Голоса

      Дело в том, что в Бесконечной бездне не было ни дня, ни ночи, поэтому Ло Бинхэ приходилось прикладывать усилия, чтобы отслеживать течение времени, и для этого он использовал реакции собственного тела.       В мире людей он чувствовал небольшую сонливость и вялость, когда солнце находилось в зените. А когда луна приближалась к своей наивысшей точке, он мгновенно засыпал, причём ровно на шесть часов.       Эти укоренившиеся привычки помогали ему отсчитывать дни, проведённые в Бесконечной бездне, пока он сражался с каждым чудовищем, что в ней обитало. Как бы то ни было, ему приходилось тратить время, чтобы самосовершенствоваться и собирать редкие сокровища для своих будущих планов. Другого пути у него не было.       После шести месяцев ежедневных боёв, скудной еды и, не будем забывать, новых записей в книге монстров, которую он в конце концов подарит своему учителю, он наконец отыскал пространственный разлом, что отправит его в Демонический Мир.       Разлом выплюнул его в прохладную, бесплодную землю на демонической северной границе, вдали от которой виднелось чёрное озеро. В радиусе нескольких километров не было ни демонов, ни поселений, ни других разумных существ. Однако посреди этой пустоши сидел никто иной как Шан Цинхуа, верный своему обещанию. Мужчина вздрогнул от испуга, нервно смеясь и так быстро теребя пальцами в рукаве, будто вот-вот проделает в нём дыру.       Ло Бинхэ был слегка удивлён, что тот вообще появился. Он ни разу не пересекался с повелителем пика Аньдин с тех пор как Ша Хуалин атаковала пик Цюндин, так что загадывать, попытается ли заклинатель сбежать, было всё равно что подбрасывать монетку.       [Активация… Активация…]       Выражение лица Шан Цинхуа стало чёрным, как дно промасленного вока. Он достал бамбуковую планку из рукава и глубоко поклонился, представляя её обеими руками.       — Добро пожаловать обратно, мой господин. Вот обещанный текст.       «Система, бесчувственная ты сука!» — мысленно завопил Шан Цинхуа. — «Реактивировалась, только потому что встретила Ло Бинхэ? Позор тебе! Позор, позор!»       Ло Бинхэ сурово нахмурился. Стоп, Система привязана к его душе?! И как он отвяжет её? Получается, прежде чем уничтожить её, надо разорвать эту связь. Иначе, если он убьёт её, то Система последует за ним в следующую жизнь и следующую! Пиздец.       Он взял бамбуковую планку у Шан Цинхуа и развернул её. Изящная письменность, вырезанная на каждой планке, была слегка выцветшей, что свидетельствовало о древности слов, но разобрать их было всё ещё можно. Шан Цинхуа выпрямился и вернулся к возне со своим рукавом.       [Обновление Двигателя Сюжета…]       [Обновление Системы 2.0… Установка… 1 процент завершён…]       «Что за хрень? Что это вообще за случайные обновления?! Система! Не устанавливай обновления без моего разрешения!»       Ло Бинхэ закончил чтение и свернул бамбуковую планку, убрав её в свою сумку цянькунь. Обновление могло означать только то, что Система становилась сильнее. Ему придётся работать быстрее, чтобы удалить эту паразитическую гадину. Шан Цинхуа спросил:       — Мой господин, это то, что вы искали?       — Сойдёт.       Он подошёл к чёрному озеру, и Шан Цинхуа последовал за ним. Эта древняя техника требовала водоёма, и здесь как раз оказалось удобно расположенное озеро, хотя оно и было загрязнено трупными ядами до такой степени, что стало чёрным. Пока этот ничтожный человек не подойдёт слишком близко, с ним должно быть всё в порядке.       