Сложности брака

— Мы назовём его в честь отца! Бейлор говорит серьёзно и твёрдо. Лионель всплескивает руками, мечется по покоям: — В честь попца! Дейрон — ужасное имя! — Скажи это своему королю! Мейкар полулежит посередине постели, гладит округлившийся живот. Бринден срубил огромный куш, когда выяснилось, что Мейкар и правда забеременел в первую брачную ночь. Бейлор и Лионель сидят на разных сторонах кровати, синхронно одеваются. Натягивают сапоги, поправляют рукава рубах. — Решать буду я. — Почему?! Одновременно. Мейкара иногда это безумно утомляет, но чаще умиляет. Он пожимает плечами, вздыхает: — Потому что мою жопу порвёт. — Надо назвать в честь отца. В благодарность за наш брак. — Не слушай его! Он предлагал назвать сына валирийским словом, которое значит «Человек»! Он же очевидно ничего не смыслит в имянаречении детей! — Может, у нас будет дочь. Не ебите мне мозги. Они фырчат, недовольно отворачиваются, скрещивают руки на груди. Красивые. Его. Мейкару лишь жаль, что он не успел провести с ними течку до беременности. Он ёрзает, усаживаясь поудобнее. — Вечером чтоб вернулись пораньше. Оба. Бейлор исчезает из покоев первый. Лионель бежит за ним, обещает исполнить всё в точности. Мейкар вздыхает. Поправляет рубаху. Тянет живот от того, как хочется трахаться. Постоянно. Мейстеры говорят это нормально на таком сроке, но Лионель и Бейлор, занятые делами, чисто физически не могут уделять Мейкару столько времени, сколько ему нужно. А он возбуждается и течёт от одной, даже самой коротенькой, мысли о них. Раздражает чувствительность груди. Каждое касание заставляет морщится, всколыхивает внутри возбуждение. Бейлор и Лионель сходят по ней с ума. Постоянные поцелуи и укусы, выкручивания сосков и посасывания делают её лишь нежней и чувствительней. Кажется, скоро она начнёт наливаться молоком, уже слишком тяжёлая. Мейкар ёрзает. Вздыхает. Надо поменять под ним полотенце. Он даже прогуляться по замку не может из-за того, что постоянно течёт. Даже гвардейцы больше не охраняют их покои. Бейлор едва не отгрыз одному из них голову, когда заметил позорный стояк. Его единственная радость — беременная Дженна и постоянно сопровождающая её Дианна. Тоже, кстати, помешавшаяся на груди своей беременной омеги. Даже омеге Бриндену тяжело находится с ним дольше часа. Мейкар ждёт гона хоть одного из мужей как манны небесной. Тяжело. Лионель забегает в покои, чмокает в щеку, прикусывает грудь и убегает вновь. Мейкар кидает ему в спину подушку и, конечно, попадает.

