нового — в мыслях уже давно отдельный уголок для него образовался. Уголок, отгороженный толстыми железными стенами, с висящим на воротах замком, который открыть может только сам Минхо. Но он сам себя не пускает в этот угол. Вечно подберётся к высоченным страшным стенам, а дальше не может, хоть и хочется безумно. Боится сильно. Что за этими воротами? Палец соскользнул, нажав на неподходящую клавишу. По комнате раздался фальш. И вправду, что же там? Минхо, как бы не старался, не мог думать о Джисоне в обычном ключе. Это его и пугало. Влюбиться в человека, который тебя ненавидит... — Влюбиться? — спросил Минхо сам у себя. Нет. Да, Джисон подходил к Минхо по его личным параметрам. Он был разносторонним, ещё каким. Он был живым и совсем не фальшивым, каким ему показался Феликс всего при одной встрече с ним. Джисон не пытался притворятся, о чëм говорили и его слова, и его действия. Минхо обернулся и посмотрел туда, где и получил пощёчину от младшего. Обидно ли ему? Да, наверное. Но злиться на Джисона он не мог. Обида бессмысленна. Но... Разве он влюблён в него? На этот вопрос ответа пока что не было. Вернее нет. Ответ был, был ещё в самом начале, но раскрывать его даже для себя Минхо не планировал. Слишком страшно. Стряхнув из головы мысли, Минхо продолжил играть, но уже гораздо медленнее и аккуратнее, вдумчиво наблюдая за пальцами и стараясь не пускать посторонние вещи в черепную коробку. Ему нравилось играть. В этом он нашёл утешение после смерти сестры. Джису всегда мечтала уметь играть. Но так и не удалось даже на йоту приблизиться к мечте. Поджав губы, Минхо остановился, убирая окаменелые пальцы от клавиш. Как-то раз они гуляли всей семьёй в центре города. То ли погода хорошая была, то ли праздник какой — Минхо не помнил. Но в память хорошо врезалась девушка. Она была одета совершенно обычно, лицо скрывалось под медицинской маской, а на спине болтался рюкзак.

Joep Beving — Beving: Ala

Она играла в самом центре города на синтезаторе, который принесла с собой. Ей не нужны были ни деньги от прохожих, ни аплодисменты — она просто играла. И Джису, вырвав свою ладошку из руки матери, понеслась к ней, что есть мочи, уронив своё мороженое на землю и даже не обратив на это внимание. Она восхищённо стояла за девушкой, не смея мешать ей. Просто стояла, спрятав руки в карманах шортиков, и наслаждалась музыкой, которая так и лилась из-под беглых пальцев пианистки. Минхо не знал, удача это, или судьба, но уже когда Джису не стало, он совершенно случайно наткнулся на ту же самую девушку, но уже на набережной, куда он ходил гулять, если приезжал в город. Наблюдая издалека, он вслушивался в приятную мелодию, которую уносил ветер вслед за собой. Она сидела возле самой воды, и сверху, где и стоял Минхо, даже казалось, что слабые волны касаются её ног. Осмелившись, он спустился к ней, боясь спугнуть музыку. Стоя за ней на ватных ногах, как однажды за ней стояла Джису, Минхо покачивался, скрестив руки на груди и молча сверля ей затылок. — Я вижу твою тень, — мягко посмеялась она, перестав играть и развернувшись к нему, — Подходи, не бойся. Так, незнакомая девушка, стала для Минхо первой жилеткой для слëз. Он не смел сдерживать себя, когда она играла то же самое, что и в тот жаркий день. Именно благодаря ней Минхо впервые сам попробовал себя в роли совершенно неумелого пианиста. Сейчас же, кусая нижнюю губу, он повторял за ней. Вспоминая восторг младшей сестры, Минхо старательно нажимал на клавиши, совсем не давая себе возможности фальшивить. Минхо не давал себе даже дышать — настолько сильно боялся совершить ошибку. Началась самая трудная часть. Пальцы бегали туда-сюда, чëтко попадая по клавишам. Минхо вздрогнул — слëзы до сих пор рвались наружу. Ещё сильнее прикусив губу, он почувствовал привкус крови. И замер. Он сфальшивил. Минхо с силой ударил по клавишам, по комнате раздался низкий звук, после чего синтезатор с треском выключился. — Твою мать! — яростно крикнул Минхо, сжав волосы у корней. Он взвыл, желая лишь о том, чтобы из головы ушёл кровавый летний образ заднего сидения и того, что раньше можно было назвать живым человеком — Джису. Боль медленно поднималась к горлу. Она сжимала его, расползались морозом по трахее. Хотя... К чему тут мороз? В день смерти Джису было безумно жарко. Даже смертельно. Минхо не помнил, как выбрался из горящей машины. Зато шрамы на теле наверняка помнили всё до самой мелкой детали. Если Бог существует, почему вытащил из очага смерти лишь Минхо? Неужели Господу было наплевать на горящее бездыханное тельце? Тельце, которое, будучи живым, молилось этому сраному Господу почти каждый день, как его и учили родители?! С болью вдохнув, Минхо встал, скрипнув стулом. Зачем? Зачем он делал то, от чего было больно? Крупная слеза всё же упала на клавишу, затекая в щель. Минхо ненавидел себя. Вот, что он знал наверняка.

