ZZZ: "Рождённая в каверне", том 1.

Прошел час с момента успешного окончания нашей миссии, а я всё ещё не могла поверить, что собственноручно передала в руки правосудия того, кто стал мне так дорог. Временный медицинский пункт развернули прямо у подножья Близнецов. Слишком многие пострадали от эфирного заражения — везти всех в город было опасно из-за скорости его распространения. Кого-то, кто пострадал больше всех, приходилось эвакуировать сразу, а другим, чьё состояние было не критичным, помогали здесь и сейчас. Воздух пах антисептиком и горелой пылью. Где-то за стенами палатки уже слышались отдаленные звуки новой битвы — орды эфириалов снова поднимались в бой. Возможно, виной тому я или Заарих. А может… раз молчит Эфи… Нет, сейчас мне не до этого. В данный момент времени я сидела на скрипучем табурете у койки Тории. Я ждала, когда она откроет глаза. С момента нашей битвы в провале прошло всего ничего, но мне кажется, что прошла вечность. — Мгмх… Тихий стон, а затем и шевеление под простыней. Тория медленно приподнялась и прядь волос нагло легла на её бледную щеку. — Привет… — мой голос прозвучал хрипло, будто я не говорила уже много часов. — Как ты? Она моргнула, фокусируя свой взгляд. — Ох, Зайра… То есть… Ронри. Да… в порядке. Тория отвернулась к стене, но я увидела, как напряглись её плечи. Разговор будет не простым... — Тория, я знаю… ты имеешь право злиться. Предать вас было… — слова путались и вставали комом у меня в горле. — Выбора у меня не оставалось... Прости… — Не извиняйся, — её голос звучал плоско, почти безжизненно. — Какое наказание нас ждет? — Я… Я сделаю всё, чтобы его смягчить. Насколько это в моих силах. Хотя… не для всех это сработает, наверное. — Понимаю, — она медленно повернула ко мне лицо. На её ресницах дрожали слёзы... — Но ты… ты ведь и правда сделаешь всё возможное? Она смотрела на меня в упор... Я видела только тихцю, выматывающую надежду человека, которому больше не на что было опереться. — Клянусь, — сказала я. — Чем смогу — помогу. Обещаю тебе! Обещаю, что приложу все силы и... — …Никогда не говори «обещаю», — прошептала она. — Обещания… они словно песок. Утекают сквозь пальцы, даже когда очень хочешь их удержать. Боль в её словах была такой острой, что я не смогла больше просто сидеть. Я подошла, села на край койки и осторожно, давая ей время отстраниться, обняла её. Она не оттолкнула меня. Напротив — вся сжалась и прижалась лбом к моему плечу. Затем послышлись тихие, сдавленные рыдания, которые тут же сотрясли её могучие плечи. — Я так надеялась… что всё сложится иначе… что мы… — Тория запнулась, не в силах договорить. Я гладила её по спине, чувствуя под пальцами каждый позвонок и каждую напряжённую мышцу. — Всё наладится, — бормотала я, целуя её прямо в макушку. — Ты увидишь… Это ложь. И мы обе это знали... Но иногда сладкая ложь — единственное, что можно дать на горькое прощание. Мой последний поцелуй лёг на её влажную щеку. Я отпустила её и руки девушки медленно сползают с моей спины, будто не в силах разжать эти объятия до конца. Спустя мгновение после того, как я вышла из палатки, справа раздался чёткий, знакомый голос: — Ронри! Я как раз тебя искала! Я поворачиваюсь и вижу Джейн. Она стояла, слегка склонив голову, а её наглый взгляд тут же вернул меня в настоящее. — Где Чжу? Мне нужно обсудить с ней вопрос о некоторых членах банды… — сказала я. — Я как раз за этим и пришла, — ответила Джейн, скрестив руки на груди. — Честно говоря, она в довольно скверном настроении. Брингер снова устроил какой-то беспорядок... — Хм… Он стал часто устраивать странные вещи с самого моего первого появления, — невольно