I couldn't love anyone more

1

      Чимин был уверен, что причиной хандры последних дней был один человек, один парень, если точнее. Он несколько месяцев вынашивал в себе свою тайную влюбленность, что поначалу окрыляла, ведь даже вид чужой улыбки, казалось, придавал сил. Но, как всегда бывает с безответным чувством, постепенно ядом оно начало разъедать, не принося ничего, кроме безмерной грусти. Горечи, если точнее.       Его радовало лишь то, что он не додумался признаться этому человеку, поскольку к ноющему сердечку, вероятно, добавилось бы и чувство унижения, когда тот с отвращением на лице заявил бы, что он натурал. И гомофоб, если точнее.       Узнал об этом Чимин не так давно, на одной из подобных вечеринок, что он сейчас отравлял своим присутствием. Когда похититель его сердца, уже будучи под градусом, совсем невежливо выразил свою претензию по отношению к проявлениям чувств друзей Чимина – Тэхена и Чонгука. И, скорее всего, это вылилось в драку, если бы кто-то из более трезвых друзей не утащил тогда зачинщика.       И, открыв свой предмет воздыхания с такой стороны, Чимин логично должен был остыть к нему. Вот только глупое сердце слушаться в этом его не хотело. И, должно быть, он все еще был им очарован, его улыбкой, если точнее, раз сейчас, сидя в окружении друзей (где музыка, дурман и веселье), он чувствовал себя таким бесконечно одиноким.       Причина его хандры вовсе не была в одном человеке – понял Чимин сегодня, когда вновь увидел его, на этот раз танцующим весьма откровенно с девушкой, которая после вечеринки, судя по всему, отправится к нему домой. И даже не в двух, наконец осознал он, когда, желая найти поддержку у Тэхена, вновь застал эту сладкую парочку милующимися. А во всех вокруг, во всех парочках, если точнее.       Да и сердце его вряд ли тосковало по парню, которого он и не знал толком и для которого, очевидно, был омерзительным. Оно просто нуждалось в любви и тепле. А еще немного умирало от зависти, стоило вновь заметить, как были счастливы вместе Тэхен и Чонгук.       И это неожиданное осознание его лишь больше расстроило. Наверняка, мрачные тучи, что сгущались над ним, разгоняя всех, кто пришел сюда за весельем, стали еще кучней и черней. Пожалуй, никогда он себя так подавленно не чувствовал, как сейчас на этой чертовой вечеринке, где всем без него было так безумно хорошо. Даже его близким друзьям.       Поникший Чимин еще некоторое время сидел на диванчике, глядя ровно в пол перед собой, где в его поле зрения сменилось уже с десяток разноцветных пар обуви. Он же тем временем пытался решить дилемму: уйти ли ему домой или напиться. До забвенья нажраться, если точнее.       И, наверное, так было бы проще. Да только все здесь его угнетало. А потому баночку пива он решил опрокинуть уже по дороге, где без людей, выплевывающих в лицо свое веселье, ему сразу станет чуточку легче.       Но, приняв это решение и поднявшись (зная, что его уход будет даже не замечен), погруженный в свои мысли он чуть не налетел на парня его роста со светлыми волосами и цепкими глазами, который будто только и ждал, когда же тот оторвет свой зад от дивана. И, если бы Чимин ранее был немного внимательнее, он бы заметил, что обувь перед его глазами уже некоторое время была одна и та же и не стремилась никуда убежать.       В растерянности он приподнял брови, безмолвно вопрошая, чего хотел от него незнакомец. А тот медлить с ответом не стал. Обратив наконец на себя внимание, он сразу потянулся к чужим губам, прижавшись к ним в целомудренном поцелуе, но и этого хватило, чтобы Чимина пробило током.       Он был застигнут врасплох, но и без того не мог понять, как ему на это реагировать: сломать наглецу нос или, схватив за ворот, притянуть за еще одним поцелуем. Удушить жадными губами, если точнее.       – Извини, это было мое задание в «правда или действие».       И Чимин едва не хмыкнул на это, поскольку, черт возьми, разве у произошедшего могла быть другая причина?!       – Все в порядке, – вернул он вновь свой взгляд к полу.

