Наследие.Второе поколение

— Мой отец Лэндон Кёрби, — сказала Фэйт. Слова сорвались с губ ровно, почти сухо. Не вопрос — утверждение. Как приговор, вынесенный вслух. Джози замерла. Это было видно сразу: как у неё на мгновение расширились зрачки, как лицо побледнело, словно из него выкачали кровь. Она сделала полшага назад и едва заметно пошатнулась, будто пол под ногами вдруг стал ненадёжным. Несколько секунд она просто смотрела на Фэйт, не моргая, а потом резко вдохнула — слишком глубоко, слишком шумно. — Откуда… — начала она и тут же осеклась. Голос дрогнул, сломался на первом же слове. Фэйт прищурилась. Она ждала именно этого. Не отрицания. Не удивления. А шока. — Значит, правда, — тихо сказала она. В голосе было что-то опасно спокойное, натянутое до предела. — Ты знала. Джози опустила взгляд. Руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Фэйт, это… это не так просто. Фэйт резко рассмеялась. Смех вышел короткий, злой, без капли веселья. — Непросто? — она шагнула вперёд. — Серьёзно? Это твоё лучшее слово? Она чувствовала, как внутри всё закипает, как гнев смешивается с чем-то гораздо хуже — предательством. — Ты знала, — продолжила она, уже громче. — Всё это время. Ты смотрела мне в глаза и врала. Ты говорила, что не знаешь имени моего отца. Хотя, это твоя привычка, ты вечно лжешь. — Я пыталась защитить тебя, — выдохнула Джози, почти шёпотом. — О, не надо, — Фэйт резко подняла руку, обрывая её. — Не смей. Не смей прикрываться заботой. Ты решила за меня. Как всегда. Это дурацкое «защитить»! Да меня уже тошнит от него! Это не оправдание, а хрень собачья! — Джози смотрела на неё с мольбой, но слова застревали в горле. — Уходи, — сказала Фэйт вдруг очень тихо. — Просто уйди. Пока я не сказала что-то, что уже нельзя будет забрать обратно. Джози колебалась ещё секунду, будто надеялась найти правильные слова. Но не нашла. Она лишь тяжело выдохнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Щёлкнул замок. И мир рухнул. Фэйт осталась стоять посреди комнаты, но ноги больше не держали. Воздух внезапно стал густым, вязким. Она сделала вдох — и не смогла вдохнуть до конца. Грудь сжало, словно кто-то сдавил её изнутри. — Нет… нет… — прошептала она, хватаясь за край стола. Сердце билось слишком быстро. Шум крови в ушах заглушал мысли. Пальцы немели, зрение сузилось, края комнаты поплыли. Её затрясло. Это было не просто отчаяние. Это было узнавание. Имя, которое она слышала раньше — обрывками, фоном, — теперь встало на своё место и ударило всей тяжестью. «Лэндон Кёрби». Она сползла на пол, прислонившись спиной к кровати. Дышать получалось только рывками. Перед глазами вспыхивали образы: библиотека, пророчество, тьма, фигура существа с пустыми глазами — и знак на его лбу. Чёткий. Врезавшийся в память, как клеймо. — Чёрт… — выдавила она, зажмурившись. Фэйт заставила себя подняться. Движения были резкими, рваными. Она схватила блокнот — тот самый, который Хоуп листала — и почти сорвала его с тумбочки. Руки дрожали так сильно, что она едва не уронила карандаш. Она раскрыла на пустой странице. И начала рисовать. Линии выходили неровными, резкими. Она не думала — просто повторяла то, что видела. Знак с лба существа. Тот, что возник перед ней во время ритуала, когда что-то чужое будто прилипло к ней, проникло под кожу, в кровь. Когда она закончила, дыхание сбилось ещё сильнее. Фэйт резко перелистнула несколько страниц назад. Там был другой рисунок. Старый. Сделанный в библиотеке, после первого видения. Тогда она долго не могла понять, зачем вообще его нарисовала. Она смотрела то на один символ, то на другой. Они были одинаковыми. До последней линии. — Треш… — прошептала она. Голова начала работать лихорадочно, цепляясь за обрывки знаний. Существо в пророчестве. Ритуал. Шёпот. Символ. Его повторяемость. — Это не случайно, — сказала она сама себе, вслух, чтобы не сойти с ума. — Это никогда не бывает случайно. Если знак появляется до ритуала — значит, он звал. Если он появляется после — значит, он отметил. Фэйт сглотнула. — Значит… ты не просто часть пророчества, — пробормотала она, глядя на рисунок. — Ты его источник? Мысль была пугающей. Липкой. Она чувствовала, как холод пробегает по позвоночнику. Паника начала отступать, оставляя после себя дрожь и пустоту. Но страх никуда не делся. Он просто стал тише. Глубже. Фэйт прижала блокнот к груди и медленно опустилась на кровать. Сердце всё ещё билось неровно. Она знала одно: если Джози знала о её отце, если символ повторяется, если существо отметило её — то ложь вокруг неё была куда больше, чем она думала. И правда, когда она вылезет наружу, будет уродливой. Как обычно. ________________________ Кабинет директора встретил Хоуп тишиной, которая была слишком аккуратной, слишком выверенной — как декорация. Дверь закрылась за её спиной сама, мягко щёлкнув замком, и по комнате пробежала слабая волна магии, словно школа на мгновение затаила дыхание. Хоуп не стала останавливаться у порога. Она прошла вперёд, медленно, не торопясь, будто это было ее пространство. Каблуки глухо стучали по полу, и каждый звук отдавался в висках неприятным эхом. Шкафы с личными делами занимали всю стену. Аккуратные, пронумерованные, идеально рассортированные — попытка убедить себя, что здесь всё ещё есть контроль. Хоуп скользнула пальцами по корешкам папок. Оборотни. Ведьмы. Вампиры. Трибрид. Переводы. Исключённые. — Ну давайте, — пробормотала она. — Удивите меня. Она начала вытаскивать папки одну за другой. Быстро, почти грубо. Бумаги шелестели, оценки, замечания, подписи мелькали перед глазами и тут же теряли смысл. Её внимание цеплялось только за одно имя. Зои. Её не было. Хоуп замедлилась. Вернулась назад. Проверила ещё раз. Потом — ещё. На этот раз уже медленно, с холодной, сосредоточенной яростью. — Этого не бывает, — тихо сказала она. Школа Сальваторе знала всех. Даже тех, кого пытались забыть. Хоуп резко закрыла шкаф и повернулась к директорскому столу. Она не просто села — развалиласьв кресле Аларика, как в троне, закинула руку на подлокотник, откинула голову назад и несколько секунд просто смотрела в потолок. — Либо вы все идиоты… — произнесла она лениво. — Либо кто-то слишком умный. — Пальцы легли на край стола. Магия вспыхнула мгновенно, без усилия. — Aperi quod clausum est, — сказала она на латыни почти скучающе. В столе что-то тихо хрустнуло, и скрытый ящик выдвинулся сам. Хоуп наклонилась вперёд. Теперь она работала быстро. Бумаги летели из стороны в сторону, ложились неровными стопками, падали на пол. Старые отчёты Аларика, заметки Кэролайн, переписка с Советом, внутренние меморандумы. Всё это было не тем. Раздражение поднималось внутри плотным, вязким комом. — Прекрасно, — процедила она сквозь зубы. — Тайна без следов. Как оригинально. Она смахнула со стола ещё одну стопку — резче, чем собиралась. Лист выскользнул и упал на пол. Фотография. Хоуп уже собиралась отвернуться, но что-то в этом падении было… неправильным. Она наклонилась, подняла снимок и сначала увидела обратную сторону. Подпись. Её почерк. Старый. Живой. Чужой. 2031 год. На долю секунды в голове что-то дрогнуло. Не эмоция — сбой. Как будто система дала трещину. Она перевернула фото. И мир вокруг перестал существовать. На снимке была она. Не та, что сейчас. Не холодная, не опустошённая. Она улыбалась — по-настоящему. В её руках сидел ребёнок. Крошечный, тёплый, с тёмными кудрями и слишком неповторимыми чертами. Малышка жевала погремушку, упрямо сжав её во рту, и смотрела в камеру с абсолютным доверием. Фэйт. Хоуп смотрела долго. Человечность была выключена, но это не означало пустоту. Это означало замороженную боль, которая не имела права вырваться. Внутри что-то сдавило. Не сердце — глубже. — Ты же мертва, — тихо сказала она фотографии, почти с раздражением. — Я это знаю. Ты умерла в месте с ним, в тот же день. Ответа, конечно, не было. Но что-то внутри неё не подчинилось приказу. Это было не чувство. Это было… давление. Как будто воспоминание, которое по её убеждению должно было быть мёртвым, внезапно отказалось оставаться похороненным. — Странно, — тихо сказала она, почти с насмешкой над самой собой. Фото исчезло в кармане её куртки ровно в тот момент, когда дверь кабинета резко распахнулась. — Можно узнать, что ты здесь делаешь?! — голос Лиззи был раздражённым и слишком громким для закрытого пространства. Хоуп даже не обернулась сразу. Лишь лениво откинулась в кресле. — Захожу куда хочу, — бросила она. — Мне не нужно ваше разрешение. Лиззи фыркнула, скрестив руки. — Технически ты не зашла. Ты вскрыла кабинет. Хоуп наконец подняла на неё взгляд и усмехнулась — криво, опасно. — А технически ты всё ещё говоришь со мной, Лиззи. Значит, день у тебя уже так себе. Лиззи прикусила язык, но глаза метнули искры. Хоуп перевела взгляд на Джози. Та стояла молча. Слишком спокойно. Слишком собранно. Её взгляд скользнул по кабинету: по папкам, сваленным кучей на столе, по открытому ящику, по следам чужого вторжения. — Что ты искала? — спросила Джози ровно, без обвинений. Хоуп поднялась и подошла к ней почти вплотную. — Информацию, — сказала она тихо. — Ту, что может помочь. Лиззи хмыкнула, слишком быстро. — Вообще-то здесь нет ничего по пророчествам. Только учебные отчёты и личные дела студентов. Слова долетели до неё позже, чем смысл. Лиззи поняла, что сказала, и тут же замолчала. Джози не изменилась в лице. — Чьё личное дело ты искала? — спросила она тем же спокойным тоном. Хоуп фыркнула. — Уж точно не своё. — Она сделала паузу. — Забавно, правда? Один студент — и ни следа. Лиззи открыла рот, но Джози опередила её. — Некоторые дела сейчас у школьного психолога. Она не на территории школы. — А если бы не этот идиотский барьер, — добавила Лиззи, натянуто усмехнувшись, — всё вообще было бы проще. Сейчас даже бумаги за пределы школы не вынести. Хоуп долго смотрела на Джози. Пронзительно. Испытующе. Джози выдержала взгляд. Наконец Хоуп усмехнулась. — Передай психологу привет, — бросила она и направилась к двери. Дверь закрылась. Лиззи дождалась, пока шаги окончательно стихнут, и только потом шумно выдохнула. — Мы… мы вообще живы? — пробормотала она, падая в кресло для посетителей. Джози уже была у стола. Она методично перебирала бумаги, просматривая, что именно Хоуп успела увидеть. — Нам повезло, — сказала Лиззи нервно. — Если бы она начала считать личные дела и студентов… всё, конец. Джози ничего не ответила. Она вытащила один документ и протянула его Лиззи. — Лиз. — Если это ещё один отчёт, я клянусь… Она замолчала, прочитав заголовок.