Ло Бинхэ не терял времени и вытащил Чжэнъян, затем разрезал ладонь и капнул своей кровью в озеро. Изначально он хотел погрузиться в прошлое своего учителя, используя эту технику, поскольку сила духа Шэнь Цинцю была слишком сильна, чтобы проникнуть через сны, но теперь он жаждал ответов о прошлом его братьев и сестры.       У этой силы был предел: он мог увидеть только самые важные моменты жизни, но сейчас этого должно было быть достаточно, чтобы пролить свет на их чудовищное превращение. К счастью, техника работала даже при наличии одних только сердец.       Ло Бинхэ достал их из своей сумки одно за другим и выдавил по одной капле свернувшейся крови каждого в озеро. Затем он закрыл глаза и мысленно произнёс древние слова, написанные на бамбуковой планке.       Верша закон,       Ловя сиянье,       Спроси сердца, что под землёй:       Чего забыть не в силах ты в изгнанье?       Он повторял слова снова и снова, пока ци не закружилось по его меридианам, а тело начало раскачиваться взад-вперёд. Глухой, потрескивающий звук наполнил воздух, и когда он открыл глаза, то увидел перед собой женщину с короткими каштановыми волосами, улыбающуюся ему одному.       Её улыбка была подобна самому яркому солнцу и почему-то делала его невероятно счастливым. Он понял, что находится в маленьком теле, и в данный момент сидел на коленях перед женщиной в ожидании чего-то. Его грудь наполнилась таким волнением, что стало трудно усидеть на месте и сохранять достойное поведение. Хотя их окружение было крайне размытым, он откуда-то знал, что это была спальня Матери и Отца, и ему нужно было быть очень тихим, поскольку она редко позволяла ему сидеть на их кровати. На коленях у женщины было сложено толстое одеяло, поскольку она ещё не поправилась, а в руках лежал крошечный младенец.       — Мучэнь, — ласково позвала она, её низкий голос звучал очень успокаивающе. — Это твой диди, А-Жун.       Она поднесла младенца ближе к нему, чтобы он смог его рассмотреть. Лицо малыша было сморщено, и сам он был довольно уродлив… Но по какой-то причине в то же время он был супер, супер милым! Мучэнь уже любил его! Он был лучшим младшим братом на свете!       — А-Жун, — попробовал он произнести вслух. Ему понравилось! — А-Жун!       Сцена растворилась в белом тумане и на смену ей пришла похожая. Теперь он был намного больше, и так же сидел на кровати, а А-Жун уже сидел у его ног с надутым обиженным видом и рисовал круги на полу пальцем. Мать умилённо хихикнула. Мучэнь почувствовал, как привязанность набухает в его груди. А-Жун был действительно слишком очарователен!       — А-Жун, — поддразнила Мать. — Разве ты не хочешь увидеть своего диди?       — Нет, — раздражённо пробурчал мальчик.       — Ха-ха-ха! Ладно, гэгэ Мучэнь увидит его первым. А-Мучэнь, иди сюда. А-Юань ждёт тебя.       Мать протянула руки и передала А-Юаня ему на руки. Мучэнь так широко улыбнулся, что его скулы затрещали, пока сам он любовно погладил щёчку своего младшего брата. А-Юань был таким тёплым и крошечным. А-Юань был таким очаровательным! От подступающих эмоций глаза Мучэня сильно увлажнились.       — А-Юань, — мягко позвал он. — Я твой старший брат! Мы все так тебя любим! Хорошо расти, чтобы ты мог играть с А-Жуном, ладно?

