Бюро пропавших людей

      Я упала на диван с узором из прожженных дыр от сигарет. К ним добавилось пятно джина, расплескавшегося из моего стакана. Паффи подошла, завиляла хвостом, ждала внимания. Глупая собака. Она не понимала ничего. И я ей завидовала.       Тейт застыл в дверях, он даже не разувался. Он выглядел неловко, как и всякий человек, случайно заставший незнакомца в момент уязвимости. Он, должно быть, не знал, что сказать, поэтому решил добить меня как оленю перерезают сонную артерию перед разделкой. Быстро, чтобы не мучился.       — Дело закрыли, смерть Лизабет признали самоубийством, — произнес он.       Я должна была почувствовать что-то. Гнев, отчаяние, ярость. Должна была. Но уже не могла. Слишком много за один день. Вся моя прежняя жизнь оказалась карточным домиком, который можно разрушить за пару мгновений. Одно неловкое движение — бах! Меня будто разорвали на куски.       Наверное, в тот момент, я впервые поняла, что такое эмоциональная боль. Та самая, которую тело путает с физической. Да, я не раз писала об этом, потому что в голове был образ из фильмов, когда герой хватается за сердце или скатывается вниз по стене. Сейчас я поняла, что это такое на самом деле. Резь в горле, боль под ребрами, слабость в коленях. Тело просто пытается найти причину, по которой ему так херово. Оно не находит ничего и решает придумать что-то, глупое оправдание тому, как пульсируют нейроны.       — Убирайся, — процедила я.       Я ненавидела пить джин вот так просто, без тоника или хотя бы колы без сахара. Но сейчас это было неважно, потому что главное поскорее почувствовать легкость в теле, увидеть туман перед глазами и отпустить этот омерзительный мир хотя бы на несколько часов.       Тейт не уходил, он даже не шелохнулся. На миг мне показалось, что он не человек. Может, я его вообще придумала? Может, все это — какой-то больной кошмар после просмотра очередной документалки? Боже, я бы все отдала за то, чтобы наконец проснуться. Я бы воспользовалась этим шансом, исправила бы свою жизнь, начала бы ходить в церковь по воскресеньям, по понедельникам пила бы протеиновые коктейли по дороге в спортзал и выбросила бы свой барный запас.       — Мне кажется, это ты неделю назад умоляла меня расследовать это дело.       — Нарасследовался. Дело закрыли, не вижу причин нам общаться.       — Дело закрыл не я.       — И что? Какая мне разница? Ты, не ты, один хрен… — я потерла переносицу и зажмурилась. — Все одно и то же. Вы все… Одно и то же. Рука руку моет или как там еще говорят? Что ты смотришь? Хочешь арестовать меня за то, что я в ноги не покланялась и ботинки не поцеловала?       Исступленный гнев заполнял тело, но неизбежно перетекал в жгучее бессилие. Это было так глупо. Так глупо было впускать его в мой дом, где бегала похищенная Паффи, в дом, где я была беззащитна. В иной день я бы испугалась. Но теперь мне было все равно. Пусть убьет меня, расчленит, засунет мои останки в унитаз как чертов Деннис Нильсен. Или снова посадит меня в камеру и отправит в тюрьму, где мне даже повеситься не дадут. Может я того заслуживаю.       Тейт медленно снял черные ботинки и прошел на мою кухню. Я сильнее сжала опустевший стакан, наблюдая за его вальяжными движениями. Он поднял бутылку джина, повертел ее в руках, а затем сделал два больших глотка прямо с горла.       — Что ты…       — Мы можем помочь друг другу, — наконец заговорил он, облокотившись о столешницу. — Меня отстранили от работы за неподчинение приказу. Мы можем возобновить дело, если найдем достаточно веских оснований. Я получу чистое дело, повышение до сержанта и перевод из Такомы, а ты раскроешь смерть своей подруги, напишешь сценарий или… Что ты там хотела? Это симбиоз.       — В этом симбиозе ты будешь кордицепсом?       На миг на лице Тейта промелькнуло непонимание, но это было так неуловимо и смазано, что мне вполне могло показаться. Он действительно выглядел как типичный детектив из малобюджетного сериала, который показывают в три ночи, чтобы забить эфирное время. В иной день я бы над ним посмеялась, но сейчас это казалось последним гвоздем в крышку гроба реальности. Этот человек просто не может быть настоящим. Он — совокупность стереотипов. А я совершенно точно сплю.       — Получается, ты пришел сюда, потому что ты… последний честный детектив, который хочет отомстить системе? Боже, это ведь такое клише.       — Можешь назвать это как угодно, — он вновь взял в руки бутылку джина и подошел ближе. — Да или нет?       Да или нет? Может показаться, что это и есть та самая дилемма, когда я должна решить, оставить всю свою прошлую жизнь и броситься в омут с головой или выставить детектива за дверь, напиться и реветь в душе, пока тело не отключится. Но свой выбор я уже сделала. И вы уже знаете, что я отвечу. И он знал.       Мне часто становилось легче, когда я представляла себя героем фильма. Представляла, что прямо сейчас на меня смотрят зрители в кинотеатре и задумывалась, что они могли бы мне сказать. Ждали бы они моего согласия или кричали, что мне нужно выпроводить Тейта прямо сейчас?       — Хорошо, — произнесла я, протягивая ему стакан. — И почему ты думаешь, что она не… не покончила с собой?       Тейт слабо усмехнулся, медленно налил джин.

***

      Я едва ли понимала половину прочитанного текста. Незнакомые слова из десяти, а то и двадцати букв, не имели для меня никакого смысла. Это был набор знакомых символов, но язык… Язык я не узнавала.       — Понятно, — произнесла я, роняя копии отчетов на стол.       Пустой стакан из-под джина сиротливо глядел на меня, искушая налить еще немного. Может, так мне удастся войти в какое-то пограничное состояние открытого разума и понять, что за хрень там написана?       — Точно? — с сомнением уточнил Тейт.       От него пахло табаком и кофе. Наверное, самое отвратительное сочетание на свете. Но и от меня, скорее всего, несло не лучше.       — Нет. Я ни черта не поняла. Что вообще значит стр… — я ткнула пальцем в незнакомое слово.       — Странгуляционная полоса? Встань, — он сам поднялся, лениво оглядывая мои разбросанные вещи.       Он зацепил поводок Паффи, лежавший на тумбочке. Я опасливо поднялась, поглядывая на Тейта, но он просто отцепил карабин и вложил веревку мне в руку.       — И что?       — Сделай петлю, — просто произнес он.       Если бы я была трезвой, несомненно ударила бы его по голове чем-то тяжелым и сбежала с криком. Но я прикончила половины бутылки джина, а этого оказалось достаточно, чтобы послушаться. Я сделала петлю.       — Просовывай голову.       В этот моменты даже мой одурманенный разум начали посещать сомнения.       — Ты что, боишься, что я тебя задушу? — спросил он с легкой улыбкой.       — Есть подозрения, — пробормотала я, все же просовывая голову.       Тейт быстро оказался за моей спиной и положил палец на то место, где поводок соприкасался с кожей. Он потянул его чуть выше, дыхание перехватило. Я тут же дернулась вперед, но стало только хуже, веревка сильнее впилась в горло. Тейт опустил ее ниже, позволяя мне вдохнуть полной грудью.       — Вот здесь… — произнес он, касаясь горящей кожи, — здесь была бы странгуляционная полоса, если бы я потянул сильнее. Здесь же она должна была быть у Лизабет… Под подбородком, — он провел ладонью, — и в сторону углов нижней челюсти.       — Очень наглядно.       Я попыталась скинуть петлю, но детектив положил руку мне на плечо, останавливая.       — Но у нее она раздваивалась.       Он потянул поводок на себя, шею сдавило вновь, но уже… иначе. Я невольно отступила на шаг назад, пока не уперлась спиной в грудь Тейта, но он продолжил тянуть. Паффи вдруг залаяла, принялась прыгать на ноги детектива, обнажая ряд маленьких белесых зубов.       — Стой… — прохрипела я.       И он отпустил, бросил поводок на диван. Паффи недовольно прорычала и нехотя отошла в сторону. Я оперлась о подлокотник дивана и хрипло втянула в себя воздух, потирая горло.       — Посмотри в зеркало, — бросил Тейт.       На негнущихся ногах я последовала в ванну, в глазах темнело. В мутном отражении я увидела свое собственное изможденное и бледное лицо, а ниже длинные красные полосы, что сходились в одну под подбородком. Дрожащей рукой я растерла кожу и мельком выглянула в гостиную, где Тейт вполне вальяжно закуривал уже вторую сигарету, стряхивая пепел в фарфоровую чашку для чая, урванную в винтажном магазинчике.       — Психопат, — пробормотала я, зачесывая волосы назад.

