Альтернатива

Когда солнце начало садиться, окрашивая поле в кроваво-красный, Жан, тяжело дыша, подошёл к бровке. Кевин ушел в раздевалку. Жан был весь в поту, его футболка прилипла к телу, но взгляд... взгляд изменился. Он больше не был пустым. В нем горел холодный, расчетливый огонек. Эндрю поднялся со своего места, когда Нил подошел к ним. — Поговорил? — коротко спросил Эндрю. — Да, — Нил посмотрел на Жана. — Дядя ждет данные. Те, что мы взяли с собой. Ему нужны имена посредников из Омана. Жан кивнул, вытирая лицо полотенцем. Его рука больше не дрожала. — Я помню структуру архивов отца. Я вытяну их за одну ночь. Если Стюарт даст нам доступ к серверам, я найду их всех. До последнего копейщика. Эндрю молча наблюдал за этой переменой. Он видел, как Жан Рид, который еще вчера днём сидел на полу кухни в панике, теперь превращался в человека, готового сжечь мир ради справедливости для сестры. — Поехали домой, — распорядился Эндрю, направляясь к Мазерати. — Нам предстоит много работы на компьютере, а я не хочу, чтобы вы испортили мне зрение своими шифрами в темноте. Вечер в доме Вернувшись, Жан не пошел спать. Он разложил ноутбук на столе в их комнате. Нил сидел рядом, помогая систематизировать данные. В какой-то момент в дверь тихо постучали. Вошел Эндрю. Он не спрашивал разрешения. Он просто поставил на стол две чашки крепчайшего кофе и положил рядом флешку. — Тут зашифрованный канал, который не отслеживается местными провайдерами. Пользуйтесь. И Джостен... Нил поднял голову. — Твой дядя в соседнем штате — это риск. Если ФБР поймет, зачем он здесь, Колумбия перестанет быть тихим местом. Так что делайте свою работу быстро. Жан посмотрел на Эндрю. — Спасибо. За кофе... и за всё остальное. Эндрю лишь дернул плечом и вышел. Теперь они были не просто «беглецами под крышей». Они были командой, которая готовила удар, способный изменить расклад сил в теневом мире. Ночь прошла в напряженной, почти медитативной работе. В комнате пахло остывшим кофе и перегретыми ноутбуками. Жан, сцепив зубы и полностью сосредоточившись, вскрывал старые транспортные логи, как застарелые нарывы. Его пальцы летали по клавишам, извлекая из цифрового небытия имена, даты и номера счетов. Нил сидел рядом, проверяя соответствие данных тем спискам, которые они составили еще в Лондоне. К рассвету пакет данных был готов к отправке. Когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, Нил и Жан, измотанные, но чувствующие странное облегчение, вышли на веранду в задней части дома. Воздух был прохладным и чистым, наполненным утренней росой. На перилах веранды, прислонившись спиной к столбу, сидел Эндрю. Судя по количеству окурков в пепельнице рядом, он провел здесь значительную часть ночи. Он не спал, охраняя их покой, пока они копались в своем прошлом. Нил молча подошел и сел на ступеньку рядом с ним. Жан остался стоять чуть позади, опершись плечом о дверной косяк и прикрыв глаза, подставляя лицо слабому утреннему свету. Какое-то время они сидели в полном молчании. Не было нужды в словах — ночная работа была закончена, информация ушла за океан, и теперь маховик мести, запущенный Стюартом, начал свое медленное, неотвратимое вращение. Эндрю затянулся, выпустив облако дыма, которое тут же растворилось в утреннем тумане. Он не спрашивал, закончили ли они. Он видел это по их лицам — по тому, как разжались плечи Жана и как затихла вечная настороженность в глазах Нила. — Отправили? — негромко спросил Эндрю, стряхивая пепел. — Да, — ответил Нил, обнимая свои колени и глядя на пустой двор. — Дядя получит всё через зашифрованный канал. Теперь дело