Выбирать тебя снова

      После утренних лотосов они вернулись в домик, перекусили остатками нектаринов, и Вера сказала: «А не рвануть ли нам в Сукко? Всё равно уже день, а спектакль вечером». Роман глянул на телефон, почесал затылок — автобус шёл через час, обратно — после фаер-шоу, успевали.       — Давай, — кивнул он. — Только ты это… к варварам не приставай.       — А ты ревнуешь? — улыбнулась она.       — Ещё чего.       Но ревновал, конечно.

***

      Автобус до Сукко оказался рейсовым, полным туристов. Пахло потом, солнцезащитным кремом и детскими памперсами. Кондиционер симулировал жизнь, но делал это плохо. Роман всю дорогу пялился в окно на виноградники, Вера — в телефон, изучая карту замка. Водитель включил местное радио, откуда лилась какая-то ненавязчивая попса. Было душно, но почему-то весело — как в большом походе.       Внутри замка, сложенного из белых кирпичей, их ждали сувенирные лавки, лотки с едой и напитками, ковка монет. В одной из внутренних стен находилась каменная арка, а в ней — металлическая львиная голова с огромной раскрытой пастью, откуда струилась тонкая нитка воды. Вода стекала по четырём мелким ступенькам-ямкам вниз, к каналу. Вера встала с краю, поправила волосы, и Роман сделал снимок на её телефон — получилось смешно: брызги попали ей в глаз.       — Классика, — сказал он.       — Ты специально!       — Не специально, но тоже прикольно.       Они обошли территорию: лавки с сувенирами — деревянные мечи, гербы, вязаные кольчуги для детей, глиняные кружки с драконами. Вера купила две монеты за сто рублей — на счастье, — и они сами отчеканили на них узоры на ручном станке. Он выбрал меч, она — цветок.       — Это мы будем хранить всегда, — серьёзно сказала она, пряча монеты в кошелёк.       Роман хмыкнул, но в глазах было то самое — тёплое, молчаливое «да».

***

      К пяти вечера они уже сидели в амфитеатре. Деревянные скамьи — жёсткие, нагретые солнцем — были расставлены полукругом вокруг арены. Народу набилось много: семьи с детьми, парочки, старушки в панамах.       Перед началом по территории бродили «живые статуи» и девушка в корсете продавала свечи. Вера углядела варвара — накачанного мужика в меховой безрукавке и с фальшивым топором.       — Ой, давай сфоткаемся, — потянула она Романа за рукав.       — Иди одна.       — Ты ревнуешь! — Она рассмеялась и потащила его с собой. В итоге варвар обнял их обоих — так, что Роман оказался прижатым к его бицепсу. Получилось нелепое семейное фото: Вера хохочет, Роман изображает каменное лицо, варвар скалится.       — Теперь у нас есть свидетель, — прошептала она, рассматривая снимок.       — Убил бы, — буркнул он, но без злобы.       Наконец, грянули фанфары. На арену выехали всадники — кони в расшитых попонах, рыцари в блестящих доспехах (немного поцарапанных, но внушительных). Сюжет был незамысловат: добрый рыцарь против тёмного мага, турнир, битва, магические вспышки (сигнальные ракеты и бенгальские огни). Трюки на спинах лошадей — всадники стояли, крутились, даже прыгали через горящие обручи — заставляли ахать.       Вера смотрела, раскрыв рот. Роман тоже — он незаметно сжал её ладонь.       — Ну как тебе? — крикнула она в паузе между аккордами.       — Магия, — серьёзно ответил он.       Кульминация — выбор дамы сердца. Всадник на белом коне объехал первый ряд, остановился перед девочкой лет семи, протянул ей искусственную розу. Зал зааплодировал. Вера подумала: «А когда-то и я была бы рада такой розе». Теперь ей хватило бы просто — чтобы он смотрел на неё, как сейчас: заинтересованно, нежно, без стены.       Фаер-шоу началось, когда стемнело. Арена превратилась в пылающий круг — парни с горящими палками крутили сальто, жонглировали огнём, выдыхали языки пламени. Было жарко даже на десятом ряду.       — Осторожно, — сказал Роман, когда одна искра пролетела близко к их скамье. Он придвинулся, обнял Веру за плечи — так, чтобы она оказалась под защитой. И она не стала вырываться.

***

      Обратный автобус был полупустым. Вера сидела у окна, положив голову ему на плечо, и прокручивала в телефоне фотографии. Та, с варваром, вышла лучше всех.       — Знаешь, — сказала она сонно, — а мне кажется, он был похож на твоего конкурента. Иван только в шкуру не наряжается.       Роман засмеялся — громко, открыто, впервые за много дней.       — Иван и без шкуры зверь, — сказал он. — Но я его теперь не боюсь.       — Почему?       — Потому что меня дома ждёт та, из-за кого стоит сражаться. Даже без рыцарского турнира.       Вера промолчала, но губы её дрогнули в улыбке.       Автобус нёс их сквозь тёплую августовскую ночь, мимо виноградников и спящих станиц, а где-то впереди, в домике тёти Иры, их ждала постель с чистым бельём и запах можжевельника. И, наверное, что-то ещё, кроме сна.