Смерть в зеркалах

***

Ему пятнадцать. Он самонадеян и не слишком умён. Хотя тогда, разумеется, он считает, что его план - воплощение коварства и гениальности. Все двадцать минут, что крадётся по тёмным коридорам дома на Спайдер Майлз. И ещё немного после, когда он стоит посреди покоев Дофламинго и с удивлением оглядывает совершенно пустое помещение. Почему-то в его план не входило, что хозяина комнат может не оказаться на месте. - У тебя хватило наглости сюда вернуться. Как можно быть таким огромным и таким тихим?! Он дёргается от неожиданности и разворачивается так быстро, как только может, крепче сжимает в руках меч. Плохо, очень плохо. Открытое противостояние тоже не входило в его планы - даже он не был настолько глуп, чтобы верить, что победит Дофламинго в открытом бою. Но отступать теперь поздно. - Зачем ты пришёл, малыш Ло? - Я пришёл отомстить тебе за Кору-сана! - Выплёвывает Ло и бросается вперёд так быстро, как только может. Дофламинго впечатлённым не выглядит. Нити оплетают его, лишая возможности сделать вдох, стягивая по рукам и ногам, больно впиваясь в кожу. Дофламинго выдёргивает меч у него из рук и небрежно бросает в сторону, словно простую палку. - Как же я ненавижу тебя, щенок. Все проблемы из-за тебя. - Задумчиво сообщает Дофламинго, едва заметно сгибает пальцы, стягивая нити сильнее. - Это я ненавижу тебя, Дофламинго! Ты убил его! - Орёт Ло в ответ. Он хорошо ощущает, как острые нити режут одежду и кожу, оставляя неглубокие раны, которых становится больше с каждым мгновением. От бессильной злости он бьётся в нитях и сыплет оскорблениями, выливая на Дофламинго всю ненависть, что бурлила в нём последние два года. Какая теперь разница, ему всё равно конец! О, как он мечтает с хрустом сломать эти очки, заставить Дофламинго сожрать всю его шубу до последнего пера, а потом сжать шею голыми руками и выдавить из огромного тела последний вздох, наблюдать, как угасает жизнь в его глазах! - Он спас меня, а ты, ты!.. - Задыхается он от ярости. - Который из них? - Перебивает его Дофламинго, ухмыляясь прямо ему в лицо. - Что? - Переспрашивает Ло, сбиваясь с настроя от неожиданности. - Я спрашиваю - который из них тебя спас? - Обманчиво спокойно повторяет Дофламинго. Мысли панически мечутся в голове, он никак не может сосредоточиться на странном вопросе, потому что спокойствие в голосе его не обманывает - Ло видит, как на лбу Дофламинго от бешенства вздуваются вены. Дофламинго сжимает пальцами его плечо, не жалея сил, что-то хрустит, он до крови закусывает губу, чтобы не закричать. Страшно, как же чертовски страшно. Он прожил дольше, чем мог надеяться, но совсем не хотел умирать. - Лучше бы тогда ты сдох вместо него. - Кривится Дофламинго и отпускает его плечо. - Пошли, крысёныш, я покажу тебе. Ло не понимает ровно ничерта. Куда он должен идти? О чём Дофламинго говорит, что собирается показать? Самому Дофламинго плевать на его сомнения - ему придают ускорения в нужную сторону парой довольно болезненных тычков, а у края лестницы отвешивают такого хорошего пинка, что он катится вниз, обдирая локти и колени. Спасибо ещё, что нити исчезли с него, иначе он бы однозначно свернул себе шею, не имея возможности сгруппироваться. Пока Ло собирает в кучу трясущиеся конечности, Дофламинго возникает у него за спиной, снова сжимает плечо стальными пальцами, лишая шанса на побег. Как тот открывает тяжёлую подвальную дверь, Ло не видит, но не слышит звука ключей. Дофламинго вталкивает его внутрь, и он пролетает через добрых полкомнаты, не удержав равновесие и падая на колени перед высоким столом. Дофламинго закрывает дверь где-то у него за спиной, разрушая даже иллюзию о возможности спасения, но теперь ему всё равно. На столе четыре совершенно одинаковые большие колбы с плотно запечатанными крышками. В первой из них, заполненной прозрачной жидкостью, медленно бьётся огромное сердце. Такое же, как если бы вырезать, к примеру, сердце Дофламинго. Во второй блёкло светится незнакомого вида Дьявольский фрукт. В третьей, наполненной такой же жидкостью, как первая, мозг. Орган