Выбирать тебя снова

      К пяти вечера они вышли к обрыву, который тётя Ира назвала «смотровой». Место и впрямь оказалось сказочным: обрыв порос жёсткой травой, внизу шумела галька, а горизонт терялся в золотистой дымке. Солнце уже не пекло, а ласково гладило по щекам, обещая скорый закат.       Роман расстелил на траве плед, взятый у хозяйки (старый, байковый, пахнущий нафталином), а Вера достала из рюкзака термос с чаем и пару бутербродов — она тайком соорудила их, пока он принимал душ.       — Ого, — удивился он. — Ты прям пикник устроила.       — А то. — Она села, поджав ноги, и протянула ему кружку. — За наш первый совместный закат.       — У нас был закат на даче у Сашки, — возразил он, но без спора.       — То был не закат. То были комары и шашлык сгоревший. А это… настоящее. С можжевельником и морем.       Он сел рядом, почти вплотную. Чай пах лимоном и мятой — её любимый. Они пили молча, глядя, как солнце медленно опускается к воде. Оно было огромным, оранжевым, и дорожка от него тянулась через всё море, до самого горизонта.       — Смотри, — вдруг сказала Вера и ткнула пальцем вниз. — Дельфины!       Рома прищурился — да, внизу, метрах в пятидесяти от берега, плавно вынырнул тёмный блестящий бок, потом ещё один. Дельфины ходили кругами, словно танцевали.       — Рыбаков, наверное, ждут, — предположил он, но Вера не слушала. Она смотрела на них со странным выражением — как на чудо, которое забыла, что может случиться.       — Ром, — сказала она тихо, не отрывая взгляда от моря. — А ты веришь, что у нас всё получится?       Он помедлил, потом взял её руку, переплёл пальцы.       — Наверное, никогда не был в этом так уверен, как сейчас.       Она повернулась к нему. В глазах блестело солнце и что-то ещё — надежда, наверное.       — Тогда обещай мне одну вещь.       — Какую?       — Если станет страшно — скажи. Не уходи в себя, не молчи. Просто скажи: «Мне страшно». И я пойму.       Он сглотнул. Рука чуть дрогнула.       — Обещаю, — выдохнул он. — А ты… ты тоже. Не слушай Алису и маму так, как будто они знают, как нам жить. Мы сами знаем. Правда?       Она кивнула, улыбнулась краешками губ.       — Правда.       Солнце коснулось горизонта, разлилось алым и золотым. Дельфины всё ещё плескались внизу, воздух наполнился тишиной — только волны шептались о чём-то своём. Роман обнял Веру, она положила голову ему на плечо, и они сидели так, пока небо не начало темнеть, а первая звезда не зажглась над лесом.       — На сегодня хватит приключений? — спросил он.       — Хватит, — сказала она. — Пойдём домой. Я хочу ужин приготовить, а ты будешь мне мешать и мыть посуду.       — Договорились.

***

      Они вернулись в домик уже в сумерках. Тётя Ира оставила для них на крыльце миску с нектаринами и алычой — сладкими, с лёгкой кислинкой, только с ветки. Вера поставила чайник, нарезала хлеба, достала сыр и помидоры. Роман нашёл старый приёмник (оказывается, у хозяйки был), включил какую-то музыку — негромкую, джазовую, с лёгким треском.       — Ты и такое слушаешь? — удивилась Вера.       — А что, только рок? — он усмехнулся. — Тётя Ира сказала, это «Раймонд Паулс», старик, но звучит.       Она нарезала помидоры, он мыл алычу. Потом сели ужинать за пластиковым столиком, под навесом, где пахло вечерней сыростью и цветами. Почти не говорили — но молчание было другим: не колючим, а тёплым.       Когда они закончили, Роман встал, собрал тарелки и унёс в раковину. Открыл кран, взял губку.       — Ты чего? — спросила Вера.       — Мою посуду, — сказал он просто. — А ты иди отдыхай.       Она смотрела, как он трёт тарелки, сосредоточенно, даже неумело. Потом подошла сзади, обняла за талию, прижалась щекой к спине.       — Я люблю тебя, — сказала она в его футболку.       Он выключил воду, повернулся, обнял в ответ.       — И я тебя. Очень.       Они постояли так посреди маленькой кухоньки, пахнущей мятой и можжевельником, и обоим казалось, что именно в эту минуту что-то важное наконец встало на свои места.       Ночью Вера не плакала. Она спала, положив руку ему на грудь, и видела во сне розовые лотосы, которые раскрывались под солнцем с тихим щелчком.