Шкатулка октября

Оливер фальшиво улыбнулся, впиваясь в Каспара взглядом: — О, мистер Гимсон, вы закончили? Где она? Каспар взбесился: — Отвечай на вопрос! — Его трясло от гнева. Эти мордредовы Исполнители! Их мордредовы планы! С лица Оливера исчезло напускное дружелюбие. Он проговорил по слогам: — Где она? — И тут же перешел на угрозы: — Вы ведь понимаете, что живы только благодаря тому, что вы нам сейчас нужны, мистер Гимсон? Каспар сощурил глаза: — Наша сделка касалась лишь моей свободы, а не жизни. — Он хорошо помнил слова того, первого посланика: — «Одного нашего слова достаточно, чтобы упрятать вас в самые глубины Азкабана». Так говорилось. Оливер снова поменялся, его глаза лучились радушием: — Выполните сделку, и «мы оставим недоразумение в виде „воскресшего“ Волдеморта за бортом». — Он прямо искрил сумасшествием. — Меня назначили решать как именно вас отставить, мистер Гимсон. Каспар не мог не отметить, как в этот момент на него смотрели остальные: с каким ужасом, с каким презрением. Но подобное его не беспокоило. Он уже объявил о своём возвращении Малфоями, и они могли сделать с этой информацией все, что хотели: могли рассказать друзьям и знакомым, Министерству, вынести в прессу — но они, к удивлению, ничего не сделали. Даже не предупредили хозяина дома, кто придёт к нему. Каспар невозмутимо поправил Оливера: — Ритуал сейчас активен. Когда закончится поиск, вы услышите звон. В конце-то концов, труп Поттер — не йоркширский терьер, хотя очень многим несомненно бы хотелось. На кухне Блэк-хауса повисло напряжение. В руках многих появились волшебные палочки. Видимо, рефлексы, отработанные за время войны ничуть не притупились. Сзади раздался тонкий, твёрдый и уверенный голос: — Ваше имя? — Эдвард не спрашивал, приказывал. — Каспар Гимсон. — И тут же ощутил прикосновение чужой магии к себе. Этот ребёнок ему все больше и больше нравился. Знал, как использовать магию, как проверить правду — стоит отдать Поттер должное: под ее крылом вырос настоящий волшебник, коих Каспар уже давно не видел. Оливер запрокинул голову набок: — Это ложь. — Его повелительный тон выбешивал не хуже, чем утверждения почившего Дамблдора. — Каспар Гимсон — обычный маггл. Ему, оказавшемуся по уши в долгах, очень не повезло оказаться близ Обана. Как вы его убили, мистер Гимсон? — Он был мертв. — Каспару пришлось целых три года выплачивать чужие долги, чтоб не оказаться в тюрьме. — Как вы его убили, мистер Гимсон? Настойчивость Исполнителя больше удивляла, чем раздражала: — Ты глухой? И тут раздался громкий крик: — Вы в моем доме! Заткнитесь! — К кухонному столу подлетел Эдвард. Его темные брови сошлись к переносице, нозди раздувались от гнева: — Мистер Гимсон не лжет, что он мистер Гимсон! Ваши разборки меня не касаются! Так что рты позакрывали, пока я вас не выгнал отсюда! Оливер хмыкнул: — Как же не касаются, уважаемый. Вы же метаморф… — Закрой свой рот, — прервал его портрет, процедив сквозь зубы. — Метаморфы — удивительные создания, а ты — на удивление стабилен… — Силенцио! — Наколдовала Андромеда. Эту женщину Каспар помнил еще бойкой, яркой девчонкой. Сейчас он поддержал ее, невербально связав явно обезумевшего Оливера. Или он с самого начала был безумен? Тот, кого называли министром магии, бросился проверять его личность. Астория радостно взвизгнула: — Может, избавимся от него? Рыжий парень, который Каспару не нравился, хотел было возразить, но он не дал ему высказаться: — И тогда через пару часов будет иметь дело уже не с одним Оливером, а со всеми его друзьями. Девушка, осевшая после слов Каспара, состарила недовольство: — Какая жалость. Парень, в котором он всё-таки признал Рональда Уизли, уперся в него взглядом и выкрикнул: — Так ты — Волдеморт? — Улыбка кривая, волосы не рыжие, а скорее русые, чересчур широкая, от уха до уха, само лицо приплюснутое, широкий подбородок, двухдневная щетина — от последнего Каспара корежило особенно. Он глубоко вздохнул, выровнил дыхание, спокойно ответил: — Когда-то, да, был. — Ты им и остаешься! — Уизли направил на него палочку. Эдвард встрял между ними: — Прекратите! — Я лишь доделываю то, что не сделала Гарри! У Каспара аж дыхание перехватило от