тоже не выглядит мёртвым, как бы удивительно это ни было два года спустя. Что находится в четвёртой колбе, он понятия не имеет, но оно сияет так ярко, что глаза немедленно начинают слезиться. Ло предполагает, что это душа. Ему даже не нужно спрашивать, кому это всё принадлежит, ведь это так пугающе очевидно. - Смотри, щенок, это всё из-за тебя. Нравится? - Говорит Дофламинго, остановившись у него за спиной. Ло нервно сглатывает. Дофламинго был полным психом, раз разобрал на части и разложил по банкам родного брата. Он двигается чуть ближе, протягивая руку к сердцу в колбе, словно заворожённый, и оно неожиданно сокращается быстрее, словно узнаёт его. Но это же невозможно, не так ли? - Даже сейчас он рад тебе и недоволен мной за то, что я притащил тебя сюда. - Бормочет Дофламинго у него за спиной. - Что это, как это возможно? - Растерянно спрашивает Ло, аккуратно касаясь толстого стекла колбы кончиками пальцев. - Есть такой фрукт, который позволяет стабилизировать и сохранить что угодно. - Поясняет Дофламинго гораздо спокойней, явно взяв себя в руки. - Но зачем тебе убивать его, а потом хранить это всё? - Жалобно спрашивает Ло. - Я убил не его. - Спокойно говорит Дофламинго, отходя от него и падая в стоящее у стены кресло, словно силы разом покинули его. - Их всегда было двое. Росинант и тот, кого ты называл Коразоном. У нашей матери должна была родиться двойня, но она оказалась слишком слаба, чтобы выносить двоих детей, и организм тенрьюбито поместил две детских души в одно тело. Это не единичный случай, но, со временем, одно сознание обычно растворяется в другом, позволяя взрослому тенрьюбито не сойти с ума. Но моему брату не повезло - они остались оба. Совершенно противоположные - жёсткий расчётливый дозорный, желающий вершить справедливость любой ценой, и слишком мягкий пират, готовый на что угодно, чтобы остаться со мной. Они всю жизнь провели, сражаясь за возможность управления телом, за право принимать желаемые решения, даже за возможность говорить. Я убил его, Донкихота Росинанта, чтобы Коразон, моё сердце, получил шанс стать свободным. Я люблю его так, как ты не можешь вообразить, мальчишка. Даже странно, что ты не догадался, ты никогда не казался мне идиотом. Ло медленно моргает. Мозг подбрасывает картинки со страшной скоростью. Немой и болтливый. Пинки и зуботычины. Тёплый бульон, когда он болел. Неуклюжий и отличный боец. “Я коммандер Морского Дозора, кодовый номер 01746…” “Ну что ты, Ло, какой из меня дозорный! Я пират!” Предатель и любимый брат. Ло не мог точно сказать, где заканчивался один и начинался второй, но Дофламинго был прав - как можно было не замечать очевидного? Ло поворачивается к Дофламинго, сжимая в кулаки ладони. Руки у него трясутся, и приходится моргать как можно быстрее, чтобы из глаз не потекли слёзы. - Кто из них спас меня? - Коразон. - Коротко отвечает Дофламинго. Ло быстро трёт глаза рукавом изрезанной рубашки, шмыгает носом и хмурится. Дофламинго ему отвечает, но он явно задаёт какие-то неправильные вопросы. - Зачем ты сохранил это? - Он машет рукой в сторону стола, словно без этого непонятно, о чём речь. - Есть способ создать новое тело из моей крови и силы Опе-Опе. - Говорит Дофламинго и тут же недовольно кривит губы. - Я с самого начала искал фрукт для того, чтобы разделить их. Но, когда ты получил его, Коразон заставил меня пообещать, что я не привяжу тебя к этому силой. Он хотел, чтобы ты сам выбирал, как тебе жить, и был счастлив. Надеюсь, ты счастлив, и только попробуй сказать, что нет. Счастлив? Да как он вообще мог быть счастлив, если Кора-сан мёртв? За кого его вообще здесь принимают? И в каком же, должно быть, отчаянии сам Дофламинго. - Каким образом он заставил тебя, если он мёртв? - Спрашивает Ло. Дофламинго склоняет голову к плечу, словно оценивая его. - Я слышу голос его души, Ло. Ло кивает и поднимается на ноги. Он касается колбы с сияющей душой, аккуратно гладит кончиками пальцев. И без того слепящий свет вспыхивает ярче, отзываясь на его прикосновения. - Что нужно делать, чтобы помочь ему?

