Утопающий в Красноте

Утром в зеркале Эдуардо себя даже не сразу узнал! Синяк на щеке приобрёл фиолетовый цвет, не обычный, а такой глубокий, ближе к чёрному. Да уж, такую прелесть будет тяжело замазать или скрыть.

Сам виноват.

На входе в участок Фрэнк ахнул, наверное даже не сразу поверил, что видит это. — Ох, батюшки! Что случилось?! — Мужчина между делом отмечал его в потрепанном журнале и бегал взглядом то на бумагу, то на лицо Акаева. — Да так, нарвался. Ничего страшного. — Забрав свой пропуск из потных ладоней, он прошёл через турникет и направился к рабочему месту. По дороге он получал обеспокоенный взгляды буквально со всех сторон. От такого обилия внимания становилось не по себе, он старался прикрыть свою раскрашенную морду и сделать вид, что не слышит ахи и охи коллег. — Ой, Эду! — Вскрикнул Метью, когда Эдуардо сел за рабочее место, — Что случилось?! О ужас, это кто тебя так?! Эдуардо только разочарованно, наверное в самом себе, вздохнул, — Ничего такого, эй, как будто никогда синяков не видел. — У тебя полщеки фиолетового цвета! — И? — Эдуардо откинулся в скрипучем кресле, смотря на Метью почти что сонно. — Может тебе тональник подогнать? Прости, конечно, но это прям жутко... — Метью подпер голову рукой и поморщился, наверное представлял, как это больно. Эдуардо только глаза закатил. — Обойдусь. — После, он вновь повернул голову к компьютеру. На повестке дня стояла задача разобраться с Аноном и складировать информацию. — Ты у врача был? — Метт, на удивление, беспокоился. Или только делал вид, что ему не похер? Строить из себя хорошего друга он умел, спору нет, а Эдуардо думал заткнуть его рот носком. — Был. — Акаев открыл папку с фотками, создал себе отдельный файл и достал листик с номером машины и именем водителя. Он быстро это записал, но так непонятно, что бы это выглядело как заметки, или типо того. Какие-то теории и догадки вписывать сюда он не рискнул. — И что он сказал? Знаешь, такой цвет вообще не нормальный. — Рыжая птица говорун пододвинулась ближе, заглядывая в раскрашенное лицо, а потом и в компьютер. Эдуардо очень резко свернул файл ворд. Метью выгнул бровь, — А что ты пишешь? — Тебя это ебать не должно. — Рыкнул на него усатый, а потом ногой отодвинул его на место. — Как грубо. — Поморщил свое радостное лицо он, возвращаясь к своему столу, — Похищение? Эдуардо бросил на него хмурый взгляд, — Метью, при всем уважении, закрой ебло и не лезь. — Наверное это было самое приятное за день, увидеть как этот солнечный ребёнок затыкает рот и обиженно отворачивается. Наконец-то! Что мы имеем? Машина и её хозяин с конченой фамилией, возможно она вообще не его. Сообщник, ребёнок которого украли, потраченные часы, синяк на все ебло и два дизертира. Эдуардо жалел что вообще предположил о причастности Пола к похищениям, синяк того не стоил. Да и время зря проебал, надо было сразу искать машину! Хотя... Сначала убрать с компьютера Анон. Он открыл программу, сначала попытался понять, как она вообще работает? Но понял только что Джон был прав про танцы с бубном. В итоге удалил и не жалел, а Метью смотрел на него как-то странно. В целом, сидя за компьютером, Эдуардо ощущал на себе взгляд. Рыжий придурок слишком часто на него смотрел, ещё и таким взглядом, будто бы Эдуардо что-то про его мать сказал. А когда Анон исчез с компьютера, Метью встал, прошёл мимо как-то слишком медленно, взглядываясь в монитор. Акаев старался игнорировать, но тяжело думать и работать, когда над душой стоит какой-то слишком любопытный и бесячий человек. Рыжий снова прошёлся мимо, а Эдуардо проследил за ним в отражении монитора. Ему не нравится пропажа Анона с компьютера? Дальше ворд документ:

Органы ребёнка.

Ань Тхьеньун, тёмные волосы, азиат, уши торчат как у обезьяны, одет во всё чёрное, с ним в машине был кто-то ещё.

Машина: Форд, раздолбан, номер сменили в автосервисе. Номер выдан: Август 2053 года. YHL.689 NATIVE AMERICA OKLAHOMA.

Номер выдан в августе? Хотя, наверное Пол нацепил на машину какой-то случайный номер, просто что бы отстали. Эдуардо предлагал, что Ворде могли угрожать. Все же, номера делаются не за секунду.

Машина уехала в сторону границ. Искать опасно.