2

      Этот взгляд Юнги пугал не на шутку. А все потому, что Хосок по натуре своей был достаточно мягким. Отходчивым, если точнее. Но сейчас эти дьявольские искорки в глазах однозначно заявляли, что мстительным он тоже может быть. Особенно если дать ему задание держать в руках громадную цикаду, прекрасно зная, что у него имелись фобии практически на все живое.       Юнги понял, что попал, еще когда Хосок лишь произнес: «Правда или действие?»       – Правда, – непринужденно ответил он, надеясь, что никто не заметит, что правду он выбирал уже непозволительно много раз.       – Нет! – толкнул его в плечо Намджун. – Ты и так уже разболтал все тайны из нашего детства!       – Ну потрогали мы писюны друг друга в шесть лет в познавательных целях, тоже мне страшная тайна…       Под общий смех у Намджуна глаз задергался, и он уже готов был броситься на друга и с блаженством его придушить. Однако еще прежде выпал со слов Хосока:       – Почему бы тебе не потрогать «писюн» сейчас?       – На меня даже не смотри, – замахав руками, Намджун даже показательно отсел подальше.       – Остаешься ты, Хоби, – не без усмешки заметил Юнги, веселясь тому, как вытянулось лицо напротив. – Не лапать же посторонних, за такое и посадить могут…       – Ладно-ладно, – сдался Хосок. – Обойдемся без писюнов… Итак, ты должен поцеловать парня. В губы, если точнее! М-м-м… О! Вот этого, видишь?       Юнги такого задания совсем не боялся, хоть и ранее видевший его лишь с девушками Хосок, вероятно, считал иначе, поскольку не думал вовсе, что он мог оказаться бисексуалом, кем в действительности и являлся.       Юнги проследил за направлением пальца друга, чтобы обнаружить парня, сидящего на краю дивана рядом с какой-то парочкой.       – Тощий с дредами, – уточнил Хосок.       И тут Юнги понял, что говорили ему про совершенно другой объект. Он быстро выхватил взглядом жертву, в эйфории отдающуюся музыке на произвольном танцполе. По всему его виду можно было предположить, что если он и не обкурен, то пьян настолько, что не было ему разницы, с кем танцевать, да и целоваться тоже. С ним у Юнги проблем возникнуть не должно было. Однако почему-то он все равно перевел взгляд на парня, которого приметил прежде.       Он не знал, в чем было дело: в опечаленном взгляде, чувстве полной отрешенности или самом красивом, что он когда-либо видел, даже при таких эмоциях лице. Но поцеловать он хотел именно его. Крепко обнять и зарыться носом в макушку, если точнее. Потому что в первую очередь хотелось утешить его в его грусти, а после вынудить улыбнуться.       Он отчаянно не понимал почему, ведь раньше ему особо не было дела до чужих эмоций, но ноги все равно вели его прямиком к осунувшемуся парню, который так сильно выделялся в отрывающейся толпе. Более того, окружающие его, казалось, избегали, будто боялись заразиться его настроением, кроме одной парочки, для которой сейчас вообще ничего не существовало. А Юнги же, наоборот, как магнитом.       Однако, что делать теперь, когда он оказался уже достаточно близко, а парень все еще его не замечал, он не знал. Должен ли он был сказать что-то вроде «Эй, не кисни!» или «Хочешь, потленем вместе?»       Юнги чувствовал себя полным идиотом и уже проклинал за странный импульс, которому не пожелал воспротивиться. Быть может, ему стоило просто наклониться, выполнить свое грязное дело и вернуться к друзьям, пока эта нелепость не затянулась. Погрузившийся глубоко в себя парень, возможно, и не понял бы, что произошло… Вот только именно это Юнги и останавливало.       И он уже собрался озвучить какую-нибудь глупость из тех, что роились в его голове, как парень вдруг поднялся, едва не налетев на него. Напрочь снеся, если точнее, своими бездонными глазами.       На очаровательном лице так очевидно отражались все эмоции: и растерянность, и любопытство с налетом недавнего отчаяния. Неудивительно, что Юнги понял заданный вопрос без слов. И ему тоже хотелось, чтобы его поняли, когда он коснулся чужих губ, совсем слабо сжав верхнюю своими.       И все же он решил объясниться:       – Извини, это было мое задание в «правда или действие».       – Все в порядке, – вернул Чимин свой взгляд к полу.       Если точнее: ничего не в порядке – понял Юнги, вновь разобрав все прекрасно, уловив нотки разочарования и обреченности в мягком голосе, что мгновенно запал в душу.       Потому его губы сами расплылись в улыбке, когда, приподняв грустное личико за подбородок, он признался:       – А это я не могу удержаться, чтоб не поцеловать тебя снова.       И Юнги вновь накрыл манящие губы, сминая их осторожно, все еще опасаясь, что за наглость такую ему прилетит. И все же на этот раз он не спешил отстраняться, растягивая томный поцелуй. И был благословлен, не иначе, когда Чимин ответно двинул губами, потянувшись к нему еще немного.       В этом безумии они, должно быть, не отдавали себе отчета, просто творили, что хотели.       Но может, оно и к лучшему – подумал Чимин, когда, отстранившись, незнакомец ему улыбнулся. Ведь, кажется, он готов был начать жить этой новой улыбкой.       – И что…       – Ты бы мог присоединиться к игре, но, думаю, предпочтешь свалить отсюда.       Чимин поразился тому, как парень перед ним угадал его прежние намерения, что даже задумался, не читал ли тот мысли, что лишь лучше объяснило бы произошедшее, учитывая, что внутренне он буквально кричал о том, чтобы с ним рядом оказался хоть кто-нибудь. Кто-нибудь полюбил его, если точнее. И влюбил в себя ответно.       – Но мои вещи остались у друзей, подождешь немного?       В ответ Чимин пожал плечами, но смущенная улыбка выдавала его целиком и полностью. И нет, он вовсе не собирался преследовать Юнги, а уж тем более подслушивать его разговор с друзьями. Он просто отправился за той самой баночкой пива, что все же планировал распить по дороге, пусть теперь и по другому поводу, а заодно и прихватить еще для своего спутника. Однако один из этой шумной компании был слишком громким, чтобы его не услышать:       – Чувак с дредами был твоим заданием, если точнее!       На такую информацию Чимин просто не мог не среагировать. Он тут же развернулся лицом к этой компании, чтобы выхватить взглядом одного конкретного блондина. Тот тоже в этот момент нашел его глазами, поскольку сразу понял, что не услышать это у Чимина при всем желании не получилось бы. И в ответ на растерянный взгляд в нескольких метрах от него Юнги непринужденно пожал плечами, как чуть ранее это сделал Чимин. После чего они оба потонули в широких лучезарных улыбках. Стали их причиной, если точнее.

Я представляю тебя в лучах солнца, не понимающего, что же пошло не так, На коленях молящего о сочувствии, Стоящего перед выбором между своими желаниями и тем, что пришлось испытать, Пытающегося найти хоть что-нибудь, что можно почувствовать и во что можно поверить. Joseph Arthur - In the Sun