вырывалось у меня. — Это как-то связано со мной? — М-м? Что бормочешь? — переспросила девушка, упирая руки в пояс. — Ничего. Просто размышляю над общей ситуацией… Кхм! Где Чжу? — Пойдём со мной, провожу. Мы направились к припаркованной неподалёку патрульной машине. Джейн открыла дверь и я запрыгнула на заднее сиденье. На передних местах сидели Чжу и Цинъи. Последняя лишь кивнула мне в знак приветствия. Я смотрела в окно, прямо на серое небо Нью-Эриду и думала о Тории... О её словах про обещания. О том, что я только что разбила чьё-то сердце, выполняя свой долг. И о том, что самое страшное — я не знаю, сколько ещё сердец мне придётся разбить, прежде чем моя история закончится. — Всё в порядке... Миссия выполнена, — начала я, пытаясь собраться с мыслями. — Знаю, — сухо оборвала меня Чжу, наконец повернув ко мне голову. — Мне важно знать, как ты. Всё в порядке? Ситуация вышла странная, особенно учитывая, что видела Джейн... — Джейн что? — внутри у меня всё сжалось. — Я говорю об эфирном заражении, которому подверглась твоя знакомая. Тория, если не ошибаюсь? — её тон оставался ровным, однако, он умудрялся меня пугать. — Верно... — Как так вышло, что после падения на нижний уровень её состояние моментально стабилизировалось? — Чжу слегка подалась вперёд. В её голосе не было обвинения, но и не было ничего весёлого. — Откуда мне знать? — я попыталась придать голосу твёрдости, но он предательски дрогнул. — Мы сражались, провалились, а потом я отключилась. Мне бы обсудить наказание для некоторых членов банды... — М-м? О чём это ты? — бровь Чжу едва заметно приподнялась. — Сейчас объясню... — я глубоко вдохнула, собираясь. — Времени мало. Говори кратко, — пальцы Чжу нетерпеливо застучали по рулю. — Если коротко... некоторые из них не совсем виновны, — выпалила я, чувствуя, как под пристальными взглядами трёх пар глаз заранее продуманные аргументы рассыпаются в прах. — …«Не совсем виновны»? — Чжу медленно повторила мои слова. — Поясни. — Плохо выразилась... — я сглотнула, лихорадочно подбирая слова. — Вот, например, Двинн… — Двинн Карсель, — безжизненный, чеканный голос Цинъи разрезал тишину салона. — Бывший исследователь-любитель. В состоянии аффекта лишила жизни собственного сына во время инцидента в каверне. За месяц до убийства оформила развод. Совершила побег из-под стражи. Все факты задокументированы. — Там… там была ужасная ситуация, — я пыталась пробиться сквозь стену холодных фактов. — Её сын заразился. Заражение было стремительным и необратимым. Она… она сделала всё, чтобы он не превратился в эфириала. Это было милосердие... Нет, я... Я не совсем уверена, как это описать... — Вот как… — Чжу откинулась на спинку кресла, приложив руку к подбородку. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то помимо служебной логики. — Неприятная история… — Однако вероятность, что её утверждения — ложь, составляет 47.3%, — продолжила Цинъи. — Эмоциональный стресс не является доказательством. Как мы можем быть уверены? — Будьте уверены, — мой голос прозвучал тише, но твёрже. — Она… она рыдала. Такое не сыграть. Она пожертвовала не им. Она пожертвовала собой. Стала убийцей в собственных глазах, лишь бы избавить его от мук. В салоне повисла тяжёлая, густая тишина. Чжу молча смотрела в лобовое стекло из-за чего её лицо превратилось в нечитаемую маску. Даже Джейн на заднем сиденье замерла, о чём-то размышляя. — Допустим, она «не совсем виновна» в смерти сына, — голос Чжу прозвучал устало, но непоколебимо. — Но она была соучастницей похищений. Это отдельное и тяжкое преступление. Его нельзя просто вычеркнуть. Мне жаль, но увы. — Её уже однажды посадили — за