А что дальше делать? Машину он не найдёт, вообще есть шанс, что она уехала куда-то за границу. Может это Красные? Или Синие? Машина ехала в сторону Синих. В целом штат Оклахома на данный момент, 2053 год, находится между двух огней. А можно ли назвать это штатом? Так, огрязок земли. Его взяли в кольцо. Этот маленький кусок уже долгое время делят, да никак не поделят. Нефть и газ интересуют всех, но Жёлтые стараются удержать хотя бы эти позиции! А Красные и Синие всё лезут, по этому иногда орут сирены, над головами летают снаряды, а связи, интернета нет. Внимание Эду теперь привлёк Метью, который продолжал пытаться залезть в компьютер своим любопытным, длинным носом. — Что? — Обернулся на него Акаев, когда в очередной раз услышал шаги за спиной. — Что? — Удивлённо выкинул брови рыжий, — Я просто хожу. — Ты у меня над душой стоишь. — Тебе кажется! Серьёзно, я просто рядом прохожу, что в этом криминального? — Мужчина закатил глаза и скрестил руки на груди. — Я вижу твой взгляд через монитор, Метью. — Эдуардо нахмурился, а потом, внезапно заорала сирена. Сердце пропустило удар — снова бомбят. Где-то в дали послышался взрыв, наверное центр. Хотя центр обычно не трогали! Сегодня особый день? Коллеги оживились, встали с мест и последовали по загоревшимся указателям в укрытие. Эдуардо тоже встал, хотя ноги в момент ощущались ватными. Метью напрягся, но двигаться не спешил, отошел к компьютеру, что-то там закрывал. Акаев ушёл с остальными, все спустились в подвальное помещение. Сели на пол, скучковались и ждали конца. — А где Элиот? Блять, он что, там остался?! — Шептались рядом коллеги, лица которых Эдуардо не запоминал. — А Метью? И Элизабет там! Блин, может стоит сходить за ними? — Дура совсем? Прилетит если... — Тут же в ответ на разговоры над головами раздался взрыв. Всё затихли и закрыли уши, Эдуардо в том числе. Его всегда пугали взрывы. Каждый раз слыша это "Ф-фь-ють! БАХ!", он невольно подпрыгивал на месте. За время жизни на этом кусочке земли уже нужно было привыкнуть? Но никак не получалось. Снова вздрогнув от удара, Эдуардо обнял колени и закрыл голову руками. В груди все сжалось от ледяного чувства страха. В такие моменты понимаешь что действительно хочешь жить. Вспоминаешь каждый день, каждый свой проступок и упущение, вспоминаешь родных...

Боже, помоги...

Коллеги дрожали, молчали, кто-то всхлипывал, кто-то молился, а кто-то обнимал друзей и любимых. А мама?

Сёстры?

Племяши?

Я обещал Матео приехать, как только снимут локдаун.

Получается, дядя не выполнит обещание?

Это все закончиться сейчас? Вдруг их просто завалит бетонными стенами? Вдруг снаряд заставит здание сложится как карточный домик и они все медленно задохнутся? Лучше выйти и рисковать, но хотя бы встретить смерть лицом к лицу? Тревога опустилась на дно живота мёртвым грузом. Каждый человек в помещении пытался выглядеть смело, нормально, ведь это происходит каждый день! Каждый день они могут услышать сирену и взрывы, каждый день могут потерять родных и близких. Никто не признает страх, ведь если боишься ты, то бояться все. Метью, Элиот и Элизабет так и не появились. Эдуардо засмотрелся на выход, все ждал что вот, три человека зайдут, запрыгнут к ним и все будет хорошо. Эдвард Гойл думал так же, с таким же напряжённым видом сверлил взглядом дверь. Но взрывы не утихали. В этот раз били подозрительно долго. Наверное, даже с разных сторон. Синие и Красные выясняют отношения, или играют, кто больше разрушит город?! Эдуардо уже представлял новый пейзаж и предстоящую работу по разгребанию завалов. Когда грохот стих, люди вытянули шеи. Лишь когда замолкла сирена и Эдвард приказал выходить, все постепенно, словно не желая, пошли на выход. Стёкла первого этажа вынесло, значит не показалось, били где-то рядом. Никто не стремился расходится по зданию, все ещё был шанс что ударят. Эдуардо взглядом искал Метью. Не уж то этот парень выбрал прятаться за столами, а не пойти в укрытие? Не смотря на приказ оставаться на месте, Акаев аккуратно отошел. Он скрылся от толпы, отошел за стенку, а потом пошёл на второй этаж. Там стекла тоже разбились и потрескались, на полу лежали бумаги, стулья, хоть и не так критично как на первом. А потом, Эдуардо заметил Метью. — Да, я нашёл... — Он что-то писал в блокноте с красной обложкой, — Нет, он не знает... Вести дальше? Так точно... Принял, будет исполнено. — Рыжий склонился над своим рабочим местом, что-то быстро печатал на клавиатуре, словно ничего не произошло! Словно только что не вылетели стекла, не летала пыль и не орала сирена! Кстати о ней, она снова взвыла.

Блять! Да сколько можно?!

Эдуардо тут же спрятался за стену, не лучшее укрытие, но как будто больше он желать не мог. Он сполз по стенке вниз и в момент удара где-то в метре от участка сгрупировался. Ф-фь-ють! БАХ! Ф-фь-ють! БАХ!