***

      Я старалась держаться от Тейта как можно дальше, насколько мне позволяла моя однокомнатная квартира. Он постепенно оккупировал территорию, раскладывая незаконно отксерокопированные отчеты на диване, столешницах и даже на полу. Меня клонило в сон, а я все ждала момент, когда детектив вдруг осознает, что уже слишком задержался в моем доме. Хотя было бы странно ожидать от него приличий, когда он только что чуть меня не придушил.       — Ты знаешь что-то про ее психолога? — вдруг спросил он, выпуская едкий дым.       — Психолога? — переспросила я, сильнее сжимая плед.       — Она ходила к психологу каждый вторник, в три часа дня. Но созванивались они почаще, чем с ее парнем.       — Я не знала, что она ходила к психологу, — пробормотала я, глядя на погасший экран ноутбука.       — А что насчет церкви?       — Она не была особо религиозной. Бывала там в Рождество или Пасху, иногда с родителями по воскресеньям… — я неопределенно качнула головой.       — Она была католичкой?       — Протестанткой.             — Точно?       — Точно.       — Тогда зачем ей ходить в церковь Святого Патрика пять раз за последние две недели?       — Я не… Нет. Он ходила в… пресвитерианскую церковь… Черт, как ее там?.. Тринити!       Тейт положил отчеты на стол и хмыкнул, вглядываясь в мое лицо. Если бы не обстановка, я бы точно подумала, что он подозревает меня в преступлении, которого я сама не помню. Все это усугублялось его светлыми голубыми глазами. Я ненавидела их во всех людях. Во всех, кроме Лизабет.       — Так ли хорошо ты знала свою подружку?       Я сжала губы и поднялась, методично складывая отчеты в одну стопку. Сдерживать раздражение становилось все сильнее, я с трудом держала себя в руках, чтобы не разбить стеклянную бутылку об его голову.       — Потом приберешься, — проговорил Тейт, метко бросив стопку фотографий на расчищенное мною место.       Я замерла, глядя на фотографии на столе. На них совершенно точно был морг. Я видела белый плиточный пол, край секционного наборы, серый стол, на котором лежал труп Лиззи. Ее бледная кожа была исполосована уродливыми фиолетовыми синяками, губы казались бледными, а глаза потянулись мутной пеленой.       — Нет, я уберусь сейчас. И ты тоже прямо сейчас уберешься из моей квартиры! С меня хватит, — я швырнула собранные отчеты ему в руки. — Я устала, я хочу спать, я хочу побыть одна, я больше…       Слова застряли в горле. Я приоткрыла рот, но наружу вырвался лишь несуразный всхлип. Я рукой указала на дверь, но Тейт так и остался сидеть, ошарашенно глядя по сторонам, будто я собиралась его вышвырнуть из его собственного дома.       — Что-то произошло?       — Да! Дохрена всего произошло! Может, для тебя она очередной труп, но для меня она не просто «подружка». Я знала ее двадцать лет. Я дружила с ней сколько себя помню. И я не позволю тебе так пренебрежительно и…       Я всхлипнула. Все навалилось разом, а я больше не была уверена, что смогу отшутиться и сдержать все в себе. Даже не так. Я больше не была уверена, что хотела сдерживать это в себе.       — Спокойно.       Он поднялся на ноги и отложил отчет в сторону. Тейт медленно шел ко мне, будто думал, что я не замечу его маленькие шажки.       — Тебе стоит прилечь, отдохнуть…       — Я не хочу ложиться отдыхать, — я отшатнулась назад. — Я уже сказала…       — Да-да. Ты сказала, что хочешь, чтобы я убрался. Но ты не хочешь этого…       — Я…       — Ты не хочешь, чтобы пошел к Брайану, рассказал ему о том, что видел в твоем доме его собаку. Я мог бы так сделать, ты ведь сама понимаешь…       — Ну так иди!       Тейт остановился, оглядываясь по сторонам, будто впервые понял, где находится. Он прикрыл глаза и потер виски. Я медленно дышала, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы слезы, застилавшие глаза, не сорвались вниз. Тейт кивнул, но уже через секунду оказался совсем рядом, подхватил меня за предплечье и потащил в ванну. Он включил холодную воду в душе и втолкнул меня в кабинку, закрывая дверь.       — Нет!       Ледяные струи ударили в спину, намочили мою любимую домашнюю футболку. Вода стекала по коже, обжигала, пока я бессильно билась в дверцу душевой. Рывком я выключила кран.       — Выпусти меня!       Тейт не слушал, одной рукой он держал дверцу, другой выуживал из кармана сигарету. Я еще раз попробовала вырваться. И еще. И еще. Спустя сотню бессильных попыток я сползла вниз, чувствуя как холод сковывает тело.       Я была права.       Тейт психопат. И сегодня он убьет меня.