***

Родители перестали навещать его ещё на втором месяце. Бейлор регулярно передаёт от них письма, но Мейкар лишь пробегается по ним глазами, особо не вчитываясь. Он не жил с ними с далеких тринадцати, слишком злой и обиженный. Он не знает о ком они беспокоятся: о своём сыне или о внуке от Бейлора. Эта мысль сидит в нём, разъедает изнутри, отравляет одинокие дни. Мейкар вскидывается. Эйрис улыбается. Запирает за собой дверь, садится в кресло, подставляет лицо солнцу. Мягко забирает отцовское письмо из рук. — Как ты? — Ты же альфа. — Я заткнул нос. Приятно знать, что ты всё-таки всё такой же ворчливый. Мы давно не виделись. — Кто вообще тебя сюда пустил? Я же пахну, вдруг это спровоцирует гон, а ты ведь и так… — Сядь. Не будет гона, успокойся. Я же не дурак. Мейкар нервно обгрызает губы. Всё-таки садится рядом. Эйрис нежно гладит его живот, улыбается: — Мальчик будет. — С чего ты взял? — Рейгель уверен. От чего бы не поверить ему? Как ты? Мейкар неловко кашляет, ёрзает на полотенце, но кивает: — В целом сносно. Думал, будет хуже. Быстро устаю. Устал сидеть тут. — Это не навсегда. Пара месяцев и тебя отпустит. Я изучил вопрос. Кстати, если тебе интересно, споры об имени гремят на весь замок. Твои альфы при тебе шелковые, а когда ты не слышишь едва ли не дерутся. Лионель почему-то решил, что ребёнка должны звать Робертом. Ещё предлагает Ориса, но это ещё хуже. — его родной и тихий голос ласкает уши, отгоняет тревоги, отгоняет дурные мысли: — Ко двору прибыл наследник дома Старк и драка наследного принца с наследником Штормового предела — первое, что он вообще увидел в столице. Разнял их и с истинно северной невозмутимой вежливостью сказал, что Брандон и Джон — хорошие имена. А в письме домой он упомянул этот случай с припиской «Лишь бы не Эйгон». — Ну, — Мейкар пожимает плечами: — тут он прав. Сколько у них было Брандонов? Штук десять? И сколько из них были плохи? И сколькие из четырёх наших Эйгонов были хороши? Но Брандон Таргариен… Ужасно. Безвкусица. Лучше уж Дейрон. — Мама ставит на Эймона. Ты всегда обожал истории о рыцаре-драконе. Бринден уверен, что ты сдашься и согласишься на Дейрона. Отец запретил ставки, но разве кого-то это остановит? Мейкар хмыкает. Эймон. Почему он не подумал об этом прежде? Почему ворчал на вариант Бейлора, но не придумывал ничего своего? Он кладёт ладонь на живот. Эймон. Пробует имя, перекатывает на языке. Неуютно. Перебирает ещё с два десятка имён, но только Дейрон ощущается правильно, будто никто кроме Дейрона из него через пять месяцев не выйдет и выйти не может. Это очень странное ощущение. Эйрис приходит почти каждый день. Невиданное дело. Отвлекает беседами, новостями, разговорами. Обо всём, кроме беременности и мужьях Мейкара. И это — спасение. Мейкар даже начинает учиться рисовать по книгам, которые приносит брат. Спрашивает однажды, рисуя Бейлору особенно кривой глаз: — Почему ты не реагируешь? Эйрис улыбается. Чуть склоняет голову на бок, ковыряет ногтем резьбу на подлокотнике. — Не расскажешь никому? — Кем ты меня считаешь? Эйрис хмыкает. Замолкает, вздыхает. — Я запечатлен. Мейкар задумчиво мычит, кивает. Пририсовывает Бейлору особенно кривой нос. Альфа, навечно отдавший себя кому-то. Метку на омеге можно перекрыть, но запечатлевшись однажды нельзя это отменить. — Родители ведь тоже запечатлены друг на друге? — Они — другое. Оба альфы. Для меня больше нет никаких других омег. Не существует. Я просто не чую их. Я снова человек. Эйрис вздыхает. Замолкает. После долгой тишины тихо спрашивает: — Не спросишь? — Зачем? — Не интересно разве? — Не очевидно разве? Эйрис смеётся. Мейкар украдкой им любуется. Эйрис, не вылезавший из библиотеки, не видевший белого света годами, розовеет. Чуть набирает, перестаёт быть похожим на скелет. Тонко, к обычному для Таргариенов аромату крови и дыма, примешивается запах мороза. Эйрис оживает, словно цветок, наконец-то из тени выдвинутый на солнце. — Я хочу, чтобы ты дал имя моему ребёнку. Эйрис вздрагивает. Смотрит на Мейкара растерянно и глупо, приоткрывает рот от удивления. — А следующего назовет Рейгель. Иначе Лионель с Бейлором никогда не перестанут драться за право давать имена. Эйрис краснеет. Начинает заикаться, отнекиваться, но Мейкар от него отмахивается. Довольно кивает, поглаживая живот. Это верное решение. — Я уверен: ты выберешь хорошее имя. А если те двое будут на тебя наседать, то просто пожалуйся мне. Эйрис краснеет ещё гуще. Кусает губы, нервно хрустит пальцами. — Такая ответственность, Мейкар. Это же первенец. Наследник — если мальчик. И имя ему дам я? Почему я? Давай ты передумаешь? А если я назову его в честь отца? — Если ты назовёшь его в честь нашего отца, то, боюсь, Лионель сойдёт с ума, и я рожу второго ровно через девять месяцев после первого. — Мейкар! — Нет, не надо называть моего сына моим же именем. Это странно. Эйрис берётся за дело всерьёз. Днями сидит на полу рядом с Мейкаром, составляет списки имён. Со значениями, с перечнем известных личностей-тёзок и их кратким жизнеописанием. Бринден обычно валяется на коврах рядышком и колет для Эйриса орехи. Мейкар ворует половину. Лишь через две недели он сообщает Бейлору и Лионелю о том, кто выберет имя их ребёнку, не отрываясь от десерта. Бейлор прячет лицо в ладонях, горько вопрошая: — Почему он, а не я? Лионель меряет шагами покои и ругается. — Не лез бы ты со своими дурацкими Валаррами и Дейронами, Мейкар бы так не затрахался с этой ебаторией. — Говоришь так, будто твой Орис сильно лучше! — Моего сына будут звать Орис, — неожиданно твёрдо и серьёзно заявляет Лионель. — Твоего, может, и будут. Мейкар мягко соглашается, облизывает с ложки взбитые сливки. Бейлор темнеет, Лионель расплывается в широкой улыбке. — А моего — нет. Теперь уже Бейлор улыбается ехидно и широко, а Лионель картинно падает на колени, воздевая руки к небу: — Ну почему нет?! Хорошее же имя! А я ведь даже под тебя ложился, не то, что этот, — он кивает на Бейлора. — Я же и сосал тебе, и лизал, и зад подставлял! — Может, ты был недостаточно усерден. Или искренен. Мейкар пожимает плечами. Бейлор и Лионель понимают всё по-своему. Впиваются в него взглядами, особенно сильно разливаются в воздухе их феромоны. Бейлор аккуратно выдвигает стул Мейкара из-за стола, тут же на колени проскальзывает Лионель, обнимает за шею, целует. Его теснит Бейлор, коротко чмокает, прикусывает нижнюю губу. Лионель любуется им из-под полуприкрытых век открыто, жадно. Бейлор скалится. Затем отворачивается от Лионеля и впивается в Мейкара так, будто хочет сожрать. Время настоящего десерта.