***

Он привыкает к Дофламинго заново. К его громкому смеху, резким движениями, привычке занимать собой всё свободное пространство и к святой вере в то, что весь мир - на кончиках его туфель. Привыкает к мысли, что два года он лишь барахтался на поверхности, не зная, какая внизу глубина. За желание и попытку прикончить Дофламинго немного стыдно, но, в какой-то степени, тот был виноват сам. Если бы он только знал… В Семье грязные слухи про них расползаются со скоростью лесного пожара. Это не особо удивляет - они с Дофламинго проводят все ночи, запершись в подвале, в который никого не пускают, а днём спят вповалку на любой горизонтальной поверхности, до которой способны добраться. Он бы даже посмеялся над отсутствием фантазии, если бы у него были силы. Конечно, сначала у него не получается ровно ничерта. Каждая созданная клетка будущего тела состоит из крови Дофламинго, и он перепортил цистерну небесной крови, прежде чем у него начало получаться хоть что-то. Тогда им обоим становится понятно, что процесс создания нового тела может занять чудовищно много времени, возможно, на это уйдут годы. Дофламинго говорит, что ему плевать, и он готов ждать, сколько потребуется. Дофламинго льёт собственную кровь, как воду, противореча собственным словам. Не говорит этого вслух, но Ло всей кожей чувствует “быстрее, быстрее”, которое витает в воздухе. Ло и сам не замечает, как поддаётся на нервическую торопливость. Он не успевает тратить столько крови, сколько Дофламинго сливает в герметичные колбы. Он бы и рад, но его сила, как у любой парамеции, имеет предел. Это просто обязано выйти им боком. Так и получается - Дофламинго, держащийся на ногах при помощи чистой гордости, на одной из миссий Семьи получает в плечо пулю. Совершенно банально, от какого-то рядового дозорного - от потери крови он так слаб, что недостаточно быстр. Ло лечит его, разогнав всех семейных врачей, а потом с ног до головы обматывает капельницами и говорит, глядя в скрытые очками глаза, что если Дофламинго сдохнет, то дособирать новое тело для их Коразона будет просто не из чего - вряд ли кто-то из их родственников пожелает спуститься с Мариджоа ради этого. Ло, конечно, не произносит вслух, что страшно, просто панически испугался, что потеряет его. Цель, впрочем, достигнута и предупреждение немного отрезвляет Дофламинго. Четыре года спустя ему удаётся соединить разум, силу фрукта и сердце. Две колбы давно пусты - с сердцем и с мозгом, именно вокруг них, клетка за клеткой, он собирает всё остальное тело. Теперь сосуд один - огромная, полностью герметичная горизонтальная капсула, заполненная жидкостью для стабилизации, в которой к этому времени выстроен скелет, вся нервная и кровеносные системы. Последняя, впрочем, состоит из пустых сосудов, вен и капилляров - кровью тело они наполнят в последнюю очередь. Именно тогда перед ними впервые появляется призрак. Сам Ло, никак не ожидавший такого результата своей работы, немного испуган, зато Дофламинго бросается к брату незамедлительно. Он швыряет на кресло очки, и тогда Ло впервые видит его глаза - один голубой, будто осколок вечного льда, а второй красно-карий, как подсыхающая кровь. Словно это в нём две души. Дофламинго так смотрит на воплотившуюся тень души своего брата, пытается коснуться бесплотного призрака и так кривит губы и морщит острый нос, словно вот-вот заплачет, а Коразон так тянется к нему в ответ, что Ло неожиданно понимает, что они любят друг друга не только как братья. Это немного смущает. Ло обдумывает эту мысль все два дня, которые про него никто не вспоминает - Дофламинго и Коразон разговаривают взахлёб, навёрстывая все упущенные шесть лет. Ещё это выглядит как причина, по которой тот второй, Росинант, которого убил Дофламинго, ненавидел их обоих. Он сотню раз вспоминает тот восторженно-влюблённый взгляд, которым Коразон смотрел на Дофламинго, как сам Дофламинго пытался поймать совершенно прозрачную ладонь брата, и решает, что он непременно должен сделать что-то хорошее для этих двоих. Ещё год у него уходит, чтобы разработать технику, которая позволит ему меняться с кем-то телами. По большому счёту, его способности предполагают обмен телами между живыми людьми, а не человеком и призраком, что создает реальную вероятность никогда не вернуться в собственное тело, но это его не пугает. - Держи меня крепко. - Говорит он Дофламинго, бесцеремонно усаживаясь верхом к нему на колени. Тот сжимает ладонями его талию прежде, чем задает любой из вопросов. Видимо, многолетняя привычка подсказывает, что Ло никогда не просит бесполезной ерунды. Удивлённый взгляд призрачного Коразона он просто игнорирует. - Пространство! - Приказывает Ло, открывая купол, накрывающий всё помещение подвала, и отдаёт команду, вталкивая Коразона в собственное тело. - Какого… Отсутствие тела ощущается настолько странно, насколько и слышать со стороны собственный голос. Ло оглядывает свою прозрачную руку и ухмыляется. По крайней мере, в одну сторону это точно работает. Он великолепен! Лучше только совершенно ошарашенные лица обоих братьев Донкихот, одно из которых теперь выглядит как его собственное. Ничего, сейчас он добавит им впечатлений. О, как Кора-сан будет орать. Он подходит ближе и нахально помахивает прозрачной рукой перед лицом Дофламинго. - Приём-приём, вызываю Донкихота Дофламинго. Выражение лица Дофламинго становится более осмысленным. - Держи крепче. - Напоминает Ло. - Пробная версия - до завтрашнего утра. Ты можешь использовать моё тело. Мы не можем никому рассказать, поэтому у тебя нет других вариантов и придётся довольствоваться мной. Я знаю, что ты так любишь его, что тебе всё равно, как он выглядит - ты захотел бы его, даже если на вид он был бы как Требол. - Что? Ты с ума сошёл, Ло?! - Немедленно оживает Коразон, с силой дёргаясь в руках Дофламинго. - Я не буду… Мы не будем… А ну верни обратно, как было! - Но будь осторожен. - Продолжает Ло, обращаясь исключительно к Дофламинго и напрочь игнорируя Коразона. - Мое тело меньше размером и не такое выносливое, как было его, тебе стоит это учесть. Если причинишь вред - больше не получишь. Дофламинго слушает его, склонив голову к плечу, и выглядит так, словно впервые видит его самого, а не какое-то непонятное приложение к драгоценному Опе-Опе. - Какого чёрта меня никто не слушает? - Продолжает паниковать Коразон. - Я отказываюсь в этом участвовать! - Уверен? - Спрашивает Дофламинго, тоже напрочь игнорируя нервное подскакивание у себя на коленях. Ло отмахивается от него и направляется к ближайшей стене. Прежде, чем пройти сквозь неё, краем глаза он успевает увидеть, как Дофламинго целует своего Коразона, а тот отчаянно колотит его по плечу. Ло ни секунды не сомневается, что они смогут договориться. Границы, впрочем, стираются довольно быстро. Просто однажды он возвращается в своё тело и остаётся в постели Дофламинго. Коразон не возражает - смеётся, что это должно было произойти раньше. С этого момента всё становится странно. Дофламинго начинает о нём заботиться. Сначала Ло подозревает, что тот опасается потерять единственную возможность получать в своё распоряжение обожаемого Коразона, но любые попытки это