тот поступок, из-за которого она до сих пор рыдает в подушку! — мои слова вырвались сгоряча. — Её наказала сама жизнь! — Мне правда жаль, но она пошла в каверну без лицензии и привела туда ребёнка. Это нарушение. Как ни крути, изначальная безответственность — её выбор, — Чжу опустила голову на руки, лежащие на руле. — Последствия трагичны, но точка отсчёта — её собственное решение. — Да что вы заладили?! — мой голос сорвался на крик. — Да, она совершила глупость! Но неужели судьба мало её наказала?! Хватит её мучить! — Закон есть закон… — Ронри, держи себя в руках, — тихо, но твёрдо произнесла Джейн. Я почувствовала, как её хвост мягко, но настойчиво обвился вокруг моего, пытаясь буквально «приземлить» мою ярость. — Крики никому не помогут. Только навредят. — Чёрт… Но можно же что-то сделать? — мой голос сорвался в отчаянный шёпот. — Хоть как-то смягчить? Не отправлять обратно в эту яму! У нас же есть… я не знаю, исправительные работы, социальные программы?! Что угодно? — Ронри… — выдохнула Чжу. — Я понимаю твоё стремление. Хорошо… Ладно. Я попробую договориться о замене строгого заключения на домашний арест с электронным браслетом и обязательные работы. Но ничего не обещаю... Система не любит исключений. Кто следующий? — Тория! Основательница «Горных Львиц»! — выпалила я, хватаясь за соломинку. — Она однозначно попадает под длительное тюремное заключение, — без тени сомнения констатировала Цинъи. — Основатель и лидер незаконного формирования, действовавшего в каверне. Основной род деятельности — похищения людей. Перечень нарушений исчерпывающий… — Но как человек она хорошая! — я почти рычала от бессилия. — Скольких девушек она приютила, спасла от улицы, от банд похуже?! Как она о них заботилась! Да, выбрала идиотский путь! Но разве её мотивы ничего не значат?! В салоне снова повисла тяжёлая тишина. Чжу смотрела на меня, пока в её глазах боролись усталость, понимание и непоколебимая служебная обязанность. — Увы, — голос Чжу прозвучал окончательно. — Слишком серьёзный проступок. Ей уже не помочь. Закон здесь беспристрастен. — Раз так, то я… — Прерву тебя, — механический голос Цинъи вклинился ровно в паузу. — Прежде чем ты предложишь что-то неадекватное, проанализируй последствия. Твой статус может измениться с «агента под прикрытия» на «нарушителя». Вероятность — 68.9%. — Чёрт!.. Я… Грх! — Я в ярости ударила кулаком по спинке переднего сиденья. — Нет! Я не допущу, чтобы она сгнила за решёткой за то, что пыталась спасти других! — Ронри, возьми себя в руки… — Чжу повернулась ко мне. — Нет! Если ты хочешь сидеть на своей толстой заднице ровно и делать только то, что в протоколе — сиди! Она у тебя, кажется, для этого идеально подходит! — мои слова снова вылетали раньше, чем я успела их обдумать. Чжу замерла и в салоне стало так тихо, что я услышала, как Джейн тяжело и устало вздохнула... — Ты… Ты совсем обнаглела? — Чжу повернулась ко мне и я встретила её разгневанный взгляд. — Я тебя прямо сейчас за оскорбление офицера могу в наручники заковать и в участок отвезти. — Я… отработаю у тебя ещё неделю, — выдохнула я, глядя прямо на неё. — Без возражений. Но только если ты поступишь по-настоящему справедливо с каждой, кого сломала судьба. — Ты же знаешь, что в банде были и откровенные отбросы, верно? — сквозь зубы процедила Чжу. — На них мне плевать. Помоги тем, кого стоит спасти. Двинн, Тория, да и остальных проверить нужно… Помоги тем, у кого были причины нарушить закон. Вновь наступила долгая и напряжённая пауза. Давление в салоне казалось физически ощутимым, но наконец Чжу резко выдохнула, откинулась на спинку кресла и провела рукой по