***

      Жун ненавидел своего младшего брата! Юань не умел ровном счётом ничего. И он отбирал всё внимание Мучэня! Что в нём такого особенного, а?       Юаня положили на пол, и он глупо лепетал и агукал, а когда Жун аккуратно перевернул трёхмесячного младенца на живот, Юань разрыдался и закричал так громко, что Жуну пришлось закрыть уши! Мучэнь вбежал в комнату и отругал его, а затем поднял Юаня и подбрасывал его вверх, пока тот не перестал плакать. Как несправедливо!       Юань был глупым, тупым и бесполезным! Он ненавидел его!       Сцена сменилась на праздничные украшения, расставленные по всему дому к завтрашнему второму дню рождения Юаня. Жун сердито хмурился, пока их две няни бегали туда-сюда, а Мама и Папа разговаривали по телефону. Все были так счастливы! Вечно Юань то, Юань сё! Никто не обращал внимания на Жуна!       Он смял бумагу в руках и бросил её на пол, злостно топая по пути в свою спальню. Даже не имело значения, что Жуну было пять лет, и он получил письмо о зачислении в престижную среднюю школу! Никому не было до него дела!       Он тихо закрыл дверь своей спальни, но не прошло и мгновения, как в дверь постучали.       — Уходи! — крикнул он.       — Вон-гэ? — позвал Юань. — Вон-гэ? Открой дверь?       — Нет!       Всё внутри Жуна закипело, пока он наблюдал, как крошечные пальцы просовываются в его комнату из-под двери.       — Вон-гэ, что это? — бумага зашуршала, когда Юань попытался протолкнуть свёрнутый предмет под дверь. Он быстро узнал в этом смятое письмо о зачислении, которое он смял ранее. Юань всегда шпионил за ним!       Жун подошёл и распахнул дверь, отчего Юань кувыркнулся вперёд и ударился лицом о мраморный пол. В одно мгновение мальчик разрыдался и разразился пронзительными криками, когда кровь хлынула у него изо рта. Жун испуганно ахнул, опустился на пол и беспомощно замахал руками.       — Я не хотел! — воскликнул он. Его сердце бешено колотилось, коридор мигом заполнился звуком стремительных шагов. Он встретился взглядом с Мучэнем, Мамой, Папой и их нянями, чувствуя себя очень маленьким и испуганным. — Юань упал! Он пытался попасть в мою комнату. Я просто открыл дверь! Я не… я не…!       Мама подняла Юаня с пола и в сопровождении двух нянь ушла прочь. Жун хотел свернуться в клубок подальше от Мучэня и Папы, однако последний опустился на колени перед ним и мягко обнял.       — А-Жун, всё в порядке, — сказал он. — Случаются несчастные случаи. Дыши, А-Жун. Дыши медленно, вдох и выдох. С тобой всё будет хорошо. Ты очень умный мальчик, но случаются несчастные случаи. Может быть, ты сможешь поиграть с А-Юанем, когда он совсем поправится? Ему очень нравится играть с тобой в кубики.       Жун с опаской заглянул через плечо Папы на Мучэня. Он ожидал выговора от него, но тот держал в руках смятый клочок бумаги и улыбался.       — А-Жун, поздравляю! Я так горжусь тобой. Ты настоящий гений! Я позже поиграю с тобой и А-Юанем в кубики. Как тебе?       Сцена исчезла в клубах чёрного дыма. Бушевала гроза, и лёгкие Мучэня горели, словно он пробежал несколько километров. А-Жун крепко держался за его левую ногу, А-Юань обездвижил правую. Мать плакала, кричала и извивалась на твёрдом плиточном полу. Они были у входа в их дом. Была ночь. Электричество отключили. Отец спешил домой, но они все понимали, что он не успеет! Мать залила весь пол кровью и защищающе сжимала свой большой живот.       А-Юань рыдал так сильно, что едва не задыхался от собственной слюны. А-Жун не издавал ни звука. Мучэнь тратил все силы на то, чтобы подавить панику, неспособный думать или пошевелиться, потому что что-то было не так с беременностью Матери. Она испытывала сильную боль! Мучэню было всего девять лет. Он не знал, что делать!       Кошмар казался бесконечным, но в конце концов Отец вернулся домой и поспешил отвезти их всех в больницу. Мучэнь очень боялся, что Мать умрёт. Он не смел выпускать своих младших братьев из объятий, пока им наконец не разрешили увидеть Мать. Она была бледна, но светилась будто солнце. Отец сидел рядом с ней и тоже улыбался. Мать протянула маленький свёрток.       — Мучэнь, иди посмотри на свою мэймэй, А-Лянь.       Он послушно подошёл, его взгляд упал на красивые карие глаза. А-Лянь агукнула и очаровательно улыбнулась. Мучэнь разрыдался от облегчения, обнимая Мать и Лянь. Они были живы. Они были в безопасности.       Сцена сменилась белой вспышкой и вот уже Жун наблюдал, как Юаня рвёт. Он пошёл разбудить его к завтраку и вместо спящего глубоким сном ребёнка обнаружил это. Он держал Юаня за руки, и тот был очень горячим; не переставая блевать, он истерично рыдал, его сопли были повсюду. Рвота осела на их одежде. Жун отчаянно звал их маму, а Юань не переставал давиться, даже несмотря на то, что в его животе уже ничего не осталось.       Мама коснулась красного лба Юаня и немедленно закутала его в одеяло, чтобы отвезти в больницу. Юань был болен. Он был очень, очень болен. Настолько болен, чтобы попасть в больницу.       Желудок Жуна сжался и забурлил, а затем его тоже вырвало, Мучэнь пытался утешить его и отвести в ванную. Ему нужно было сменить свою университетскую специальность на медицину. Ему нужно было помочь Юаню. Он не знал, в какой области специализироваться, поэтому он просто возьмёт несколько специальностей!       Сцена заклубилась чёрным дымом, и теперь Мучэнь сидел в их гостиной с двухлетней Лянь на коленях и Жуном рядом с ним. Отец присел напротив них, заканчивая звонок с Матерью. Она снова была в больнице с Юанем. С печальным видом он сообщил им:       — А-Юань очень болен. Врачи не знают, что с ним не так… Они думают… Они думают, что он не проживёт дольше двадцати пяти.       Мир Мучэня рухнул.       — Что?! — сердито закричал Жун, спрыгивая с дивана и топая ногой. — Спустя столько месяцев это всё, что они могут сказать?! Тупицы! Юань не умрёт! Я сам найду лекарство!       Как только Мучэнь услышал это, его состояние потихоньку стабилизировалось. Двадцать пять лет. Это давало им как минимум двадцать лет, чтобы найти лекарство для А-Юаня. А-Жун был от природы гениальным, чрезвычайно умным. Он собирался закончить университет в восемь лет! Он определённо найдёт лекарство. И чтобы сделать это, им понадобится очень много денег.       — Отец! — уверенно начал Мучэнь. — Научи меня семейному бизнесу. Я смогу увеличить его, я увеличу нашу прибыль в пятьдесят раз!

***

      Четверо мальчиков снова застали Лянь в самом дальнем углу игровой площадки совсем одну. Они были выше её, поэтому ей казалось, что она окружена огромным забором с металлической проволокой, за которой учителя не смогут её увидеть. Живот Лянь скрутило от страха, а плечи слегка сгорбились, словно она пыталась превратиться в маленький незаметный комок. Один из пухлых мальчиков сильно ткнул её в плечо и сказал:       — Это была ты, да?       Другой мальчик поддержал его:       — Ты та, кто распускает все эти слухи, а?       Они продолжали и продолжали говорить о странных вещах, которых Лянь не понимала. Они звучали злобно и агрессивно. Лянь боялась, что они ударят её, поэтому просто молчала. Она никогда ничего им не делала. Ямамото Фэйюй был с ними. Он был самым маленьким из четырёх мальчиков и стоял там, выглядя так напыщенно, словно Лянь причинила ему боль.       Разве они не друзья? Она думала, что всё время, проведённое вместе, должно означать, что они друзья. Почему он так с ней поступает?       Несколько недель назад Юань-гэ нарисовал очень красивую картинку и подарил её ей. Она хотела, чтобы Ямамото Фэйюй любил её, поэтому она отдала картинку Юань-гэ ему в подарок. Они даже иногда разговаривали и играли на перемене, но в последние две недели он приводил своих трёх друзей пугать её и насмехаться. Ямамото Фэйюй никогда ничего не говорил и не делал, но его трое друзей сейчас толкали и тыкали её, иногда поднимая руки, словно чтобы ударить. Лянь вздрагивала каждый раз и желала, чтобы они остановились!       Почему они так с ней поступают? Лянь хотела домой. Лянь ненавидела свою жизнь!       