｡･:*:･ﾟ’☆

Часы текли мучительно долго. Лишь под вечер Минхо удалось отцепить руки от головы и полноценно открыть опухшие глаза. Да, его до сих пор мучил этот кошмар. Но настолько сильно, что б шрамы начинали гореть... Такое случилось довольно редко. Квартира пропахла сигаретами. Не в силах выползти на балкон, Минхо курил прямо в своей комнате, сидя на полу и туда же стряхивая пепел. Наконец взяв в руки телефон, Минхо удивлённо сосредоточился на времени — было почти десять часов вечера. А Джисона всё также не было. Минхо, к слову, надеялся на то, что младший вернётся домой. Поможет успокоиться, как в ту ночь, которую он запомнил даже в том ужасном состоянии. Даже застилающая глаза злость на младшего не позволила забыть его искренний испуг и тревогу, когда посреди ночи Минхо начал задыхаться от дикого страха, который не позволял ему двигаться. Почесав раздражённые щеки, Минхо сжал дрожащими руками телефон. Пустой диалог с младшим так и сверкал своей белизной и невинностью. И что ему написать? Даже не надеясь на ответ, Минхо, стерев набранное сообщение несколько раз, всё же отправил обычное «Ты где?», которое так и было пронизано волнением и заботой. Почувствовал резкую боль в желудке, Минхо, откинув телефон в сторону, направился на кухню, надеясь, что в холодильнике будет что-то, помимо сдохшей мыши. Распахнув балкон и наконец вдохнув свежий непрокуренный воздух, он блаженно закрыл глаза. Дождь уже не шёл, но судя по прогнозу погоды, начнётся он с минуты на минуту. И вправду — не успел чайник вскипеть, как послышалось тихое шуршание капель снаружи. Изменив самому себе, Минхо, даже не глянув на излюбленную банку с кофе, кинул в кружку пакетик чëрного чая. Запомнив, что Джисон пьёт чай со смородиной, Минхо стал невзначай покупать именно такой, специально ставя коробку возле чайника, надеясь дождаться какой-то реакции от младшего. Поëжившись от лёгкой прохлады, Минхо обхватил кружку замëрзшими пальцами, вдыхая сладкий запах, из-за которого в голове возник очевидный образ. Не желая вновь утонуть в мыслях, Минхо включил первую попавшуюся песню, чтобы не оставаться в небезопасной тишине.