Два удара где-то рядом, на столько близко что стены дрожали, а штукатурка сыпалась на голову! Эдуардо жалел что вылез из укрытия, жалел что снова пошёл искать приключения на задницу, но пока оставалось только пережить.

Да сука, вы там чё, решили нас совсем без домов оставить?!

Хватит уже, пожалуйста!

Метью матерился, Эдуардо слышал его возмущения и рык, сирена продолжала орать. Она не утихала ещё какое-то время, пока били где-то дальше, наверное Район Свободы. Джон, блять, только не сдохни! — Подумал Эдуардо, поднимаясь с пола и отряхиваясь от штукатурки. Он снова выглянул, Метт сидел под столом и что-то писал. Этот красный блокнот был чем-то важным? И вообще, с кем там Метью может разговаривать, когда за окном грохочат взрывы?! В этот раз Метью не вылезал к компьютеру, он продолжал что-то очень активно писать, а потом этот блокнот был спрятан в пиджак. Через минут десять все затихло. Сирены смолкли, люди повыходили из укрытий, а в новостях так и говорили: "Красные почти забрали территорию, но Синие отбили её, а Жёлтые уригулировали конфликт". Участок пришлось восстанавливать. Эдвард вряд-ли найдёт деньги на починка окон, но он обещал сделать все возможное для восстановления. Эдуардо отправили в одну из групп для урегулирования ситуации в городе и помощи пострадавшим, их отправили в центр. Асфальту пиздец. Домам тоже. Некогда красивые здания, которые старались из принципа не бить, теперь стояли косые и разбитые. Окна вылетели, стены все ещё сыпались от любого чиха, а люди? Жертв только будут считать. Вероятно в этот раз пострадало больше людей, чем обычно. Эдуардо помогал разгребать обрушевшуюся стену когда-то жилого дома. Красивая, историческая архитектура сложилась как карточный домик и сейчас лежала под ногами. Стояли машины, техника, люди смотрели на это уставшими глазами. Почему-то все были молчаливо согласны, что центр нельзя было трогать. Каждый был уверен что центр будет жить, хотя бы потому, что он единственный оставшийся в этом городе островок красоты и былой жизни. Его ведь не трогали с самого начала конфликта, так, почему внезапно решили разрушить?! Решили лишить людей последней радости?! Вероятно на этом фоне скоро пройдёт митинг. Эта идея была Эдуардо очевидна, каждый раз после каких-то разрушений и атак появлялись неравнодушные, Джон, к примеру. Это их работа — показать своё недовольство. А работа Эдуардо — подавить это недовольство. К подобным демонстрациям Акаев относился негативно. Какой смысл получать по морде если знаешь, что ничего не изменить? Сколько по времени они заперты тут? Сколько уже было проведено таких шествий с криками и плакатами? И все без толку. Только люди страдают. Когда-то Эдуардо чуть не потерял из-за этого сестру. София, самая младшая в их семье и сама подверженная влиянию. Какое-то время она жила с Эдуардо, когда локдаун ещё не был объявлен. Семейная драма заставила Эдуардо взять сестру под свое крыло. Они вместе часто гуляли, мелкая помогала по дому, а Эдуардо награждал её сладким или исполнением небольших желаний. Все было хорошо, пока она не познакомилась с Джоном. Софие на столько понравился этот парень, на столько она прониклась его идеями о том, что народ может все изменить, что с удовольствием пошла на митинг против Красных и попала в давку. Она маленькая ростом, хрупкая, несовершеннолетняя! Её просто растоптали! Она попала в реанимацию с такими травмами, что врачи молились что бы она выжила! А потом ещё года 2 она восстанавливалась, позвоночник был разломан в двух местах, ребра раздроблены, руки и ноги в кашу! И все из-за каких-то бредовых идей! Эдуардо тогда возненавидел Джона. Парень пытался оправдаться, извиниться, даже денег на помощь дал, но Эдуардо оттолкнул его и старался больше не контактировать. Тогда их хорошие отношения прервались. Искреняя симпатия, может даже, что-то большее, исприлось. Но все равно им приходилось пересекаться, то просто на улице, то по работе... Сейчас? Эдуардо все ещё зол. Он все ещё не может простить, не может простить этот ужас ни Джону, ни себе. Его тянет к этому человеку. Все ещё в глубине души он хотел бы вернуть это общение, это внимание и посиделки на лавочке после душной пары. Но простить не получалось, да и поговорить на эту тему тоже. И каждый свой жест и слово в сторону Боули он ощущал как что-то неправильное. С тех пор Эдуардо постарался больше не звать кого-то из родственников в гости. Никогда не игнорировать их звонки и смс, постарался держать связь, помогать чем может и выполнять каждое маленькое обещание и просьбу. Потому что стыд и страх перед всей семьёй жрал его грудь ежедневно.

Это случилось давно.

Время лечит.

Но все ещё очень часто желудок Эдуардо болезненно сжимается при виде плакатов, толп людей и разрухи.

Грядёт митинг.