Она стиснула зубы и молча ждала, когда это закончится. Перемена и так никогда ей не нравилась, но теперь мысль о перерыве между уроками вызывала в ней панический ужас. Эти мальчики каждый раз заманивали её в угол и держали там до конца. Когда прозвенел звонок и ученики вернулись в школу, она медленно побрела вслед за всеми в школьное здание и позволила нескольким слезам выкатиться из её глаз, надеясь, что учитель поблизости заметит и сделает хоть что-то, чтобы остановить этих злых детей. Она прошла мимо учителя, и он, казалось, совсем её не видел.       Сцена сменилась на другой день в углу игровой площадки.       Лянь была полна гнева, страха и ненависти к этим четырём мальчикам, особенно к Ямамото Фэйюйю, так как этот мальчик теперь тоже начал дразнить её. Он должен вернуть картинку Юань-гэ! Если он не хочет дружить, он должен вернуть картинку Юань-гэ!       Ямамото Фэйюй снова толкнул её в плечо. Охваченная гневом, Лянь ударила его по лицу и набросилась с кулаками. Они упали на грязь бейсбольного поля и подняли пыль, все мальчики кричали от удивления. Лянь подняла руки и била его по лицу снова и снова. Другие мальчики оттолкнули её и тоже ударили в ответ.       Она отбивалась, кусала и кричала, слёзы боли и гнева текли из её глаз, пока громкий свисток не разрезал воздух и двое учителей на перемене не оттащили всех мальчиков от неё, крича им остановиться. Её щёки, зубы, руки и всё тело болели. Она неконтролируемо рыдала, но при этом не прекращала кричать на Ямамото Фэйюйя.       — Верни мне картинку Юань-гэ! Верни её! Верни её!       Сцена сменилась на Жуна, возвращающегося домой с медицинской ординатуры и нашедшего свою семилетнюю сестру, чье лицо распухло и посинело от ран. Шок заставил его застыть на месте. Кожа Лянь от природы была бледной и легко покрывалась синяками, и судя по цвету, она, должно быть, получила свои травмы в школе!       Вся их семья окружила Лянь на их большом белом угловом диване. Мама, Мучэнь и их две няни держали пакеты со льдом на опухших щеках, глазе и теле Лянь. Даже её губы были разбиты в нескольких местах! Юань стоял на коленях перед Лянь и держал её за руку. Папа яростно расхаживал и кричал по телефону. Когда он заметил прибытие Жуна, он ушёл в коридор в свой кабинет и продолжил кричать там.       Юань заговорил мягким и спокойным голосом:       — А-Лянь, я нарисую тебе новую картинку. Моя красивая младшая сестра заслуживает самого лучшего, правда ведь?       Лянь продолжила плакать.       — Юань-гэ! — воскликнула она возмущённо, её произношение было невнятным, когда она указала другой рукой на большое висящее зеркало напротив них. — У тебя глаз нет? Мои щёки такие опухшие… Я выгляжу как свинья! Ты что, смеёшься надо мной?!       Жун бросился вперёд и удержал её поднятую руку. Он сказал ей серьёзно:       — Лянь красива при любом раскладе!       — Верно! — поддакнул Мучэнь.       — Если кто-то скажет тебе иначе, — сказал Жун, — ты приходи ко мне, и я научу их. Никому не позволено тебя обижать!       Это было тем последним доказательством, которое им было нужно, чтобы понять, что эта мусорная государственная школа не годится для Лянь. Жун собирался поговорить с Папой о частных школах или частных учителях. Не потребовалось бы много, чтобы убедить Папу нанять и частного инструктора по боевым искусствам! Ни за что он не позволит Лянь быть снова такой беззащитной!       Сцена сменилась на Лянь, наблюдающую за спящим Юань-гэ в его спальне. Она поставила миску тёплого супа на его прикроватную тумбочку и села на стул поблизости. Юань-гэ всегда относился к ней лучше всего. Он всегда был дома и всегда играл с ней, если она просила. Он также выходил на улицу, чтобы купить для неё маленькие безделушки, когда здоровье ему позволяло.       Теперь он был постоянно прикован к постели. Его выражение было озабоченным даже во сне, дыхательная маска — уродливым напоминанием о его рушащемся здоровье. Кислородный концентратор гудел на заднем плане.       В это время Лянь наконец поняла смысл смерти.       Когда она осознала это, то мигом выскочила из комнаты и позвонила Маме и Папе в слезах, говоря им, что не может бросить своего больного брата. Они позволили ей пропустить школу на несколько дней, чтобы она могла быть ближе к нему.       Ей нужно будет баловать Юань-гэ. Ей нужно будет убедиться, что она всегда счастлива рядом с ним, чтобы он не беспокоился напрасно. Она сосредоточится на заботе о психическом и эмоциональном состоянии Юань-гэ, в то время как Мучэнь-гэгэ сосредоточится на зарабатывании денег, а Жун-гэ — на создании лекарства.       Лянь не подведёт. Сначала она выяснит, что делает Юань-гэ самым счастливым! Она вспомнила, что он начал читать кое-что в интернете…