Arctic monkeys — 505

Те два года, что он жил в гордом одиночестве, в квартире звучала музыка почти всегда. Были конечно моменты, когда приходилось её выключать, чтобы сфокусироваться на работе, но... Тишина давила на него, она была слишком страшной. Минхо даже в детстве высоты или темноты так не боялся, как сейчас тишины. В момент удара Минхо пронзила звенящая тишина. Он не слышал ни скрип колёс, ни болезненные стоны матери, ноги которой прижало панелью, ни звон разбитого стекла. Не слышал даже последний вздох Джису. Было страшно. Горячо и тихо — сейчас Минхо терпеть не может сауну. Ненавидит. Боится костра — с Крисом как-то ездили шашлыки жарить, так Минхо заставить себя не мог подойти к мангалу. Ещё с недоверием относится к духовке, хоть и пользуется ей иногда, но пристально наблюдает за ней. Всегда проверяет плиту и утюг, прежде чем выйти из дома, потому что ещё хоть одно появление опасного огня в его жизни он не переживёт. Лишь зажигалку может в руке без опаски держать. Ещё и умудряться смотреть на огонёк с наслаждением. Не может находиться в аптеке, потому что в них стоит мертвецкая тишина. Какая ирония! А ещё ненавидит больницы. Боится, ненавидит и презирает тех, кто там работает. Отхлебнув обжигающий чай, Минхо глядел в одну точку, вслушиваясь в текст песни, который он знает наизусть. Строчку из куплета он даже поставил себе в описание профиля — настолько сильную любовь он питал к это песне. Есть перехотелось. Привкус смородины на языке сбивал голод. Джисон не отвечал. Минхо конечно и не надеялся на столь быстрый ответ, но было обидно. Вернувшись в комнату и включив настольную лампу, которая создала теплый и мягкий свет, Минхо сел за стол, всё также поджав ноги. Противный дождь... Вкусный смородиновый чай. Минхо рвано вдохнул, фокусируя зрение на лампе и безостановочно двигая губами, повторяя слова песни. Джисон... Минхо задумался, постучав по кружке пальцами. Ему вдруг очень захотелось дать младшему характеристику. Но только такую, чтобы понять её мог лишь он сам. Не в силах объяснить столь странное желание, Минхо закрыл глаза, представляя младшего. Каким был Джисон? Он был одиноким кораблём в море. Даже не так — он был парусником. Совсем не прочным, но слишком гордым и самоуверенным, чтобы просить о помощи в случае трудностей. И не менее красивым — то лениво дрейфуя, то сражаясь с волнами, парусник был окутан мутным туманом, скрывающим его часть и оставляющим у всех на виду лишь яркую ткань ядрëно-красного цвета. Джисон был похож на перечный латте. Острый для одних, но приятный на вкус для других. И свыкнуться с ним тоже довольно просто. Но иногда перца слишком много... Остаётся лишь страдать и обжигать себе глотку в попытках влюбиться в этот вкус. Как-то слишком замудрено... А по-другому и не получится — это же Джисон! Можно попробовать сравнить его с кошкой. Это сравнение определённо понравилось Минхо больше предыдущих. Уличная кошка, не знающая заботы и любви к себе ранее, попала в тёплое безопасное место. Но страх неизвестности брал над ней верх, из-за чего у человека, заботившегося о ней, на лице вечно багровели царапины от когтей. Но даже кошки испытывают стыд. Принесёт пластырь в острых зубах, постоит выжидающе в проходе, пошипит напоследок, и уйдёт. Но пластырь прямо в руку отдаст. Да и спугнуть её легче лёгкого — только доверять начнёт хоть капельку, в следующую секунду уже в страхе убегает, испугавшись резкого движения. Минхо и сам не заметил, как в руке оказалась ручка с чёрной пастой, а на столе лежал вырванный из первой попавшейся тетради лист с кривым краем.

Твои холодные гла

Холод в твоих глазах и словах

Я знаю твой ответ

Оставь меня

Я буду Я жду Я буду ждать твой ответ

Я затаю дыхание и буду жд в ожидании твоего ответа

Скажи мне

Да или нет?

Даже зная, что ты скажешь (???) твой ответ! я не откажусь от тебя не смогу отказаться от тебя

Люби меня, или оставь меня.

Минхо судорожно записывал мысли, приходившие ему в голову, так быстро, как мог. Весь лист был исчëркан вдоль и поперёк, кое-где виднелись стрелочки, ведущие от одного слова к другому. А на центре листа и вовсе был наклеен зелёный стикер с восклицательным знаком. В этой части тетрадного листа все слова были особенно запутанными и непонятными. Глядя на своё «творение», Минхо откинулся на спинку кресла, кидая ручку на стол. Оттуда она с грохотом свалилась на пол, и Минхо, фыркнув под нос, наклонился вслед за ней, еле как дотянувшись и подняв еë. Положив ручку поверх листа, он медленно помотал головой, словно не веря самому себе. Видимо железные стены стали покрываться трещинами, а замок, висевший на воротах, чуть слышно щëлкнул, желая открыться.

