Котик

      Тишина перед началом утра, как того просят восстановленные часы на восстановленной башне для Радио-демона губительна. Тишина в холле пугает.       Где-то там на диванчиках тихо сидят грешники. Аластор не обращает внимания, покуда сохраняется режим молчания. Бар пуст. Пуста стойка рецепции. На огромных дверях Отеля — маленькая лаконичная записка на ниточке: «Ждем Вас завтра!». Чарли никак не могла отступиться от своей… грешниколюбивой натуры и желала принимать грешников пачками днями и ночами, но пришлось ее осадить в момент, когда Вэгги и Ниффти растворились.       Одна — в куче дел. Вторая — по поручению Аластора, но опять же — это было совсем неинтересно юной собственнице Отеля.       И знать никому об этом было не нужно.       Кроме Бакстера и Черри Бомб, разумеется.       — Ты все такой же мудила, да, владелец Ада? — кротко спрашивает Аластор, искоса поглядывая на Люцифера. Он не готов заходить сюда «днем», хотя здесь и понимание дня и ночи искажено, пусть и требуется только ради порядка. А порядка здесь… Впрочем, это же Ад.       — Если ты думаешь, что ангельские приколы меня вымучают, то ты неправ.       — Ох, Люци! Ты все такой же хорохорящийся идиот! — и Первому падшему слышны звонкие радиопомехи хохота. Он отводит глаза на небольшой бокальчик мартини — последний, который налил ему Хаск перед уходом на отдых.       — Нет, ну правда! — Люцифер начинает разгоняться в своих эмоциях, но Аластор только чуть качает головой прямо рядом с его лицом. Раздражает еще больше? Или успокаивает? В любом случае это действует и Первый падший продолжает уже менее уверенно и снова тихо, как того и просит внутреннее состояние Аластора в этих стенах: — Я просто немного… Устал от всего этого… Движения в хаосе.       Люцифер выплевывает последнюю фразу с прицелом на все ту же тишину, которая вроде бы и должна закончить их рассуждения, но Аластор не дает ему успокоиться:       — Если ты не забыл, мой дражайший друг, то основной проблемой Ада является твоя прелестнейшая дщерь, столь ловко обманувшая систему и создавшая лифт прямо на небеса.       Радио-демон коротко поворачивает голову, ожидая реакции. За дочку и Ад Люцифер готов бы его нахер сослать в небытие, только Аластор отчаянно прав и в борьбе за доброе сердце Чарли проиграли все. Аластор. Люцифер. И даже Вэгги.       — И не только она, между прочим. — Вскользь также добавляет Аластор, поднося к губам кружку чая. Капля перемирия между ними — тонкий результат чего-то среднего между скукой, болью, одиночеством и уязвленностью. Воевать с Аластором для Люцифера — одно, но воевать с собственной женой… Проще в компании с собутыльником, а поскольку главный специалист по этой части отказался от банкета, то пришлось искать только кого-то другого, пусть это и будет Радио-демон.       Перед силами женского обаяния и родственных чувств между матерью и дочерью они напару оказались бессильны.       — Если ты про Лилит, то…       — Не хочу ничего знать о твоих женщинах, любитель яблочек и уточек! — язвительно, но тихо произносит Аластор. Тишина в холле все еще кажется для него особо важной. То, что Люцифер едва ли не с позором был выкинут с этажа Чарли, чтобы освободить самую большую комнату для Лилит — это, конечно, производственная ошибка владелицы Отеля, но и Люцифер как добрый папочка и мирный муж вряд ли мог бы отказаться от такой сделки. Номер ему достался не меньший, не худший, но сам факт того, что Чарли приняла такое решение, оказалось для гордыни Короля Ада практически губительным. Потому Аластор и оказался рядом, пусть для самого Люцифера это и показалось в новинку. Только show must go on, и Радио-демон скрипящими десятками волн продолжает вещание: — Но хочу уточнить, как долго визит твоей жены продлится у нас здесь. Полагаю, что Вам известно мое нежелание крутиться в кругах Королевской семьи.       Аластор лукавит, и это понятно даже его собеседнику, коротко усмехающемуся, однако Люцифер отвечает только на вопрос:       — Я не знаю. Если есть такое место, где Чарли чувствует себя как дома, то навряд ли Лилит захочет уезжать отсель.       