***

      Лянь даже не садилась за домашку, а за окном солнце уже давно покинуло зенит. Юань-гэ до сих пор не написал. И он не отвечал ни на одно из её сообщений! Прошло несколько часов!       Она достала свой мобильный и снова набрала его номер. Гудок сменился на автоответчик. Она набрала ещё два раза, написала пять сообщений, и после очередного молчания быстро собралась и поехала в его кондоминиум, затем поднялась на его этаж и позвонила в дверь.       После нескольких звонков и отсутствия ответа она почувствовала ещё большую тревогу! Она остервенело стучала в дверь, но ничего! Лянь набрала Жун-гэ и Мучэнь-гэгэ, чтобы предупредить их.       Как только разговор был завершён, резкая боль пронзила её поясницу. Неверие окрасило её лицо, когда чёрные перчатки закрыли её рот и потащили в кондоминиум напротив квартиры Юань-гэ. Жгучая боль была настолько непреодолимой, что она не могла бороться, когда её швырнули на пол, приземлившись на спину. Нож вонзился глубже, и она вскрикнула от боли. Нападавший быстро сел ей на руки и прижал одну руку к её рту.       Дверь щёлкнула и закрылась за ним. Мужчина был одет с головы до ног в чёрное, на голове лежала кепка, лицо скрывали солнцезащитные очки и маска для лица. Он был большим и мускулистым. Он вытащил ещё один нож из своего пояса и разрезал её школьную форму и лифчик, обнажив всю её грудь. Боль была слишком сильной, чтобы вырваться на свободу.       Мужчина глубоко провёл ножом по её груди, и она закричала.       Он ударил её один раз в живот. Дважды, три раза! Он продолжал наносить удары! Лянь умрёт здесь?! Как такой мужчина мог жить напротив Юань-гэ?! Отрицание заполнило её. Что случится с Юань-гэ? Этот мужчина тоже нападёт на её брата?!       Она молилась любому богу, чтобы превратить её в свирепого зверя. Она не могла позволить этому мужчине добраться до Юань-гэ! Пожалуйста!       Её затуманенный взгляд упал на гигантские римские цифры на часах на потолке. Было 15:09.       Сцена сменилась на Жуна, едущего в кондоминиум Юаня. У него уйдёт три часа, чтобы добраться туда, как же он ненавидел это! Он знал, что не должен был позволять этому сопляку получить так называемую независимость. Только потому, что новое лекарство Жуна помогло ему стать более функциональным членом общества, не означало, что Юань был в безопасности.       Ему влетит за то, что не отчитался перед Лянь. Это было их единственным условием для его независимости, и он всё равно провалил его! Если бы не снег и лёд, делающие дороги чрезвычайно опасными, Жун нёсся бы по всем этим дорогам словно демон. Вместо этого он ехал, как улитка, потому что самое важное — остаться живым! Иначе кто найдёт лекарство от отвратительной болезни Юаня?       Жун едва выехал из Тяньцзиня и как раз пересекал реку Хайхэ, когда приближающийся грузовик полностью вышел из-под контроля. Он скользил так безумно быстро, что врезался в машины и создал эффект домино! Машина слева от него и впереди него врезалась, а он врезался в ту, что позади него. Его машина и та, что впереди, ударились о перила моста.       Грузовик продолжал мчаться, пока не врезался в несколько машин и не сбросил их всех с моста! Жун поймал лихорадочные глаза бородатого мужчины в грузовике. Он поймал глаза лихорадочной семьи из пяти человек в другой машине, которая развернулась на 180 градусов: матери, отца и двух маленьких мальчиков и маленькой девочки.       Какого чёрта! Его кипящая ярость и шок преодолели ужасную боль от хлыстовой травмы и сломанной руки. Кто, чёрт возьми, дал этому парню право причинять ему боль в это критическое время?!       