лицу. — Ладно… Ладно, чёрт побери. Составь список, а я попробую повлиять на решения. Но, — она резко ткнула в меня пальцем, — следующую неделю ты будешь пахать как проклятая. Отчёты, архив, расшифровки записей — всё, что я скажу. И если ты ещё раз заговоришь со мной в таком тоне — все договорённости аннулируются. Ясно? — Ясно. Прости, — я опустила голову, чувствуя, как дрожь наконец отпускает руки. — Просто… вскипела. — Это заметно, — сухо бросила Чжу, снова уставившись в лобовое стекло. — Н-но если что… — я запнулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Моя попытка загладить вину стремительно превращалась в словесную катастрофу. — Я не считаю твою… э… задницу чем-то плохим! То есть, она очень даже… ничего, большая такая и упругая. Нет, стоп, это тоже звучит ужасно... Джейн тут же рассмеялась звонким, беззаботным смехом, который мгновенно разрядил остаточное напряжение в салоне, а её хвост ещё туже обвился вокруг моего, словно закрепляя перемирие. — Это, наверное, самое странное извинение, которое я когда-либо слышала, — сквозь смех сказала она, а затем наклонилась ко мне, понизив голос до игривого шёпота. — ~Это довольно нагло, Ронри.~ А если честно, так Чжу и правда может похвастаться своей попкой. На неё даже Вайз иногда пялится, когда думает, что никто не видит. — Ч… Джейн, заткнись! То есть… Хватит обсуждать подобное! — рявкнула Чжу, но её голос предательски дрогнул. Я увидела, как её уши заметно покраснели, а она сама судорожно нахмурилась, уставившись в лобовое стекло, будто пыталась прожечь в нём дыру взглядом. — Боже… Джейн, что ты делаешь?! Ладно, Ронри — она дура и не понимает, что говорит… — Эй, эта «дура» всё ещё здесь и всё слышит! — проворчала я, но без тени злости. — Вот и сиди тихо, раз такая умная, — огрызнулась Чжу, но в её голосе уже не было прежней стали. — Кхм! Ладно… Я всё равно сейчас еду обратно в офис. Могу подвезти. Если некто закончит свой нелепый монолог. — Дай только попрощаться со своими, хорошо? — попросила я, уже открывая дверь. — Минут десять. Не больше. — Десять минут, — кивнула Чжу, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — И, Ронри… Я замерла, уже полувыбравшись из машины. — …завтра в семь утра. Сегодня ты свободна, так что… Успокой Янаги. — Хорошо, — кивнула я и захлопнула дверь, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Янаги... Сокаку... Дом и счастье... Добежав обратно до палатки, я зашла внутрь. Тория, хотя очнулась всего минут пять назад, уже успела переодеться и теперь с видом упрямого котёнка пыталась сделать что-то, отдалённо напоминающее отжимания. Её руки дрожали от слабости, но она упорно продолжала. — Тория! Ты куда встала?! — крикнула я, бросаясь к ней. — Ты же только что очнулась после заражения! — Эй, полегче! Хочу в форму прийти! — попыталась она вывернуться, но силы оставили её, и она бессильно обмякла в моих руках. — Ха-а… Слушай, дело есть, — усадив её на кушетку, я села рядом. — Да не забивай голову, Ронри. Идея всё равно была провальная, — она махнула рукой, но в глубине её зрачков теплилась слабая, почти детская надежда. — Мне смягчат наказание? — Я как раз об этом. Если всё получится… тебе смягчат приговор. Она замерла... Даже дышать перестала. — …Что? Серьёзно? Ты не шутишь?! — Серьёзно, — я кивнула, положив ногу на ногу, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. — Но, думаю, это будет что-то вроде исправительных работ и домашнего ареста. Так что, без обид… — Да плевать! — её лицо озарила такая искренняя, радостная улыбка, что у меня ёкнуло ядро. — Будто я от работы откажусь! Главное — не бетонная коробка! — Вот она, моя Тория, — я не удержалась