Элитный русский флирт

Следующая лекция была через два дня. Илья пришёл ровно за десять минут до начала. Шейн уже сидел в третьем ряду — на том же месте, что и в прошлый раз. Рюкзак стоял на полу, тетрадь открыта, ручка лежит рядом. Всё аккуратно, всё на своих местах. Илья остановился в проходе. Шейн поднял голову, посмотрел на него и кивнул на свободный стул рядом. — Садись. Илья сел. Стул стоял на том же расстоянии, что и в прошлый раз — не вплотную, но близко. Илья достал тетрадь, ручку. — Ты рано, — сказал Шейн. — Ты сказал приходить за десять минут. — Я сказал, что прихожу за десять минут. Ты сказал, что будешь приходить в это же время. — Вот я и пришёл. Шейн посмотрел на него. Внимательно. Потом кивнул и снова уткнулся в тетрадь. Илья сидел рядом, смотрел на Шейна и не знал, что делать. Говорить? Молчать? Достать телефон? Он достал телефон, посмотрел на экран, положил обратно. Открыл тетрадь на чистой странице. Закрыл. Шейн писал что-то в своей тетради — не конспект, какие-то заметки на полях. Илья не хотел подглядывать, но краем глаза увидел: аккуратные строчки, стрелочки, схемы. — Ты всегда так рано приходишь? — спросил Илья. — Да. — Чтобы подготовиться? — Чтобы привыкнуть, — Шейн не поднял головы. — Когда в аудитории тихо, я могу настроиться. Потом, когда приходят люди, это уже не так… — он запнулся, подбирая слово, — не так громко. Илья посмотрел на пустые ряды. Их было двое на всю аудиторию, и тишина стояла почти полная. Только шум вентиляции и далёкие голоса из коридора. — Я мешаю? — спросил Илья. Шейн поднял голову. — Нет. Ты сидишь тихо. — Я могу помолчать. Шейн снова посмотрел на него. Внимательно. Долго. — Ты не умеешь долго молчать, — сказал он. Илья хотел возразить, но вспомнил, что за две недели наблюдений Шейн, кажется, знает его лучше, чем он сам. — Ладно, — сказал он. — Молчу. Он замолчал. На две минуты. Потом не выдержал. — Шейн. — Что? — Твои веснушки сегодня ярче. Это от солнца? Шейн замер. Ручка в его пальцах остановилась. — Что? — Веснушки, — повторил Илья. — Они ярче, чем в прошлый раз. Я заметил. Он не планировал это говорить. Слова вырвались сами. Как в прошлый раз в коридоре. Шейн смотрел на него. Его лицо было непроницаемым, но пальцы на ручке сжались сильнее. — Ты снова смотришь, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Нет, — быстро сказал Илья. — То есть да. Но я не… я просто заметил. Я не смотрел специально. Я просто сидел и увидел. Он замолчал, чувствуя, что говорит какую-то чушь. Шейн отвернулся к окну. — Это солнце, — сказал он. — Веснушки становятся заметнее на свету. — Я знаю. Мне нравится. Шейн не ответил. Он смотрел в окно, и его профиль был напряжённым. Илья видел, как двигаются его пальцы — перебирают край тетради, быстро, нервно. — Я не специально, — сказал Илья тихо. — Я правда не хочу, чтобы ты думал, что я… слежу. Просто иногда я смотрю и вижу. И тогда хочу сказать. Потому что это красиво. Шейн повернул голову. Посмотрел на Илью. В его тёмных глазах было что-то, чего Илья не мог распознать. — Зачем ты это говоришь? — спросил Шейн. — Что? — Что мои веснушки красивые. Ты уже говорил. — Потому что это правда. — Но ты уже сказал один раз. Зачем говорить ещё? Илья открыл рот. Закрыл. — Потому что… я думаю это каждый раз, когда вижу. И иногда говорю вслух. Шейн смотрел на него. Долго. Потом его плечи чуть опустились. — Я не понимаю, — сказал он. — Зачем говорить то, что уже сказал? Это нелогично. — Не всё в жизни логично, — улыбнулся Илья. — Я знаю, — Шейн снова взял ручку. — Мне это не нравится. Илья не знал, что ответить. Он смотрел на Шейна, который снова уткнулся в тетрадь, и чувствовал, что сделал что-то не так. Опять. — Прости, — сказал он. — За что? — Я не хотел тебя смущать. Шейн поднял голову. — Я не смущаюсь, — сказал он. — Я не понимаю. Это разные вещи. Когда ты говоришь что-то, чего я не ожидаю, мне нужно время, чтобы это обработать. — Поэтому ты не любишь, когда я говорю про веснушки? — Я не говорил, что не люблю. Я сказал, что не понимаю. Шейн замолчал. Илья ждал. — Никто раньше не говорил, что мои веснушки красивые, — сказал Шейн тихо. — Поэтому когда ты говоришь, я не знаю, что это значит. Это просто информация? Или ты ждёшь, что я скажу что-то в ответ? Или ты хочешь, чтобы я тоже сказал что-то про твою внешность? — Нет, — быстро сказал Илья. — Я ничего не жду. Я просто… говорю. — Зачем? — Потому что я так думаю. Шейн посмотрел на него. Внимательно. Потом кивнул. — Хорошо. Если ты говоришь просто потому, что