Его желудок подскочил вверх, когда он наблюдал за покрытой льдом рекой через своё зеркало заднего вида. Они все врезались в реку, проламывая лёд и погружаясь вниз, грузовик врезался прямо поверх его машины. Это было так оглушительно; потребовалось много времени, чтобы Жун пришёл в себя. К тому времени, когда он это сделал, его машина уже полностью затонула. Он был ошеломлён и слаб, его ноги были раздавлены и зажаты его собственной машиной. Сквозь огромную боль он кричал и отстёгивал ремень безопасности, пытаясь открыть свою разбитую дверь.       Она не поддавалась, или он был слишком слаб. Вода хлынула в его машину, как прорванная плотина.       Пока его машина продолжала тонуть, он наблюдал за семьёй из пяти человек, с их успешно опущенными окнами. Родители выжимались из окон со своими детьми и плыли к поверхности так быстро, как могли, что было не быстро вообще. Водитель грузовика выбил своё окно и тоже всплыл.       Жун, с другой стороны, не смог бы выбраться, даже если бы открыл своё окно. Вода продолжала подниматься до его шеи вместе с его паникой.       Он не мог умереть здесь. Не мог! Он яростно атаковал своё окно, пока его костяшки пальцев не сломались и кровь не окрасила стекло. Он кричал и яростно тряс ручку двери. Всё его тело болело. Вскоре весь салон был погружён в воду, ледяная вода ошеломляла его. Он слабо надавил на окно.       Кто-нибудь, спасите его! Юань нуждался в нём. А-Юань нуждался в нём!       Его темнеющий взгляд упал на медиадисплей. 18:09 светилось зелёным. Когда его последнее дыхание покинуло его, и вода хлынула в его лёгкие, он проклял того ублюдка, который сбежал и оставил его умирать! Он отомстит!       Сцена сменилась на Мучэня, пытающегося расслабиться в своём кресле. Он сел на первый рейс из Токио в Пекин, пока Отец взял на себя встречи в Японии. Рейс также оказался бизнес-классом. К счастью, кондоминиум А-Юаня был недалеко от аэропорта.       Некоторые сочли бы чрезмерным, что трое братьев и сестёр бросают всё и мчатся к дому одного брата. Но в прошлый раз, когда они позволили связи прерваться более чем на два дня, вся семья в итоге собралась, чтобы заставить охрану впустить их в кондоминиум А-Юаня.       Мучэнь отогнал от себя эти ужасные мысли и отпил воду, предоставленную стюардессой. Одно только воспоминание о том, как они нашли А-Юаня без сознания на кухонном полу неизвестно сколько времени, острой нуждающегося в медицинской помощи, заставляло Мучэня потеть. В тот раз здоровье А-Юаня сильно ухудшилось!       Теперь, когда Мучэнь владел всем комплексом и уволил предыдущее управление и охрану, новый управляющий и охранники знали, чего ожидать их независимо от того, хотел А-Юань их присутствия или нет.       А-Лянь могла быстро обратиться к охране и получить доступ к кондоминиуму А-Юаня, если нужно. А-Жун мог оказать немедленную медицинскую помощь, если нужно. И у Мучэня была доверенность, если бы дела вышли из-под контроля. Просто было нецелесообразно, чтобы один из них исключительно жил близко к А-Юаню, знал, как ухаживать за ним, и знал, как управлять юридическими и финансовыми вопросами, касающимися его.       Мучэнь беспокоился, что это дело не будет разрешено к тому времени, когда он приземлится.       Но кто бы мог подумать, что Мучэню стоило сначала побеспокоиться о себе! Все, кто пил воду, предоставленную стюардессой, начали чувствовать различную интенсивность слабости или тошноты, у некоторых были затруднения с дыханием, а другие сразу перешли в судороги. Эта вода была единственным объяснением того, что происходило вокруг Мучэня, так как он сам отчаянно задыхался и видел ближайших людей, размахивающих руками.       Мучэнь не мог дышать. Его конечности были как масло, и он погрузился в своё кресло без возможности двигаться. Его лихорадочные мысли продолжали путаться, даже когда он пытался сохранить сознание и говорить себе, что ему нужно выжить. Если не ради себя, то ради А-Юаня! Вдалеке он осознавал, что его глаза были прикованы к его цифровым наручным часам. Хотя он цеплялся за выживание, когда на часах было 21:09, всё потемнело.       Ло Бинхэ проснулся.