выяснить ни к чему не приводят - Дофламинго продолжает относиться к нему хорошо, даже когда он откровенно перегибает со своими проверками. Потом, даже совестно немного - в конце-концов, что ему за дело до причин, ведь очереди желающих заботиться о нём не наблюдалось в любом случае. Если уж быть совсем честным, то последняя попытка заботы впечатлила его настолько, что он уже несколько лет создает для этого человека новое тело. Наверно, его одержимость Коразоном отдаёт чем-то нездоровым, но ему совершенно на это плевать. Сам Коразон недоволен ими обоими просто до крайности и грозится всеми карами небесными, если Ло не перестанет просиживать на Дресс Роуз все дни и ночи и не займётся своей жизнью. Обещает даже отказаться возвращаться в создаваемое для него тело, но никто не воспринимает это всерьёз до тех пор, пока Ло не заканчивает работу и не начинает наполнять готовое тело кровью Дофламинго. Именно тогда призрак Коразона обретает возможность влиять на реальность. Они выясняют это совершенно случайно - не утративший своей неуклюжести за годы бесплотного существования, он сносит со стола в их лаборатории пробирку, наполненную кровью Дофламинго. Ло знает, что несмотря на всё хорошее отношение, теперь, когда тело его брата практически готово к возвращению души, Дофламинго запер бы его в подвале и приковал наручниками к столу, чтобы получить результат поскорее. Но теперь с недовольством Коразона приходится считаться - тот обещает им уничтожить все девять лет работы, если Ло не перестанет сидеть в четырех стенах и не начнёт жить свою жизнь. Несмотря на то, что теперь ему приходится старательно изображать бурную пиратскую деятельность, они близки к завершению, как никогда. Именно этот момент выбирает Сэнгоку, чтобы начать интересоваться их делами. Это заставляет их с Дофламинго серьёзно занервничать. Если Адмирал узнает, что они почти смогли воскресить Коразона, то будет крайне недоволен. И вдвойне, когда узнает, что тот, кого он сам хотел бы вернуть, был мёртв окончательно и бесповоротно. Это могло смешать им все карты. Сэнгоку, после истории с войной в Маринфорде, уходит с поста, но по-прежнему имеет достаточно сил и влияния, чтобы помешать им, а ещё имеет в распоряжении кучу свободного времени, чтобы лезть в их дела. Тогда они с Дофламинго придумывают план с Мугиварой. План выглядит дурацким и они репетируют его по ролям под ехидные комментарии и оглушительный хохот Коразона. Им нужно убедить бывшего Адмирала, что они совершенно никаким образом не могут сотрудничать и иметь какие-то общие планы. Для масштабности и правдоподобности взаимной ненависти даже решено пожертвовать королевством. И всё идет хорошо, словно по нотам - Мугивара ведётся на слезливую историю об убитом наставнике и несётся помогать ему на всех парусах. Чего они не смогли предсказать, так это того, что Мугивара действительно победит Дофламинго. Ло с этого абсолютно истерически смешно - они перехитрили сами себя! Он даже не сомневается, что в Импел Дауне Дофламинго надолго не задержится, а если задержится, то он сам лично пойдёт и достанет его оттуда. Так и оказывается - Коразон, первые две недели непрерывно ворчавший, что Доффи получил по заслугам за все свои бессовестные махинации, изрядно приуныл, начал скучать, страдать и жаловаться, метнулся в тюрьму раз, другой, третий… А потом, конечно, притащил Дофламинго ключи и выпустил его из камеры. Сейчас, когда они смогли завершить тело, предусмотрительно вывезенное на подлодку пиратов Сердца ещё до начала сражения на Дресс Роуз, оставалось только вернуть в него душу.

