У леди Мэри есть рога

Элизабет была в бешенстве. Источником таких в высшей степени неприличных эмоций снова выступал Эдмунд Лид. В первый раз в жизни леди Купер пожалела о своем неумении очаровывать и оказывать влияние на людей. Потому что рекрутеров Святого воинства этому очевидно обучали. Сидя в гостиной с книгой в руках, Элизабет наблюдала как Эдмунд Лид общается с Майклом. Священник принес с собой писания, напичканные красочными иллюстрациями и образами. Одного этого было достаточно, чтобы привлечь внимание впечатлительного мальчика. — Я напомню вам историю о Давиде и Голиафе. Матушка, безусловно, уже рассказывала вам её. Элизабет громко и выразительно фыркнула. Если Кейт что и рассказывала сыну, так это как себя вести за столом. Эдмунд проигнорировал недовольные звуки, даже бровью не повел. Голос священника - спокойный, ровный, с едва заметными властными модуляциями - рассказывал историю маленького, но очень смелого юноши, который смог победить огромного и страшного великана. В версии Лида Голиаф обретал узнаваемые черты тролля. Зато Давид был нарисован в книге в тунике сине-золотого шитья, в кулоне на шее угадывался крест в ромбе - символ Святого Воинства. — Говорят, после победы над великаном герою предлагали обширные земли и самую красивую девушку в округе в жены. Но Давид отказался и отправился странствовать, и творить добрые дела, и побеждать чудовищ и порождений тьмы. Так и до́лжно поступать истинному воину света. Майкл заворожённо слушал наставника, впитывал каждое слово красивого и яркого человека, который так сильно отличался от сдержанного отца. Элизабет видела это. Элизабет это бесило. Потому что даже ей, во многом лишённой воображения, становилось понятно - так и закладывается фундамент. Несколько лет подобной обработки, и Майкл сначала по собственной воле отправится в духовную семинарию, ограничит себя в мирских удовольствиях, а там и до отречения недалеко. И земли Куперов по церковному праву отойдут Святому воинству, ведь к тому времени Джоанна благополучно выйдет замуж. На девочку, кстати, Лид внимания практически не обращал. От неё, как от не наследницы, будет мало проку. — Если бы у Давида были любимвые родители и кузены, он бы, несомненно, более взвешенно подошёл к выбору дальнейшего пути, — заметила Элизабет, ничуть не стесняясь прервать сладкие речи священника. — К тому же не требуется большого мужества, чтобы отказаться от вещей, которые тебе и так не принадлежали. Майкл будто очнулся ото сна, нахмурил густые брови. — То есть Давид бросил родителей и сестёр? — уточнил он у взрослых. — Разумеется нет! — поспешил успокоить ученика священник. — Ведь у Давида не было ни сестёр, ни отца, — любезно закончила тетушка. Эдмунд бросил на смутьянку неприязненный взгляд из-под длинных ресниц. Элизабет улыбнулась своей самой обаятельной, а оттого пугающией улыбкой. — Простите, мистер Лид, не хотела вас прерывать. "Хотели" — безмолвно скривился священник. "И сделаю это снова" — широко улыбнулась леди Купер. Между тем Джоанна, предоставленная самой себе, рисовала в альбоме. Девочку тянуло чертить линии черной змеиной чешуи, изображать на белых листах бумаги длинную спираль хвоста нага. Как было бы славно увидеться с ним, хотя бы на несколько минут! Но друг покинул ее, оставив только обещание вернуться, когда она сможет сама сделать выбор. Джоанна не понимала, о каком выборе идёт речь. Но исподволь, сама не замечая того, освобождалась от змеиного очарования. Призрак матери, что мучал девочку, покинул дом. Сны не полнились больше криками и ненавистью. А вместе со страхом ушла и острая, болезненная нужда в защитнике. И хотя наг всё еще занимал значительное место в маленьком сердце Джоанны, там уже появились и другие образы. Отец и брат запускают в небо воздушного змея. Рыжий кот греется на солнышке и забавно преследует пеструю бабочку. Миссис Тиллерсон выкладывает