***

      Я проснулась с чувством облегчения и пару секунд смотрела на потолок. Мне снился кошмарный сон, из которого я жаждала выбраться во что бы то ни стало.       И я выбралась.       Перед моим диваном не стоял стакан из-под джина, по квартире не носилась Паффи, а следа Тейта, слава богу, не было и в помине. Я тут же выхватила телефон и набрала номер Лиззи. Послышались долгие гудки. Один, два, три… Я нервно кусала губу, ожидая ответа.       — Алло? — послышался женский голос на том конце провода.       — Господи, Лиззи! Ты не представляешь, что…       — Нина? Ты в порядке?       Это был не ее голос. Не Лиззи.       — Миссис Малхольм?       — Ты… Ты что-то хотела?       Она звучало именно так, как я и ожидала. Наигранно собранно и почти лениво, также как и каждый раз, когда рассказывала о проблемах в бизнесе.       — Извините, я просто…       Это был не сон. Я медленно села на край дивана и потерла лицо. Слезы затекали к уху, телефон казался горячим и липким. Еще влажная футболка липла к спине, делая пробуждение еще более отвратительным, если это было вообще возможно.       — Извините… — прошептала я.       — Погоди!       О нет. Только не это.       — Да?       — Мы… Мы с Вильямом собирались позвонить тебе… По поводу вещей. Нам передали столько всего, а я… Понимаешь, мы не можем хранить это у себя, выкинуть тоже… Не можем. Я думала сдать в благотворительный фонд, но мне бы хотелось, чтобы они достались тому, кому они были бы… нужны. Ты сможешь забрать вещи?       Господи, это ужасно. Трагичнее смерти может быть лишь попытки близких оправиться от нее. После нас ведь остаются только вещи. Только груда брендовых сумок, купленных через пару месяцев экономии, кашемировые свитера и мелочи, важные только нам. Они ведь не нужны никому больше.       — Конечно, я заберу, — тихо произнесла я, прикрывая глаза. Виски разрывались от боли. — Вы… Вы как?       Я должна была спросить этот ужасный вопрос, потому что без него не обходится ни одна беседа с родственниками погибшего, да? Нам ведь больше нечего сказать, поэтому мы прячемся за такими удобными конструкциями. Я и так знала, что ей хреново. Еще хреновее, чем мне. Хреновее, чем кому-либо. Что может быть больнее похорон собственного ребенка, которого эта прекрасная женщина девять месяцев носила под сердцем, а потом взращивала еще двадцать с лишним?       — Нормально, Нина… Нормально. Когда ты сможешь приехать?       — Я… Не знаю… завтра? Я могу приехать завтра?       — Конечно. Конечно… Мы всегда будем рады видеть тебя. Даже… Даже если ты вдруг просто захочешь заехать, чтобы… — она отодвинула трубку от лица, но я все равно слышала рваный вдох. — Чтобы просто поговорить или чай попить… Приезжай, Нина…       — Спасибо большое… — прохрипела я. — Я буду завтра.       Класть трубку неловко. Наверное, ей хотелось поговорить подольше или не хотелось говорить совсем. Я учила себя читать людей, но сейчас была бессильна.       Я бросила телефон на стол и упала обратно на диван, подминая свой старый добрый плед. Я попыталась зажмуриться, так сильно зажмуриться, что заболели глаза. Надеялась, что это сон во сне или что-то в этом роде. Но раз за разом я открывала глаза и видела все тот же прожженный диван.       Видимо пора принять реальность, какой бы паршивой она ни была.       Лиззи мертва, папа на полпути к ней, а я теперь преступница, связавшаяся с детективом-психопатом. И, кстати о нем… Я помнила последние секунды перед отключкой. Душ, холодная вода, мой собственный истошный крик. А теперь ничего. Ни следа ни Тейта, ни… Паффи?       