Злая судьба

- Ты? Едва слышно произнес Торин, сам до конца не понимая, был ли это вопрос... или же утверждение. Он смотрел на хоббита и не верил своим глазам. Бильбо предал его! Нет, этого не может быть! Накануне вечером он вынужден был, наконец, признаться самому себе, что в Горе есть предатель — другого объяснения таинственному исчезновению Аркенстона, увы, не было. Пришлось смириться с мыслью, что кто-то из гномов оказался достаточно алчным, чтобы обокрасть своего короля. И всё же... Торин ещё мог допустить, что кто-то из его спутников взял камень для себя, позарившись на его ценность и красоту, а значит, реликвия все ещё находится внутри Горы. Но мысль, что Аркенстон оказался в руках врагов, казалась до того дикой и абсурдной, что Торин даже не мог подобрать слов. А уж тот факт, что это сделал Бильбо, — тот самый Бильбо, с которым он всего несколько часов назад так доверительно делился своими подозрениями!, — и вовсе выбивал почву из-под ног. - Я взял его как свою одну четырнадцатую долю, — с явным смущением вымолвил хоббит, все ещё не осмеливаясь поднять на Торина глаза. Вчера Бильбо казалось, что его поступок полностью оправдан, и он даже загордился собой, когда Гэндальф похвалил его, но в глубине души его грызло неприятное ощущение, что это... не то геройство, как было в случае с пауками или эльфийской темницей. Собственно, поэтому он и вернулся, несмотря на предостережения волшебника. Он вернулся, чтобы постараться все объяснить. - Ты украл у меня... Торин всё еще пытался отрицать и неосознанно тянул время. Словно вот сейчас Бильбо посмотрит на него и скажет, что он только пошутил, что не делал этого, или же что камень в руках Барда и впрямь фальшивый. - Украл у тебя? Нет. Может быть, я и вор, но я честный вор! Я всего лишь воспользовался своим правом. Слова Торина задели Бильбо, не в последнюю очередь потому, что это была правда. Но маленький Взломщик еще надеялся решить дело миром и попытался перевести разговор в шутку: с одной стороны, потому что это было в его характере, а с другой — так было менее страшно. Но Бильбо не учел, что нынешний Король-под-Горой вообще не отличался особым чувством юмора, а драконья болезнь и вовсе искажала в его сознании каждое слово и заставляла смотреть на всё в черных красках. Вот и сейчас, вместо хоть и неловкой, но попытки оправдаться, в улыбке и «шутке» Бильбо Торин увидел наглое издевательство над собой. Более того — издевательство над своими чувствами, ведь он, потеряв веру в своих собратьев, действительно намеревался разделить все сокровища только с Бильбо, надеясь, что Бильбо останется в Эреборе. Вместе с ним. - Воспользовался своим правом? Твоим правом? У тебя нет никаких прав рядом со мной, жалкая ты крыса! — сквозь зубы выпалил Торин, швырнув, наконец, свой бесполезный теперь лук, и сделав шаг в сторону хоббита. «Он совсем обезумел, — пронеслось в голове Бильбо. — И не понимает, что несет. Видимо, придется таки объяснить...». - Много раз я хотел отдать его тебе, но... - Но что, воришка?! «Ну уж нет! — подумал Бильбо. — Я не позволю и дальше себя оскорблять. Извини, Торин. Ты хотел правды? Вот тебе правда!». - Ты не в себе, Торин! Гном, которого я встретил в Бэг-Энде, никогда бы не нарушил своего слова и никогда не стал бы сомневаться в верности своими кровных. Как ни мягко и терпеливо попытался Бильбо сказать всё это, больное сознание Торина услышало резкие и нахальные нотки в голосе хоббита. Да как он смеет?.. В ушах Торина зазвенело, глаза, вопреки попыткам сохранять величие и хладнокровие, наполнились предательскими слезами, а голос дрожал от горечи и обиды. Торин потерял способность адекватно мыслить. Осталась только боль и желание её выплеснуть. - Не говори мне о верности! Бильбо невольно опустил глаза. Каким бы безумным ни был Торин, в этот момент хоббиту стало стыдно. Торин бросил отчаянный взгляд на восток в надежде увидеть войско кузена, которого позвал на помощь. Но на горизонте не видно было ни малейшего облачка пыли, что означало бы на приближение вооруженной армии. И тогда Торин, указывая на Бильбо, отдал роковой приказ. - Сбросить его с бастиона! Впечатление от этих слов был столь великим, что не только Бильбо поднял испуганные на обезумевшего друга, не только гномы вокруг них переполошились, но и Бард с Трандуилом тревожно переглянулись внизу. Приказ, однако, никто не спешил исполнять. - Вы что, не слышите меня! — срывающимся, словно у раненного зверя, голосом, взревел Торин, хватая старшего племянника за руку в попытке принудить его к повиновению. Фили с отвращением вырвался. Тогда Торин повернулся к Бильбо, и затуманенное сознание вновь нарисовало ему физиономию хоббита, искаженную насмешливой, самодовольной ухмылкой. Это стало последней каплей. - Я могу сделать это и сам! — закричал Торин, схватил несчастного полурослика и потащил его к краю стены. — Проклинаю тебя! Проклинаю волшебника, который навязал тебя нам! Изрыгая страшным тоном эти проклятия, Торин занес Бильбо над обрывом, собираясь сбросить вниз, несмотря на попытки остальных гномов остановить его. И тут послышался голос, который Торин никак не наделся услышать здесь и сейчас. - Если тебе не нравится мой Взломщик, зачем же ломать его? Верни его мне. Это был Гэндальф, словно ради пущего эффекта явившийся в последний