думаешь, это я могу понять. Но если ты будешь ждать, что я отвечу, я не всегда смогу угадать, что нужно сказать. — Тебе не нужно угадывать, — сказал Илья. — Ты можешь вообще ничего не говорить. — Это невежливо. — Это невежливо, когда от тебя ждут чего-то. Я не жду. Шейн нахмурился. Потом уголки его губ чуть дрогнули. — Ты странный, — сказал он. — Ты уже говорил. — Знаю. Но это всё ещё правда. В аудиторию начали заходить люди. Шум нарастал. Кто-то хлопнул дверью, кто-то засмеялся на первом ряду, кто-то подвинул стул с противным скрипом. Илья заметил, как Шейн напрягся. Плечи поднялись, пальцы замерли на тетради. Он смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы, но Илья видел, как он сжимает челюсть. — Ты в порядке? — тихо спросил Илья. Шейн кивнул, не глядя на него. — Это просто шумно. Я привыкну. Илья хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в аудиторию вошёл парень. Он огляделся, увидел Шейна и направился к ним. — Шейн, привет. Шейн поднял голову. — Привет, Хейден. Хейден — тот самый Хейден Пайк, которого Шейн спрашивал, нормально ли он дышит. Илья вдруг почувствовал себя неловко, будто его застали за чем-то запретным. Хейден посмотрел на Илью. Внимательно. Оценивающе. — А это кто? — Илья, — сказал Шейн. — Мы теперь сидим вместе. — Мы друзья, — добавил Илья. И сам удивился, как уверенно это прозвучало. Хейден перевёл взгляд с Ильи на Шейна и обратно. — Друзья, — повторил он. — Понятно. Он сел на стул перед Шейном, развернувшись к нему лицом. Илья заметил, как Хейден смотрит на расстояние между ним и Шейном. Оценивает. — Шейн, ты в порядке? — спросил Хейден. — Да, — Шейн нахмурился. — Почему ты спрашиваешь? — Просто проверяю. Ты в прошлый раз говорил, что кто-то смотрит. Я волновался. Илья почувствовал, как краснеет. Он хотел сказать что-то, но Шейн опередил его. — Это был Илья, — сказал Шейн спокойно. — Он хотел подружиться, но не знал, как подойти. Теперь мы сидим вместе. Хейден посмотрел на Илью. В его взгляде не было враждебности, но была настороженность. — Тот самый парень, который пялился на тебя три недели? — Да, — сказал Шейн. — Но теперь он пишет конспекты. Илья не понял, как это связано, но Хейден, кажется, понял. Его лицо чуть расслабилось. — Пишет конспекты, значит, — он усмехнулся. Он хлопнул Шейна по плечу и пошёл на своё место. Шейн поморщился от прикосновения, но ничего не сказал. Илья смотрел ему вслед. — Он твой друг? — спросил он. — Да, — Шейн поправил ручку. — Мы в параллельных группах. Он сидел рядом, когда я никого не знал. Он объяснял, где столовая, где библиотека. И он… — Шейн запнулся, — он говорил людям, чтобы они не трогали мои вещи. — Не трогали вещи? — В прошлом году кто-то брал мои тетради. Прятал их. Я не знал, куда идти. Хейден помогал мне. Шейн сказал это ровным голосом, будто рассказывал о чём-то обыденном. Илья смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злоба. Не на Хейдена. На тех, кто прятал тетради. — Хейден хороший, — сказал Шейн. — Он не задаёт лишних вопросов. Он просто помогает. — Я тоже хочу помогать, — сказал Илья. Шейн посмотрел на него. — Ты уже помогаешь. Ты сидишь рядом и пишешь конспекты. Это помогает. — Чем? — Тем, что я не думаю, зачем ты смотришь. Я просто знаю, что ты рядом. Он отвернулся к доске, где профессор начал писать тему лекции. Илья смотрел на его профиль — на тёмные волосы, на веснушки, которые в свете ламп казались ещё ярче. И думал о том, что Хейден — это тот, кто защищал Шейна, когда Ильи ещё не было рядом. И что теперь их двое. Он взял ручку и открыл тетрадь. — Шейн, — сказал он тихо. — М? — Если кто-то снова будет трогать твои вещи, скажи мне. Я тоже помогу. Шейн повернул голову. Посмотрел на Илью. — Хорошо, — сказал он. Лекция началась. Илья писал, стараясь не отставать. Шейн рядом писал быстрее, но иногда останавливался и ждал, пока Илья перепишет. Ближе к середине лекции Шейн подвинул тетрадь, показывая сложную формулу. Илья наклонился, чтобы посмотреть, и замер. — Можно? — спросил он. Шейн поднял глаза. — Что? — Посмотреть поближе. Шейн кивнул. Илья наклонился. Их плечи почти соприкоснулись. Он смотрел на формулу, которую Шейн вывел аккуратным почерком, и чувствовал тепло его тела рядом. — Понял? — спросил Шейн. — Нет, — честно сказал Илья. — Но я перепишу, а дома разберусь. Шейн кивнул. Илья отодвинулся на своё место. И заметил, что Шейн чуть подвинул свой стул ближе. Совсем чуть-чуть. На пару сантиметров. Илья ничего не сказал. Просто взял ручку и начал писать.