***

Мейкар, отстранённый ото всех дворцовых дел, нежится в постели. Бейлор впопыхах собирается на экстренное собрание Малого совета, Лионель втряхивает его в штаны, ловкими пальцами застёгивает полк пуговиц на камзоле. Чмокает в висок, выпроваживает за дверь. Ныряет в кровать, в ворох одеял, подкатывается под бок к Мейкару. Кусает грудь, ласковый и весёлый. Подмигивает. Ложится на грудь, разглядывает, мечтательно вздыхает, будто нежная девица: — Ты, забеременев, стал слишком спокойный. — Правда? — Даже почти не орёшь. А если война? Что будешь делать? Мейкар хмурится. Садится. В последнее время ему снятся драконы. Парящие высоко в небесах, свободные и довольные. И умирающие в боли и ужасе на земле, корчась от стрел и копий. Ему снится алая трава, пылающие знамёна, взрытое копытами боевых коней поле. — А что-то случилось? — Нет. Всё спокойно. Я просто болтаю. Правда. Лмонель обвивает его руками за шею, осыпает поцелуями, утешает, клятвенно заверяет в том, что в королевстве царит мир и покой. Мейкар вздыхает. Лионель без сил засыпает, обнимая его всеми конечностями. Мейкар вспоминает, как его разложили на столе, как тёрлись о вход две головки, как проскользнули обе внутрь. Как он вскрикнул, как заскрипело под ногтями дерево. И как эти два труса поймали его за бёдра, не дав насадиться. Его перевернули на спину, связали руки, и Бейлор с Лионелем целовались так упоительно, пока Бейлор толкался, что из Мейкара опять натекло целое море. А потом Бейлор уступил своё место Лионелю, потом Лионель так же развязно целовался с Мейкаром. Потом лежал на белой груди, пока Бейлор растягивал его, вместе с тем вновь толкаясь в Мейкара. Но они заняты делами. Они устают и так. А Мейкару нужно всё больше и больше. И он вновь засыпает мокрый и не до конца удовлетворённый. Лионель сквозь сон бормочет что-то о его груди. Мейкару одновременно и плохо, и хорошо от того, как её обжигает горячее дыхание.

***

Бейлор возвращается только после полудня. Мейкар с надеждой смотрит на него, едва приоткрыв глаз, но Бейлор раздевается, ворчит, втискивается между Мейкаром и Лионелем и отрубается. Просыпается Лионель. Переползает через них всех, пихает Бейлора пяткой в ребро, падает по другую сторону от Мейкара. Они оба ложатся ему на грудь, полусонно ругаются и теряют сознание. Мейкар чувствует себя многодетной матерью с капризными сыновьями. Кажется, тому, кто в животе, места в этой постели нет.

***

— Мы с тобой, конечно, друзья, но твоё нытьё невыносимо. — Бринден хватается за голову, скрючивается и шутливо- отчаянно предлагает: — Давай я просто притащу тебе афродизиаков? Порошки, зелья, благовония, мази. Только прекрати ебать мне мозги, Мейкар. Я тебе не муж, чтоб такое терпеть. — От тебя никакой помощи, Бринден. Ты мог попросить отца не так их нагружать. Они едва волочат ноги. Мейкар ворчит. Бринден взрывается: — Что бы я мог попросить его поменьше их нагружать им самим надо перестать умолять его их нагружать! Почему после брака с тобой Бейлор стал раздолбаем? Мейкар щурится. Бринден хмурится, по началу, не понимая причины резкой смены настроения. Потом расплывается в злобной и весёлой улыбке. Мейкар задумчиво поглаживает живот. Кончается пятый месяц. Либидо, кажется, уже не так высоко, но он всё равно очень их хочет. Тихо, уже всё решив, переспрашивает, задумчиво глядя в окно: — Что ты там говорил про порошки? — Только перестань мне об этом рассказывать. Я всё сделаю. — Всё, что перечислил, тащи. И, прошу тебя, пусть у них будет пара дней выходных. Бринден кивает. Облегчённо вздыхает, когда разговор возвращается в нормальное русло.

***

Мейкар начал презирать типичную для дворцовой знати одежду в начале четвертого месяца, когда привычные штаны перестали сходиться на животе, а принесенные портными штаны для беременных оказались отвратительны. Он носит длинные дорнийские одежды. Вырез до живота, мягко облегающая ткань, свободные ноги. И даже не замечает взглядов Бейлора и Лионеля. Но сейчас Мейкар стоит перед зеркалом, кружево обнимает плечи, грудь, живот. Он долго выбирал. Белое, что ляжет на него второй кожей, идеальным узором, или чёрное, сыграющее на контрасте. Выбрал чёрное. Под цвет их волос. Золоченые застёжки, серьги, браслеты на руках и ногах, ожерелье на шее. Бринден залетает в покои без стука, и они друг друга шугаются, как глупые коты. — Ты бы предупредил хоть! — А стучать тебя жизнь во дворце не научила что ли, чтоб я тебя предупреждал?! — Пиздец! — Самый такой! Бринден прям там, где стоит, раскладывает на полу склянки. Тычет пальцем, даёт указания. Мейкар приседает над всем этим добром на корточки. — Это в вино, это поджечь, но обязательно окна открой, а то задохнётесь. Это можно вдохнуть, это смазка возбуждающая, это если у них силы кончатся. В смысле спать потянет. А это если писька стоять перестанет. Не перепутай. Я проверил, вместе использовать можно. — Как ты это проверил? — Заплатил борделю, они проверили на клиентах. Смотреть на тебя не могу. У тебя ребёнок под сердцем, а ты о чём думаешь? — О его отцах. Как думаешь, по нему понятно будет, чей именно? — Что тут думать? — Бринден пожимает плечами, задумчиво смотрит в окно: — Кудрявый — значит от Лионеля. Скучный — значит от Бейлора. — Ой, бля, — Мейкар массирует лоб: — лучше б я тебя не спрашивал. — Да. Я пошёл. Людей на вашем этаже не будет, верещите сколько хотите. И день у них сегодня лёгкий, устать не должны. Удачи. Бринден хлопает Мейкара по плечу и исчезает.

