Снимите шляпу, мистер Ла Манча

      К чему может привести долгое рассматривание собственного творения? К очевидному выявлению недочетов. Там неподрасчитала, а здесь можно было сделать мазок ровнее. Сочетание цветов, хоть и сходилось с образцом, но не отдавало нужной гармонией. Походило больше на подделку. Копию без души, коей и являлось на самом деле. А затевалось всё ради другого, и была на то отдана уже не первая попытка.       — «Не понимаю»       Жемчуг снимает очередную неудачу с мольберта и относит её в специальную комнату. Ни один из образцов не был выброшен зазря. Она оставляла все свои работы для анализа собственных ошибок, но невооружённым взглядом можно было заметить, как все они всё же до идеальности одинаковы.       — Вы уже пришли, — выходя из комнаты, первым, что увидела эрудроид, была чужая светлая шляпа. Не совсем вежливым способом она продолжала оставаться на голове, даже после нахождения девушки рядом. Собственно, как и не особо этичным путём был занят диван в её кабинете.       — Меня же пригласили, — между средним и указательным собеседника оказывается вскрытый белый конверт. Отчетливо виднеется фирменная печатка с ракушкой, но Жемчуг больше показательности вводит в недоумение факт того, что её всё ещё не поприветствовали хотя бы взглядом. Даже после того, как она оказалась по левую сторону на расстоянии чуть дальше вытянутой руки.       — Верно, приглашение отправила я. В письме не был указан точный день вашего присутствия, поэтому я не продумала ваше столь быстрое появление.       — Я умею удивлять.       — Это похвально.       Эрудроид замечает легкую ухмылку, когда конверт прячут куда-то за спину. Она находит это любопытным, ведь некоторые из приглашенных гостей любили оставлять всё на прозрачном столике для дальнейшего выброса. Стоило, правда, обратить внимание на почти пустующий предмет мебели, чтобы потом повернуться обратно и уже увидеть скучающее лицо, смотрящее прямо на неё.       — И что же вы хотели получить?       Жемчуг посмотрела на собеседника с прищуром, впрочем, не растерявшись. Её ладони наложились друг на друга в районе живота. Своеобразная привычка при серьёзном разговоре, если таковой вообще можно так называть.       — Мистер Ла Манча, меня заинтересовал наш недавний разговор.       — Речь сейчас про картины госпожи Графии? — манера меняться обошла стороной не только эрудроида. Мужчина так же успел напрячься плечами, что без особого труда было выявлено в том числе из-за нахмурившихся бровей.       — Именно так, — подтвердила его слова Жемчуг лёгким кивком, стараясь сгладить возникающие углы заранее.       — Мне казалось, что я сказал тогда достаточно.       — Может быть, однако вы были первым. Это заставило меня задуматься о многих вещах и постараться пересмотреть своё видение картины. Я провела несколько дней в раздумьях и всё же не смогла понять природу вашего умозаключения.       Во время своего короткого монолога эрудроид то и дело поглядывала на пустой мольберт, расположенный ближе к её рабочему столу. Долгие часы после ухода мужчины она провела в своём кабинете, рассматривая собственные недописанные картины и сопоставляя их со словами, что так сильно взбудоражили мыслительный процесс.       Не обязательно им обладать уникальностью, чтобы приносить действительную пользу.       Разве в этом и заключался весь секрет её упорных трудов?       — Не думал, что вас так зацепят эти несерьёзные размышления вслух, — Эшвейл осёкся и отвёл взгляд, пытаясь сменить своё положение на диване. Если до этого его язык тела передавал сплошную уверенность, то сейчас — напряжение. Жемчуг казалось, что она зафиксировала даже лёгкую неловкую улыбку на скрытом под шляпой лице.       — Для вас это сложная тема? — уточнила она, стараясь вновь посмотреть ему в глаза.       — Не то чтобы… — мужчина медленно отодвигается ближе к краю. Становится всё дальше от растерянной Жемчуг.       — Мистер Ла Манча?       — Почему бы вам не присесть рядом? Мне неловко, как мужчине, заставлять даму стоять.       Внезапная смена темы озадачила Жемчуг. Эрудроид не заметила, как шире раскрылись её глаза и приоткрылся слегка рот. По крайней мере, они вновь смотрели друг другу в глаза.       — В этом нет необходимости, мне чужда усталость в ногах.       — Я настаиваю.       Она не стала спорить. Молча присела рядом, положив свои руки на колени после того как расправила платье. Наблюдала ещё какое-то время за мужчиной, который облокотился локтем о спинку дивана и теперь находился к ней вполоборота, чтобы в конце задать вопрос:       — Можем продолжать?       — Моя леди, почему я здесь?       Фраза, опущенная после долгой паузы и произнесённая с тяжёлым выдохом на пару со взглядом. В очередной раз не имеющая никакого отношения к заданной эрудроидом теме.       Органические существа сложны в понимании. Однако, продолжают влечь в исследованиях для подражания.       — Я вас пригласила, — спокойно ответила девушка.       — А ещё?       — Я не понимаю к чему вы клоните.       И это было так. Мышление Жемчуг не могла уловить ту самую нить повествования и нужного ответа, которого ей требуется в нынешней обстановке достичь. Для самой себя она выглядела потерянной. В равнозначной манере можно даже расценивать это как неподготовленность. Недопустимую в её жизни.       — Хорошо, задам вопрос по-другому, — продолжал гнуть свою линию Эшвейл. — Как вы думаете, какова моя причина здесь находиться? Мотив.       — Это поможет разобраться в моём вопросе? Если нет, я не вижу перспективы в нашем диалоге, а также в моих планах не было желания вас задерживать.       — Да.       Эрудроид не прекращала свои попытки догадаться, что у мужчины на уме. К чему пытается он её подвести. Было сложно сопоставить слова с действиями в разных временных рамках.       — Мой ответ всё такой же, — сдаётся она, повторяя свои недавние слова. — Ваш мотив был завязан на моём приглашении.       — Вы не смотрите в корень, моя леди, — он тяжело вздыхает. — Меня тогда могло бы и не быть.       — Что это означает?       — Я мог отказаться и не прийти. Тем более, я пришёл быстрее, чем вы того ожидали, — рука, что до этого служила опорой, опустилась. Взгляд вновь взволнованный, не смотрящий прямо.       — Продолжайте, — Жемчуг придвинулась ближе. Мистер Ла Манча стал говорить почему-то тише.       — У меня было желание здесь находиться. В день нашего с вами диалога у вас было желание защитить. У госпожи Графии…       — Значит, у госпожи Графии было тоже собственное сильное желание, что и сделало её наследие.       Эрудроид громко перебила его. Ей пришло озарение. Как очевидно близко находилась разгадка её мыслительной задачи, к которой сама не смогла прийти. Желание. Всё завязано на желании. Так заблестели глаза, что оказалась не замечена возрождающаяся уверенность у собеседника. Всё было просто. Теперь она сможет сделать то, ради чего всё это затевалось.       Теперь она…       — Разрешите.       Кончики мужских пальцев легонько поддели выбивающиеся локоны. Не заметив видимого сопротивления, прошлись по пряди. Жемчуг скосила взгляд. Следила за движениями, но всё же перерабатывала услышанную информацию. Пока рука не коснулась её имитированной кожи. Если быть точнее — щеки.       Эрудроид поддалась слабой ласке без сомнений.       — Если весь секрет в стремлении, то зачем вы мне помогаете? — спросила девушка, оставив за собой право не дождаться ответа. И всё же, раздирающая радость внутри от облегчения продолжала рождать вопросы. Для чего Эшвейлу всё это?       Быстрее, чем предполагалось, она его дождалась.       — Я просто хочу вам верить.       Костяшки руки скользнули вверх. Провели по украшению во лбу. Опустились. Теперь она лежала щекой на контрастной с её кожей ладони.       Лаконичный ответ оказался убедительным. Не до конца.       — Даже если я совершу что-то неправильное для вас?       Очередной риторический нюанс.       С такой же быстрой реакцией.       — Именно так.       Всего-то увидела нотки необузданного желания в чужих устах. Помогла избавиться от напряжения своими бесчувственными губами и, тем самым, поблагодарила за помощь в разъяснении своей проблемы. Абсолютно ничего не чувствовала внутри в ответ. Только мягкость и нежность касаний. Её тело было соткано по образу и подобию, однако чувствительность явно уступала в человеческой в разы.       Заметное подтверждение факту то, с каким чувством отодвигались от её лица. С какой хрипотцой в голосе ей отвечали.       — Я эрудроид, если вы забыли.       — Мне это не важно, моя леди.       — Почему?       — Вы до боли предсказуемы в своих поступках.       Жемчуг поджала губы. Рассматривала каждую неровность на мужском лице, сканировала эмоции. Размышление о собственных тоже не обошло её стороной. Ей захотелось повторить. Показалось мало для молчаливой благодарности. Она подалась вперёд, но тут же отпрянула обратно.       Её глаза смотрели выше.       — Что-то ещё? — спрашивает мужчина, судя по реакции, уловивший намерение и готовый продолжать.       — Снимите шляпу, мистер Ла Манча.