чужой наглости: — Что она «не сделала»? — Ты все еще жив, и ты… — Вон, мистер Уизли! — громко заключил Эдвард. Все застыли от шока. — Вы не способны соблюдать правила, значит не имеете право находиться здесь! — Я тут был еще до того, как ты родился! Вдруг послышался тихий, но яркий смех. Оливер неподдельно счастливый, как-то освободившись от Силенцио, гортанно хохотал: — Я так и знал! Так и знал! Андромеда вскинула свою палочку еще раз: — Силенцио! — Не сработает! Мне так просто рот не заткнуть, бесстыжая шалашовка! — М-да, теперь еще и оскорбления. — Твой наследник станет новым Темным лордом! Он и так берет с него пример! На кого он похож по-вашему? Метаморф может менять свой облик по желанию. Так почему он не меняется постоянно? На кого он похож?! Не на Тома Риддла-ли? — последние слова от произнёс не сдерживая гогота. Эдвард заметно побелел. — Может он вообще не ваш наследник-то? Ведь никому не известно, чем Поттер занималась практически весь девяносто седьмой. Каспар перехватил свою волшебную палочку понадёжнее. Его трясло от ярости. Он едва не вскрикнул непростительное. Оливер — настоящая сука. Предполагать такое! Вынашивать такие мысли в голове! Вдруг помещение пронзил судорожный голос Нарциссы: — Эдвард, убери нож. — В руке ребенка оказался церемониальный кинжал семьи Блэков. Артефакт с характером, чувствующий и следующий за кровью. Он лучше любого заклинания или ритуала подтверждал, что слова Оливера ложны. Кинжал любил оказываться в руках палачей, карающих предателей и лжецов. Поэтому Оливер заметно струхнул. Остальные же вздохнули с облегчением. Даже Каспар. Конечно, он был уверен, что никогда не трогал Поттер, как женщину (она его не интересовала), но признавал, в то время, был немного не в себе. Но один из присутствующих значение артефакта явно не знал: — А это многое объясняет. — Рональд Уизли. Неожиданно, но предсказуемо. Тут же его жена дернула его за руку: — Рон, этот кинжал!.. — Да какая разница, что там за кинжал! — Гарри не была беременна. — Откуда мне знать? Меня с вами рядом тогда не было! — И это полностью твоя вина! — Вон, — цепко произнес Эдвард посиневшими губами. — Вон, Рон. — Сапфировые глаза ребенка остекленели. — Вон! Вон из моего дома! Блэк-хаус отреагировал на ярость и гнев своего владельца. Уизли подхватила магия в аппарационном витке. На месте, где он только что стоял, осталась пустота. Эдвард рухнул на колени, размазывал слезы и сопли по щекам. Андромеда немедля подскочила к нему, прижимала его голову к груди, поглаживала, укачивала. Тут голос подал человек с тюбетейкой: — Орфей Селвин. — Он указал на Оливера. — Был поцелован дементором еще в девяносто восьмом. Каспар взметнул бровь: — Поттер постаралась? — Его преступления были неоспоримыми. Ваш прокол, мистер Гимсон. Каспар не мог не отметить, к воскресшему Темного лорду министр относя с профессиональным спокойствием. — Даже не знал, что такой был в рядах Пожирателей. — Не в «ваших» рядах? Очевидные вопросы по типу, как Селвин освободился от Азкабана, никто не задавал. Влияние Исполнителей на заключённых было непомерно сильно. — У меня была цель. Они — просто под руку подвернулись. — Позвольте же узнать, ради чего были затеяны две ужасные войны? Да, с любопытством Бруствер справлялся прекрасно. Подбирался к Каспару осторожно, но въедчиво. Но тут их диалог прервал Оливер: — Какая цель? Какая у него может быть цель, кроме убийств? Убийств всего и вся?! Геноцид магов! Он хотел оставить магглов в живых! Каспар покачал головой. Как же он устал слушать вопли безумия: — Магглов не истребить. Их шесть с половиной миллиардов. Люциус крепко сжал кулаки: — А магов, значит, можно… истребить? Каспару было так лень отвечать, за что получил странный упрек от Вальбурги: — Я уже говорила, что ты слишком близко принимаешь все к сердцу, Каспар. — Не будешь называть меня Томом? — Я — не идиотка. Магия вытащила тебя из лап самой Смерти, дала новое имя, значит, твоя жизнь имеет для нее смысл. Теперь же Каспар мог подумать о менее значимых вещах: — Так почему Эдвард похож на Тома Риддла? Ребенок — метаморф. Он может менять обличия как ему заблагорассудиться: форма лица, цвет волос, рост — в любой