Запрокидывая кружку — опустошает емкость. Чай течет по внутренностям, искаженным Адом и кажется, что это сейчас волнует Аластора в некоторой степени больше, чем собственная ситуация в помещении, где он хотел быть бы точно хозяином, пусть не по статусу и не по бумагам, однако присутствие Лилит в этом огромном доме доводит до нервного тика и Люцифера, и Аластора, и даже Хаска, который тем и занимается, что готовит госпоже Морнингстар прекрасные изящные коктейли. Приходится вспоминать рецептуры и не дай Сатана ошибиться с граммовками. Пусть по-адски Хаск и кот, но вылизывать с себя остатки коктейлей с яичным белком при посетителях Отеля все же не посмел.       — …А ты? — издалека, словно продолжая забытый вопрос, продолжает Аластор, но Люцифер только поднимает на него сияющие глаза.       — А я остаюсь здесь, потому что…       И замолкает.       — А, family issues. — Кроткий, почти покладистый хохоток Аластора должен был бы насторожить, но только Король Ада находится в состоянии близком к отчаянию. Он хотел воссоединиться с Лилит, с Чарли, но по итогу остался на обочине как заправский «папаша на выходные».       Когда Люцифер, мягко кивнув Аластору, поднимается и все же уходит в свой номер, холл погружается в почти темноту, сигнализируя постояльцам о наступлении ночи. Тихий шорох ног и переговоры в тишине смолкают спустя почти пять минут и эти пять минут для Радио-демона — трата времени та еще.       Если здесь у нас тишина и покой и почти даже семейная идиллия, в которой любые споры будут решены в пользу «родителей», то остается заняться тем, что Аластор любит больше всего.              «Винсент, привет, мой хороший!» — по радиоволнам проходит сообщение. Башня трех-В — сплошной кусок говна.       «Пошел нахуй!» — коротко и емко доносят волны голос, и Аластору смешно, потому что он сам проговаривает себе самому послание чужим же голосом.       «Как твои дела, мой милый друг? Полагаю, что ты скучал без меня?» — настроенный на одну волну, Аластор точно знает, что Вокс не может от него спрятаться. Некоторые вещи были производны друг другу и даже спрятавшись через всю Пентаграмму от Аластора, Вокс, запертый в собственной голове, в собственном кабинете, но так и не достигший уровня себя прежнего — отличная мишень. Ему не избавиться от Аластора в своей голове.       «Пошел ты нахуй, говорю!»       Вокс знает, что эту передачу не отключить, пока сам Радио-демон этого не захочет. Этот настырный идиот слишком силен. Слишком упорен. А Вал… А Вал следит за тем, чтобы Вокс так и оставался говорящей головой, не больше.       «Ой, какой ты грубый, ma cherie!» — в голове Вокса разыгрывается представление. Радио-волны мешают телевидению и пусть Вокс уже давно технологически продвинутая тема, но он все равно не может избавиться от силы волн радио насовсем, на чем и сфокусирован Радио-демон. Он знает, что чуть ниже, чуть тоньше, только напрягись — и ты уже в вотчине Вокса, пожинаешь те же лавры.              Только Аластору это совсем не нужно.       «Что тебе нужно?» — Вокс кричит куда-то внутрь своей головы, зная, что его гостю практически не нужно срывать его голос с его языка. Раньше башня трех-В была оплотом обороны и Аластор не смел соваться в эти места, а сейчас это просто решето и Валентино с Вельветт только и могут, что пытаться восстановить свою чертову репутацию и загнать своих демонов обратно внутрь. Хотя бы внутрь башни.       Кабинет Вокса пуст днями, оставляя его только на то, чтобы следить за выпусками безнадежно проебанных программ. Вал и Вел заявляют, что после грандиозного фиаско, Вокс пропал на восстановлении, но поскольку это только временная акция, акции ВоксТек управляются совместно ими двумя.       Но только Вокс не может влезть в голову Аластора. А тот отлично пользуется этим последние пару недель.       Злой Вокс может отключить всю Пентаграмму от электричества, но только не Аластора, потому что по его венам электричество не течет. Блядский Радио-демон.       «А что, хотел бы течь внутри меня?» — задает он вопрос, погружаясь в голову Вокса, едва оставаясь на плаву его мыслей, текущих как ток по волнам.       «Я хотел бы, чтобы ты заткнулся и перестал меня домогаться!»       «О, Винсент…» — Голос Аластора звучит так, словно он шепчет на ухо. Трогает и касается, слегка выдает себя дыханием, но Вокс уверен, что нет его ни в комнате, ни в башне. — «Мне без тебя чрезвычайно скучно. Ты скучаешь по мне, безумное создание?.. Я так скучал по тебе, мой хороший…»       Вокс может только закусывать тонкие губы, слыша эти слова в голове.       «Я засуну твою трость тебе в жопу, Радио-демон!» — шепчет Вокс, пытаясь каким-то неведомым ему ранее усилием выкинуть из головы чужака. Но чужак только растворяется в нем самом.       «Или я тебе засуну куда-нибудь что-нибудь, мой похотливый дружочек!» — Аластор крайне вежлив. Его голос раздается в темноте огромного холла скупо, коротко, лаконично, но раздается эхом, будоража собственное эхо. — «Что ты хочешь, чтобы я туда засунул?»       Вокс молчит, принимая все те же усилия, вытравить чужой голос из собственной головы. Едва навострив воображаемые уши, Аластор слышит, как где-то в башне трех-В, за пределами головы Вокса раздается крик.       «Кого ты ждешь, Винсент? Своего дорогого любовника? О да, я видел, как нежно и ласково ты его трахал, мой нежный друг!»       Аластор почти курлыкает как голубь, зная, как сильно раздражает это его пленника.       «Ты же не думал, что я просто буду смотреть на это и никогда этого тебе больше не припомню? Ты так сильно хотел меня там видеть? Или ты хотел, чтобы я видел, как нахально ты кончаешь в своего дружка Валентино?»       Что-то происходит снаружи, но Аластору уже наплевать. В голове Вокса мечутся мысли, создавая лихорадку. Раздается голос Вельветт снаружи, раздается голос Вала. Меняется положение материального носителя, но Аластор только продолжает шептать то, как сам бы хотел развязаться тогда и стать третьим в этой прекрасной заварушке. Как хотел бы сам заставить Винсента кричать ровно так же, как и вопил от удовольствия Валентино.       И Винсент пытается судорожно что-то сказать Валентино, но тот никак не может понять, потому что речь — бессвязная и бесполезная. Кусками выдирается из объятий Аластора, удушающих и отвратительных до страсти.       «Да, у Валентино так стоял на тебя, что мне показалось это безумно красивым! Так небрежно запачканные им самим простыни – с него капало как с сосулек в марте в моем городе. Ты так заботливо слизывал с пальцев его запахи и вкусы, что мне нечаянно хотелось попробовать тоже.»       Вокс воет. Воет в собственной голове. Воет в реальности. Аластор пытается быть вкрадчивым, залезая каждый раз снова в вотчину больше Вала, чем себя самого.       «А еще он был такой тугой, когда ты в него входил! Но он так жаждал тебя, отклячив свой тщедушный маленький зад! Так терпеливо принимал тебя, пока ты пытался показать кто там папочка.»       Валентино насмехается, над чем-то смеется и они обсуждают что делать с Воксом, но Вокс только слушает легкие тихие радиоволны, горячими приливными волнами заходящиеся судорогой по отсутствующему телу.       «Ты же трахал его для меня, да, Винсент? Хотел, чтобы я тоже тебя хотел? Хотел, чтобы ты тоже меня трахнул? О, несносный!..»       «Ты ебанный извращенец! Все было совсем…»       «А, мой милый друг, ты просто хотел, чтобы я подполз к тебе и умолял дать кончить себе на лицо? Ты этого хотел?»       В один момент Аластор начнет говорить такое, что глава ВоксТек пожалеет, что от его бренного тела остается только голова.       В один момент Аластор поймет, что зашел слишком далеко в своих истязаниях, потому что для себя самого внезапно ощутит тугость нижнего белья и прекрасно пошитых брюк. И отключится от Вокса столь же резко, как и подключился к нему.       Экзекуция завершена. Это только радиоспектакль. Радиоспектакль для одного. Почему же такие ощущения…       — Ебанный ты блять нахуй пиздец! — Кажется, он слышит голос Вокса с другого конца Пентаграммы. — Я убью тебя, ебанный олень!       — Мда, ты ебанный извращенец, Аластор. — Тихий шепот Люцифера, спустившегося по лестнице еще минут десять назад.       Но Радио-демон только встает и поднимается, зажигая за собой свет в пустом холле. Поднимаясь по лестнице, он внезапно останавливается, пожалуй, впервые глядя глаза в глаза своему Королю.       — Я просто пытаюсь держать птичку в клетке. — Чуть наклоняет голову, несколько горделиво и покровительственно.       — Хочешь держать птичку в клетке — вытрави и притащи сюда. — Коротко сообщает Люцифер, ровно так же поднимая голову, как и сам Аластор. Он подразумевает самого Вокса, полагая, что аллюзия достаточно ясна.       Но в голове Аластора — уже отлично сложенный план, из-за которого некоторые из посетителей нижних этажей Отеля жалуются на редкие набеги тараканов…