и улыбнулась в ответ, чувствуя, как на душе становится легче. — Теперь точно поправишься. — Не такая уж и твоя, хах… — она улыбнулась, но тут же стала серьёзнее. — А ты, Ронри… Куда теперь? — Ну… Повидаюсь с семьёй, — я пожала плечами. — А завтра буду пахать с бумажками целую неделю. Потом… не знаю. Снова буду проводить время с семьёй, наверное... — Вот оно как… — её взгляд опустился куда-то в пол, а потом снова метнулся ко мне. — Что ж… Навещать будешь? Или забудешь наши бурные ночи, а? — Тория! — я почувствовала, как жар бросился в щёки. — Ну кто о таком говорит в такие моменты? — Я! — она рассмеялась, но в этом смехе слышалась едва заметная дрожь. — Ха-ха! Мы крепко обнялись. Я чувствовала, как бьётся её сердце — часто, неровно, и как дрожат её пальцы на моей спине, словно она никак не могла решить: то ли притянуть меня ближе, то ли отпустить навсегда. — Ладно, пойду проведаю остальных, — тихо сказала я, отпуская её. — Нужно же, как-никак, извиниться за предательство… — Да ладно тебе… — Тория откинулась на подушки и на её лице появилась та самая знакомая, наглая ухмылка. — Уверена, они и без твоих извинений… будут тебя ненавидеть. — Ха-ха… Спасибо за поддержку, — я фыркнула, глядя на неё с нежностью и лёгкой досадой. — Всегда пожалуйста. Я оставила прощальный поцелуй на её щеке, но она всё равно успела поймать мою руку и сжать на мгновение. — Не пропадай, — шепнула она. — Обещаю, что непропаду Я вышла из палатки, чувствуя, как на душе становится одновременно легче и тяжелее. С одной стороны — Тория жива, а с другой... Сколько ещё таких разговоров у меня впереди? Следующей, к кому я зашла, была Двинн. Она не пострадала от заражения, но сейчас её содержали во временном помещении для допроса — тесном, переоборудованном фургоне грузовика с решёткой на единственном окне. Зайдя внутрь, я попросила двух дежурных собезовцев оставить нас наедине. Они переглянулись, но кивнули — мой статус «особого агента» всё ещё работал. Металлическая дверь захлопнулась, оставив нас в гулком, неприветливом полумраке, освещённом лишь одной лампой дневного света, которая мерно гудела где-то под потолком. Двинн сидела на жёсткой скамье, прикованная наручниками к поручню. При моём появлении она даже не подняла головы. Ссутуленная фигура, спутанные волосы — всё в ней кричало о её полном смирении... — Привет, Двинн… — мой голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине. Ответом было лишь молчание. — Да… глупо всё вышло. Вся эта облава, моё предательство… хе-хе… — я попыталась рассмеяться, но получился лишь горький, сдавленный выдох. Она не шелохнулась. Даже дыхание, казалось, замерло... — Я тут… поговорила с кое-кем. Тебе могут изменить наказание. Оно будет… не таким жёстким. То есть, оно всё ещё будет, но… мягче. Или… чёрт, я не знаю, как правильно это сказать… Наконец, медленно, будто через силу, она подняла на меня взгляд. В нём я не заметила злость. Была только бесконечная, вымораживающая усталость. — С какого перепуга мне вдруг станут что-то смягчать? — её голос был хриплым и лишённым всяких интонаций. — Просто… пришлось объяснить. Объяснить, как и что на самом деле произошло в тот день… Всю правду... — Вот как… — она медленно отвела взгляд в сторону, уставившись в покрытую ржавчиной стену фургона. — Ладно. Пауза растянулась до звона в ушах. Я знала, что рискую, но вопрос жёг мне душу, не давая покоя... — Можно задать один вопрос? — Например? — она по-прежнему смотрела в стену, не поворачиваясь ко мне. — Почему… почему ты сбежала с сыном в каверну? ... Сразу после развода? Её тело мгновенно напряглось, будто по нему пропустили электрический