«Грамота за участие в конкурсе талантов Мистик Фоллс.

Победитель: Фэйт Кирби.»

Лиззи медленно подняла глаза. — …Мы в полной заднице, — сказала она. ____________________________ Фэйт несколько секунд просто смотрела на рисунок, будто надеялась, что если не моргать, он исчезнет сам. Линии были неровные, местами будто выцарапанные, но в этом и была проблема — она не помнила, чтобы вела руку.  Знак словно сам вытянулся из неё, из головы, из того места, где до сих пор пульсировало послевкусие ритуала. — Я в заднице.. — выдохнула она почти беззвучно. За окном ветер с силой ударил в стену корпуса. Старые рамы тихо заскрипели, и где-то на этаже хлопнула дверь. Ночь была тяжёлая — сырая, тянущая, с низкими облаками, из-за которых луна выглядела бледным пятном, будто кто-то стёр её наполовину. Фэйт поднялась со стула, подошла к окну и машинально провела ладонью по холодному стеклу. На коже всё ещё оставалось ощущение инородной магии — липкой, тёмной, не до конца ушедшей. И именно в этот момент она почувствовала взгляд. Не увидела. Почувствовала. Фэйт медленно до конца отдёрнула занавеску. Внизу, у самой линии деревьев, стоял Эзра. Он не прятался. Не скрывался в тени — наоборот, стоял так, будто знал: она всё равно посмотрит. Заметит его.  Тёмное пальто, ворот поднят от ветра, светлые волосы растрёпаны, как будто он уже давно там, под дождём, под этой липкой ночной сыростью. Лунный свет скользил по его лицу, цепляясь за скулы, за линию челюсти — слишком чёткую, слишком спокойную для человека, который, по идее, должен ее бояться. Фэйт резко отступила от окна. — Прекрасно, — прошептала она. — Просто охрененно. Я в даркромансе, однозначно. Сердце билось быстрее, чем должно. Не от страха — от раздражения. И от чего-то ещё, что ей совсем не нравилось признавать. Он поднял голову, словно почувствовал её движение, и их взгляды встретились через стекло и расстояние. Эзра не улыбался. Только слегка прищурился — как человек, который видит не то, что ему показывают, а то, что стараются спрятать. Он поднял руку. Жест был короткий, почти небрежный.  Спускайся. — Заняться мне больше нечем в субботу, — пробормотала Фэйт, но пальцы уже тянулись к куртке.  Это глупо. Это опасно. Ты только недавно опять полезла в тёмную магию и все еще еле стоишь на ногах. Ты несколько часов назад узнала имя отца. Нет времени для загадочных и харизматичных парней. И всё же через пару минут она уже выходила во двор, чувствуя, как холодный воздух вгрызается в кожу, заставляя мысли хоть немного проясниться. Земля под ногами была влажной, пахло листвой и чем-то металлическим — гроза была совсем недавно. Где-то далеко глухо прокатился гром. — Ты совсем охренел? — спросила Фэйт вместо приветствия, останавливаясь в паре шагов от него. — Сейчас опять ливень пойдет! Или ты хочешь, чтобы я тут промокла и в дополнению ко всему кошмару еще и заболела? Она заметила детали против воли. Как капли воды стекали по его волосам. Как он стоял — расслабленно, но так, будто в любой момент мог двинуться. Как взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, на синяках под глазами. — Судя по твоему виду, — спокойно ответил Эзра, — это вопрос спорный. — Не шути, — огрызнулась она. — Что ты здесь делаешь? Он не ответил сразу. Посмотрел на окна её комнаты. Потом — обратно на неё. — Проверяю, жива ли ты. — Очень смешно. — Я не шучу. Это её задело. Фэйт скрестила руки на груди, будто защищаясь. — Ты не имеешь привычки волноваться о людях,  ты так и не завел дружбы ни с кем в школе. — сказала она. — Тем более со мной. — Ты ошибаешься, — тихо ответил он. Она фыркнула. — Мы знакомы два месяца.  Повторюсь: ты ничего обо мне не знаешь. — Зато я вижу, — он сделал шаг ближе. Не вторгаясь, но сокращая дистанцию. — И в последнее время ты выглядишь так, будто заглянула туда, куда не стоило. Фэйт почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ты продолжаешь следить за мной? — Я наблюдаю, — поправил он. — Это разные вещи. — Для меня — нет. Она хотела звучать жёстко, но голос предательски дрогнул. Эзра это заметил. Конечно, заметил. —  Тебя не сложно разгадать, Фэйт Кёрби. Ты то носишься каждый день в библиотеку — как в свою комнату, идешь определение символы, затем срываешься и целуешь меня, имея на руках следы темной магии. Дальше, после моего совета узнать о себе другим способом, ты начинаешь становишься ходячим зомби. Как будто что-то высасывает из тебя твою жизненную энергию. Это явно не обычные базовые чары... Хоуп в школе ищет очень отчаянно, то, что ей так необходимо. Ты — ее родная дочь. Явно связанная с этим. Не будем переключать внимание, что Хоуп почему-то считает тебя мертвой. И вы шифруетесь с Зальцманами… Главное это картинка, которая складывается очень четко, если подключить самую банальную логику: ты полезла в пророчество, — продолжил он. — Не через книги. Не через защиту. Напрямую. — И что? — резко спросила она. — Решил прочитать мне лекцию? — Нет. Я решил спросить, что ты там увидела. Фэйт рассмеялась — коротко, зло. — Вот так просто? — А как ещё? — Ты правда думаешь, что я тебе что-то расскажу? — она шагнула ближе, почти вплотную. — Ты знаешь слишком много. И молчишь. Всегда. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что не всякая правда спасает. И некоторую ты не поймешь. — Зато ложь и недомолвки, видимо, отлично работают, — ядовито бросила она. — Особенно когда я иду к тёмной магии и Хоуп, потому что больше никто не считает нужным со мной говорить. Между ними повисло напряжение — плотное, как воздух перед ударом молнии. — Это не школьная тайна, Фэйт, — сказал он тише. — То, во что ты лезешь, убивает. Иногда медленно. Я не маг, но любой представитель сверхъественного мира знает как ядовита темная магия. — Я в курсе, — процедила она. — Это моя кровь. Моя семья. Моё дерьмо. — Она отвела взгляд первой — и тут же разозлилась на себя за это. — Тогда зачем тебе моя помощь? Ответы от меня? — спросил он. — Мне больше не нужна твоя помощь. — Врёшь. Она снова посмотрела на него. Слишком близко. Слишком остро. — А ты зачем лезешь? — спросила Фэйт. — Не говори мне про заботу. Ни один нормальный человек не рискует жизнью из-за одного несчастного поцелуя. На мгновение в его взгляде что-то изменилось. Почти незаметно. — Кто сказал,что дело в поцелуе? — сказал он. Ветер резко дёрнул ветки над их головами. Фэйт почувствовала, как по коже пробежали мурашки — не от холода. — Ты многое знаешь, — продолжила она, уже тише. — И если ты правда хотел помочь, ты бы сказал всё раньше. А не стоял сейчас здесь, делая вид, что это дружеская беседа под луной. Он долго смотрел на неё. Потом кивнул. — Возможно. Это признание выбило её сильнее, чем оправдания. — Я не обещаю спасать тебя, — добавил он. — И не обещаю говорить всё. Но я не уйду, пока ты сама не захочешь распрощаться с жизнью. — Благородно, — хмыкнула Фэйт. — Почти бесит. Он чуть улыбнулся. Впервые по-настоящему. — Ты тоже не подарок. Она развернулась, чувствуя, как внутри всё дрожит — от злости, от усталости, от странного ощущения, что этот человек уже слишком глубоко влез под кожу. — Иди спать, — бросила она. — Пока я не передумала тебя прибить на этом самом месте. Он не двинулся сразу. — Если увидишь этот символ снова, — сказал он ей в спину, — не игнорируй, скажи сразу мне. Фэйт замерла. — Какой символ? — медленно спросила она. — Тот с библиотеки. Ну или тот, который ты сейчас рисовала. Она обернулась резко. — Откуда ты?