｡･:*:･ﾟ’☆

Джисон всё же ответил. Но ответ его был словно яд на рану — остро и больно. Благо потом у него, по всей видимости, телефон из рук вырвал Феликс и объяснил всё. И Минхо больше за младшего не волновался. Спал плохо — покоя не давал лист, лежащий на столе. Как только начало светать, Минхо собрался и вышел на улицу. Да когда же этот чëртов дождь прекратится?! Добравшись до станции на автобусе, он купил билет на электричку, ни на секунду не снимая наушники. Влажная кожанка с прошлого дня не успела высохнуть, и сейчас Минхо еле заметно трясся от противного холода. Наконец добравшись до дома, Минхо, как и говорил матери по телефону, ушёл гулять в лес, думая над всем, что тревожило его на данный момент. То есть о Джисоне. Даже горящие сроки дедлайна его так сильно не волновали. Минхо вообще о работе на время забыл. Хотелось поделиться хоть с кем-то, но держать всё внутри было гораздо привычнее и безопаснее. Да и не маленький уже, чтобы другим голову забивать своими проблемами. С одной стороны хотелось так и продолжать избегать младшего, с другой... Хотелось его хотя бы увидеть. Про адекватный разговор речи пока не шло, но может быть получится? Окончательно замёрзнув, Минхо возвращался домой с принятым решением ехать завтра домой. И поговорить. О чëм поговорить, он пока сам не знал.

｡･:*:･ﾟ’☆

Подходя к дому, Минхо задрал голову вверх, глядя на балкон. Должно быть Джисон ещё спит, восемь утра, как никак. Да и самому спать хотелось безумно, если быть честным. Душу приятно грели мысли не только о Джисоне, но и о собственной кровати. Охранник, увидев жильца, раздражённо закатил глаза, вновь утыкаясь в экран телефона. Какая ему вообще разница до того, кто, где и когда ночует? Выразительно фыркнув, Минхо вызвал лифт сверля взглядом экранчик с цифрой этажа. Всего несколько метров до Джисона, а Минхо до сих пор не знает, о чём он с ним хочет поговорить. Да хоть о чём, если честно. Будь то обсуждение состава освежителя воздуха или квантовой физики — Минхо не принципиально. Главное сейчас в себе разобраться, а уже потом Джисона во всё впутывать. Хотя «впутать» громко сказано. Скорее просто высказаться. Учитывая то, что Минхо сам еще не понял, влюблённость это, или просто дружеские тëплые чувства. Когда он в школе встречался с парнем на год старше, чувства были совершенно иные. Были те самые бабочки внизу живота. Было сбитое дыхание лишь при одном взгляде на него в коридоре школы. Минхо чувствовал, что может сделать для этого человека всё, что он только пожелает — хоть с крыши сигануть, если понадобится. С Джисоном же по-другому. Вспоминая о нём, Минхо невольно улыбался, вспоминая язвительные колкие фразочки, которыми Джисон защищался, сам того не замечая. Старший часто думал о том, что Джисон на самом деле другой. Просто сейчас так сложилась ситуация, что ему жизненно необходимо защищать себя и свои интересы, а делать он это может лишь с помощью агрессии. Но всё же в его взгляде можно прочитать сожаление и вину, о которых он не говорит, и даже не собирается говорить. Бессоными ночами Минхо чувствовал себя спокойно, зная, что Джисон мирно спит за стенкой, а в случае чего придёт на помощь, хоть и с недовольным цыканьем. Минхо хотел доверять Джисону. Даже не зная, чем это обернётся в итоге, он вряд ли пожалеет. Задержав дыхание, Минхо вставил ключ в замочную скважину. Вдруг в квартире что-то закопошилось, а затем с грохотом упало. Нахмурившись, Минхо быстро провернул ключ дважды и распахнул дверь. — Какого ху...