заряд. Пальцы, сложенные на коленях, вцепились в грубую ткань брюк с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть и девушка сломает себе ногти. — Он… — голос Двинн сорвался на низкий, ненавидящий шёпот, пропитанный годами боли. — Он был конченным ублюдком. Угрожал мне, преследовал нас с сыном. Говорил, что заберёт его и я больше никогда не увижу своё дитя… а потом начал говорить, что нам обоим «не сдобровать», если я попытаюсь уйти далеко. Влиятельный урод. Пожаловаться было некому… Она замолчала, сглатывая и я заметила, как на её щеке дрогнул мускул. — Целый месяц этого кошмара. Я думала, что каверна… Хотела спрятаться, переждать, найти способ уехать из Нового Эриду… — её голос дрогнул, а плечи сжались, будто она пыталась стать меньше. — А вместо этого я погубила его… Моего сыночка… Хнык… Всё… Хнык… Всё… Всё, что я хотела — это защитить его, а в итоге… я… Она не договорила. Слова застряли в горле и она снова ушла в себя, в ту глухую, непроглядную тьму, где жило её горе. Горечь в моём горле стала ещё гуще, почти невыносимой... — Ясно… — я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. — Как звали твоего мужа, Двинн? Она медленно, очень медленно повернула ко мне лицо. В её взгляде впервые появилось что-то, кроме апатии... Это была острая, животная настороженность. — Жерно Зонта. Работает в спецотделе СОБЕЗа по делам об эфирных аномалиях, — её слова падали в тишину тяжёлыми, неумолимыми каплями. — Потому ему всё сходило с рук. Профессия у него такая… рука руку моет. Грязи не боятся… Лёд пробежал у меня по спине. Спецотдел. Всё встало на свои места — и угрозы, и безнаказанность, и отчаянная, безвыходная безысходность, толкнувшая её в каверну. — Услышала тебя, 〘Двинн〙, — сказали мы тихо. — Можешь не сомневаться...〘Он пожалеет о своих деяниях〙 — Ты звучишь… странно, Зайра, — голос Двинн дрогнул, в нём впервые за всё время нашего знакомства пробилась не апатия или серьёзность, а живая, осязаемая тревога. — Не делай глупостей, ладно? Этот… кусок дерьма не стоит того. Он сломал мою жизнь. Не дай ему сломать ещё и твою. — Моя жизнь… — я медленно повернулась к ней, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку, которую я не контролирую. — Она треснула по всем швам уже давно... И я знаю, каково это — хоронить близких своими же руками. Знаю, каким пеплом они оседают здесь, внутри. — я коснулась пальцами своей груди. — Ты же… ты его боишься, да, Двинн? Даже сейчас. Она сжалась, будто от удара, втягивая голову в плечи. — Я… Ещё бы. У меня больше ничего нет… И он не простит мне ни побега, ни… того, что случилось с сыном. Я уже смирилась. — Поэтому и пришла к «Львицам». Искала укрытия… Силу, чтобы тебя прикрыли. — Отчасти… — прошептала она, опуская глаза, не в силах отрицать очевидное. В груди что-то перевернулось... Этот холодный, стремительный вихрь, поднимающийся из самой глубины, из того места, где спал Заарих... Он вырвался наружу звуком, от которого похолодела даже я сама. — Блять… Ладно, ладно… — я замотала головой и сначала это был лишь сдавленный хрип... — Хах… Хи-хи… 〘Ха-ха-ха-ха-ха〙! Смех нарастал, становясь громче, резче и неестественнее. Он звенел в металлических стенах фургона, отражаясь от каждой поверхности, и в нём не было ни капли веселья — только ледяная, бездонная ярость и что-то ещё… что-то безжалостное, что давно ждало своего часа. — Ты чего, Зайра? — Двинн отпрянула, насколько позволяли наручники, вжимаясь спиной в холодную стену. — Не Зайра я, — выдохнула я и мой смех оборвался так же внезапно, как и начался. — Ох, не Зайра… Я — Ронри. И как дитя каверны… я обещаю тебе: твой муж больше никогда не поднимет на тебя руку. Он исчезнет из твоей жизни. Навсегда... 