…. Но он уже повернул в другое крыло. Фэйт осталась одна под влажным, тяжёлым небом, с ощущением, что ночь только начинается. И что она уже слишком близко к тому, чтобы всё пошло не так. Да и зачем врать. Все уже не так. __________________________ Это было воскресенье. Школа Сальваторе по выходным казалась почти нормальным местом — если не знать, сколько крови она видела и сколько тайн хранила под аккуратно вымытыми полами. Утро тянулось лениво, воздух был тяжёлым и влажным после ночного дождя. Серое небо висело низко, будто придавливая к земле. Фэйт выспалась. По-настоящему. Без резких пробуждений, без ощущения, что кто-то стоит у изголовья кровати. Но лучше от этого не стало. Голова всё равно была тяжёлой, как будто внутри неё медленно перекатывался свинцовый шар. Тело ныло глухо и неприятно — последствие тёмной магии, которое не исчезает просто потому, что ты поспала восемь часов. Она сидела на кровати, опираясь спиной о стену, ноутбук лежал на коленях. Экран светился бледным голубым светом, подчёркивая тени под глазами и сосредоточенную складку между бровей. В поисковой строке — одно и то же имя. Лэндон Кёрби. Она вводила его снова и снова, меняя написание, добавляя город, годы, любые возможные зацепки. Интернет послушно выдавал десятки результатов — и ни один не был тем самым. Очередной клик. Очередная вкладка. На экране — мужчина лет пятидесяти, с усами и довольной улыбкой, стоящий рядом с пикапом. Фэйт несколько секунд просто смотрела. — Прекрасно, — тихо сказала она. — Просто идеально. Вот с тобой бы точно замутила Хоуп Майклсон! Она резко захлопнула ноутбук, звук вышел слишком громким. В висках неприятно отозвалось, и Фэйт поморщилась, прижимая пальцы ко лбу. Завтрак она пропустила. Намеренно или нет — уже не имело значения. Аппетита не было, только тянущее ощущение пустоты под рёбрами. Стук в дверь был осторожным. Неуверенным. — Фэйт? — знакомый голос. Она вздохнула. — Заходи. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Лиам. Он явно колебался, будто не был уверен, что его здесь ждут. За эти несколько дней они почти не разговаривали — не из злости, скорее из неловкого молчания, которое образуется, когда слишком много всего происходит и никто не знает, с чего начать. — Тебя не было на завтраке, — сказал он, входя и закрывая дверь. — Я… подумал, что ты либо спишь, либо снова решила морить себя голодом. Фэйт лениво перевела взгляд на его руки. Пустые. — Если ты так волновался, — протянула она, — логично было бы принести хотя бы сэндвич. Или яблоко. Или… не знаю, символический сухарь. Лиам завис. Буквально. Остановился посреди комнаты, моргнул, потом посмотрел на свои ладони, будто ожидал, что еда материализуется сама. — Я… — он нахмурился. — Чёрт. Это… да. Это было бы логично. Фэйт фыркнула, отворачиваясь к окну. — Запиши. На будущее. — Ты невозможная, — вздохнул он, но в голосе не было злости. Он подошёл ближе, сел на стул напротив кровати, наклонился вперёд, уперев локти в колени. Слишком близко. Слишком внимательно. — Ты как? — спросил он уже тише. — Мы вообще толком не разговаривали… после всего. — Ну да, — пожала плечами Фэйт. — Традиционная пауза неловкости. Ты переживаешь, я делаю вид, что всё под контролем. Классика. Лиам нахмурился. — Я не злился, если ты об этом. — Я знаю, — сказала она сразу. — Ты не из тех, кто злится. Ты из тех, кто молчит и накручивает себя до внутреннего апокалипсиса. Он хмыкнул. — Ты вообще спала? — мягко спросил он. — Ага. Даже удивительно, — пожала плечами Фэйт. — Магия, знаешь ли, выматывает. Особенно та, про которую все говорят: «не лезь». И которая не контролируется. Лиам нахмурился сильнее. — Ты опять? — Нет, — перебила она. — Я не взрывала ничего. Пока что. Она заметила, как он выдохнул — незаметно, но облегчённо. И это почему-то кольнуло. — Ты выглядишь… — он замялся, подбирая слово. — Не очень. — Спасибо, доктор, — сухо ответила она. — Всегда мечтала услышать это в воскресенье утром. Он слабо улыбнулся, но взгляд остался серьёзным. — Что ты искала? — спросил он, кивнув на ноутбук. Фэйт помолчала секунду. Потом сказала ровно: — Я искала информацию. — О чём? — О человеке, — медленно сказала Фэйт. — Который, по идее, мой отец. Лиам замер. — О. — Ага. Именно так. — И… нашла? Она покачала головой. — Только мужчин с усами, плохими фото и нулевой связью со мной. Лиам помолчал, переваривая. — И ты решила заняться этим одна? — Нет, — пожала плечами Фэйт. — Просто ты пришёл позже, чем появился интернет. Он тихо хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то упрямое. — Мы можем искать вместе. Я помогу тебе. Она посмотрела на него — по-настоящему посмотрела. Простая школьная толстовка, открытое лицо, честный взгляд. Лиам всегда был таким: рядом, даже когда не понимал всего до конца. — Ты правда думаешь, что это квест? — спросила она мягче. — Типа «найдём папу, получим достижение»? — Я думаю, — медленно сказал он, — что тебе не стоит быть с этим одной. — Ты серьёзно?  Ты вроде бы не разговаривал со мной! — Конечно. Мы же команда, — ухмыльнулся Лиам. — Ну, или я просто не могу оставить тебя в покое, потому что иначе ты опять вляпаешься в неприятности.   Фэйт фыркнула и покачала головой.   — Иногда ты слишком самоуверен.   — Это же я, — подмигнул он, и в его улыбке было столько тепла, что Фэйт невольно улыбнулась в ответ.   Некоторое время они просто сидели в тишине, но эта тишина была тёплой, как старое одеяло.   — Знаешь, я скучала по этим моментам, — тихо сказала Фэйт. — По нашей дружбе. Без моего нового амплуа, проклятий и безумных поисков. Когда все было… как раньше. — Ага, просто мы двое, болтаем обо всём подряд. — Лиам слегка усмехнулся. — Помнишь, как ты в тринадцать лет стащила мой рюкзак?   — Я не стащила, а спрятала! — поправила она, смеясь.   — Ага, и потом мы полчаса выдумывали историю, чтобы это выглядело как шутка, а не грабёж. Не стоило конечно сразу жаловаться директору… Фэйт рассмеялась, вспоминая их подростковые шалости.   — Ты тогда так злился.   — Я не злился, — Лиам возмущённо фыркнул. — Просто... ты меня немного раздражала.   — Немного? Да я тебе всю неделю жизнь портила! — она захохотала, а затем её лицо вновь стало серьёзным. — Лиам… Ты помнишь ту ночь в лесу? Когда ты «увидел» меня.. Лиам напрягся, вспомнив, о чём идёт речь.   — Когда я узнал, что ты не только ведьма, но и оборотень? Как можно это забыть? Я думал, что обделаюсь на месте..ты выглядела устрашающе чем я. И так легко обратилась в волка… — Я всё ещё думаю о тех тенях. Я оказалась тогда лесу из-за них. Они вели меня тогда... будто что-то хотели показать.   Лиам нахмурился, а затем предложил:   — Почему бы нам не пойти туда снова? Посмотреть, что там?   Фэйт задумалась, а затем медленно кивнула.   — Ты серьезно? Окей. Хорошо. Сегодня ночью.   Лиам хлопнул её по плечу, будто всё было просто дружеским приключением.   — Отлично. Только постарайся не вляпаться в ещё одну катастрофу, ладно?   — Это прозвучало так, будто я ищу неприятностей, — усмехнулась Фэйт.   — Потому что ты их магнит. — Лиам ухмыльнулся, подмигивая.  — И не говори Кэс, если ты все еще с ней общаешься. Вчера была годовщина… пусть отдохнет. И также, она обязательно прибьет нас за то, что не взяли ее с собой. Они оба посмеялись, но внутри Фэйт всё ещё грызло напряжение. Она знала, что прогулка в лес может быть опасной, но... быть может, это принесёт ей хоть немного ответов. __________________________ Фэйт стояла у большого окна в библиотеке школы, опершись плечом о холодное стекло. За окном лениво тянулся пасмурный день, но её взгляд был устремлён не наружу — внутрь себя. Пальцы машинально перебирали страницы блокнота, оставляя на полях тонкие следы ногтей, но написанные строки и символы не доходили до сознания. Живот чесался, что раздражало Фэйт еще сильнее, несмотря на то, что она уже наносила заживающую мазь. Пророчество упрямо не складывалось в цельную картину. Каждый раз, когда Фэйт пыталась углубиться, в голове всплывал другой образ — Хоуп. Её взгляд, острый и пустой одновременно. Голос, в котором не осталось ни сомнений, ни колебаний. Хоуп явно не должна знать, о том что она уже успела увидеть, и что в принципе может. Не самым честным и безопасным путем — но знает. — Медленно. Слишком медленно, — раздалось из полумрака позади. Фэйт вздрогнула и резко обернулась. Только помяни черта… Хоуп стояла у дверного проёма, скрестив руки на груди. Тёмная фигура на фоне света из коридора. Лицо спокойное, почти безразличное — но в глазах скользнуло раздражение, острое, как вспышка лезвия. — Ты могла бы предупреждать, — сухо сказала Фэйт. — Или это не входит в твои привычки? — А зачем? — Хоуп сделала шаг вперёд, каблуки глухо отозвались о каменный пол. — Ты и так знаешь, что я всегда где-то рядом. — Пауза. — И да. Ты медлишь. Фэйт захлопнула блокнот и повернулась к ней всем телом. — Или, может, я просто не хочу ошибиться? — резко бросила она. — Пророчества — не кроссворды. Их нельзя решить на скорость. Это опасно, а я не опытна! Хоуп усмехнулась, едва заметно. — Ты слишком зациклена на «правильности», Зои. — Она склонила голову. — Я ожидала большего. Где та девочка, которая рискнула напасть на меня у бара Мистик-Гриль? Челюсти Фэйт