Код тишины

Ари не помнила, как оказалась под мостом. Помнила взрыв. Помнила, как рухнула стена, придавив ногу. Помнила, как женщина с короткими тёмными волосами смотрела на неё поверх пистолета. А потом — пустота. Она очнулась на бетонном полу. Бедро болело так, словно туда вбили раскалённый штырь — но чип работал, синий контур пульсировал ровно, значит, её не бросили умирать. Вокруг воняло мочой и прелой газетой. Над головой грохотал поезд. Ари попыталась встать и чуть не закричала: нога подогнулась, но не сломалась — чип уже подлатал повреждения. Молодцы учёные. Создали оружие, которое даже не ломается. Она прожила под мостом три дня. Ела свежие остатки еды, что персонал выкидывал за забегаловкой — первый раз в жизни её не кормили через капельницу. Спала урывками, потому что каждый шорох заставлял чип мелко вибрировать, готовя тело к бою. Однажды к ней привязался пьяный бомж. Ари не хотела его убивать. Правда. Она просто отшатнулась, чип дёрнулся — и через секунду мужик лежал в луже собственной крови со сломанной ключицей. Она смотрела на его лицо и не чувствовала ничего, кроме тошноты. На третью ночь, когда холод пробрался под кожу и Ари уже начала прикидывать, умрёт она от пневмонии раньше, чем кто-нибудь активирует её кодом, — она услышала шаги. Тяжёлые. Уверенные. Только один человек ходил так, будто весь город принадлежал ей. Рина Грэй опустилась на корточки рядом с ней. На ней была чёрная куртка с множеством карманов, под ней — бронежилет. Под глазом — свежий синяк, будто она в кого-то врезала, а ей врезали в ответ. — Живая, — констатировала Рина таким тоном, будто проверяла срок годности консервов. — Отлично. Ари хотела огрызнуться, но горло свело судорогой — три дня она почти не пила. — Зачем... — прохрипела она. — Ты меня бросила. — Я тебя вытащила. И оставила в безопасном месте, — Рина кивнула на рушащийся над ними мост. — Ладно, не самое безопасное. Но ты жива. — Я три дня жрала считай из помойки. — И не умерла. Значит, я правильно прикинула, что ты живучая. Ари захотелось её убить. Честно, по-настоящему, впервые без приказа чипа. Она даже почувствовала, как синий контур на бедре дёрнулся, предлагая ускоренную реакцию. — Не надо, — лениво сказала Рина, даже не меняя позы. — Я старше, опытнее, и у меня есть лекарство от той херни, которую тебе вшили в ногу. — Как — лекарство? — Пока не отключающее. С лаборатории стащила. Оно замедляет реакцию. Если ты сейчас решишь меня прикончить, я успею нажать на кнопку и усыпить твой чип на полчаса. А потом ты проснёшься связанной, и нам обеим будет неловко. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Внизу, под мостом, шуршала крысами тишина. — Твою мать, — с чувством сказала Ари и закрыла глаза. — Ладно. — Ладно? — Рина удивлённо подняла бровь. — У тебя есть дом? — Квартира. Маленькая. Грязноватая. — Там есть душ? — Работает. — И нормальная еда? — Найду. Ари с трудом поднялась, опираясь о ржавую трубу. Бедро ныло, но чип уже гасил боль, заливая кровь синтетическими эндорфинами. Она умела только убивать, не умея обращаться со своей суперсилой. Но сейчас, глядя на женщину с синяком под глазом, которая взорвала её тюрьму, а потом вернулась, — Ари вдруг поняла, что хочет не убивать. Она хочет в душ. — Веди, — сказала она. Рина усмехнулась. Развернулась и пошла вперёд, не оглядываясь, словно уже знала, что Ари пойдёт следом. Ари пошла. И где-то в глубине бедра чип мерно пульсировал синим, отсчитывая секунды до того момента, когда эта странная, невозможная тишина закончится. Квартира Рины оказалась даже хуже, чем описывалась. Маленькая студия на пятом этаже без лифта, с облупившейся краской на батареях и вечно текущим краном на кухне. Окно выходило в кирпичную стену соседнего дома, так что солнечный свет сюда никогда не заглядывал — только тусклый оранжевый отсвет уличного фонаря. — Дворец, — сказала Ари, входя. — Снимай обувь, — ответила Рина, не оборачиваясь. — И не трогай ничего металлического. У меня там сигнализация на магнитных метках. Ари послушно стянула рваные кеды — непонятно, где найденные — и остановилась посередине комнаты. Здесь пахло кофе, старыми журналами и порохом. Лёгкий, привычный запах человека, который всегда носит оружие даже в туалет. — Душ там, — Рина кивнула на дверь в углу. — Полотенце на крючке бери то, что без дырок. Второе дырявое — моё. Ари моргнула. — Ты шутишь? — А я похожа на человека, который шутит? Рина скинула куртку на продавленный диван, и Ари заметила под бронежилетом чёрную майку, а под ней — шрамы. Много. Старые, белые линии поперёк рёбер, один — кривой, как молния, на левом предплечье. — Пялишься, — заметила Рина без злости. — У тебя таких будет не меньше, если будешь жить долго. — А если не буду? — Тогда хрен их заработаешь. Иди мойся. Душ оказался единственной роскошью в этой квартире. Вода была горячей — всё-таки тёк не только кран, но и трубы работали исправно. Ари стояла под струёй двадцать минут, смывая с себя грязь, кровь и запах моста. Чип на бедре нагрелся от воды и теперь светился синим в такт сердцебиению — ровно, успокаивающе, как маячок. Когда она вышла, замотавшись в почти целое полотенце, Рина сидела на полу с разложенным арсеналом. Разбирала пистолет. Детали лежали на газете аккуратными рядами. — Есть будешь? — спросила она, не поднимая головы. — А что есть? — Лапша быстрого приготовления. Тунец в банке. И яблоко. — Ты живёшь как студент. — Я и есть бывший студент. Военной академии. Там кормят лучше, но свободы меньше. Выбирай, — Рина всё-таки подняла взгляд и на секунду задержалась на лице Ари. — У тебя глаза нормальные стали. Ари коснулась лица: — В смысле? — Были чёрные. Сейчас — серые. Почти человеческие. Ари подошла к единственному зеркалу в квартире — мутному, с отбитым углом. В отражении на неё смотрела не та девочка с горящим взглядом из руин лаборатории. Обычная. Уставшая. С мокрыми волосами и синяками под глазами. — Чип в режиме ожидания, — тихо сказала она. — Когда он активен, радужка расширяется до предела. Я становлюсь похожей на акулу. — Красивое сравнение — Рина щёлкнула затвором, собирая пистолет обратно. — Мерзкое. — Ладно. Садись. Лапша через три минуты. Первый ужин они ели молча. Ари — с тарелки, которую Рина брезгливо протёрла салфеткой, Рина — прямо из кастрюли. Яблоко Ари отложила: она никогда не ела свежие фрукты. В лаборатории давали питательную пасту без вкуса и запаха. — Что не так с яблоком? — спросила Рина. — Не знаю, как его есть. — ...Ты серьёзно? — Я серьёзно. Рина вздохнула, взяла яблоко и откусила с хрустом. — Видишь? Зубами. Потом жуёшь. Потом глотаешь. Ари посмотрела на надкусанное место, потом на Рину. Сделала глоток лапши. Откусила яблоко. Оно оказалось кислым, твёрдым и самым вкусным, что она пробовала в жизни. Она не заплакала. Но Рина, кажется, заметила, как дрогнули её пальцы. — Завтра, — сказала наёмница, убирая посуду, — начнём разбираться с твоим чипом. — Разбираться? — Узнаем, как его отключить. Или хотя бы заглушить. Я не хочу спать в одной комнате с бомбой, которая взорвётся от неправильного слова. — Ты боишься? Рина обернулась. В оранжевом свете фонаря её лицо казалось вырезанным из дерева — жёстким, нечитаемым. — Я боюсь не тебя, — сказала она. — Я боюсь того, кем ты станешь, если кто-то назовёт твой код. И того, что мне придётся тебя остановить. Перед заданием я пробежалась глазами в заметках о тебе. Страшная вещь. На кухне закапал кран. Раз-два-три. Раз-два-три. — А если не сможешь? — спросила Ари шёпотом. Рина посмотрела ей в глаза — теперь серые, спокойные. — Тогда мы обе трупы. Так что давай сделаем так, чтобы этот сценарий не случился. Она бросила на диван плед. — Спи здесь. Пистолет под подушку не суй — я сама услышу всё. Если приснится кошмар — кричи. Но не резко. Я могу рефлекторно выстрелить в потолок, а соседи снизу и так меня ненавидят. Ари забралась на диван. Плед пах табаком — таким же, каким пахли волосы Рины. Тяжёлым, горьковатым, мужским. — Рина, — позвала она в темноту. — М? — Спасибо. Что вернулась. Тишина. Потом шорох простыни на раскладушке в углу. — Не благодари, — голос Рины звучал ровно, но чуть мягче, чем днём. — Я не альтруист. Просто... у меня тоже не было выбора в семнадцать. И никто мне не помог. — А я помогаю? — Ты даёшь мне повод не быть циничной сукой. Это дорогого стоит. Ари закрыла глаза. Чип пульсировал размеренно, как второе сердце. За стеной капал кран, где-то внизу сигналила машина, а на раскладушке дышала женщина, которая смогла вытащить её из-под моста. Она не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли Рина отключить чип. Не знала, убьёт ли она когда-нибудь свою спасительницу. Но впервые в жизни Ари Блэйд захотела узнать.