Я резко подорвалась с места, оглядываясь по сторонам. Миска и пеленка остались на месте, но поводка и шлейки на тумбе не оказалось. Сердце на миг замерло. Паффи пропала.       Что, если Тейт ушел и не закрыл за собой дверь, а эта дурная собака помчалась на улицу? Или он решил выполнить угрозу и отвести ее к Брайану?       Я наскоро натянула на себя куртку, сунула ноги в ботинки и помчалась наружу, чуть не споткнувшись о развязанные шнурки. Лестничные пролеты мелькали мимо один за одним, пока я не вырвалась на узкую одностороннюю улочку. Огляделась по сторонам. Никого.       — Паффи! — позвала я, метнувшись вправо, где была небольшая лужайка.       Она бы точно пошла туда, собаки ведь любят траву.       — Паффи!       Редкие прохожие, которые, видимо, предпочли не ложиться спать и провести ночь в баре, с подозрением оборачивались. Я остановила достаточно приличную старушку в странной шляпке. Она несла потрепанный шоппер, из которого торчала упаковка замороженной лазаньи и пачка молока.       — Мэм, пожалуйста, — дыхание сбилось. — Вы не видели маленькую собачку?       — Какую собачку? — ошарашенно спросила она.       — Такая… Мелкая, белая, шумоголовая… Ее зовут Паффи. Это помесь пуделя…       — О, да, много таких вот развелось нынче. Такая модная собачка, да?       — Да, да!       — О, моя внучка завела похожую, дайте я вам покажу.       Она медленно полезла в карман за телефоном, а мне захотелось встряхнуть ее за плечи. Она прищурилась и принялась листать фотографии, пока не добралась до нужной.       — Такая вот?       — Она… Да, да, похожая.       Это действительно была ее копия. Может их штампуют на одном заводе?       — Я видела одну такую, минут с десять назад, когда в магазин шла. Но с ней был такой импозантный молодой человек.       — Какой?       — Человек? Да высокий такой, опрятный, темненький.       — Темненький?       — Шевелюра темненькая.       — А… Погодите…       Я быстро пролистала фотографии на своем телефоне, пока не нашла снимок Брайана, затесавшийся в галерее.       — Он?       — М-м. Нет. Не он. Этот слащавый какой-то. Тот не такой был.       Тейт. Он увел собаку.       — А в какой магазин вы ходили?       — А вон…       Она обернулась, чтобы указать направление, но увидела детектива, вышагнувшего из-за угла. Паффи, заметив меня, радостно потянула поводок и залаяла.       — Вот и они, — улыбнулась старушка. — Посмотри-ка… Сам гуляет с собакой. Береги его, деточка.       Она довольно зашагала дальше, а я не стала ее исправлять, лишь покачала головой, глядя на Тейта. Он был не один. Рядом с ним шел мужчина, лет сорока пяти или пятидесяти. Я не знала его имени, не видела лица, но помнила его. Потому что это он стал свидетелем похищения Паффи.       И сейчас он вместе с детективом шел прямо на меня.       В свете дня он казался еще более жутким, чем той ночью. Из-под ворота потрепанной футболки-поло виднелся край татуировки, кустистые брови нависали над грозными глазами. Под мышкой он держал стопку бумаг и двусторонний скотч.       — Проснулась? — с напускной участливостью спросил Тейт, подойдя ближе.       Я не могла отвести глаз от этого мужчины, не могла ответить, не могла даже накричать на Тейта, хотя причин для этого собралось достаточно.       — Доброе утро, — сорвалось с моих губ.       Доброе? Утро? Как глупо…       Мужчина не ответил, он осматривал меня с ног до головы, но я не могла и надеяться, что он забыл о том вечере.       — Лизабет платила мне за занятия, — произнес он.       — Мы тут выяснили, что мистер Дэмпсон кинолог, — Тейт чуть одернул Паффи, наворачивавшую круги вокруг его ног.       