***

Мейкар начинает нервно мерять шагами покои на закате. К полуночи всё-таки являются его дураки. Мейкар планировал встретить их, красиво лёжа на кровати. Налить вина, зажечь свечи. Мейкар хватает первого попавшегося за воротник и встряхивает. Бейлор смотрит как жалобный щенок, чудом увернувшийся от руки Мейкара Лионель робко выглядывает из-за плеча Бейлора. Неуверенно улыбается: — Ты такой красивый. Бейлор кивает. Мог бы — поджал виновато уши и хвост. — Очень красивый. Мейкар хватает Бейлора за одежду второй рукой, и он группируется ещё до того, как оказывается брошен. Лионель, оставшись без защиты, улыбается и делает опасливый шаг назад, разведя руки в стороны: — Мы, кажется, опоздали? Мы виноваты. Мы не знали. — Молчать! Мейкар гаркает. Затихает сползающий с постели Бейлор, падает на колени Лионель, закипают в глазах Мейкара слёзы. Ярость мешается со жгучей обидой. — Обрюхатили меня, а теперь оба умываете руки? Где ваша совесть? Я — ваш муж. Я как должен просить вас переспать со мной? Посылать официальное прошение королю, чтобы он это поручение всунул между обедом и балом в ваших насыщенных днях? Почему я вообще должен умолять? Почему, когда я говорю, что хочу, вы оба испаряетесь? Я… Мейкар резко отворачивается. Поджимает губы, сжимает зубы. Не может сказать этого. Бейлор встаёт. Лионель обнимает за талию, утыкается носом в поясницу. — Ты носишь дитя. Тебе нельзя перетруждаться. А ты точно попытаешься. — И это может быть небезопасно для ребёнка, — Бейлор целует в лоб. — Вдруг ты слишком устанешь? — Слишком устаете только вы. — Мейкар сбрасывает их руки, выпутывается из объятий, отталкивает обоих. — Мейстеры говорят, что всё безопасно. Вы выдаёте идиотские оправдания. Они оба замолкают. Лионель вздыхает. Встаёт тоже, опять обнимает, но уже со спины. Упирается подбородком в плечо, ладонями гладит живот. Тихо и серьёзно признаётся: — Мне страшно. Очень страшно навредить ему, даже когда все говорят, что всё хорошо и нам можно. А ещё мне стыдно. Потому что мы никогда не справляемся с тобой так, как надо. Я всё-таки альфа. Но ты никогда не… — Не лежишь довольный, расслабленный, уставший. — Бейлор подхватывает, тяжело вздыхает, прикрывает глаза. — Он прав. Стыдно. Нас двое, ты один, а мы не можем… — Мы не можем трахнуть тебя как следует. — Теперь мне вообще не хочется с вами трахаться. И рожать от вас. Лионель вздыхает. Отходит. Залпом выпивает бокал вина, морщится. Подозрительно смотрит на Мейкара: — Что значит «Не пей»? — Что? — Бейлор растерянно вертится в руках тащащего его к столу Мейкара. — А почему ему «Не пей», а мне «Быстро выпей»? Может, просто развод? — Бейлор, блять. Лионель тяжело падает на стул. Массирует висок, облизывает губы. — Кажется, я о чём-то таком слышал. Мейкару стыдно, что вроде бы серьёзный разговор кончается так. И Мейкар жадно сглатывает слюну, давится ею, заходится кашлем. Лионель уже весь красный. Дрожащими руками пытается снять одежду. Бейлор ворчит, отчитывает. Пока они пытаются взять себя в руки Мейкар зажигает свечи. Невинно пожимает плечами: — Я же говорил. Лионель срывается с места первый. Бейлор ловит его, впечатывает в стол, целует, кусает шею до вскрика. Подхватывает Мейкара под бёдра, вжимает в стену. Сквозь кружево кусает грудь, присасывается к ней, будто оголодал. Впервые за много дней Бейлор рычит на Лионеля, порывисто прокусывает ему губу. Лионель урчит. Всё равно дорывается до Мейкара, втискивается между ним и Бейлором, тоже припадает к груди. Бейлор, избавившись от рубахи, оттаскивает Лионеля за шкирку, снова хватает Мейкара на руки. Спиной прижимает его к Лионелю. Мейкар ахает. Так редко он оказывается между ними и так всегда этого жаждет. Бейлор с Лионелем зажимают его так, что становится трудно дышать. Но умудряются беречь живот, почти его не касаясь. Мейкар тягает их обоих за волосы, умоляет войти. Шепчет это Бейлору в губы, откинув голову Лионелю на плечо. Целует щетинистые щёки. Пока они думают медленно капает на пол смазка. Лионель шепчет о том, что нужна ещё смазка. Растерянно оглядывает покои. Уходит. Бейлор сажает Мейкара на край стола, отстраняется, не смотря на мат и просьбы. Осыпает поцелуями тело, хвалит то, как кружево подчеркивает его красоту, мнёт грудь, вылизывает бёдра, с которых почти сошли следы их последнего раза. Возвращается Лионель. Мейкар закусывает губу, прячет улыбку. Узнаёт баночку. Бейлор и Лионель не говорят. Подкидывают подушек Мейкару под спину, опускаются на колени, припадают ко входу, растягивают, разлизывают. Жадные, торопливые, они то и дело отвлекаются друг на друга. Целуются с его смазкой на губах, успевая языками касаться входа. Они снова берут Мейкара на руки. Первый член проскальзывает внутрь гладко, как родной, без сопротивления. Вторая головка входит, растягивает, Мейкар хнычет, умоляет, задыхается. Ему нужно это. Нужны внутри они оба, чтобы они знали: он любит их. И два узла внутри… Он дрожит от этой мысли. Торопит. Но второй член не продвигается дальше. Бейлор в утешение целует Лионеля, начинает двигаться. Мейкар едва дышит от восторга. Умоляет войти в него вместе вновь, но не получает желаемого. Лионель двигается