Весенние напевы

      Его внимание она приковала сразу, как только вошла в залитый золотым светом зал. Конечно же, прекрасная незнакомка об этом не догадывалась: Николай умел оставаться незаметным, как это и положено любому уважающему себя корсару, — впрочем, для наследника престола Равки это тоже была весьма полезная способность. Особенно на бале-маскараде, где тебе совершенно не хочется находиться, но положение обязывает: долг перед короной, все дела, требовал чинно улыбаться послам, в то время как бунтарское сердце отчаянно тянуло к соленым ветрам, опасным приключениям и к чертежам новых изобретений.       Темные волосы, уложенные в высокую сложную прическу, изящные черты лица, отдающие чем-то неуловимо загадочным и немного шуханским, изумрудно-золотое платье и полумаска в тон — нет, заинтересовала незнакомка Николая далеко не только этим. Да, она была красивой, но сколько красавиц и просто миленьких аристократок порхает по этому миру? Миллионы. И лишь единицы идут сквозь расступающуюся толпу так гордо и упрямо вскинув подбородок. Лишь единицы способны вызывать свет и колдовать у всех на виду не ради дешевого тщеславия и намерения вызвать зависть, а потому, что искренне наслаждаются собственной силой.       На этот маскарад пригласили саму Заклинательницу Солнца — ту, что долгие века считалась лишь красивым мифом. Только вот этот живой миф сейчас несколько растерянно двигался по залу, лавируя между танцующими гостями, и с непередаваемым смесью восторга и тревоги осматривал Большой дворец. Ей явно в новинку подобная роскошь. Хотя, если верить слухам, в Малом дворце у Дарклинга обстановка ненамного хуже.       — Сударыня, позволите мне танец?       Николай появился перед Заклинательницей бесшумно, призвав на помощь все свои корсарские таланты. Вот только, вопреки его ожиданиям, Заклинательница даже не вздрогнула. Лишь безразлично пожала плечами и отставила в сторону хрустальный кубок, поворачиваясь к Николаю так, будто давно его ожидала, но нельзя сказать, что оказалась сильно этому рада.       — Судя по вашей самоуверенности, к отказам вы не привыкли. — Она смерила Николая таким пронзительным взглядом, за который дворцовой страже полагалось бы выставить нахалку прочь. «Совершенно верно, — мысленно хмыкнул Николай. — К отказам не привык, к подобным взглядам тоже, и вообще это крайне возмутительно с её стороны — смотреть на короля Равки как на назойливого кавалера. Хотя он, положим, сейчас именно им и является. Ладно».       — А судя по вашему, вы смертельно заскучали на этом прекрасном балу. Думаю, у нас куда больше общего, чем вы думаете.       С этими словами Николай непринужденно перевел взгляд в сторону одной мило воркующей и весьма приметной пары у противоположного конца зала. Заклинательница на долю секунды — Николаю её вполне хватило, чтобы прочесть истинные чувства новой знакомой, — скривилась и едва заметно стиснула ткань юбки, сдерживая порыв отвернуться.       — В том числе и наши бывшие увлечения, — мягко продолжил Николай. — Прости, не запомнил имя твоего друга-следопыта. Хотя вряд ли его вообще упоминали здесь. Или все же да? Впрочем, это неважно.       — Знаю, — она пыталась звучать отстраненно, только горечь в голосе скрыть все равно не удалось. — И поведение Мала меня больше не волнует.       — Но вы же пришли сюда вместе.       — Формально. И это было в последний раз.       — Тогда как тебе идея формально потанцевать со мной… в первый раз? — Николай чуть склонил голову набок, улыбаясь одними губами под маской. — Ничего, что я фамильярничаю и перешел на «ты»? Мне так комфортнее. Не люблю, знаешь ли, удушливые стандарты этикета. «Блестяще, — иронически усмехнулся он. — Просто блестяще. Один из лучших умов Равки, и вот до чего докатился: заигрывает с девушкой на балу, который сам же и не жалует, используя в качестве аргумента её бывшего. Медаль за дипломатию определённо мимо».       — О, так ты у нас птица вольного полета? — В темных глазах Заклинательницы засияли искры — почти такие же яркие, как те, что Николай видел вокруг ее рук пару минут назад, когда она колдовала.       — Почти в прямом смысле этого слова. Если захочешь, как-нибудь прокачу тебя на «Колибри». — Подмигнув, Николай протянул Заклинательнице руку в белой перчатке.       Он видел, она уже совсем не против принять его приглашение. Да она была «за» ещё с самого начала: просто ей нужно было немного остыть.       — Не имею понятия, что это такое, но звучит как минимум любопытно. — Вложив тонкие пальцы в его ладонь, Заклинательница охотно позволила вывести себя в центр зала. Стоило им сделать первые шаги, как сквозь музыку прорезались восторженные шепотки, а гости расступились: Заклинательница еще не знала, с кем именно идет рядом, а потому с легким недоумением огляделась.       — Все на нас смотрят… — напряженно выдохнула она, когда Николай уверенно положил руку на ее талию.       — Значит, пока все глазели на твое световое шоу, тебя это не волновало? — Николай мягко потянул ее на себя, задавая ритм вальса. — Ох, солнышко… Ты же не просто сияешь. Ты даришь людям надежду. Ты — живой символ Равки. Но, кажется, объяснять это нужно не окружающим и уж тем более не мне. Нужно доказать это тебе самой.       Она невольно рассмеялась, — и Николай уверенно повел ее в танце.       Вальс — штука коварная: он требует либо полной отстранённости, либо полного присутствия. Заклинательница, к удивлению Николая, выбрала второе. Она двигалась легко, почти невесомо, так что Николаю приходилось чуть сдерживать себя, чтобы не ускорить темп и не закружить её сильнее: шаг, поворот, плавное скольжение. Рука на её талии ощущала каждый едва уловимый пируэт; её пальцы в его ладони ощущались поразительно тёплыми — куда теплее, чем полагается обычному человеку, — и Николай мог поклясться, что видит там тихое, едва различимое сияние. Как далёкий огонь играется сквозь стекло. Когда Заклинательница смеялась над какой-то его шуткой и запрокидывала голову, золотые нити на платье вспыхивали в свете люстр — казалось, она вся соткана из рассвета. Она двигалась с поразительным изяществом, в ней чувствовался скрытый огонь, который только и ждал искры.