***

Дрейк растерянно моргает. Они с Ло были вместе четыре месяца. Не так уж много, но его терпение истощалось по капле буквально каждый день. Когда утром он зажал Ло в углу своего корабля и потребовал немедленно объяснить, куда тот срывается, стоит Дофламинго поманить его пальцем, он много к чему был готов. Нет, правда! Он был готов услышать, что Ло с Дофламинго трахается. Что Ло безнадёжно влюблен в своего мёртвого наставника с тринадцати лет. Что Ло работает на Дозор. Или даже чёртов Дофламинго работает на Дозор! Что на нём тестируют какие-то новые наркотики, от которых он ловит дикие глюки в виде призраков и говорящих зеркал. К тому, что Ло вызвонит по Ден-Ден Муши проклятого Дофламинго и будет спорить с ним почти час, а потом огромный розовый монстр притащится на его корабль вместе со своим полупрозрачным братом, он точно готов не был. Ещё он не был готов к тому, что самая странная из его теорий окажется правдой. - Что теперь, Ло из-за нас вообще не иметь никакой личной жизни? - Можно не рассказывать всё. - Вот представь: лежу я с тобой в постели, и тут звонит мне какой-то непонятный мужик и требует немедленно к нему явиться. - Вещает тем временем Коразон. - А я собираюсь и бегу. И на все твои вопросы я тактично сливаюсь и ничего тебе не рассказываю. Ты бы точно был не в восторге! - То есть, ты считаешь, рассказать, что Ло со мной спал - отличная идея для укрепления отношений? - Насмешливо отвечает Дофламинго, сидящий с ногами прямо на его рабочем столе. Дрейк зажимает кончиком пальца дергающееся нижнее веко. Нет, были, конечно, и свои плюсы. Вариант, в котором окажется, что Ло спал с ним, чтобы использовать его высокое звание в Дозоре, он тоже рассматривал, и теперь испытывал ни с чем не сравнимое облегчение от того, что это было не так. - Прекратите оба. - Вмешивается Ло в спор, который идёт по десятому кругу. - Вас нельзя знакомить с нормальными людьми. - Ладно, шутки в сторону. - Прекращает веселиться Дофламинго. - Ты очень нравишься Ло, но если кто-то узнает об этой истории, я сделаю из тебя динозавровое рагу и скормлю рыбам. Дрейк из этого улавливает только то, что он очень нравится Ло, дальше его мозг отключается напрочь, поэтому он только согласно кивает. - Хватит его пугать, Доффи. - Ворчит Коразон, дёргая Дофламинго за край шубы. - Ты просто ужасен! Какая разница, узнает кто-то или нет, ведь через два дня всё закончится. Дофламинго отмахивается от него, ловко спрыгивает со стола и направляется к выходу из каюты, на ходу бросая через плечо: - Добро пожаловать в Семью Донкихот, Диез Дрейк. - Но я не хочу быть пиратом. - Слабо возражает Дрейк. - Не ты первый, не ты последний. - Пожимает плечами Дофламинго. Коразон только виновато улыбается, немедленно увязавшись за братом. Глаз начинает дёргаться с новой силой. - Ты им понравился. - Говорит Ло, хлопая его по плечу и направляясь следом за Донкихотами. - Увидимся через пару дней. Ладно, можно считать, что он познакомился с семьёй своего партнера. Правда, теперь ему потребуется очень много виски. И успокоительного. Или… - Подождите, могу я пойти с вами?