быстро, грубо, резко. Хлюпает, шлёпается о задницу, тянется к Бейлору за поцелуем. Они вновь меняются. Затем уступают друг другу через каждый толчок. Мейкар в отчаянии. Он совершенно не понимает, как донести до них эту простую мысль: ему нужны оба. Злобно рычит, дёргает кого-то за волосы: — А нормально кто-нибудь делать это будет? Бейлор сжимает зубы, кивает, целует. Два особенно сильных толчка, узел, ругающийся шёпотом Лионель, стон Мейкара. Наконец-то член Мейкара сжимают в кулаке. Бейлор мягко дрочит ему, неторопливо целует. Выходит, как только чуть опадает узел. Опускается на колени, берёт член в рот. Из Мейкара не успевает почти ничего вытечь — Лионель с рыком дотрахивает его, тоже кончает внутрь, тоже заполняет узлом. Бейлор слизывает сперму с губ. Вновь целует Лионеля. У них ушло два месяца на то, чтобы признаться себе, что они обожают друг с другом целоваться. И ещё месяц на то, чтобы признаться в этом друг другу. Мейкар иногда ревнует. Мейкар всегда следит за ними завороженно. Заводится, принимается ёрзать на месте, подумывать, а что, если… Бейлор, медленно погружающийся в смуглую задницу член, стон, сперма на бёдрах. Мейкар клянётся себе: однажды так и будет. Лионель откидывает голову, Бейлор вгрызается в его шею с ласковым и тихим рыком. Толкает их обоих на кровать. Поцелуями и укусами спускается с плеч Мейкара до его бёдер, снова сжимает губами член, сосёт старательно, самозабвенно, глядя в глаза. Потихоньку вновь начинает толкаться Лионель. Мейкар кончает с тихим вздохом. Лионель переворачивает его на колени, вздергивает задницу, закусывает губу. — Можно? Лионель редко разрешал себе надолго задерживаться в Мейкаре. Рано или поздно он всегда срывается в долбёжку, от которой довольно попискивает Мейкар и ревниво рычит Бейлор, оттягивая их друг от друга. И Лионель всегда подчиняется. А Мейкар всегда хочет ещё. Но они не могут противоречить Бейлору. Его волнению, его заботе. Мейкар шире разводит ноги. Кивает. Шепчет быстро-быстро, жадно, жаждуще: — Да. Да, блять, давно уже можно, не понимаю, чё ты вообще ждал. Бейлор снова целует Лионеля. Мягкое покачивание бёдрами. Резкий толчок. Мейкару стыдно смотреть на себя в зеркале. Свисает тонкое кружево так и не снятой накидки, покачивается из стороны в сторону живот, капает с члена и бёдер, развратно алеют губы и соски. Бейлор, прикрыв глаза, мягко целует Лионеля за ухом. Сжимает его ягодицу в ладони, отстраняется. Вытягивается вдоль Мейкара, наблюдая за ними. Пружина ожидания внутри сжата невыносимо. Лионель сжимает ягодицы Мейкара, разводит в стороны, залетает внутрь по самые яйца. Мог бы — их бы тоже пропихнул. Шлёпает по заднице, жгутся следы его ладоней. Мейкар выгибается, подмахивает, вскрикивает «Да!», глядя Бейлору в глаза. Лионель набирает обороты. Скорость такая, какую Мейкар не представлял себе даже во время течки. Он падает грудью на кровать, трётся нежными сосками о простыни, хнычет, стонет. Бейлор сияет, глядя на него. Мягко поглаживает его розовый член, ласково целует, зовёт хорошим, нежным, бесценным. Просит кончить для него. Слизывает сперму с пальцев. Мейкар смеётся. Едва Лионель кончает, внутрь врывается Бейлор. Такой же неукротимый и грубый. И он скорее натягивает на себя, чем толкается. Он искусывает всего Мейкара, заставляет его выпрямится, за кудри натягивает Лионеля на член. Мейкар кончает вновь. Скоро они сдуются. Лионель с Бейлором понимают это тоже. Укладывают Мейкара на кровать, трахают пальцами, мучают грудь. Мейкар не перестаёт стонать. Каждое касание их губ как удар. Каждый укус — маленькая смерть. Кружево безнадёжно налипает на грудь, жёстко о неё трётся, да и вся она влажно блестит. Зудят искусанные соски, болит фиолетовая от засосов кожа. Бейлор прижимается к ней щетинистой щекой. Отстраняется Лионель, довольно облизывается. Кусает, крепко хватая зубами почти всю грудь. Мейкар вскрикивает, выгибается, трясётся, кончает особенно сильно, хрипло вскрикнув. Лионель медленно отстраняется. Слизывает белые капли с губ. Бейлор хрипло и довольно смеётся: — Знатный фонтан. — О, нет, — Лионель качает головой, безумие и жажда вытесняют из взгляда всё человеческое. — Это не сперма, Бейлор. Он оттягивает сосок Мейкара пальцами, выкручивает его, впивается вновь в свою метку на шее. Бейлор сдавливает сосок костяшками. Размазывает желтоватую каплю по груди. — Блять, — Мейкар выдыхает. — Это чё? Вы меня как корову? — Это молозиво. — Бейлор задумчиво выжимает из него ещё каплю: — Из такого же коровьего делают десерты. Лионель вновь припадает к груди. Сжимает зубами сосок, втягивает его, мнёт грудь, как котята мнут лапами мать. Разлизывает, ловит языком сбежавшие капли с тихим рыком. Бейлор наблюдает за ним пустыми глазами. Медленно, будто бы через силу говорит: — Это неправильно. — Это пиздец, — хрипло шепчет Лионель. — Во мне что-то умерло. Бейлор касается губами соска робко. Легко прикусывает. Крепко жмурясь, пробует на вкус. Мягко, нежно двигает губками, массирует ласковыми пальцами. Лионель свою грудь терзает, будто Мейкара вот-вот отнимут. Он сжимает член Мейкара в кулаке, дрочит быстро, грубо, мелко-мелко дрожа. Скулит, рычит, урчит, выдаёт немыслимый диапазон