на тарелку восхитительно пахнущие пирожки с вишней. И даже эта странная гувернантка с маленькими золотыми рогами на голове - даже она мелькала в мыслях Джоанны. Как оплот спокойствия, пусть и весьма ворчливого. — А что ты думаешь об истории Давида, Джоанна? Как бы ты поступила на месте юного героя? Тетушка Элизабет подчёркнуто громко обратилась к племяннице. Девочка вздрогнула, тряхнула головой. Тетка смотрела внимательно и немного сердито, взгляд священника Лида не выражал ничего, кроме скуки. Джоанна привыкла видеть такое лицо у матери - утомленное, уставшее, с едва заметным, но четко читаемым налетом раздражения. Будто девочка - муха, к которой привлекают незаслуженно много внимания. И если раньше Джоанне было бы безразлично такое; если бы раньше она ушла в свою черную, обитую змеиной чешуей скорлупу... То сегодня Джоанна разозлилась. По-настоящему, по-человечески разозлилась. Незнакомый гнев от привычного пренебрежения поднялся в душе девочки и выплеснулся, окутанный изысканными кружевами слов. — Я полагаю, тетушка, — ответила Джоанна, подчёркнуто обращаясь именно к родственнице, а не к гостю, — что история Давида несколько более глубокая, чем её принято преподносить. В частности, она о том, что даже маленький, хрупкий человек может с помощью хитрости и ума бороться со сколь угодно сильным и крепким соперником. А еще она о том, что не стоит пренебрегать ничтожными на первый взгляд существами и списывать их со счетов ввиду внешней незначительности. С каждым словом девочки глаза мистера Лида становились всё больше, а улыбка Элизабет - всё шире. — Сколько тебе лет, дитя? — спросил священник. Джоанна повернула лицо к гостю. Синие глаза её смотрели холодно будто на поверхности озера застыл лёд. — Простите, мистер Лид, но я не договорила. Ответ прозвучал как пощечина. Священник отшатнулся, его красивое лицо пошло красными пятнами. — Что же касается решения Давида то, насколько я помню, в священных писаниях об этом ничего не сказано. А значит трактовать и фантазировать о его дальнейшей судьбе можно как угодно. По мере сил и целей. — Благодарю тебя за развёрнутый ответ, Джоанна, — сказала Элизабет, не пытаясь даже скрыть своего торжества. — Можешь вернуться к своим занятиям. Джоанна с достоинством кивнула тётушке и вновь обратилась к тетради с рисунками. Сердце девочки билось быстро и часто, внутри маленького тела крутилось неизвестное доселе чувство. Она только что надерзила священнику, другу матери! Посмела высказать своё мнение! Было страшно и весело одновременно, хотелось смеяться и плакать. Она смогла! Но же теперь будет? Вспомнилось кстати, как странная мисс Мэри ругалась и отчитывала призрак матери, а потом и вовсе отправила запертый дух в небытие. И тетка, которая обратила внимание на племянницу и внимательно слушала ответ. И отец, что подарил вчера новый набор замечательных красок и предложил нанять учителя живописи именно для неё, Джоанны. Даже Майкл - братик отдал сестре любимую книжку с картинками. Девочка украдкой посмотрела на мистера Лида. "Всего лишь злобный человек" — внезапно осознала она. — "В доме Куперов! Моём доме!". "А есссли он обидит тебя, я ссссам его ссссадушу" — отозвалось в душе змеиное послание чёрного нага. Джоанна скрыла улыбку и принялась рисовать хризантемы, как и подобает благовоспитанной барышне. — Юной леди не хватает почтения к старшим, — заметил мистер Лид, прощаясь с лордом Купером. — Она допустила дерзость, когда я задал ей вопрос. — В самом деле? — удивился Джозеф. — Именно так. Возможно, это влияние вольнодумной гувернантки. — Или тётушки, которая смеет не простираться ниц перед представителем духовенства, — фыркнула леди Элизабет. Обернувшись к недоумевающиму брату, она пояснила — Мистер Лид сам перебил девочку, когда я задала ей вопрос. А еще забыл возраст своей воспитанницы. Очевидно, полностью сосредоточился на обработке... Ох