за ним. Эндрю бросил окурок и посмотрел на Нила, затем на Жана. В этом взгляде не было жалости, только признание их силы. — Идите спать, — бросил он. — Днем у вас лекции, а я не собираюсь выслушивать жалобы Ники на то, что вы похожи на панд с синяками под глазами. Жан открыл глаза и коротко кивнул Эндрю. В этом жесте было уважение — без лишнего пафоса, как между людьми, которые привыкли стоять на страже. — Спасибо, Эндрю, — тихо сказал Нил. Эндрю ничего не ответил, лишь достал новую сигарету. Но то, что он не ушел и остался сидеть рядом с ними, пока солнце медленно поднималось над Колумбией, значило больше любых слов. В этот момент, на этой веранде, они не были беглецами или инструментами кланов. Они были просто тремя людьми, которые нашли способ сосуществовать в этом сумасшедшем мире. Нил почувствовал, как рука Жана легла ему на плечо. Короткое сжатие — знак того, что они справятся. Месть была запущена, защита была обеспечена, и впереди их ждал новый день, который они, вопреки всему, встретили вместе. В какой-то момент тишина сменилась притяжением. Нил чуть подался вперед. Между ним и Эндрю было всего несколько сантиметров, и в утренней тишине стало слышно, как синхронизировалось их дыхание. Нил протянул руку и медленно, глядя Эндрю прямо в глаза, вытащил сигарету у него изо рта. Эндрю не отстранился. Напротив, он едва заметно наклонился навстречу, и в его глазах вспыхнул опасный, темный интерес. Это был вызов. Нил затянулся, чувствуя на губах тепло, оставшееся от Эндрю, и вкус дорогого табака. Он сделал это с такой естественностью, будто делал так сотни раз, хотя на самом деле это был первый раз, когда он позволил себе настолько открыто нарушить чьи-то границы. Жан, стоявший в тени дверного проема, наблюдал за этой немой сценой. Внутри него шевельнулось странное чувство — не ревность, нет, между ним и Нилом было нечто незыблемое. Это было понимание. Жан знал Нила лучше, чем кто-либо во всем мире. Он знал, что Нил — брезгливый одиночка, который никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы дотягивать чужую сигарету. Для Нила это был почти интимный жест, символ высшего доверия или... притяжения. «Ты сам еще не понял, во что вляпался, Абрам», — подумал Жан, подмечая, как Нил медлит, возвращая сигарету, и как его пальцы намеренно долго скользят по коже Эндрю. Это не было просто «перемирие». Это был магнетизм — тот самый, который тянет друг к другу двух поломанных людей, узнавших в чужой боли свою собственную. Жан видел, как Нил, обычно такой закрытый и колючий, сейчас буквально транслировал свою готовность впустить Эндрю в их закрытый мир. — Особый случай, — тихо, почти про себя, произнес Жан на французском, привлекая к себе внимание. Нил обернулся, его зрачки были расширены, а взгляд — слегка размытым. — Что ты сказал? — Я сказал, что сигареты вредны для здоровья, — перевел Жан с тонкой, понимающей усмешкой. Он наклонился к Нилу и положил руку ему на затылок, собственническим, но нежным жестом притягивая к себе, одновременно прямо глядя на Эндрю. — Но, кажется, в этом доме у нас много вредных привычек. Эндрю перехватил взгляд Жана. — Идите спать, — повторил Эндрю, но теперь его голос звучал чуть более хрипло. — Пока вы не натворили еще чего-нибудь, за что мне придется вас пристрелить. Жан мягко подтолкнул Нила к двери. Он уже всё увидел. Он видел, как Эндрю проводил взглядом спину Нила, и как Нил, уже входя в дом, на секунду замер. Жан как и Эндрю понимали, что интерес Нила к Эндрю их меняет, но первый кирпич в фундамент был заложен этим рассветом и негласным признанием: «Ты мне интересен».