звуков. Бейлор косится на него. Проскальзывает внутрь Мейкара пальцами, массирует простату, толкается быстро, грубо. Мейкар растерян. Молоко. Ребёнок. Альфы, его крадущие. Первое его ощущение — яркая и страшная волна ярости. Это не для них. Это для дитя. Затем удивление. Молоко на таком сроке? Взрослые мужики пьют его, словно из груди течёт нектар? Возбуждение. Вместе с молоком из груди уходит неприятная, странная тяжесть. Остаются только касания губ и языков к коже, зубы и тихий рык. Пальцы внутри, член на кулаке. Мягкий и сладковатый запах в воздухе, переплетающийся с их феромонами. Мейкар собирается с силами. Оттягивает за волосы обоих. — Вы, блять… Это не для вас. Лионель и Бейлор смотрят одинаково жадно и пьяно. Осоловевшие, довольные, они облизывают губы, прикипают к истекающим соскам взглядом. — Ему пока не нужно. — Лионель прав. А нам нужно. — Очень. — Очень. — Я так возбудился. Дай мне ещё. — Вы сначала трахать меня нормально научитесь, а потом клянчите детскую еду! — Тебе тоже нравится. Мейкар набирает в грудь воздух, чтобы разразиться руганью. Бейлор, глядя ему в глаза, сдавливает грудь пальцами. Мейкара передёргивает, бегут мурашки, быстро по коже текут капли. Бейлор ловит их губами, глядя ему в глаза. Жадно, одержимо всасывает кружево накидки, собирая впитавшееся. — Соблазнитель, — хихикает Лионель. Разводит ноги Мейкара, пристраивается. — Это я сейчас про тебя, если что, кружевной ты наш. А эта твоя дорнийская одежда… Эти вырезы. И то, как она сидит на животе… — он качает головой. Признаётся честно и жадно, шепча в губы: — Я не человек. Лионель стонет, входит плавно, мягко, шально улыбается. Бейлор притягивает его за шею, целует с молоком Мейкара на губах, слизывает каплю с подбородка. Лионель ложится на Мейкара сверху, щекой прижимается под соском, игриво лижет его кончиком языка, дует. — Можно? Бейлор замирает тоже. Мейкар целует Лионеля, пробует с его губ. Солёно. Морщится. Вздыхает. Неправильно. Бейлор прав. Но Бейлор — его брат. Возможно, отец его ребёнка. Бейлор может глотать его сперму, так почему не может пить молоко? Чем Лионель хуже Бейлора? — Вам правда… Ну? — Да. Бейлор кивает, поддерживая жадный выдох Лионеля. Не моргая, глядит на Мейкара. Мейкар зарывается пальцами в кудри, притягивает голову ближе. Это завораживает. То, как они оба склоняются над какой-то грудью, жадно вдыхая носами, порыкивая, самозабвенно лаская губами, языками, зубами. Мейкар ахает. Лионель всегда был пылким. Всегда легко возбуждался. У Лионеля вновь медленно набухает узел, хотя он ещё не кончил. Он увеличивается, растягивает Мейкара и Лионель, не заметив, начинает двигаться. Мейкар ближе к себе прижимает их обоих. Закрывает глаза. Отдаётся ощущениям. Жадные, влажные губы. Языки. Бейлор, по началу осторожный и трепетный, неуверенный, жадно присасывается, вбирает в рот всю грудь, прикусывает, стонет. Жмурится. Кажется, поминает Семерых. Медленно растягивается на узле задница, сжимается, не желая его отпускать. Мейкар вздыхает, когда узел всё-таки выскальзывает прочь. Коротко постанывает, когда он туго, натужно, но входит вновь, почти разрывая, мешая боль и удовольствие. Чья-то дрожащая рука дрочит ему. Бейлор, кажется. Лионель наминает грудь, хнычет тихо и трогательно. Смотрит своими тёмными, тёплыми глазами мутно, растерянно. С обожанием. Лионель утыкается носом в шею, в метку Бейлора, вдыхает глубоко, медленно. Бейлор выцеловывает его шею молочными губами, прикусывает мочку, тяжело шлёпает по дрожащей от напряжения заднице, будто бы подгоняя его двигаться быстрее. Лионель что-то бормочет о том, как секс превосходит все его ожидания и фантазии. Мейкар теряется в его ласковых поцелуях, в жадно и нежно мучающем грудь Бейлоре, в неспешном движении члена внутри, в жёстком кулаке на члене. Лионель с Мейкаром впервые кончают вместе. Сплетаясь языками и губами, зажимая голову Бейлора между друг другом. Бейлор занимает место Лионеля внутри ещё до того, как выскальзывает головка. И у него тоже узел. Он дрожит от возбуждения и нетерпения. Он впервые дерёт Мейкара. Задыхаясь, ломко постанывая в белую грудь, наматывая на запястье длинные волосы. Царапает и кусает, совершенно не контролируя силы. Вдавливает лицо неугомонного Лионеля Мейкару в пах, держит так до хрипа. Лионель, наплевав на все договоренности, отчаянно себе дрочит, закатывая глаза. Бейлор тянет его за кудри, оттягивает голову, снова насаживает глоткой на член, трахает их друг другом. Щекоча нежную кожу по капельке, течёт из груди молоко. Мейкар тонко подвывает, закусив губы. Он не подмахивает. Он хаотично, отчаянно дёргает бёдрами, гонится за ощущениями. За касаниями ладоней, за покидающим его, чтобы ворваться вновь, узлом, за горячими губами. Мейкар безостановочно бормочет «Да, да, да», не замечая этого. Лионель захлёбывается. Кашляет, хрипит. Бейлор отпускает его, сжимает бёдра Мейкара, запрокидывает голову. Лионель целует его тазовую косточку, на которой соблазнительно натягивается смуглая кожа. Цепляясь за плечи, осыпает укусами пресс, бока, грудь, ключицы, плечи. Бейлор замедляется, вновь ловит Лионеля за волосы, запрокидывает его голову. Мейкар хочет, чтобы они друг друга