｡･:*:･ﾟ’☆

Проснувшись даже раньше будильника, Чонин лениво потянулся, шумно вдыхая. Но в следующую секунду он подскочил, испуганно озираясь по сторонам. В темноте он не сразу понял, где находится, и лишь наткнувшись взглядом на синтезатор на столе, Чонин с облегчением выдохнул. Было без пятнадцати восемь. Отключив будильник, Чонин, ступая так тихо, как только мог, вышел из комнаты и проскользнул в ванную. Умывшись и приведя себя в порядок, он коснулся бордовой корочки на губе, что болезненно жгла его кожу при каждом движении губ. Поморщившись, он причесал волосы ладонью, и вышел из ванной, выключив свет. Решив не будить старшего до самого выхода, Чонин вернулся в комнату, переодевшись в свою одежду, покрытую грязными разводами. Оставив за собой порядок, он заправил кровать и аккуратно сложил одежду Джисона на краешек постели. Даже не надеявшись на новые сообщения, Чонин проверил чаты. Единственное непрочитанное сообщение висело в диалоге с братом. Очередная угроза, которую даже видеть не хотелось. Распахнув шторы, Чонин, сунув телефон в карман, окинул взглядом комнату и вышел из неё. Открыв соседнюю комнату, он заглянул внутрь, не сразу заметив Джисона, который почти полностью спрятался под одеялом. — Джисо-он, — шëпотом позвал его Чонин, ощущая укол стыда, — Я пошёл. С кровати послышалось шебуршание, а затем на Чонина посмотрел старший с целым синим «нечто» на голове, приподнявшись на локтях. Вид у него был довольно... Помятый, на щеке даже отпечатались складки ткани с подушки. — Чë? — выдал он хриплым голосом, пытаясь держать хотя бы один глаз открытым. — Я пошёл, — повторил Чонин, пытаясь сдержать порыв смеха, вызванный видом старшего. — А... Да-да, ща, — пробормотал Джисон, падая обратно на подушку, — Щас... Всё же фыркнув, Чонин вышел в коридор. Надев куртку, он нахохлился в ней, наслаждаясь теплом. Всё же ночью было довольно прохладно. Еле как отключив сушилку для обуви, он перехватил её руками, чтобы переложить в другое место. Но едва проснувшийся мозг даже не сообразил, что эта сушилка будет слегка горячей, из-за чего в коридоре послышалось болезненное шипение младшего, а это адское изделие оказалось на полу. Наклонившись за ней, Чонин испуганно замер — прямо над ухом послышался скрежет. Поджав губы и распахнув глаза, он резко встал прямо, в ожидании уставившись на дверь, надеясь, что ему послышалось. Но тут ручка двери медленно опустилась вниз, а Чонин успел дважды помолиться и мысленно попросить прощения у родителей, Джисона, и всех других. Прижав к себе сушилку, он замер. Парень, открывший дверь снаружи, непонимающе округлил глаза, а потом нахмурился, натыкаясь взглядом на незнакомца в собственной квартире. — Какого хуя?! — Джисон! — испуганно пискнул Чонин, пятясь от явно недовольного парня. — Да иду, — раздражённо донеслось из комнаты, и Чонин с облегчением выдохнул, не зная, куда деть себя от стыда и страха, а ещё от настойчивого взгляда незнакомца напротив, который так и стоял на пороге. Минхо даже на секунду показалось, что он ошибся квартирой, но включив мозг он понял, что такого произойти просто не могло. — Здрасьте.., — всё таки сжато поклонился Чонин, шмыгнув носом и надеясь на то, что Джисон, которому до него нужно всего три шага сделать, уже наконец придёт и разрулит эту странную картину. — Ну здрасьте, — пробормотал Минхо, повторив интонацию и всё же зайдя в свою квартиру, не сводя с мелкого глаз. — А чë ты.., — хвала небесам! Хоть и запоздал, но на сцене появился Джисон! Собираясь что-то спросить у младшего, его внимание привлёк силуэт на пороге, — О... Минхо даже не знал, с какого вопроса ему начать: кто этот... Мальчик, и почему он ночевал у них дома? Или какого чëрта Джисон вышел из его комнаты, завëрнутый в его одеяло?! Молча открыв рот, Минхо пытался всем своим видом показать, что он понимает ровно ничего. — Дж-Джисон, мне уже надо идти.., — пропищал Чонин, сглотнув и стараясь не смотреть на незнакомца в ответ. — А... Да, — Джисона же, казалось, вообще ничего не трогает — каким сонным и невозмутимым