〘Да! Навсегда!〙 Но ты, в свою очередь, дашь мне другое обещание… — Ка… какое? — Что ты сделаешь всё возможное. Всё, на что хватит сил и лет, данных тебе. Чтобы помогать тем, кого мир оставил сиротой. Тем, кто потерял всё и не знает, куда идти. — Помогать сиротам… — она безнадёжно покачала головой. — Я… я не уверена, что смогу. После всего… какая из меня защитница? Я сделала шаг вперёд, опустилась на корточки перед ней, чтобы наши глаза были на одном уровне. В тусклом свете лампы её лицо казалось высеченным из камня — старым, усталым и разбитым. Но я-то видела то, что скрывалось под этой маской. — Ты — лучшая мать на свете, Двинн. — сказала я. — И в тебе живёт любовь, которой некуда теперь деться. Ты не справлялась? Ты боролась за него до конца, до последнего вздоха. Эта сила… она никуда не делась. Она всё ещё здесь. Я взяла её руки. — Обещай мне это, Двинн Карсель. И я поклянусь, что твои ночи будут спокойны. Он больше никогда не посмеет приблизиться к тебе. Ты сможешь спать, не вздрагивая от каждого шороха. Она смотрела на меня сквозь пелену слёз, которые наконец прорвались наружу. — Обещаю… — прошептала она. — Я попробую. Ради него… ради Ниру. Я попробую. Этого было достаточно. Я отпустила её руки, поднялась и, не проронив больше ни слова, вышла из фургона. Дальше я заходила к остальным. К Лилии, к Доре, к тем немногим, кто ещё оставался в списке «не совсем виновных». Большинство встречало меня либо открытой злобой, либо ледяным равнодушием — взгляды скользили сквозь, будто я была пустым местом. Лишь единицы находили в себе силы кивнуть без упрёка. С каждой такой встречей на сердце оседал ещё один холодный, тяжёлый камень. Когда круг замкнулся, я вернулась к машине. Чжу по-прежнему сидела за рулём, Цинъи что-то высчитывала в своём железном мозгу, а Джейн лениво развалилась на заднем сиденье. Я забралась внутрь, опустила голову и позволила мыслям течь свободно. План выстраивался сам собой. Деталь за деталью. Жерно Зонта. Спецотдел. Человек, которому всё сходило с рук. Человек, который сломал Двинн и убил её сына задолго до того, как эфир сделал своё чёрное дело... 〘Мы думаем об одном и том же, Ронри?〙 /Верно... Я не позволю кому либо... поступать так с моими друзьями\ — Всё нормально, Ронри? — голос Джейн вырвал меня из темноты. — Выглядишь… мрачновато. Я подняла голову, и на лице сама собой расцвела улыбка... Она была такой лёгкой, беззаботной, будто я и правда ни о чём тяжёлом не думала. — Всё в порядке. Просто размышляла, чем бы сегодня заняться. — Хмм? — Джейн прищурилась. — И что же надумала? Неужели решила пригласить меня куда-нибудь? — Да так… — я мечтательно закатила глаза. — Навещу Янаги и Сокаку. А потом, может, позову тебя на ужин. А после… — я сделала драматическую паузу, — думаю, ты, я и Томия могли бы отлично повеселиться в постели. Как тебе идея? Я могу быть, как на подачу, так и на приём, если хочешь. — Пффф?! — Джейн аж подпрыгнула на сиденье, а её хвост встал торчком. — Чего?! С каких это пор ты так… раскованно об этом говоришь?! — Ты права, — я игриво склонила голову к её плечу. — Чего время терять? Можно ведь и прямо тут, в машине. Места, правда, маловато, но для хорошей компании… — Вы обе с ума сошли?! — рявкнула Чжу, вцепившись в руль. — Я сейчас увезу вас обеих в участок за непотребное поведение! — Я ни при чём! Это она начала! — Джейн выставила вперёд руки, изображая невинность. — Как же тобой легко манипулировать, крыска, — я рассмеялась, запрокидывая голову. — Да шучу я, успокойтесь. Обе... Чжу выдохнула сквозь зубы, но плечи её чуть расслабились. Джейн фыркнула и