сожрали. Лионель рвётся вперёд, они с Бейлором сталкиваются зубами, рычат, пахнет кровью. Мейкар скулит. Он мягкий, узел влетает в него и вылетает, хлюпает задница. Лионель хватает Бейлора за задницу, сжимает её, мнёт. Мейкар в восторге от того, что видит это в зеркале. Хорошей идеей было незаметно передвинуть его чуть правее. Следы от пальцев на коже, смятые мышцы. Мейкар прикрывает глаза. Пока альфы заняты друг другом он дрожащими пальцами касается груди. Растирает желтоватую каплю меж пальцев. Сжимает грудь ладонью, тихо ахает. Лионель стаскивает с груди Мейкара растёкшегося, только кончившего Бейлора. Смеётся над тем, как жадно Бейлор цепляется за грудь. Но сам выдерживает лишь пару толчков, тоже заливает изнутри. Тяжело опирается о постель, смотрит почти пьяному Мейкару в глаза. Усмехается: — Накормил ты нас, конечно. Облизывается. Бейлор хватает Лионеля за шею, роняет на себя и целует. Слизывает пот с шеи. Вздыхает. Мейкар дрожащей рукой касается задницы. Садится. Отползает чуть назад, опирается спиной на изголовье кровати. Там, где он лежал, огромная лужа из спермы и смазки. Тонкий след тянется за ним. Отрываются друг от друга целующиеся Бейлор и Лионель. Это было лучше, чем обычно. И дольше. И у Мейкара дрожат бёдра. И он медленно краснеет, осознавая, насколько раскрыт. Его трахнули узлом. На мгновение в голову влетает дурная мысль: мог ли я после такого забеременеть ещё раз? Гладит живот. Лионель целует над пупком, что-то бормочет. Хитро смотрит в глаза. Кусает грудь. Бейлор оттягивает его за волосы, отчитывает, ворчит. Лионель шально улыбается и слизывает молоко с губ. Вслепую тянется к груди, сжимает её в пальцах. Молоко сочится медленно. Альфы завороженно следят за каплями, вместе срываются собрать их губами и языками, возвращаются к груди. Вместе дрочат Мейкару, вновь утопающему в их ласке. Лёгкие шлепки, поцелуи по телу, губы неизменно возвращаются к соскам. Измученная грудь, от каждого касания к которой Мейкар всхлипывает. Заласканная, особо чувствительная из-за беременности и внимания. Горят искусанные бедра. Вычищающие его изнутри пальцы. Мейкар не может думать. Наконец-то. Он вслепую тычется губами в губы, тяжело стонет, кончая Бейлору в кулак. В четыре руки его переносят на стол. Мейкар кое-как садится, когда уже сняты простыни и унесены одеяла. Бейлор ползает по постели, застилая её. Мейкар ловит Лионеля за руку. Тянет на себя, обнимает руками и ногами, ласково улыбается. — Ещё разок? Лионель пытается отнекиваться, но Мейкар хватает его за полутвердый член. Приставляет головку к мокрой дырке, даёт выбор. Лионель, конечно, залетает внутрь. Толкается туда, куда надо, но хаотично. Слишком уставший, чтобы выносить привычный для него темп. Бейлор мягко обнимает Лионеля за талию, прижимается со спины, чмокает мокрый висок, упирается подбородком в плечо. Усмехается ласково и насмешливо: — Вроде взрослый, но всему тебя надо учить. Мейкар целует Бейлора. Обнимает его ногами тоже, крепче прижимая к Лионелю. Бейлор покачивает бёдрами. Неспешно, размеренно. Лионель, плотно к нему всем телом прижатый, повторяет всё в точности. Откидывает кудрявую голову на смуглое плечо, вздыхает. — Скажи, Бейлор, кого именно из нас ты сейчас имеешь? — Мейкара, конечно. Лионель хмыкает, всем своим видом выражая недоверие. Бейлор прикусывает мочку его уха, улыбается довольно, устало, хитро. — Тебя я бы взял иначе. Но, боюсь, у меня стоять не будет после сегодняшнего неделю. — А жаль. Я бы посмотрел. — Мейкар подмигивает им, выгибается. Мягко и довольно вздыхает: — Сколько же раз я сегодня кончил? — Восемь. Сейчас будет девятый. Что? — Лионель пожимает плечами в ответ на их удивлённые взгляды: — Да, я считаю. А вы нет что ли? — Я сбился. Кажется, когда кто-то начал иметь меня прям узлом. Лионель неловко кашляет. Отводит взгляд в сторону. Бейлор тихо смеётся ему в плечо, легко прикусывает кожу под челюстью. — И зачем вы считаете? — Ставки у нас страсть семейная. — А я считаю после брачной ночи. Всё пытаюсь понять сколько ему надо. — Лионель коротко целует Бейлора в щёку: — Один я бы с ним точно не справился. Тебе ещё никто из лордов не советовал специальные инструменты для развлечений в постели? Мне вот предлагали прикупить Мейкару третий член. Бейлор вздыхает: — Молчи, Лионель. Чуть ускоряется. Лионель касается члена и Мейкар шипит от внезапного дискомфорта. Всё равно упрямо сам сжимает на себе кулак Лионеля. Любуется ими. Уставшие, полусонные, неспешные. Налипшие на лоб и шею кудри Лионеля. Встрёпанные чёрные волосы Бейлора. Его разные глаза. Их алые губы. Бронзовые руки, крепко обвивающие светлую талию Лионеля. Их покачивающиеся бёдра. Член, скользящий внутри, каждым движением задевающий простату. Живот. Круглый, гладкий. Их дитя. Не важно, от чьего именно семени. Это их ребёнок. Родной всем троим. Это хорошо. Это правильно. Мейкар считал брак на троих ужасным и отчаянным решением. Мейкар сейчас понимает: только так было правильно. Ему больно. Кажется, что член взрывается. Он кричит. Бейлор рычит Лионелю в ухо, второй рукой крепко удерживая за шею: — Кончай. И Лионель плачет. В последний раз за эту ночь заливает Мейкара изнутри.