был, таким и остался. Лишь сердце биться стало сильнее, но это неважно, — Минхо, давай я тебе... Потом. Всё объясню. Дай Чонину обуться. Очнувшись, Минхо, сквасился, но сделал то, что ему сказали. Пройдя наконец дальше коврика, он привалился плечом к стене, скрестив руки и наблюдая за жалкими попытками Чонина завязать шнурки. — Ничего не оставил? — поинтересовался Джисон, подойдя к младшему и стараясь не обращать внимания на прожигающий его затылок взгляд. — Нет-нет, — замотал головой Чонин, застёгивая куртку, — Ну... Спасибо тебе большое. Извини за неудобства, — и он поклонился так, словно перед ним не помятый Джисон стоит, а врач, спасший его жизнь. Джисон цыкнул, закатив глаза. — Ну, ещё чего! Поднимись! Кланяется он мне тут, — он похлопал младшего по плечу, одной рукой придерживая одеяло Минхо, — Не мог же я тебя бросить, в конце концов. Прощебетав ещё несколько «спасибо», Чонин наконец вышел в подъезд, в последний момент посмотрев Минхо в глаза. Как только за ним закрылась дверь, от Минхо раздался вопросительный вздох. — И... С чего мне начать? — всё же спросил он, снимая кожанку. Развернувшись к старшему, Джисон поправив одеяло на плечах, свёл брови к переносице. — Давай потом, а. Я спать пиздец хочу, — и, не успел Минхо хоть как-то отреагировать, как Джисон невозмутимо зашёл к нему в комнату, так, словно она была его собственной. Мягко говоря удивившись от такого поведения, у Минхо встал в горле ком от такой наглости. — И ты... Блять, ты просто так продолжишь спать в моей комнате на моей кровати?! — всё же решил уточнить старший после того, как Джисон завалился на постель, кутаясь в одеяло в позе эмбриона, — Ничего тебя не смущает?! — Смущает, — буркнул младший, — Но я усну прямо сейчас... — Ну уж нет, — Минхо не понимал, что движет Джисоном, и что творится в его голове. Подойдя к своей кровати, Минхо, стянув с себя свитер, сел с краю. Джисон сразу же недовольно посмотрел на него. — В уличной одежде? — цыкнул он. А Минхо дар речи аж потерял. Он ожидал всё: от трëхэтажного мата в свой адрес и попыток вытолкнуть себя со своего законного места, до раздражённого фырканья Джисона и психованного возвращения в свою комнату. Но такого ответа он никак не ожидал. Молча встав, Минхо, словно во сне, переоделся в домашнее и, решив испытать судьбу ещё раз, вновь опасливо сел на краешек постели. Не дождавшись никакой должной реакции, он лёг, напрягшись всем телом и стараясь даже не дышать. Нахмурившийся Джисон, шумно вздохнув, вновь показался из-под одеяла. — Ты холодный, — буркнул он, кутаясь в одеяло ещё сильнее. — Ты... Как себя чувствуешь вообще?.. — тихо спросил Минхо. — В смысле? — Ну, не знаю, температуры нет например? Может голова болит? Или ещё что? — и, видя непонимание на лице младшего, Минхо продолжил, — Ты точно Джисон? Наконец поняв, что старший имеет в виду, Джисон выразительно закатил глаза, отворачиваясь от Минхо. — Отвали. — Мне просто интересно, как ты пришёл к тому, чтобы спать в моей комнате? — Ты так хочешь, чтоб я ушёл? — прохрипел Джисон так непонятно, что из-за стука сердца в ушах Минхо не сразу разобрал, что он говорит. — Не знаю..? — Вот и всё, — поставил точку младший и отодвинулся от Минхо так сильно, как мог. Лёжа на спине и сложив руки на животе, Минхо сверлил взглядом спину младшего. Все мысли о том незнакомом парнишке исчезли сразу после того, как в коридоре показался Джисон, держащий на плечах одеяло старшего. Исчезли мысли и о том, зачем Минхо вообще так целеустремленно шёл домой. Задержав дыхание, старший перевернулся на бок. — Одеяло дай, — постарался убрать он дрожь из голоса. — Обойдешься, — промычал Джисон. Честно говоря и спать перехотелось, но сейчас было бы слишком неловким просто встать и уйти. Да к тому же для этого придётся перелазить через Минхо, а он вряд ли выпустит его. Недовольно поджав губы, Минхо, дотянувшись до кресла, стянул с него плед и укрылся им. Джисон молча пилил взглядом стену, надеясь, что у него появится шанс вернуться в комнату. Минхо же пилил взглядом его. — Кто это был? — наконец