напряглись. — Тогда, может, ты объяснишь мне кое-что? — её голос стал жёстче, напряжённее. — Почему вообще я? Сомнения рождались в тревожной голове скоростью взлета самолета: Если Хоуп выбрала ее, значит она знает что-то о ней. Их тайну, что пытались скрыть. Ту же тайну, что много лет скрывали таким же образом и от самой Фэйт. Их родственную связь. То, что Фэйт является не просто необычной ведьмой. А то, что она такая же Майклсон, как и Хоуп. Дочь монстра. Дочь трибрида. Она сделала шаг вперёд. — Почему ты решила, что именно я должна это видеть? Почему не ты? Не кто-то из наших идеальных ведьм, из «сильных» ковенов? Хоуп не ответила сразу. Она внимательно посмотрела на Фэйт — так, будто сканировала, считывала слои. — Я не знаю твой ковен. Но ответ прост. Потому что из тебя сочится тёмная магия, — спокойно сказала она. — Она ощущается. Постоянно. Хотя не должна. Фэйт фыркнула. — Чушь. Я не пользовалась тёмной магией. И уж точно она из меня не «сочится». Ответа не последовало. Хоуп сократила расстояние между ними мгновенно — Фэйт даже не успела отреагировать, как холодные пальцы уже оказались на краю её свитера. Резким, почти небрежным движением Хоуп приподняла ткань. Под кожей на животе всё ещё проступали следы — раздражённые, тянущие язвы, от которых расходились тонкие, тёмные прожилки, будто под кожей запуталась сеть чёрных вен. Воздух между ними стал плотным. Фэйт прищурилась. — Как ты об этом узнала? Хоуп отступила на шаг так же легко, как и подошла, будто ничего особенного не произошло. — Надо просто иногда наблюдать, — ответила она равнодушно. — Ты несколько часов в библиотеке. И всё это время то и дело касалась этого места. Чесалась. Одёргивала свитер. — Короткая пауза. — Это была догадка. Она подтвердилась. Фэйт резко опустила свитер и зло усмехнулась. — Поздравляю. Ты раскрыла величайшую тайну века. — Меня больше интересует другое, — продолжила Хоуп, будто не услышав. — Почему я не нашла твоё личное дело. Ни ковена. Ни происхождения. Ни того, как ты вообще оказалась в школе. Даже табеля об оценках. Фэйт напряглась. — Я не собираюсь устраивать тут вечер откровений, — огрызнулась она. — Моя жизнь достаточно скучная, чтобы не превращать её в твоё развлечение. — Она сделала шаг в сторону окна. — И, честно говоря, сомневаюсь, что тебя вообще интересует, как я жила эти семнадцать лет. Скорее всего — и не интересовало. — Хоуп смотрела на неё несколько секунд. Взгляд был нечитаемым. — И если я единственная, кто может распознать это пророчество, — продолжила она, выделяя каждое слово, — то ты и твои трибридные силы ничего мне не сделаете. Я могу потребовать столько времени, сколько мне нужно.   Хоуп приподняла бровь, её улыбка стала ещё шире, но в ней не было ни капли тепла.   — Ты права. — Её голос звучал как яд, замаскированный под мёд. — Но знаешь, в любой системе есть лазейка.   Фэйт нахмурилась, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.   — Что ты имеешь в виду?   Хоуп медленно подошла к столу, положив на него руку и слегка наклонившись, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.   — Лазейки есть всегда, Зои, — повторила она. — Правила, которые можно обойти. Люди, которых можно сломить. Или... заменить. Природа всегда находит лазейку. Фэйт почувствовала, как её горло пересохло.   — Ты угрожаешь мне?   Хоуп слегка наклонила голову, её взгляд был холодным, как лёд.   — Я просто напоминаю, что твоя незаменимость... может быть временной.   — В любом случае, поторопись. Мне не нравится ждать. Когда дверь закрылась, Фэйт медленно выдохнула. Пальцы дрожали — от злости, от напряжения, от слишком пристального внимания, которое прожигало сильнее любой угрозы. — Ненавижу её, — прошептала она. Но это была не вся правда. Где-то глубже, под раздражением и яростью, жило другое чувство — тревожное, липкое. Страх того, что Хоуп видит её слишком хорошо. И что пророчество потребует куда большей цены, чем просто ответы. Фэйт застыла в центре комнаты, её взгляд был прикован к закрытой двери, за которой только что исчезла Хоуп. Слова девушки эхом звучали в её голове, оставляя за собой неприятное послевкусие. Она с силой хлопнула блокнотом по столу, но этого оказалось недостаточно, чтобы успокоить нарастающий гнев.   Почему это пророчество так важно для Хоуп? Почему оно вдруг стало важно для неё самой? Понятное дело, там кровь, убийства и Хоуп связанная с ним. Но разве ей не плевать на него. Но Фэйт теперь в этом тоже замешана. Сама мысль о том, что она, кажется, начинает одерживаться этой загадкой, заставляла Фэйт нервничать.   Она нахмурилась, её пальцы с силой сжали угол стола.   — Почему ей это вообще нужно? — пробормотала она вслух, даже не заметив, что её голос сорвался.   — Потому что это пророчество обо мне, — раздался позади неё голос Хоуп. — Фэйт резко развернулась. Хоуп всё ещё стояла на пороге, её руки были сложены на груди, а на губах играла еле заметная усмешка. — Обо мне. О трибриде, — уточнила она, глядя прямо в глаза Фэйт.   Фэйт прищурилась, её гнев сменился смесью удивления и недоверия. Если бы существовал один трибрид, она бы не так волновалась..но теперь.. Фэйт сама является им.  — О трибриде? — повторила она, медленно. — Почему ты так уверена?Разве о таком сильном существе не было пророчеств раньше. Нормальных. А не те, которые фиг кто сможет увидеть, разгадать, и не умереть после этого. Разве всё, что можно было сказать, уже не сказано о тебе? Хоуп фыркнула и шагнула в комнату, словно ей принадлежало это пространство.   — Раз самая умная, — её голос звучал холодно. — тогда почему ты ничего не знаешь об одном из первых пророчеств, которое появилось, когда я родилась?   Фэйт нахмурилась, пытаясь понять, о чём говорит Хоуп.   — Когда ты родилась? — переспросила она, её голос прозвучал с оттенком скептицизма.   Хоуп подошла ближе, её взгляд стал серьёзным, лишённым сарказма, но по-прежнему ледяным.   — «Ребёнок, который несёт всем ведьмам смерть, оборотням — ярость, вампирам — гибель... Ребёнок, который уничтожит всё, что мы создали».   Фэйт замерла, услышав эти слова. Даже в пустой комнате они, казалось, отозвались глухим эхом, пропитав воздух густой, зловещей тишиной.   — Это... это о тебе? — спросила она, её голос сорвался.   Хоуп кивнула, её лицо оставалось бесстрастным.   — Именно. Когда я родилась, ведьмы увидели во мне угрозу. Они считали, что я разрушу баланс. Что моя кровь... моё существование — проклятие.   Фэйт молча смотрела на неё, не в силах подобрать слова.   — И как? — наконец выдавила она. — Ты разрушила баланс?   Хоуп улыбнулась, но эта улыбка была горькой.   — Вопрос сложный, не находишь? — её голос стал тише. — Ты ведь знаешь, как часто пророчества интерпретируют по-разному. Да и земля на который ты стоишь не уничтожена. Некоторые ведьмы любителя драматизировать и гиперболизировать. Фэйт не могла отвести от неё взгляда. Её мысли путались, но одно стало ясным: это пророчество — это, возможно, причина, по которой Хоуп так отчаянно ищет ответов.   — И ты думаешь, новое пророчество связано с этим? — осторожно спросила Фэйт. — Новая трактовка о тебе? Хоуп кивнула, её глаза блеснули ледяным светом.   — Я не просто думаю, Зои. Я это знаю. Ведьмы Нового Орлеана не просто так умирали последние месяцы. Полезность от них была. Они точно знали что пророчество о трибриде. Правда они не выдерживали, и по весьма странным обстоятельствам погибали не успев понять, что увидели. Но конечно же виновата во всем Хоуп. Хотя я даже не знакома с этими персонажами. Фэйт хотела ответить, но не смогла. Слова застряли у неё в горле, а сердце билось как сумасшедшее. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается.   — Значит, я не просто должна увидеть его для тебя, — медленно произнесла она. — Ты хочешь знать, разгадаю ли я твое будущее, так?   На это Хоуп лишь усмехнулась и, не сказав ни слова, повернулась к выходу.   — Не трать время зря, — бросила она через плечо, покидая комнату. — Лазейки, как я уже говорила, всегда найдутся. И я найду способ как тебя мотивировать. — Не убьешь же ты меня? — Усмехнулась Фэйт, но осталась без ответа. Девушка осталась стоять в одиночестве, обдумывая всё, что только что услышала. В её голове всё ещё звучали слова Хоуп. Пророчество. Угроза. Легенда трибрида.  