С тобой танцевал одной И в музыке шёл к тебе По нотам стихам По скользким полам Блаженству навстречу

      Расстояние между ними почти всегда оставалось ровно таким, как предписывали правила приличия, но Николай чувствовал тепло ее дыхания, видел, как румянец проступает на ее скулах, и тонул в упрямом блеске ее глаз. Она не знала, кто ее кавалер, а если и разглядела за маской черты Ланцовых, то не подала виду. И эта редкая для высшего света искренность подкупала сильнее любой магии.

Была ты добра ко мне Была ты мила со мной Меня не гнала Хотя и могла Шутила со мной

      А потом она вдруг посмотрела на него и на секунду замедлила шаг. Совсем чуть-чуть. Брови слегка сдвинулись, взгляд стал острее, как у человека, которому кажется, что он вот-вот вспомнит нужное слово.       — Мы… раньше не встречались? — спросила она наконец без тени кокетства. Ей правда было интересно.       Вот оно. Николай улыбнулся: он годами оттачивал улыбку именно для таких случаев — достаточно обаятельную, чтобы отвлечь, и достаточно искреннею, чтобы не вызвать подозрений.       — Равка — маленькая страна. Возможно, я просто показался тебе знакомым. — И, не дав Заклинательнице додумать, чуть усилил ведение, вписав её в более широкий круг. Платье снова вспыхнуло золотом. Она ахнула и явно забыла заданный секундой назад вопрос.       «Отлично, — мысленно поаплодировал себе Николай. — Ты только что солгал Заклинательнице солнца прямо в лицо. Еще и с улыбкой. И тебе нисколечко не стыдно».       Стыдно правда не было. Совсем.       Святые, она действительно не привыкла к такому вниманию, и дело тут было вовсе не в ее даре. Заклинательница не привыкла, что кто-то смотрит на нее саму. Если учесть, что ее бывший совсем недавно целовался в саду с Зоей Назяленской, а Дарклинга, как поговаривали, интересовала исключительно ее магическая сила, — это было неудивительно. Но как, как может девушка, движущаяся с таким страстным изяществом, никак не всколыхнуть сердце?       То ли Николай опьянел от шампанского, то ли от стремительного вальса, то ли так действовала на него сама Заклинательница, — ну, или всё сработало разом, — только ему совершенно не хотелось, чтобы музыка стихала. Ему не хотелось выпускать девушку из рук, не хотелось вообще никуда ее отпускать. Была ли это минутная блажь, азарт изобретателя, желающего разгадать новую загадку, или же неподдельный мужской интерес — он решит потом. После еще одного танца. Как минимум.

Последний затих аккорд И голос растаял твой Я был опьянён Немного влюблён И это не скрою

      Вот только…       Николай моргнул раз. Потом второй. И ещё, и ещё, много-много раз, пока не удостоверился: стоило грянуть финальным аккордам и ему из вежливости отпустить ее руку, как Заклинательница буквально растворилась в толпе аплодирующих гостей. Без единого следа. В море нарядов больше не мелькали ни черный шелк ее волос, ни золотые искры на платье. Она пропала. Исчезла, как наваждение, как сбежавшая принцесса из старой сказки, которую ему читали в детстве.

Тревожная мысль одна Вернула рассудок мой Ты просто ушла Но кто ты была Не знаю тебя

      Николай тихо усмехнулся, глядя на свои пустые руки. Ничего страшного. Видимо, какая-то часть его корсарской души предполагала именно такой исход. А потому его быстрые, ловкие пальцы, привыкшие к карточным фокусам и корабельным снастям, еще во время последнего поворота в танце успели незаметно скользнуть к талии Заклинательницы и опустить в плотные складки шелкового пояса тяжелое фамильное кольцо с гербом. Конечно, есть риск, что она сама потом бросит его где-нибудь по дороге, особенно после того, как поймёт, с кем танцевала на самом деле. Но…

Мы встретимся снова

Пусть свечи сгорели и кончился бал

Мы встретимся снова

Я верю в судьбу, я не умолял

Мы встретимся снова

Мы встретимся снова

Пусть жизнь это вечный, большой карнавал

Я узнаю тебя

      Кто сказал, что Николай Ланцов не верит в чудеса? Когда люди говорят о «невозможном», они просто сдаются раньше времени. А Николай упрямо верил, что отыщет свою прекрасную Заклинательницу. И в следующий раз уж точно никуда от себя не отпустит.