простите! На просвещении наследника. В частности, рассказывая о преимуществах отречения и жизни в смирении. Взгляд, который, уходя, бросил на леди Элизабет священник, был далёк от христианского благодушия. — Я буду горько оплакивать души этих детей, если... Нет, когда! Прикормленная вами тварь их погубит, — тихо и злобно процедил он. — И этот человек говорит о воспитании! — громко воскликнула Элизабет. — Оскорбляет невинную девушку с прекрасными рекомендациями! Которая, между прочим, не забывает, сколько лет её подопечным. — До следующей встречи, — буркнул мистер Лид и быстро покинул дом. Дверь за ним захлопнулась с громким демонстративным стуком, заглушив прощание коридорного. Брат с сестрой остались в гостиной одни. Дети давно сбежали наверх в заботливые руки гувернантки. На столе остывал чай, стремительно твердели мягкие печенья миссис Тиллерсон. Мистер Лид не остался перекусить после занятия, якобы под предлогом поста. Действия и поведение священника вызывали всё больше вопросов. Его стремительный уход, неоправданная резкость... Джозеф в растерянности уставился на сестру. В такие моменты Элизабет видела перед собой не взрослого джентльмена, члена парламента, а маленького мальчика в коротких штанишках. То же выражение лица было у брата, когда няня слишком резко и быстро заканчивала сказку. — О чем говорит мистер Лид? Какая тварь? И что ты опять не поделила с нашим гостем? "Судьбу твоего сына и жизнь одной слишком хитрой фейри" — хотелось ответить Элизабет. Но хотя сейчас Джозеф с его забавным лицом и казался ей маленьким и растерянным, он все еще оставался главой семьи, лордом и государственным деятелем. Посвятить его в тайну фейри - значит добавить новых хлопот и без того загруженному разуму. И подлить масла в огонь неприязни к церкви. Почему-то леди Купер была уверена - плохое отношение Лида к Мэри Джозефу очень не понравится. — Наш гость отчего-то невзлюбил мисс Лайт. Но не думаю, что в этом есть что-то серьёзное, — осторожно ответила Элизабет. И, не удержавшись, всё же добавила с насмешкой — Возможно, дело в некоторой вынужденной ограниченности священников. Видит око да зуб неймёт. — Так он мисс Лайт называл тварью? — в ужасе уточнил Джозеф. — Просто потому что не может её получить? — Это всего лишь мои предположения, — поспешила уточнить Элизабет, заметив, как побледнел брат. — Он еще говорил пару раз, что политическая активность твоей партии может в итоге привлечь внимание фейри. Может быть, речь об этом! В самом деле, Лид же священник, они повсюду видят угрозу и зло. Джозеф покачал головой. Откровенная враждебность сестры к духовному наставнику детей больше не казалась лорду Куперу надуманной. Кейт отчего-то ненавидела фейри и ни раз это озвучивала. Джозефу казалось, в том повинно слишком строгое воспитание жены, страх, внушенный учительницами закрытой школы. Стоит ли удивляться, что задушевного друга Кейт нашла в члене братства Святого воинства? Эдмунд Лид посещал дом на Кранбери-лейн множество раз. Они с Кейт долгие часы проводили в гостиной за чашкой чая и разговорами о божественном. После таких посещений супруга была молчалива, проявляла больше внимания к детям, делала комплименты прислуге. Сам Джозеф на подобных встречах не присутствовал, но их благотворное влияние на Кейт ему нравилось. Потому и последнюю волю почившей лорд Купер исполнил без опаски. Ему казалось, что Эдмунд Лид с его душеспасительными беседами поможет детям обрести если не мудрость, то покой. И теперь это? Оскорбление гувернантки? Джозеф решительно ничего не понимал. Представители ордена лояльностью не отличались, но и столь явного негатива ни к кому и не проявляли. Так что же изменилось? Почему добросердечный друг Кейт уже в первое посещение воспитанников ведет себя так странно? — Ты в самом деле думаешь, что Лид намерен убедить Майкла отречься от титула? — серьёзно спросил Джозеф