Точно ли пророчество о том самом трибриде? _________________________ Фэйт захлопнула дверь своей комнаты с такой силой, что зеркало на стене едва слышно дрогнуло. Она даже не сразу это заметила. Сначала было дыхание — резкое, сбивчивое, будто лёгкие отказывались подчиняться. Потом пришла боль в груди, тупая и давящая, как если бы на неё навалился вес всего сказанного Хоуп. Фэйт упёрлась ладонями в дверь, опустила голову и несколько секунд просто стояла так, чувствуя, как мысли начинают путаться и накатывать одна на другую. Трибрид. Одно слово. И столько вариантов, от которых становилось по-настоящему страшно. Если пророчество — о трибриде… если оно не называет имени…если оно не обязательно о Хоуп… Фэйт резко оттолкнулась от двери и прошла вглубь комнаты. Колени подогнулись сами собой, и она опустилась на край кровати, вцепившись пальцами в покрывало так, что побелели костяшки. — Нет… — выдохнула она. — Только не это. Она не хотела быть второй. Не хотела быть продолжением чьей-то катастрофы. Не хотела ещё одной роли, в которой от неё ждут жертвы, крови и правильных решений. Ей и так хватало. Поисков своего имени в архивах, которых будто никогда не существовало. Пустых папок. Чужих взглядов, в которых она была загадкой, а не человеком. Если пророчество — о ней…то это не история о спасении. Реки крови не снятся тем, кому суждено жить долго и счастливо. Мёртвые школы и выжженные миры не являются просто предупреждением. Паника накрыла резко. Фэйт согнулась, прижав ладонь к животу, туда, где кожа всё ещё зудела после последствий тёмной магии. Дыхание стало рваным, слишком быстрым. В глазах потемнело. — Я не хочу… — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Я устала. Но вместе со страхом поднялось другое чувство — злое, упрямое, отчаянное. Если она хочет знать правду — выбора нет. Нужно снова смотреть в тьму. Нужно понять, о ком это пророчество. Почему кровь. Почему смерть. Почему именно так. Решение пришло на надломе. — Ещё один раз, — сказала она вслух, будто закрепляя обещание. — Только один. ____________ Ночь в школе Сальваторе никогда не была по-настоящему пустой. Даже когда коридоры тонули в темноте, а часы на стенах отсчитывали время слишком громко, здание жило своей собственной, настороженной жизнью. Камень впитывал шаги, стены — шёпот, а воздух хранил следы магии, которой здесь пользовались слишком часто и слишком безответственно. Фэйт знала это. Чувствовала кожей. Она шла по коридору медленно, стараясь не привлекать внимания, хотя в этот час внимание привлекать было попросту некому. Свет дежурных ламп падал неровно, оставляя длинные тени, которые тянулись за ней, будто не желали отпускать. Под свитером, прижатый к рёбрам, лежал небольшой стеклянный флакон. Кровь. Её пальцы сжались чуть крепче, когда она на мгновение вспомнила лабораторию — стерильный запах, холод металла, негромкий гул холодильника. Как легко всё оказалось на самом деле: взять контейнер с подписью, перелить нужное количество, аккуратно закрыть, стереть следы. Почти буднично. Почти так, будто она делала это не ради запретного ритуала, а для обычного урока. И всё же кровь ощущалась иначе. Даже сквозь стекло она казалась тяжёлой, вязкой, словно знала, зачем её забрали. Комната Фэйт встретила её тишиной. Она закрыла дверь, провернула замок и только тогда позволила себе выдохнуть. За окном дождь усилился, капли барабанили по стеклу, а редкие вспышки молний на мгновение вырывали комнату из темноты, делая её чужой, резкой, почти нереальной. Фэйт зажгла свечи — одну за другой, не торопясь. Пламя дрожало, отбрасывая тёплые, неровные тени на стены. Зеркало висело напротив кровати. Она ненавидела его с первого дня. Слишком гладкое. Слишком честное. Такие зеркала никогда не показывают только лицо — они тянут наружу то, что прячется глубже. Фэйт поставила флакон на стол и долго смотрела на него, прежде чем открыть. Когда крышка поддалась, в воздухе сразу появился запах — плотный, металлический, давящий на виски. Она вылила кровь в небольшую чашу. Жидкость медленно растеклась по дну, оставляя тёмные разводы, и в этот момент Фэйт отчётливо поняла: пути назад нет. Она опустилась на колени и рассыпала соль по полу — неровной линией, больше похожей на разлом, чем на круг. Это не было защитой. Это было приглашение. Фэйт осталась в тонком свитере. На мгновение её рука замерла у живота — там, где под тканью кожа до сих пор иногда зудела, будто напоминая о том, что тёмная магия никогда не проходит бесследно. Она отдёрнула руку и встала перед зеркалом. Отражение выглядело слишком живым. Слишком внимательным. Фэйт обмакнула пальцы в кровь. Тёплая. Почти пульсирующая. По коже побежали мурашки, дыхание стало глубже, тяжелее. Она коснулась зеркала, оставляя на стекле кровавый след, затем второй, третий — не символы, а скорее намерение, отпечаток её воли. Символ того, что ей снилось и виделось на протяжении нескольких дней. Символ того, что просто так в библиотеке не найти. И только после этого она заговорила. Голос поначалу был тихим, но с каждым словом становился увереннее, плотнее, будто сама магия подхватывала его и усиливала. — Per sanguinem et umbram…Per veritatem absconditam…Ostende quod latet. Ostende quod futurum est. Кровь на стекле дрогнула. Зеркало потемнело, словно его затянуло дымкой, и в этот момент Фэйт почувствовала, как что-то внутри неё откликается — глубинное, древнее, слишком хорошо знакомое. — Non peto misericordiam, — прошептала она, почти не узнавая собственный голос. — Peto visionem. Мир сорвался. Её глаза закатились, когда видение нахлынуло на неё, затопив сознание. Сначала она увидела что-то похожее на бесконечный водоворот из чёрной жидкости. Он был густым, вязким, как смола, и затягивал в себя всё. В нём плавали человеческие лица, искажённые ужасом и болью. Они кричали, но звука не было, только тишина, пронзающая душу. Водоворот сменился образом — перед ней возник тот самый образ. Существо как будто из грязи. Из глины. Громадный, как гора, его глаза светились дьявольским огнём. Он пожирал людей, существа, даже целые города. Размытые фигуры пытались убежать, но тени настигали их, утаскивая в бездну. — Пожиратель тьмы. Созданный очистить землю от монстров.  — Маливор. Следующий образ был ещё страшнее. Фэйт увидела Хоуп. Она стояла по колено в крови, её лицо было испачкано, а глаза пустыми, бездушными. В руках она держала меч, остриё которого капало алой жидкостью. Вокруг неё — мёртвые тела. Ведьмы, вампиры, оборотни — просто люди. Никто не выжил. И последним видением была сама Фэйт. Она стояла в чёрном тумане, её руки были покрыты чем-то липким, а глаза светились странным фиолетовым светом. Свечи погасли одновременно. Фэйт рухнула на пол, резко вдохнув, будто её вырвали из-под толщи воды. Лёгкие горели, тело дрожало, сердце билось где-то в горле. По подбородку стекла кровь — из носа, из уголка губ — капая на пол, смешиваясь с солью. Она долго не могла подняться. Перед глазами всё ещё стоял туман. Чёрный. Густой. И собственный взгляд — чужой, светящийся. — Это не просто будущее… — прошептала она хрипло. — Это приговор. ____________________ Фэйт сидела на краю кровати, согнувшись, словно от удара. Ладони упирались в матрас, пальцы судорожно сжимали ткань, будто это было единственное, что удерживало её здесь — в теле, в комнате, в настоящем. Дыхание не хотело выравниваться. Каждый вдох выходил рваным, слишком глубоким, будто лёгкие забыли, как делать это спокойно. Тёмная магия всё ещё отзывалась внутри — не вспышкой, не болью, а тягучим, мерзким послевкусием, как после плохо зажившей раны. Но по какой то причине, после заклинания, у нее просто исчезли следы магии на животе. Это попахивало чем-то странным, но она не хотела об этом думать. Она чувствовала её в венах, под кожей, где-то ближе к позвоночнику, словно что-то чужое устроилось там и не собиралось уходить. Телефон завибрировал в руке резко, почти агрессивно. Фэйт дёрнулась. Экран загорелся. « Я жду тебя на месте, где я узнал твой секрет. Не опаздывай. — Лиам.» Она уставилась на сообщение, не сразу осознавая слова. Лиам. Лес. Тени. Всё это казалось слишком далёким — будто принадлежало другой версии её самой, более собранной, более живой. Фэйт закрыла глаза. И сразу — снова. Чёрная воронка. Лица. Кровь. Хоуп. И она сама — чужая, пугающе спокойная в тумане. — Чёрт… — выдохнула она, проводя рукой по лицу. Когда она поднялась, ноги на мгновение подвели. Комната качнулась, как палуба, и Фэйт пришлось опереться о спинку стула, чтобы не упасть. Она машинально подошла к зеркалу — и тут же пожалела об этом. Отражение выглядело неправильно. Бледная кожа, любимые и слишком тёмные тени под глазами, засохшая кровь у носа — как немое доказательство того, что всё произошедшее было реальным. Она провела пальцами по щеке, и на секунду ей показалось, что зеркало стало слишком мутное. Фэйт резко отвернулась. Куртка. Ключи. Телефон. Всё на автомате. Коридоры школы были пустыми и гулкими. Шаги отдавались эхом, лампы светили тускло, будто сами устали быть свидетелями чужих тайн. Она уже почти дошла до поворота к главному входу, когда что-то изменилось. Сначала — ощущение. Будто воздух стал плотнее. А потом — рука. Сильная, уверенная, сомкнулась на её запястье и резко потянула в сторону. Фэйт даже не успела вскрикнуть — дверь кабинета захлопнулась за её спиной слишком быстро. — Что за… — начала она, разворачиваясь. И замерла. Эзра. Полумрак подчёркивал резкие линии его лица, тени ложились под глаза, делая взгляд темнее, опаснее. Он стоял слишком близко. Непозволительно близко. И в его позе не было ни капли случайности. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — его голос был низким, напряжённым, с той хрипотцой, которая появлялась у него только тогда, когда он был по-настоящему зол. — Или тебе уже всё равно на себя? — Отпусти, — автоматически сказала Фэйт, но без настоящей злости. Он не отпустил. — Нет. Сначала ты мне объяснишь. — Его пальцы чуть сильнее сжались, но не больно. Скорее… удерживающе. — Ты снова полезла в тёмную магию. Я чувствую это на тебе. Она от тебя буквально фонит. А я оборотень, я не должен ее чувствовать. Фэйт усмехнулась, коротко, безрадостно. — Вот это наблюдательность. — Не язви. — Он сделал шаг ближе, заставляя её отступить, пока спина не коснулась холодной стены. — Ты думаешь, я не вижу, как ты себя убиваешь? — Я жива, — резко ответила она. — Пока. Его взгляд стал жёстче. — Именно это меня и пугает, Фэйт. — Он понизил голос. — Или ты надеешься, что в следующий раз «пока» закончится? Что если ты умрёшь, всё наконец станет проще? Ген активируется — и дело с концом? Станешь сильной и независимой. Проблемы уйдут? Она вскинула подбородок. — А если да? — бросила она. — Тебе-то что? Между ними повисло напряжение, густое, как гроза перед ударом молнии. — Потому что ты не играешь в героя, — тихо сказал он. — Ты просто горишь. И делаешь вид, что тебе не больно. Фэйт на секунду потеряла почву под ногами. — Ты не имеешь права… — Имею, — перебил он. — Потому что я рядом. Мне приходится быть рядом, Фэйт. Это безумно раздражает. А еще потому что я вижу тебя такой, какой ты не показываешься другим. Хотя это выйдет мне боком, я пожалею, что вообще узнал тебя. Это будет мешать. Он поднял руку, замер у её лица, не касаясь. Это было почти хуже, чем прикосновение. Фэйт чувствовала тепло его кожи, чувствовала его дыхание, слишком ровное для человека, который якобы держит дистанцию. — Ты дрожишь, — сказал он тихо. — Холодно, — соврала она. — Ты как обычно врешь. Это усложняет. Она открыла рот, чтобы ответить — резко, колко, как обычно. Но вместо этого слова застряли. Он был слишком близко. Слишком настоящий. — Эзра… — выдохнула она, уже не зная, что именно хочет сказать. Он наклонился, их лбы почти соприкоснулись. — Скажи, чтобы я остановился. Она не сказала. И этого оказалось достаточно. Он поцеловал её резко, почти грубо, словно срывая тормоза, которые держал слишком долго. Поцелуй был не про нежность — про напряжение, про злость, про страх потерять. Фэйт ахнула, но вместо того чтобы оттолкнуть его, вцепилась пальцами в его куртку, притягивая ближе. Мир сузился. Стол за спиной. Его тепло. Его дыхание. Она почувствовала, как её подняли — легко, будто она ничего не весила — и через мгновение уже сидела на столе. Холодная поверхность контрастировала с жаром между ними. — Мы не в себе, — прошептала она, больше для себя. — Тогда останови меня, — ответил он, глядя прямо в глаза. Она не остановила. Его прикосновения были внимательными, почти пугающе точными. Он словно читал её — каждую реакцию, каждый вдох, каждое напряжение тела. Фэйт откинула голову назад, когда он наклонился к её шее, оставляя за собой горячие, медленные следы. — Ты на грани, — выдохнул он. — И всё равно тянешься в самое пекло. — Потому что я устала «не знать», — ответила она честно. Он замер на мгновение, потом снова притянул её к себе. — Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он ей в ухо. — Привыкай, — слабо усмехнулась она. И в этом моменте не было будущего. Не было пророчеств. Не было крови и видений. Были только они — слишком живые, слишком раненые, чтобы вовремя остановиться. Комната будто сузилась до предела. Воздух стал плотным, тягучим — таким, что его хотелось не вдыхать, а прорезать. Фэйт чувствовала, как тёмная магия внутри неё затаилась, пульсируя где-то глубже рёбер, под кожей, под мыслью. Она не шептала. Она подталкивала.  Не словами — ощущением, жаром, требованием почувствовать хоть что-то живое. Этот сладкий грех. Эзра был слишком близко. Его присутствие ощущалось не взглядом — кожей. Спиной. Тем, как пространство между ними исчезло, не оставив даже намёка на отступление. Она хотела съязвить. Хотела сказать что-то колкое, привычное, спасительное. Но вместо этого её пальцы сжались в ткани его рубашки, будто тело решило за неё. Это движение было резким, неловким — не выверенным, не красивым. Настоящим. Эзра замер всего на долю секунды. Не потому что сомневался — потому что давал ей выбор. И когда она не отпустила, а наоборот, притянула ближе, он выдохнул ей в висок, медленно, тяжело, будто всё это время сдерживался. — Если ты делаешь это, потому что хочешь исчезнуть… — начал он. — Я делаю это, потому что слишком жива, — перебила Фэйт, и в её голосе было больше правды, чем она собиралась сказать. Он больше не спорил. Их поцелуй не был аккуратным. Он был рваным, несинхронным, будто они не сразу поняли, как дышать вместе. Губы сталкивались, отступали, снова находили друг друга — жадно, почти сердито. В этом не было нежности, и именно поэтому это было честно. Фэйт чувствовала его тепло — не точкой, не прикосновением, а целиком. Как будто он стал опорой, поверхностью, о которую можно было наконец перестать держаться. Её ладони скользнули выше, ниже, запутались — она не знала, что делает «правильно», и не пыталась. Она просто делала. Эзра двигался осторожнее, чем она ожидала. Не потому что боялся — потому что вслушивался. В дыхание. В напряжение. В то, как она иногда замирала, а потом снова тянулась к нему, будто проверяя: ты всё ещё здесь? — Скажи, если я перейду твою грань, — прошептал он. Фэйт усмехнулась коротко, почти беззвучно. — Мы давно её перешли. Тёмная магия внутри неё вспыхнула мягкой волной — не болью, не ядом, а странным усилением ощущений. Всё стало ярче: его дыхание у шеи, давление рук, жар, который нарастал, не находя выхода. Она на секунду испугалась — не его, а себя. Того, как легко она позволяла этому происходить. Как сильно хотела. Эзра почувствовал это сразу. — Фэйт… — её имя в его голосе прозвучало иначе. Не как вызов. Как удержание. Она встретилась с ним взглядом — растрёпанная, раскрасневшаяся, с этой дикой смесью страха и желания в глазах. — Не останавливайся, — сказала она глухо. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» было не про тело. Про всё остальное. Он потянулся к ней первым — не резко, не уверенно, а будто проверяя, не исчезнет ли она, если к ней прикоснуться. Его пальцы нашли край её куртки, задержались там на секунду дольше, чем нужно, и только потом медленно потянули вниз, позволяя ткани соскользнуть с её плеч. Это движение было почти церемонным, но дыхание у него сбилось сразу, выдав напряжение. Фэйт помогла сама — дёрнула куртку прочь нетерпеливым жестом, будто одежда вдруг стала чем-то лишним, мешающим дышать. Ткань упала на пол, и в этом коротком звуке было что-то окончательное. Назад пути уже не было. — Ты всегда такая нетерпеливая? — тихо усмехнулся Эзра, но в голосе не было насмешки. — Только когда ты медлишь, — ответила она честно. Его ладони снова легли ей на талию — сначала осторожно, будто он всё ещё спрашивал разрешения, а потом крепче, увереннее. Фэйт вздрогнула от этого давления, от того, как её вдруг стало слишком хорошо чувствовать — каждое прикосновение, каждый сантиметр расстояния между ними. Она потянулась к нему в ответ. Пальцы неловко зацепились за пуговицы на его рубашке, одна выскользнула из дрожащих рук, вторая поддалась. Это было не идеально, не плавно — они оба торопились и одновременно боялись спешить. Ткань разошлась, и Фэйт на мгновение замерла, будто удивлённая тем, насколько это реально. Эзра тихо выдохнул, когда её ладони скользнули по его груди — тепло кожи, напряжение под пальцами, живое, настоящее. Он накрыл её руки своими, направляя, не контролируя, а делясь ощущением. — Скажи, если ты… — начал он снова. — Не сейчас, — перебила она и сама потянулась ближе. Их поцелуи изменились — стали глубже, медленнее, будто они наконец поймали ритм друг друга. Свитер был в стороне. Фэйт чувствовала, как его пальцы находят застёжку на её лифчике, как он колеблется секунду — и всё же продолжает. Ткань медленно сдвинулась вверх, оголяя кожу, и холод воздуха тут же сменился теплом его ладоней. Тёмная магия внутри Фэйт отозвалась — не вспышкой, а тихим, тягучим толчком, словно кто-то изнутри подталкивал: ещё. Её тело отзывалось быстрее, чем мысли, и это пугало и освобождало одновременно. Она позволила ему вести — совсем немного. Позволила себе закрыть глаза, опереться на него, почувствовать, как он рядом не только физически, но и иначе — как якорь, как точка опоры. Одежда исчезла постепенно, слоями, будто они снимали не только ткань, но и всё, что сдерживало раньше. В какой-то момент Фэйт тихо рассмеялась — коротко, нервно. — Мы делаем это ужасно неуклюже. — Зато будет что вспомнить, — ответил Эзра, касаясь лбом её лба. Когда они оказались ближе, чем когда-либо, движения стали медленнее. В них появилось что-то почти бережное — не потому что страсть исчезла, а потому что она стала слишком настоящей. Фэйт ощущала каждое прикосновение остро, будто кожа стала тоньше, чувствительнее, и в этом было что-то опасное и невероятно живое. Она позволила себе раствориться в этом моменте — в тепле, в близости, в том, что наконец не нужно было держаться изо всех сил. Всё происходящее было не про правильность, не про будущее. Только про сейчас. И когда напряжение наконец начало спадать, она поняла: тьма внутри неё никуда не делась. Но впервые за долгое время она не чувствовала, что тонет в ней одна. На него эта тьма тоже влияла. Также заражала. Фэйт лежала на холодной поверхности стола, тяжело дыша, будто только что вынырнула из воды. Грудь поднималась неровно, кожа всё ещё горела — не столько от прикосновений, сколько от остаточного напряжения, которое не спешило отпускать. Волосы растрепались, пряди липли к вискам и шее, и в этом было что-то слишком… реальное. Не красивое. Не кинематографичное. Просто правда момента. Она закрыла глаза, надеясь, что если задержится так ещё на пару секунд, всё как-то само встанет на свои места. Но эйфория уже отступала. Тёплая, вязкая тьма внутри неё всё ещё шевелилась — довольная, сытая, лениво растянувшаяся, как хищник после удачной охоты. Магия не исчезла, наоборот — она будто довольно мурлыкала где-то под рёбрами, оставляя после себя странное, демонически-сладкое послевкусие. И именно это отрезвляло сильнее всего. Это было слишком хорошо, подумала Фэйт с внезапным раздражением. Подозрительно хорошо. Эзра всё ещё был рядом. Она чувствовала его даже с закрытыми глазами — по теплу, по тени над собой, по чужому дыханию, которое уже выровнялось быстрее, чем её собственное. Его рука коснулась её плеча — не требовательно, не по-хозяйски, а почти… осторожно. Этот жест выбивался из общей картины сильнее любых слов. Она открыла глаза. Он смотрел на неё сверху вниз, слегка склонив голову, с тем выражением лица, которое всегда её бесило. Спокойное. Слишком уверенное. С этой едва уловимой улыбкой, будто он всегда знал, чем всё закончится. — Ты чувствуешь это, да? — тихо сказал он. Голос был хриплым, низким, не до конца восстановившимся — и от этого по спине снова пробежал неприятно знакомый импульс. Фэйт сжала пальцы, впиваясь ими в край стола, будто физическая опора могла удержать мысли на месте. — Чувствую, — ответила она после паузы. — И мне это не нравится. Он усмехнулся, но не резко. Скорее задумчиво. — Опять ты врешь. — Я не сказала, что мне плохо, — огрызнулась Фэйт, приподнимаясь на локтях. — Я сказала, что это… странно. Она наконец села, свесив ноги вниз. Мир сразу стал более приземлённым, менее опасным. Воздух показался прохладнее. Реальнее. — Это ты, — произнёс Эзра. — Без фильтров. Без попыток быть «правильной». Эти слова ударили точнее, чем она ожидала. Фэйт резко соскользнула со стола, почти грубо, накидывая рубашку и избегая его взгляда. Сердце всё ещё колотилось — но теперь не от страсти, а от мыслей, которые навалились разом, без предупреждения. Это был не её первый раз. Она не была наивной, не была той, кто теряется после близости и не знает, куда деть руки. И всё же именно с ним появилось это дурацкое, неприятное напряжение. Не неловкость даже — а ощущение, будто они перешли черту, за которой не было чётких ориентиров. С Эзрой всегда было так. Словесные дуэли. Полунасмешки. Вечное соперничество. Сексуальное напряжение, которое годами висело в воздухе, как неозвученное проклятие. И вот теперь оно не просто взорвалось — оно оставило после себя вопрос, на который у неё не было ответа. Что дальше? Она провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок — и в этот момент реальность ударила окончательно. — Черт возми, — выдохнула Фэйт, резко хватая телефон. Экран загорелся, и чувство вины вспыхнуло мгновенно. Сообщение от Лиама. Час назад. Потом ещё одно. И еще. «Я жду в лесу. Ты где?» — Что? — Эзра приподнял бровь, наблюдая за ней с ленивым интересом. — Я опаздываю. Уже почти на час, — она нервно усмехнулась, но смех вышел рваным. — Лиам ждал меня в лесу. Мы должны были проверить кое-что. Имя Лиама заставило его чуть заметно напрячься. — Лиам, значит, — протянул он с откровенной насмешкой. — Даже не думай начинать, — отрезала Фэйт, натягивая куртку и проверяя, всё ли при ней. — Я и так не в лучшем состоянии для твоих комментариев. Он откинулся назад, скрестив руки на груди. — Он знает? Она замерла на секунду. — О чём? — О… нас, — произнёс он намеренно спокойно. Фэйт резко обернулась. — Никаких «нас» нет. Слова прозвучали слишком быстро. И, что хуже всего, неубедительно — даже для неё самой. Эзра лишь усмехнулся, словно именно этого и ждал. — Ну как скажешь, — мягко сказал он. Это бесило больше всего. Она вышла, почти хлопнув дверью, чувствуя его взгляд у себя на спине. Даже в коридоре, даже уже на улице ей казалось, что он всё ещё рядом — как след, как отпечаток, который не стирается сразу. Фэйт глубоко вдохнула, направляясь к лесу. Ей предстояло объясниться с Лиамом. Разобраться с тенями. С пророчествами. И с тем фактом, что она всё ещё хотела Эзру — человека, который не вписывался ни в её планы, ни в её принципы. И это было не в её стиле. Совсем не в её стиле. ____________________ Фэйт выбежала из школы, ледяной воздух ночи резко ударил в лицо, как будто наказывая её за задержку. Она не могла перестать чувствовать, как внутри всё ещё бурлит странная тьма после того, что случилось в кабинете Эзры. Она стиснула зубы, ускоряя шаг, а потом перешла на бег. Слишком много эмоций — стыд, тревога, горечь, ярость — смешались воедино, и её сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди. Лиам давно ждал её. Она не знала точно. Но по сообщениям она жутко опаздывала. Телефон был мёртво зажат в руке, но она боялась посмотреть на экран. Его сообщение всё ещё горело в её голове:  «Я жду тебя) Ты опять опаздываешь?» Темнота сгущалась, когда она углублялась в лес. Кроны деревьев казались чёрными силуэтами, тени качались вокруг неё, напоминая о прошлом визите сюда. Но сейчас всё было иначе. Холоднее. Тише. Она прибежала к условленному месту и, тяжело дыша, остановилась. — Лиам? — позвала она, оглядываясь вокруг. Её голос звучал громче, чем она ожидала, разрезая тишину. Никакого ответа. Она снова позвала его, на этот раз чуть громче, нервно оглядываясь. Лиам всегда был первым, кто отвечал, первым, кто показывался. А сейчас… ничего. И тут она увидела это.