***

Мейкар просыпается утром от тихих препирательств. — И, всё-таки, это неправильно. Мы больше не должны так делать. Никогда. Как ты вообще до этого додумался. Бейлор шёпотом корит и убеждает их обоих. Лионель отвечает виновато и смущённо: — Ну, просто… Ну, понимаешь, это же Мейкар. И… Не знаю — он разводит руками: — Что-то щелкнуло внутри когда я увидел и понял: это молоко нашего омеги. Молоко, которое появилось у него благодаря нам. Нашему дитя в нём. Это же Мейкар. Часть его. Мне же нравится его смазка, его сперма, его пот, член, кожа, руки, волосы. И я решил, что молоко тоже моё. Как весь он. Да ты сам не лучше. Все сиськи ему… Ну… Того. — Это ещё не молоко. Солёное было, помнишь? Молоко появится чуть позже. Но мне кажется, это плохо, что оно появилось так рано. — Не издевайся вы над моей грудью каждый день она б не решила, что её уже пытается сосать ребёнок. Не пошло бы молоко. Мейкар сухо над ними насмехается. Бейлор и Лионель чуть втягивают головы в плечи, отстраняется друг от друга. До этого они сидели склонившись друг к другу, почти соприкасаясь лбами и коленями. — А теперь нельзя допускать застоя. А то пропадет. — Это неправильно. Это извращение. — Залетевший от тебя младший брат — вот это извращение. Лионель уже расцеловывает лицо Мейкара, вылизывает грудь, сдавливает её, ловит бегущие по коже капли. Бейлор сглатывает тяжело. Громко. — Мы объедаем родного ребёнка. Как можно? Лионель хихикает. Протягивает ему руку, Бейлор неуверенно вкладывает его свою ладонь в его. Лионель подмигивает, вызывая улыбку у обоих мужей: — Он разве узнает? Мейкар подскакивает. Кладёт ладонь на живот, хмурится. Тут же оказывается рядом Бейлор, взволнованно касается живота, принимается кудахтать. Мейкар затыкает его поцелуем, прерывая поток испуганной болтовни. Улыбается. Тихо и счастливо, будто большой-большой секрет, шепчет: — Пнул. Он меня пнул. Лионель с Бейлором приникают к животу. Прижимаются ушами и щеками. — Где? — Сильно? — Больно? — А ещё раз пнет? Мы почувствуем? Мейкар гладит их по волосам. Весело фырчит: — Видно, ревнивый. Как отцы. Сама собой срывается с сока капля. Бейлор ловит её губами, отнимает её в поцелуе Лионель. Они приникают к груди. Не так жадно и уверенно, как ночью. Немного робко. Но Мейкар почему-то уверен: молока у него будет много. Хотя в начале беременности он боялся, что его не будет вовсе. Лионель тихо стонет. Бейлор урчит. А Мейкар, наконец-то, чувствует себя удовлетворённым.