осмелился он озвучить один из интересующих его вопросов. — Чонин, — сухо ответил Джисон, сжав кулаки. — Ну... Я понял, что Чонин. Может, поконкретнее ответишь? — Друг. — У тебя есть разве кто-то помимо Феликса и Чанбина?.. — неверяще нахмурился старший, — Мне Чанбин рассказывал, что... — Что ты забыл у него на работе? — тихо спросил Джисон. В голове ясно слышалась обида. Минхо аж запнулся. — Что? — Что ты делал у Чанбина на работе? — недовольно повторил вопрос младший. — Ты... Откуда знаешь?.. — ни Чанбин, ни он тем более не говорили Джисону об общении. Минхо по понятным причинам, а Чанбин... Он знал, что младшему это не понравится. — Неважно. Просто знаю. Повисла тишина. Минхо даже не знал, что думать. А что отвечать Джисону тем более. Но подумав ещё немного, он пришёл к выводу, что врать бессмысленно, к тому же доверие младшего и без того хрупкое настолько, что даже неправильная интонация может его порвать. — Ну... Я просто прихожу к нему работать. Мне надо проект сдавать через неделю, а ноут у тебя, — а затем, немного погодя, он продолжил, — А ещё просто общаемся.., — называть это дружбой при Джисоне пока было рано, учитывая то, с какой ревностью он отнёсся к этой информации. — Сколько? — хоть Джисон и знал всё от Феликса, хотелось удостовериться и услышать ответ от того, кто, собственно, отчасти и вызвал такую злость и обиду. — Две недели... С того дня, как они с Феликсом приехали ко мне, тебя искать, — даже если Минхо и понимал, что не обязан отчитываться перед младшим, всё равно словно чувствовал, что было нужно сделать это. Да и самому, если честно, на душе легче стало. — Ясно, — фыркнул Джисон, всё также оставаясь неподвижным. Позавчера, в порыве эмоций и злости на Минхо, ему эта ситуация показалась до ужаса скандальной и подлой. Но сейчас, лежа с тем человеком, которого он ненавидит (что громко сказано), в одной постели и слыша его дыхание, Джисон понял, что идиот здесь именно он. Но обиженку всё же продолжил играть, потому что принять свою вину было равносильно поражению. Минхо почувствовал непреодолимое желание коснуться младшего. Чувствуя обиду в его голосе, он хотел сделать всевозможное, лишь бы тому стало легче. Хоть желание унижаться перед Джисоном его не сильно привлекало, с собой бороться он не хотел. Высвободив руку из-под пледа, Минхо потянулся к младшему, но почти она коснулась его сгорбленной спины, старший остановился. Между его пальцами и одеялом, которым укрывался Джисон, оставались считанные милиметры. Прикусив губу, Минхо всё же убрал дрожащую руку. — Тебе... Очень идёт, — тихо сказал он, чувствуя себя идиотом. — Что? — также тихо у него спросил Джисон. Он чувствовал непонятное движение сзади себя, но так и не понял, что это было, и решил не поворачиваться. — Волосы. Мне нравится. — Ты спать лёг или как? — недовольно ответил младший. Но спустя пару секунд всё же слабо кивнул, шмыгнув носом, — Спасибо... Диалог шёл очень туго, а Минхо никак не мог придумать, что сказать. — Твоим цветам пизда кстати. Я полил их вчера, — вдруг сказал Джисон и перевернулся на спину, задрав голову и посмотрев на подоконник, — Смысла поливать трупы правда нету... Хоть кровать и была достаточно широкой, плечо Джисона почти касалось руки старшего, которой он так неуверенно тянулся к нему. Тихо и рвано вздохнув, Минхо старался сохранить маску спокойствия на лице, разглядывая профиль младшего, его шею и взлохмаченные синие волосы. Ему и вправду очень идёт. — Ну... Садовник из меня никакой, — неловко посмеялся он, чувствуя, как по телу расплывается непонятное тепло. — Да я заметил, — фыркнул Джисон и, чуть приподнявшись, лёг обратно, глядя в потолок, — А Чонин этот... Познакомились вчера в автобусе, там... Долго рассказывать. А ночью я... В магазин вышел, — о настоящей причине своей «прогулки» он не сказал, — Смотрю, а он под дождём идёт. Лицо в крови всё, — он вздохнул. Странный порыв поделиться с Минхо хоть чем-нибудь внезапно напал на него. Неужели это только из-за физической близости? — Ну я и потащил его домой. Ему всего