момент он может стать кем угодно. Но облик Эдварда был стабильным, четким и ясным. Его хорошо обучили, с ним занимались. Без полного доступа к знаниям семьи Блэк подобное не возможно. В Эдварде угадывались черты Поттер: черный цвет волос, миндалевидные глаза, ужасная худоба; черты Андромеды: нос-пуговка, брови в разлет — но кое-что и впрямь было от Каспара из прошлого: сапфировые глаза (хотя у него они были темнее), кучерявые мягкие волосы, квадратная форма лица. Вальбурга призадумалась: — Может потому, что милая Гарриет много про тебя рассказывала, много изучала о тебе после войны. В сердцах она даже несколько раз была бы не против твоей возможной победы. А мой дорогой Эдвард все слушал, читал и вдохновлялся? Каспар хмыкнул. Он не понимал: хорошо ли происходящее или плохо. Но то, что даже Поттер могли допечь до сочувствия к нему, забавляло. Сам предмет разговора наконец-то прекратил жевать сопли и вставил свои пять копеек: — Вы хотели освободить мир от плохих магов? Каспар улыбнулся наивному ребенку: — Да. От очень плохих и безграмотных. — Я вхожу в их число? — Не думаю. Тебя неплохо обучили основам. — Это все, что вы хотели? Каспар замялся, пытался сообразить ответ: — Скорее да, чем нет. — А чего хотите именно вы, мистер Гимсон? — Каспар вздрогнул. — Ваша сделка с Исполнителями была о вашей свободе? Каспар от столь прямых вопросов ощутил себя спокойным, позволил себе поныть и откровенничать: — Еще во вторник я был простым библиотекарем в Эдинбурге. — Но вы ведь понимаете, что так быть не может. Вы — убийца, вас должны судить. — А ведь правду говорят, устами младенца глаголет истина. Каспар не мог противостоять взгляду этого ребёнка. — Но я вам могу дать тихое место. Место, где вас будут судить, а не уничтожать. Каспар почувствовал дрожь. На самом деле он задумывался об этом. Столько смертей, столько жизней и все на его совести. Он не помнил их имена и их лица, но не мог скрыться от них спустя столько лет. Даже уход в маггловский мир не помог — он всегда вспоминал о Магии, о тех, кто остался с Ней, под ее кукольными нитями воли. То, что предлагал Эдвард было… не плохо. — А я знаю, чего они желают. — Его выразительный взгляд на Оливера многое сказал. — Гарри убили, потому что она знала. И я знаю. Они делают то, чего не желает никто из нас. Тем более вы, мистер Гимсон. — Чего же? — Уничтожения. Отдел Исполнителей считает Магию тем, что не должно существовать. Они желают Ее уничтожения. От этих слов дыхание Каспара замерло. Он никогда не думал, что его, Тома Ридда и Волдеморта, оставили в покое, чтобы раскачать мир магии изнутри. Довести его до полного уничтожения. До уничтожения самой Магии. В таком случае, Поттер им впрямь была не нужна. Скрепа магического общества, герой светлых, негласный покровитель темных, священное правосудие с завязанными глазами — прямая угроза всем планам. Эдвард кивнул: — Гарри узнала это. Она пыталась собрать тех, кто еще хотел сохранить древние порядки и верил в Магию. Но ей не дали. Ее убили. — Сапфировые глаза смотрели на Каспара с нежностью, с надеждой. — Мистер Гимсон, вы до сих пор связаны с Гарри пророчеством. Ее больше нет. Продолжите ее дело. Восстановите Магию, старые устои! Или дайте людям место, где они есть! Дайте обет на свое новое имя, и взамен я вам дам тихое место, где вас будут судить. Мистер Гимсон, у меня есть ключ! Послышался треск. Каспар резко обернулся, прикрыл своим телом ребенка, огрождая от Оливера, освободившегося от сковывающего проклятия раньше времени и вооруженного отобранной у Андромеды палочкой. Он чуть пошатываясь опирался на стену, вперился взглядом в Эдварда: — Так ключ у него. Его-то мы и искали. — Пойманный Каспаром взгляд был совершенно точно безумным. — Теперь не нужен ни ты, ни Поттер. Палочки были вскинуты. Малфои направили свои на Оливера, Андромеда на Каспара, Грейнджер и Бруствер пытались уследить за всеми. Свою Каспар пока держал в опущенной руке. Краем уха он услышал звон ритуала, оповещающем об ошибке: мертвой Поттер не было ни в Англии, ни где-либо еще в этом мире — Вальбурга, как всегда, оказалась права. По кухне Блэк-хауса прокатился рокот старого, как мир, заклинания: — Авада Кедавра!