Трек — Jessie Murph «Nothing Else Matters»

Фэйт застыла на месте, будто ноги приросли к земле. Её сердце стучало так громко, что она едва могла расслышать собственное дыхание. Сначала она подумала, что это просто игра света и тени, что это не Лиам. Не могло быть. Он же только что ждал её. Они собирались пойти в лес. Они должны были шутить, как всегда.   — Лиам? — дрожащим голосом прошептала она, надеясь, что он ответит, что это всего лишь какая-то ужасная ошибка.   Но фигура не двигалась.   Её ноги наконец подчинились, и она медленно сделала шаг вперёд. Ещё один. Ещё. Грудь стягивала какая-то неведомая тяжесть, руки тряслись, будто весь её организм сопротивлялся тому, чтобы увидеть правду.   Когда она подошла ближе, кровь застыла у неё в жилах.   — Нет… — еле слышно выдохнула она. Глаза расширились от ужаса, и её дыхание сбилось.   Лиам лежал на спине, словно просто упал и не встал. Но всё было хуже. Намного хуже. Его грудная клетка была разорвана, и тёмная, густая кровь обагрила землю вокруг него. Там, где должно было быть сердце, была только пустота — глубокая, черная дыра.   — Лиам… — это прозвучало как умоляющий зов.   Она упала на колени рядом с ним, её ноги не выдержали больше. Руки потянулись к нему, но остановились на полпути. Она боялась дотронуться, боялась почувствовать, насколько его тело холодное.   — Это… это не ты, — прошептала она, но её слова звучали жалко, будто она пыталась убедить саму себя.   Фэйт не выдержала и разрыдалась, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Рыдания вырывались из неё с такой силой, что казалось, она не сможет остановиться.   — Прости меня… — проговорила она между всхлипами, её голос дрожал. — Я должна была прийти раньше. Прости…   Она тряслась, чувствуя, как паника заполняет каждую клеточку её тела. Её плечи вздрагивали, а глаза отказывались отводить взгляд от Лиама. Это был её друг. Её верный, упрямый друг, который всегда был рядом. А теперь…   — Кто это сделал? — её голос сорвался на крик.   Она огляделась, взгляд метался по деревьям, как будто кто-то мог выйти из тени и сказать ей, что это всё шутка. Но лес был пуст. Тишина вокруг давила, превращаясь в нечто зловещее.   Её пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но ей было всё равно. На секунду она подумала, что, может, это её вина. Может, тьма, что она впустила в себя, сама вызвала это.   — Почему?! — выдохнула она, её голос дрожал от ярости и горя.   Фэйт резко отвернулась от тела Лиама, пытаясь не смотреть на него, но картинка запечатлелась в её сознании. Перед её глазами снова и снова всплывал его пустой взгляд, это мёртвое выражение, которого раньше не было. Она всхлипнула, схватившись за голову.   — Я не могу… — прошептала она. — Я не могу это… это видеть.   Её тело дрожало от холода или страха — она уже не могла понять. Внутри неё всё было на грани разрыва. Она чувствовала, как чёрная магия, которую она использовала ранее, теперь разгорается ещё сильнее. Она была здесь, она нашёптывала ей, как змей-искуситель, подталкивая её к мести.   — Я не остановлюсь, пока не найду того, кто это сделал, — сказала она вслух, словно давая себе клятву.   Но вместе с этой решимостью её душу раздирало чувство вины. Это она должна была быть рядом. Это она заставила его ждать.   Фэйт посмотрела на тело Лиама в последний раз, и её лицо исказилось от боли. Она встала на дрожащих ногах, её взгляд был прикован к крови, которая обагряла землю.   — Прости, — прошептала она, слёзы снова застилали её глаза. — Я найду его… Я всё исправлю.   Внезапно из глубин леса донёсся шорох. Фэйт повернулась на звук, замерев на месте. Тень мелькнула где-то между деревьями, и её сердце заколотилось ещё сильнее. Она резко обернулась, но вокруг снова была только мёртвая тишина.   Она прижала руки к груди, ощущая, как тьма внутри будто отвечает на этот шум. Ей нужно было уходить. Но ей было страшно оставить Лиама одного.  Фэйт дрожала, стоя над телом Лиама. Её пальцы сжимались в кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу, оставляя красные следы. Её грудь сотрясалась от рваного, хриплого дыхания. Слёзы катились по её щекам, но она уже не чувствовала их. Внутри всё разрывалось от боли, вины и необъяснимой ярости.   — Это моя вина, — прошептала она, её голос дрожал, почти неразличимый. — Если бы я… если бы я просто пришла вовремя…   Но её шёпот утонул в нарастающем гуле внутри её головы. Её собственные мысли будто кричали, перекрывая всё вокруг: *«Ты могла его спасти. Это всё из-за тебя. Из-за твоей слабости!»*   Фэйт больше не могла сдерживаться. Это было как трещина в дамбе, и эмоции вырвались наружу, неудержимые и разрушительные.   Она зажмурилась, и в ту же секунду вокруг неё взметнулись волны магии. Они вырвались, как мощный взрыв, заставляя землю под её ногами содрогнуться. Кроны деревьев зашумели, словно от сильного порыва ветра. Ветки треснули, листья сорвались и закружились в воздухе, как в каком-то ужасном вихре.   — ПОЧЕМУ?! — закричала она, её голос расколол мёртвую тишину леса.   Из неё хлынула магия, темная и обжигающая. Камни вокруг неё раскололись, трава моментально почернела и завяла. Земля под её ногами задымилась, как будто её прожгли. Лес ответил эхом её отчаяния, будто сама природа сжималась в страхе перед этой мощью.   Фэйт резко махнула рукой в сторону ближайшего дерева, и оно с громким треском раскололось пополам. Её тело дрожало от напряжения, от силы, которая рвалась наружу, но не приносила никакого облегчения.   — ПОЧЕМУ ТЫ УШЕЛ? Почему я не смогла тебя защитить?! — голос её срывался, но магия всё нарастала.   Кровь Лиама, обагрившая землю, вдруг зашевелилась, будто отзываясь на её энергию. Она растеклась, образуя странные узоры, которые Фэйт не могла понять. Но взгляд её был прикован только к нему, к неподвижному телу друга.   — Прости… — снова прошептала она, но в её голосе уже не было спокойствия, только боль.   Ещё один взрыв магии вырвался из неё. На этот раз он был ещё сильнее: несколько ближайших деревьев упали, земля под ногами пошла трещинами, воздух вокруг задрожал от перенапряжения.   Её колени подкосились, и она упала на землю, опираясь руками. Магия постепенно угасала, оставляя после себя опустошение, но внутри Фэйт ничего не менялось. Боль и вина сдавливали её грудь, как железный обруч.   Она подняла голову и в отчаянии посмотрела в небо.   — Я сделаю это… — прошептала она, сжимая окровавленную землю в руках. — Я найду его. Кто бы это ни был. И убью его.   Её слова утонули в тишине, но она чувствовала, как тьма внутри неё пульсирует, принимая это обещание.