восемнадцать к тому же, так и менты повяжут. Вот... Минхо лежал и не мог поверить в то, что Джисон ему что-то рассказывает. Он молча следил за тем, как шевелятся его губы, как он всматривается в потолок, и как пытается жестикулировать руками, спрятанными под одеялом. У Джисона очень яркая мимика. Он часто хмурится, из-за чего на лбу видны морщины, часто улыбается. Постоянно отводит взгляд в сторону, вспоминая что-то. Ещё он шмыгает носом, когда повисает затяжная тишина. — А я вот домой ездил.., — сказал Минхо, чтобы продолжить диалог, — О.., — он вдруг усмехнулся, заставив Джисона вопросительно нахмуриться, — Так мы квиты теперь! — Чего?.. — Ну сначала я твою кровать занял, теперь ты мою, — улыбнулся Минхо, щуря глаза. Но тут Джисон резко повернул голову. И Минхо забыл как дышать. Сердце его забилось так, словно пыталось забить кого-то до смерти. Джисон молча смотрел ему в глаза, словно специально всматривался, пытаясь что-то разглядеть. Это всё случилось настолько быстро, что Минхо замер от страха, боясь спугнуть это мгновение. — Ты бы знал, как я злился! — вдруг воскликнул он без какой-либо злобы, подняв брови вверх, — У меня было такое сильное желание тебя нахуй отправить! Да я тебя даже отправлял! Минхо рассмеялся, прикрывая рот. Джисон выглядел слишком смешно. — Судя по всему у тебя кровать удобнее, — сказал он, облизнув губу, — Я, если честно, даже не помню этого. Ночью пить захотел, проснулся. Хотел Крису пизды дать за то, что одеяло отобрал у меня... А там и не Крис даже... Тут уже улыбнулся Джисон. — Ты ж на полу сначала лечь хотел. — Серьёзно?! — Да... Слёзно выпрашивал у меня подушку, — Джисон всё же скинул с себя одеяло, — Я тебе её дал. Так ты в итоге просто лёг и уснул! — он взмахнул руками. — Боже, — взвыл от стыда Минхо, закрывая лицо пледом, — Какой кошмар. — И не говори. Пока Минхо скрывался под пледом, он улыбался так широко, как мог. Как же по-детски! Он чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал уже давно. — Ты всю комнату прокурил, — недовольно поморщился Джисон. И, как бы сильно он сейчас не морщился, Джисон даже себе признаться не мог в том, что ему безумно сильно нравится сочетание сладкого запаха духов и запаха сигарет. — Да.., — протянул Минхо, — Да мне как-то... Лень выходить на балкон было. Тебя дома всё равно не было, вот и курил прямо здесь. — Мда... А кстати, ещё... Я случайно стакан разъебал. Поэтому аккуратно ходи, — сказал Джисон, немного замявшись, — Осколки убрал вроде, но может и не заметил какие-то. — Стакан? — спросил Минхо, открыв лицо. — Да. На подоконнике стоял. Локтëм задел, когда.., — Джисон вдруг словно подавился, задержав дыхание и отведя взгляд вниз, — Цветы поливал. — Ясно.., — Минхо сжато кивнул. Младший что-то не говорит ему? Скрывает? Старший, приподнявшись на локте, посмотрел на подоконник, цыкнув и подметив про себя, что давно пора бы вытереть пыль. На нём и правда был круглый след. Но что-то Минхо смущало и не давало покоя. Ещё сильнее смущал Джисон, который пристально смотрел на старшего, не отводя глаз. Тут Минхо краем глаза заметил кое-что на столе. Полноценно сев на край кровати, он пробежал взглядом по многочисленным листам. И тут его брови взметнулись вверх — тот вырванный из тетради лист лежал не там, где он его оставил! Он лежал почти на центре стола, к тому же на нём сверху лежала папка с документами и ручка, которой Минхо писал. Сейчас же этот лист покоился ближе к краю стола поверх других бумаг. — Ты... Что-то у меня на столе делал? — аккуратно спросил Минхо, не зная, как правильней задать вопрос. — Нет, — слишком быстро ответил Джисон, помотав головой. Голос его подозрительно дрогнул. Минхо понял — Джисон всë знал. Оттолкнувшись от постели, старший встал, он хотел спрятать этот лист куда-нибудь,что и нужно было сделать изначально. Но кто ж знал! А может Джисон даже не разобрал его почерк? Сделав шаг к столу, он вдруг остановился. — Ебать! — болезненно вскрикнул он, падая обратно на кровать и подтягивая к себе ногу, — Сука, Джисон! — на ступне виднелась кровь.