Как мало ей надо, чтобы забыть, что несколько часов назад этот человек пытался придушить меня или обречь на мучительную смерть от двусторонней пневмонии.       — Лизабет платила мне тридцать баксов за занятие.       — Она умерла, — вяло произнесла я.       — Ты будешь платить пятьдесят.       — Нет, я боюсь, вы не так поняли… Нам не нужны больше занятия, Лиззи…       Мужчина повернулся к столбу, достал из пачки бумаг одну листовку и прицепил ее на двусторонний скотч. Я всмотрелась в черно-белую фотографию Паффи и текст: «Пропала собака».       — Ты будешь платить мне шестьдесят.       — Было пятьдесят! У меня нет столько денег, я…       — Шестьдесят пять, — угрюмо произнес мистер Дэмпсон.       — Я…       — Семьдесят.       — Она согласна, — вдруг произнес Тейт, похлопав мужчину по плечу. — Я передам ей твой номер, Гарри.       Мужчина кивнул, не сводя с меня глаз, а детектив, положив руку мне между лопаток, практически втолкнул меня в дом. Я оглянулась через плечо, глядя на мужчину, внимательно следящего за Паффи.

***

      Тейт выглядел как хозяин квартиры… Как хозяин квартиры, который вернулся из полугодовой командировки в жилище, которое по случайности обжили бездомные и дикие собаки. Он не вписывался в царящий тут хаос. Я же сидела на диване со стаканом кофе и медленно пыталась осознать, насколько сильно поменялась жизнь за прошедшую неделю. Паффи крутилась рядом с детективом, вставала на задние лапки и прыгала, заглядывая, что же готовится на кухне, не видевшей сковородку уже пару лет. Похоже она признала его больше, чем меня.       Воздух пропитался запахом жареной курицы. Это был весьма сомнительный выбор на завтрак, однако жаловаться не приходилось. Если бы не Тейт, я бы проходила голодная до тех пор, пока в глазах не начнет темнеть, а ноги не будут подкашиваться. Это весьма действенный способ экономии на еде. В таком припадке совершенно не важно, что в тарелке, будь то филе миньон или сухие кукурузные хлопья, ставшие убежищем для фруктовых жучков.       Тейт вручил мне тарелку с куском мяса, чуть подгоревшим с краю, и сел рядом.       — Ты всем своим жертвам готовишь завтрак? — спросила я, накалывая кусок на вилку. — Мне стоит отнести его на экспертизу, а то вдруг ты добавил… цианистый калий?       Он пожал плечами.       — Это мой дебют.       — Ты пытался убить меня вчера. Тоже дебют?       Курица была потрясающей, намного лучше, чем в ресторанах, где мне удалось побывать. Даже если эти рестораны были быстрого питания.       — Ты перепила. Словила белку. Со всеми бывает.       — То есть не дебют, — пробормотала я. — Зачем ты остался здесь на ночь?       — Мы не договорили. Ты не рассказала мне, что узнала, вломившись в дом Брайана. Я сомневаюсь, что ты сделала это ради собаки, если даже не знала, что она занимается с кинологом.       — И что? Разузнаешь и пойдешь докладывать своему лейтенанту?       — Если ты подозреваешь, что я здесь под прикрытием, то меня все равно отстранят, а любые доказательства признают порочным.       — Порочными? — переспросила я.       — Концепция отравленных плодов… — он на секунду смолк. — Знаешь, это не слишком важно сейчас, я не уверен, что ты в состоянии обрабатывать информацию. Расскажи мне, как ты обнесла дом, и разойдемся.       — Нет-нет, давай вернемся к этим плодам, — фыркнула я.       — Отравленное дерево дает отравленные плоды. Незаконное действие порочит любое доказательство и препятствует его использованию в суде, — он еле заметно закатил глаза, цитируя что-то из учебников или уставов.       — То есть, даже если ты найдешь у меня труп, ты не сможешь меня посадить?       — Так вот почему у тебя стоит такой запах.       — О, нет, я почти уверена, что это твоя курица.       Он улыбнулся. Он улыбнулся? Он умеет улыбаться? Я осторожно отщипнула кусок белого мяса и протянула его Паффи, которая чуть не откусила мне пальцы от жадности.       — Что это за Гарри? — спросила я. — Ты его знаешь?       — Гарри участвовал в программе по реабилитации в тюрьме, тренировал собак, так и стал кинологом. Как вышел, устроился в муниципальный приют и начал брать частные заказы.       — За что он сидел?       — Жену убил, насколько помню. Вину так и не признал, отсидел почти полный срок. Он раньше учителем в школе работал, но… сама понимаешь. Он хороший парень, был бы еще лучше, если бы в жену ножом не тыкал.       Я замерла, глядя на Паффи. Гарри был возле дома Брайана ночью, через неделю после смерти Лиззи. Курица вдруг встала поперек горла, я отложила тарелку.       — Да, он мне сказал, что знает тебя, — буднично продолжил Тейт, складывая руки на груди. — Говорит, вы уже виделись однажды.       Паффи вытянулась, изо всех сил пытаясь залезть носом в тарелку, а я считала секунды своей паники, глядя прямо в глаза детективу.       — Семьдесят долларов в неделю уже не кажется такой большой суммой, а?       Он вернулся к холодильнику, перебирая бутылки просроченного молока, подгнивающие помидоры и блистеры таблеток.       — Я почти ничего не нашла в ее доме, — произнесла я, опустив глаза.       Тейт заинтересованно повернулся и медленно закрыл дверцу холодильника.       — Из странного только записная книжка и… визитка.       — Визитка? Ваше поколение перестало ими пользоваться или что?       — Нет, — раздраженно бросила я. — Она была вообще без… ничего. Пустая белая визитка с номером телефона. Но цифры были как будто продавлены. Я пыталась звонить, но ничего. В интернете тоже ничего не нашла.       Он медленно закивал, барабаня пальцем по столешнице.       — Голяк. Придется работать по-старинке.       — Это как?       — Так, как в сценариях не пишут, — вздохнул он, собирая отчеты обратно в рюкзак. — Бесконечные опросы, куча монотонной работы и, возможно, если повезет, один взлом с проникновением или погоня.       — Психологический триллер, — кивнула я. — Звучит неплохо. С чего начнем?       — Начнем?       — Ну да, ты же пришел ко мне, купил кофе, сделал завтрак… Ты не похож на вежливого джентльмена, потому что, знаешь… вчера ты душил меня и запирал в душе. Так что я думаю, тебе что-то от меня надо. Если бы этим «что-то» были вещи из дома Брайана, ты бы разыграл арест или карту плохого копа… Неважно. Ты мог бы получить все проще и не стал бы делиться со мной своими догадками, в этом нет мотивации, понимаешь?       Тейт чуть склонил голову набок, слушая поток моих объяснений. Он на секунду замолчал, делая вид, что обдумывает мои слова. Но я знала, что фаза дилемм в его части истории уже прошла, когда он ослушался приказа, когда пришел к моему дому и дождался моего возвращения. Настало время поворотной точки.       — Твое умение выносить мозг нам может пригодиться, — согласился он. — Запишись на консультацию к ее психологу, — он вытащил из кармана рюкзака визитку и бросил ее на стол.       И так мы подобрались ко второму акту. Как бы вам не хотелось получить ответ в конце, я не уверена, что смогу его дать. Поэтому я попрошу вас быть внимательными, так как я, если помните, все еще умираю. А мне бы очень хотелось, чтобы убийцу Лиззи нашли, даже если у меня не получится увидеть как этому мудаку выносят приговор.       Вся надежда на тебя, дорогой зритель.