Виктор

Ужасно чувствовать себя ненужным человеку, которого ты не просто считал другом, но именно что был ему им. При всем характере Оскара, когда-то он любил Виктора (пусть как ребенок новую классную игрушку). Робот даже помнил те весьма редкие мгновения, когда во взгляде Оскара читалась радость и даже удивление поведением своего творения. Творение успешно проявляло смекалку, без труда разбрасывало врагов и, что кажется больше всего радовало самого изобретателя - Виктор имел талант поддерживать беседы. А чего-чего, болтать Оскар любил. Преимущественно про свои грандиозные планы, конечно. О Кетрин в то время он стыдился признаться даже Виктору. Но очень скоро высококлассный робот приелся, как та же "уже не новая" игрушка тому же ребенку, и стал получать на равне с охранниками "великого изобретателя". А то и в парочку раз хуже. Вот только в отличии от одноглазых охранников, Виктор, к своему сожалению, умел любить и привязываться. *** Путанные мысли появились казалось бы сразу после мощного удара о землю. Поначалу сложно было понять, что вообще произошло, почему перед внутренним зрением всплывала картинка какой-то аварии на площали, и от чего вся система истерически сигнализирует о критических повреждениях. Потом события успешно загрузились и капитально перехотелось открывать глаза. Виктор никогда не был глуп, конечно он осознавал, что натворил и жалел. Но... справедливости ради, разве не таким же образом, запугивая мэра и угрожая ей, сам Оскар даже ухаживал? Ну так от кого Виктору было брать пример по завоеванию дружбы/любви? Любовь и обида на этого человека, на мелкого гениального ученого-модника, ради которого Виктор готов был жизнь отдать (да, даже в те минуты, когда якобы пытался прибить - то были попытки припугнуть, вообще-то) сжигали изнутри. Сжигали до последней секунды, пока действительность, задымленная взрывами и плывущая от боли в зверски развороченном теле, не канула во тьму. Нелепая игрушка проговорила заветные слова вместо Виктора. У самого Виктора не хватило ни энергии на нечто большее, чем отключаясь позвать начальника по имени, ни смелости сказать это заветное "я люблю тебя" когда-то в глаза "лучшему другу". А теперь Оскар разве что насмехаться начнет от подобного заявления. Да и загружает его систему явно не он - с чего Оскару возиться с слетевшим с катушек слугой? Разве что для рассправы какой-нибудь. И это в случае, если злодею удалось удрать, каким-то чудом прихватив с собой Виктора. И все же разум подсказывал, что как и предположительный палач в лице бывшего начальника (и друга), так и сам Виктор находятся в руках полиции. А значит, его пытаются включить в тюрьме. И конечно все будет безуспешно - если при помощи того же Сэма, невероятным чудом, получится обойти хитросплетения системы Виктора и таки вернуть его в сознание, сам Виктор ни за что не выдаст полиции информацию про Оскара. Ненависть и обида дело проходящее, любовь - нет. Система оповещений сходила с ума, сигнализируя о том, что ему не хватает едва не третей части тела. От боли или замененных важных деталей мысли анализировались в разы медленнее обычного. И все же Виктор не поверил собственным глазам, списав на досадный глюк пострадавшей системы, когда на фоне какого-то унылого темного потолка увидел застывшего рядом Оскара. Вглядывающегося в глаза. Уставшего. Даже растрёпанного. Сидящего на полу рядышком. И что совсем намекало на галлюцинации - этот Оскар улыбался. -Виктор? - человек позвал без намека, что сейчас показательно начнет разбирать непослушную железяку на запчасти. Наоборот, в голосе Оскара слользило нечто такое, что легче вообразить в сочетании "ты рада меня видеть, Кетрин?", чем в употреблении со словом "Виктор". Прикосновение к плечу робота вовсе сбило с толку. И все же робот попытался повернуть голову. Жёсткий противный скрип оповестил, что детали ему дали явно второсортные. Но да без разницы - Оскар заменит, если будет в настроении (и если он не галлюцинация угасающего рассудка, конечно). Ясное дело, мигом захотелось проверить, не собираются ли его ругать и вообще настоящий ли этот ненормально улыбчивый Оскар (сомнения накатывали с каждой милисекундой). С трудом подняв руку, Виктор положил ладонь поверх маленькой ладони ученого, тут же почувствовав живое тепло. -Ты в курсе, как мы здесь оказались? - спросил мужчина, не убирая руки. Виктор и сам не понял зачем вместо выдать сводку о прошедших событиях вдруг подался ближе, уткнувшись головой ему в колено. Не хотелось выслушивать нотации, легче было сдаться и попросить прощения? Или в благодарность за то, что Оскар сидел рядом и зачем-то возвращал к жизни, разрешил себе по-собачьи прижаться к человеку? Но вместо удивиться, учёного пробило на смех. Истеричный и громкий. -Успокойся, я не намерен выяснять отношения, - отмахнулся он, когда кое-как получилось взять себя в руки, - Просто имел в виду, помнишь ли ты последние события и себя в целом, - обьяснил мужчина переводя дыхание. А дальше вдруг добавил: - Ты тоже прости, я погорячился. Кажется впервые в жизни Оскар извинился перед ним, перед своим слугой и машиной. Само по себе удивительное дело, аж зависнуть можно, но... Но так легко это прозвучало, так пустяково. От брошенной фразы хлестнуло гневом вдруг по всем нейронам и проводам. Прямо до физической боли в искромсанном, кустарно спаянном теле. Да ну? Погорячился? Плевать на его, Виктора, ранения, чувства и т.д., без сожалений и угрызений совести заявляя, что с лёгкостью отключит его, прими Кетрин предложение замужества (и потребуй этого же отключения); унизить тем, что вообще создал своего помощника исключительно, дабы в очередной раз козырнуть перед Кетрин, а после, просто для довершения картины, взять и выбросить посреди дороги под колеса машин - это вообще физически можно поместить в термин "погорячился"? Да, Оскар его починил, сидел здесь и вероятно даже переживал, но... Но даже роботическому мозгу и сердцу требовалось нормальное извинение. И Виктор бы простил. В очередной невесть какой раз простил бы, ведь Оскар его человек, единственный и незаменимый. И хотя без слов покаяния Виктор тоже простит, по вышеуказанной же причине, все же попытка не пытка. -Когда выбросили или когда командовали по мне стрелять? Невозмутимый голос еле работающего работа будто ножом резанул по Оскару. Это стало заметно по тому, как изумлённо широко распахнулись по-детски большие глаза изобретателя. О, сейчас вспыхнет и сообщит, что Виктор бестолковая желеляка с завышенным самомнением. Чего-чего, а прощения Оскар просить никогда не умел, как и признавать свои ошибки. Шок длился пустяковые мгновения. И следом настала очередь робота. -Когда не ценил, - ошеломляющие слова сорвались с губ Оскара так легко, словно он был полностью уверен в озвученном и даже не переживал, что Виктор интерпретирует услышанное за доказательство надуманной его же техническими мозгами привязанности. - Видишь, по отдельности мы вон как влипли, - закончил он с горькой улыбкой. Рука при этом ласково провела по боку верного напарника.