момент, чтобы спасти Бильбо. Бильбо тем временем с ужасом смотрел на Торина, который держал его над парапетом. Всё, что он предполагал насчет драконьей болезни Торина до этого момента, все наивные надежды, что это всего лишь временное помешательство на почве обостренного чувства жадности и страха потерять вновь обретенный дом, меркли перед очевидным фактом: Торин действительно сошел с ума. В глазах, которые Бильбо видел над собой, не было здравомыслия, а были только безумие и тьма. Торин, каким бы раздраженным, злым или обиженным он ни был, никогда не попытался бы убить его. В здравом уме не попытался бы. Только сейчас Бильбо осознал всю глубину наследственной болезни Трора. Гэндальф же продолжал говорить, обращаясь к Торину: - Ты не кажешься такой уж замечательной фигурой в роли Короля-под-Горой. Не так ли, Торин, сын Траина? То ли Гэндальфу всё же удалось на мгновение достучаться до рассудка Торина, то ли волшебник подкрепил свои слова каким-то магическим воздействием, но Торин всё же отпустил хоббита. Несколько секунд на лице Торина читалось нечто среднее между недоумением и стыдом, но вскоре безумие вновь взяло верх, и пока едва державшийся на ногах Бильбо с помощью гномов спускался по веревке вниз, округу снова оглушали громогласные проклятия приемника Дурина. - Я никогда больше не пойду на сделки ни с волшебниками, ни с крысами из Шира! Какое-то время после побега Бильбо царило всеобщее молчание. Пока, наконец, Бард не спросил: - Так мы договорились? Мы возвращаем Аркенстон в обмен на то, что ты обещал нам? Торин тяжело дышал. После недавних выяснений отношений с хоббитом его сердце отбивало бешеный ритм, а в голове будто стучал молот. Он чувствовал, что ещё немного, и остатки самообладания покинут его. Он потерял Аркенстон, он потерял Бильбо. Дубощит снова посмотрел на восток, но горизонт был всё так же пуст. Если Даин с минуты на минуту на прибудет, он окончательно потеряет и свою гордость. Стараясь всё же выиграть еще хоть немного времени, Торин начал метаться по крепостной стене и торговаться. - Почему я должен выкупать то, что и так по праву моё? И тут до Торина донеслись слова Трандуила. Король Лихолесья повернулся к Барду и лукавым голосом сказал ему: - Оставь камень себе, а потом продай. Наместник Гондора даст тебе хорошую цену за него. Это уже было чересчур. «Он открыто издевается надо мной!» — пронеслось в голове Торина. - Я убью тебя! Клянусь, я убью вас всех! — прокричал Торин с высоты. Какая-то часть его сознания подсказывала ему, что этими криками и пустыми угрозами он только ещё больше выставляет себя на посмешище, но он уже не владел собой. - Твоя клятва — ничто, — отчеканил в ответ Трандуил. Торин продолжал нервно ходить туда-сюда по стене, не в силах сообразить, что же ему делать. - С меня достаточно, — нетерпеливо произнес Лесной король, готовясь отдать приказ своей армии начинать штурм Горы. - Торин, — вновь прозвучал голос Гэндальфа, — сложи свое оружие, Открой эту дверь, — строго произнес исстари. — Иначе эти сокровища станут твоей погибелью, — с печалью и сожалением в голосе добавил он. Торин метнул последний умоляющий взгляд на восток. Где же Даин? Где? Где??? Не может быть... Не может быть, чтобы всё закончилось так... Гномы, стоявшие на бастионе, до этих пор хранили молчание. За исключением инцидента с Бильбо, никто из них не решался вступить в спор с королем, противоречить ему или что-то советовать. А после спонтанных откровений хоббита, многие из низ почувствовали обиду на своего лидера и не хотели говорить с ним. Но тут Балин, наконец, подошел к Торину и осторожно обратился к нему: - Торин, мы не можем выиграть эту битву. Торин и сам знал, что они не могут. Не даром все они спрятались за парапетом, когда лучники Трандуила направили ни них свои стрелы. Только сам Торин не испугался. Они все считают его безумным. Так сказал Бэггинс. Ну и пусть. Может быть, он и безумен, но он не дурак. И он не хочет, чтобы они погибли. Тяжело дыша, Торин опустил голову, не в сих произнести то, что навсегда унизит его в глазах всех гномов Средиземья. Но выхода не было. Даин либо всё ещё был в пути, либо не получил послания своего короля. Сейчас это уже не важно. Он не пришел. А Торин не имел права обречь свою компанию, единственных, кто пошел за ним и поверил в него, на бессмысленную смерть. Между тем Бард потерял терпение и прокричал снизу: - Ответь нам, наконец! Ты выбираешь мир.... или войну? Слегка подняв голову, но всё еще с опущенными глазами, глухим, едва слышным голосом, Торин через силу произнес: - Пусть... будет... по-вашему. Балин облегченно вздохнул. - Мы не услышали. Что ты сказал? Это снова был Трандуил. То ли он действительно не услышал, то ли решил ещё немного поиздеваться напоследок. Прежде чем до отрешенного теперь Торина дошел смысл слов эльфа, Балин, как старший и самый уважаемый по рангу гном после короля, ответил за него: - Мы согласны на ваши условия. Будущий лорд Мории специально сказал мы, а не он: с одной стороны, чтобы Торин не чувствовал себя одиноким, а с другой — желая показать людям, а главное, недругам-эльфам, что гномы едины как в своих успехах, так и в проигрышах. Торину, впрочем, это уже было всё равно. Среди всеобщего возбуждения никто не заметил, как он покинул бастион. В этот день его больше никто не видел.