сестру. Элизабет, его маленькая, сердитая птичка, нахохлившись сидела напротив него в гостиной. Ее тонкие пальцы, всегда такие твердые и живые, теперь тоже нашли себе занятие, методично перебирая тонкую пластинку сладкого крекера. — Я в этом убеждена, — твердо сказала Элизабет. — И если тебе нужно моё мнение, обрабатывать на этот счет Лид начал еще твою жену! — Нет! — вскрикнул Джозеф. — Кейт бы не... И оборвал сам себя на полуслове. Потому что уже совсем не был уверен в добропорядочности почившей супруги. Время прошло, скорбь притупилась, и взор уже не застилал образ блистательной и яркой Кейт. Постепенно всплывало все больше весьма неприятных фактов. Джозеф изучил траты, обнаруженные Элизабет в день похорон, и нашел их абсолютно неприемлемыми. Также, впрочем, как и своё собственное небрежение финансами поместья. Оказалось, что приемы леди Кейт, которые она устраивала в Лондоне, оплачивались за счет денег, предусмотренных для улучшения жизни фермеров Купер Менора. Само родовое поместье в деревне также значительно обветшало, и не мудрено - хозяйка не считала нужным отводить финансы на дом, в котором семья не проживала в течение советского сезона. В чистоте и порядке поддерживались исключительно хозяйские комнаты, в то время как помещения прислуги приходили во всё большое запустение. Однако расточительность и мотовство - это одно. Но воспитывать сына, ожидая в будущем отдать его церкви? И не оттого ли была так задумчива и благостна Кейт после разговоров со священником? — Для чего бы ей это понадобилось? — задумчиво задал вопрос Джозеф. Элизабет не ответила. — Жаль, что теперь мы не сможем её об этом спросить, — со вздохом сказал Джозеф, вставая с кресла. — Я учту твои слова, сестра, но пока что от дома мистеру Лиду отказывать оснований не вижу. И буду очень признателен, если ты и впредь будешь присутствовать на этих уроках духовного воспитания. Лучше бы, конечно, чтобы рядом находилась и мисс Мэри, однако отношение Лида к ней... — Джозеф сжал зубы, сдерживая ярость. — Совершено не приемлемо. Элизабет молча кивнула, поднялась вслед за братом. Глава семейства покинул гостиную и твердым шагом направился обратно в кабинет. Где всего четверть часа назад имел весьма волнующий разговор с юной леди. Элизабет задумчиво посмотрела вслед брату. Он изменился в последнее время. Стал расслабленее, свободнее, чаще беззлобно шутил с детьми, болтал с прислугой. Элизабет не помнила, когда видела его таким. Даже в период ухаживания за Кейт Джозеф казался более галантным, чем счастливым. Что же изменилось? Вспылили в голове светящиеся в темноте рожки фейри. По позвоночнику Элизабет пробежал холодок. Закралась крамольная мысль: "А вдруг Лид прав?! Хотя бы отчасти?" Вдруг прекрасная фея в самом деле манипулирует сознанием Джозефа, влияет на его решения и поступки? А если не только на него, но и на детей? Элизабет судорожно и глубоко вздохнула. Надо успокоиться и не спешить с выводами. В конце концов сейчас брат выглядит лучше, чем когда-либо. При этом на его деятельность в Парламенте появление сильфиды никак не повлияло. Наоборот, фракция перемен сейчас как никогда активно вносит предложения и поправки в законы. Элизабет попыталась вспомнить, чем именно занимается брат. Точно ищет способы урезать влияние церкви. А где ограничения для священства, там и... — Ммммрмя? Ноги Элизабет коснулось что-то теплое и мягкое. Рыжий кот как ни в чем ни бывало бродил по гостиной и иногда бодал круглым лбом лодыжку леди Купер. — А ты что тут делаешь? — удивилась Элизабет. Наклонилась. Коснулась мягкой рыжей шерсти. И потеряла мысль. Догадка улетучилась из головы вместе с тревогой, умчалась вслед за рыжей шерстинкой, подхваченная легким сквозняком. Леди Элизабет, которую невозможно было сломить ни чарами инкуба, ни очарованием благости гладила спинку ласкового кота. И была в этот момент совершенно счастлива.