Дракон, принц и предрассудки

Дориан вошел в Черный замок, как к себе домой. За эти несколько дней он привык проводить здесь времени больше, чем в родном доме. Ему нравилось бродить по саду, слушать рассказы Максвелла о том или ином цветке. Порой ему казалось, что некоторые легенды он придумывает на ходу. Его общество больше не раздражало, а ощущалось привычным. Дориан понял, что ему рядом с Максвеллом спокойно и уютно, как не было даже с Уордом. С Уордом Дориан частенько играл в шахматы, Максвелл эту игру почему-то не особо жаловал. В такие моменты Максвелл уходил тренироваться. Он хорошо орудовал мечом: они с Дорианом даже устроили несколько совместных тренировочных боев. Еще они любили ходить на то самое лесное озеро, чтобы искупаться. И Дориану нравилось проводить время вот так. Но сегодня он сразу почувствовал неладное, как переступил порог. Отчего-то атмосфера в замке была ощутимо наполнена раздражением и злостью. Казалось, что Дориан физически чувствует, как они витают в воздухе. Он вспомнил, что чувства — сильный источник магии. Так, вроде, говорил Эммрик. И наверняка у таких существ, как драконы, они могли принимать физическую форму. Ведь магия в огромном количестве текла в их крови. Порой Дориан ощущал ее, когда Максвелл прикасался к нему. Он пошел в сторону гостиной, откуда доносились голоса. — Это твой долг перед кланом и истинной парой, — возмущенно говорил Максвелл. — Не смей говорить о моей истинной паре, — взревел Уорд. — Ты не можешь делать вид, что ее не существует! — Я думал, что хотя бы ты мне веришь! — Уорд явно еле сдерживался от ярости. — Я хочу, но я… — как-то сник Максвелл. — Сам хочешь избежать участи быть обвенчанным не с той. Дориан вошел в комнату, и оба сразу повернули головы к нему. Максвелл выглядел поникшим, грустным и виноватым. Уорд же пылал гневом, по всему телу мелькали черные чешуйки, а глаза метали искры. Дориан отметил, что из ноздрей у него валил дым. Но это все же был Уорд, а не Рук. — Я не вовремя? — Дориан сам осознавал абсурдность вопроса, но промолчать было бы еще глупее. — Нет, как раз в самый раз, — ответил Уорд, — но сегодня компанию тебе составит Макс, мне нужно побыть одному. Уорд направился к двери, Максвелл открыл было рот, но тут же его захлопнул. Дориан почувствовал жар от проходящего мимо Уорда. Того явно было лучше сейчас не трогать. — Прогуляемся по саду? — предложил Дориан. — Мне сейчас не помешает немного развеяться, — кивнул Максвелл, — мы на самом деле редко ссоримся вот так. — Вы не виделись пятьдесят лет, так что оба, я думаю, довольно изменились. По дороге в сад они молчали, да и в саду поначалу тоже. Это было непривычно, ведь зачастую Максвелл болтал без умолку. Но тишина не была тяжелой, Дориан ощущал волны печали, исходившие от Максвелла. Он хотел его поддержать, но не знал как. — Мы всегда были дружны, — тихо начал Максвелл, — и мне его не хватало. Я так злился, когда он сбежал, хоть и понимал почему. Видел бы ты дамочку, на которой он должен был жениться. — Дамочки, судя по выбору Уорда, вовсе не в его вкусе, — усмехнулся Дориан, — или я чего-то не знаю об Эммрике. — Зара, дочь главы клана золотых драконов, — продолжил Максвелл, — она сказала, что Уорд — ее истинная пара. Он сказал, что она лжет. Ему верил только я. Только дракон чувствует свою пару, а для других ничего не происходит. Ни магических вспышек, ничего. Так что Зара могла соврать. — Почему сейчас перестал? — Просто вспылил. Зара теперь перешла мне, потому что кланы объединить важно, отцы решили, что истинность не главное. Но понимаешь, что я не хочу так. — Максвелл остановился возле красного цветка. — Зов дракона. — В честь вас назвали цветок.  — Эти цветы выросли на месте, где дракон впервые потерял истинную пару. Он убил себя, но попал в междумирье, сумев вернуть ее к жизни, — ответил Максвелл. — Кажется, что для драконов очень важна истинная пара. Это здорово — вот так чувствовать, что кто-то тебе предназначен судьбой, — улыбнулся Дориан. Он коснулся лепестков цветка, Максвелл перехватил его ладонь, а затем поднес к губам и поцеловал пальцы. — Истинность не дает гарантии счастья. Дракон чувствует пару, не может навредить ей, но человеческие ипостаси не всегда сходятся. Увы, но чтобы обрести счастье, надо еще приложить усилия. — Судя по Уорду и его истинной — их счастье невозможно. — Дориан забрал ладонь из руки Максвелла. Странно, но кончики пальцев покалывало, а Дориану хотелось, чтобы Максвелл поцеловал их вновь. — Я думаю, что Зара соврала. — Максвелл пошел вперед. — Для ее клана было бы выгодно породниться с черными драконами. Наш отец тоже считал это удачным союзом, но на деле мы спокойно обойдемся и без них. Кроме золотых драконов алчности нет ни в ком из нас уже очень давно. Вражда между кланами возможна только, если золотые начнут ее. — И вместе с вами — они смогли бы уничтожить другие кланы? Ничего нового. Все, как у людей — жажда власти и наживы. — Не все хотят этого. — Максвелл остановился и сорвал голубой цветок. — Слезы мира. — Он привычным жестом устроил цветок за ухом Дориана. — Цветок, выросший на поле боя, где матери плакали над телами убитых детей. Такое повторяться не должно. — Максвелл коснулся щеки Дориана. — Никто не должен умирать молодым. — Ты говоришь об идеальном мире, — ответил Дориан, делая шаг назад и уходя от прикосновения. Оно было слишком приятным, но Максвелл не тот, в кого следовало влюбляться. Каждого из них тяготил долг, а их роман точно не стал бы мимолетным. Это сближение разобьет сердце обоим. Дориан это понимал, но почему-то все равно тянуло сделать шаг вперед, прижаться к ладони, а следом оказаться в объятиях. Он тряхнул головой, прогоняя видения. — Я хотел бы его построить. И Уорд тоже. Наш клан никогда не славился кровожадностью, даже в годы великой бойни мы никогда не нападали первыми. — Тогда почему твой отец жаждет союза с золотыми драконами? — Кто-то внушил ему, что войны не избежать, и скоро другие кланы нападут на нас. Никакие доводы не действуют. Он не слушает голос разума. — А ты хотел бы встретить истинную пару? — спросил Дориан, меняя неприятную тему. — Я уже ее встретил, — улыбнулся Максвелл и посмотрел Дориану в глаза. — Тогда почему ты здесь? Дориан сам не понял, почему признание Максвелла так резануло по сердцу. Зачем тогда он касался Дориана? К чему все эти взгляды? Ведь не мог же… — Потому что и он здесь, — закончил за Дориана мысль Максвелл, — ты — моя истинная пара. Люди этого не чувствуют. Я не хочу давить на тебя, но и скрывать не могу. Это сильнее меня. Дориан попытался уложить это в голове. Он истинный дракона. Все это походило на глупость, но вспоминая прикосновения Максвелла, почему-то в его слова верилось. Но что это значило для них обоих? — Давай просто продолжим прогулку, — предложил Максвелл. Дориан лишь кивнул. Пока он не был готов ответить на признание.