отвернулась к окну, но в уголках её губ таилась улыбка. — О, кстати, — я сделала вид, что только что вспомнила. — Пока я там ходила, некоторые девушки… бросались угрозами. Но не в мою сторону... — Хм? — Чжу насторожилась, повернув ко мне голову. — А в чью? — Какого-то… Жерно Зонта, кажется, — я наморщила лоб, изображая деятельность памяти. — Знакомое имя? Вроде где-то слышала, пока работала под прикрытием... Говорят, на него готовят покушение. — Жерно? — Чжу нахмурилась и её пальцы замерли на руле. — Он из спецотдела по эфирным аномалиям. Работает в основном из офиса, редко выезжает на объекты. Просто так к нему не подступиться. Покушение… маловероятно. — А покажи-ка его фото, — попросила я небрежно, будто это простое любопытство. — А тебе зачем? — Джейн мгновенно оживилась и её глаза блеснули азартом. — Покушение готовишь? — Конечно, — я широко улыбнулась ей в ответ. — Нужно же знать, в кого целиться. — и, заметив, как вытянулось лицо Чжу, тут же добавила. — Шучу. Надо знать, кого при случае защитить. Вдруг и правда кто-то решит действовать. — Логично, — Чжу пожала плечами, достала телефон, пару раз ткнула в экран и протянула мне. — Держи. На экране застыло лицо. Жёсткое, надменное, с мелкими глазами, в которых читалась привычка к безнаказанности. Идеальная маска ублюдка, уверенного, что закон написан не для него. Я смотрела на это лицо и чувствовала, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. Я запомнила каждую чёрточку. Каждую морщинку, каждый изгиб губ, сложенных в высокомерную усмешку. — Спасибо, Чжу, — я вернула телефон, и моя улыбка стала чуть теплее, почти нежной. — Ты нам очень помогла. Правда... Я убью его. — Чего? Ронри, про что ты гово... 〘Перемотка〙 — Всё нормально, Ронри? — спросила Джейн. — Выглядишь мрачновато… Я повернула к ней лицо. В нём не было ни тени усталости, ни намёка на тяжёлые мысли. Только лёгкая, солнечная улыбка, способная обмануть кого угодно. — Лучше не бывает, Джейн. Чжу, — я обернулась к ней, — довезёшь до КУЛАКа? Чжу на секунду оторвалась от планшета, бросив на меня удивлённый взгляд. — Хм? Без проблем, — пожала она плечами. — Я же сказала, что подвезу. — Я на всякий случай уточнила. Я откинулась на сиденье, глядя в окно. Лицо Жерно Зонта теперь было отпечатано в памяти. Первый шаг сделан... Как только машина остановилась у КУЛАКа, я попрощалась с девушками и, выйдя, почти бегом бросилась в здание. Нельзя терять ни секунды. Мне нужно попасть в Секцию 6. Миновав турникеты и слегка поспорив с новым охранником, который не знал меня в лицо, я поднялась на лифте. На нужном этаже царила непривычная тишина. Было ещё очень рано, и, казалось, даже стены спали. Однако… — Мгмх… Мфф… Из комнаты на цыпочках вышла Сокаку. Полусонная, с закрытыми глазами, она брела, пошатываясь, прямо на кухню, то и дело натыкаясь лбом на стены и бормоча что-то несвязное. Я не могла не улыбнуться. Сделав несколько бесшумных шагов, я встала у неё на пути, намеренно смягчив кожу на животе — сделала её тёплой и податливой, словно подушка. Очередной сонный шаг — и Сокаку уткнулась лицом мне в живот. — Мгмх… Мягенько… — прошептала она, не открывая глаз. — А кто это у нас так рано встал? — спросила я тихо, поглаживая девочку по голове. Сначала она не поняла. Медленно подняла личико, моргнула сонными, затуманенными глазёнками. А потом… потом её лицо озарила такая яркая, солнечная улыбка, что даже в моём холодном, нацеленном на месть сердце потеплело. — РОНРИ! — её крик эхом разнёсся по спящему коридору. — ТЫ ВЕРНУЛАСЬ! ВЕРНУЛАСЬ, ВЕРНУЛАСЬ, ВЕРНУЛАСЬ! Она вцепилась в меня с такой силой, будто боялась, что я исчезну. — Да, я тут, моя хорошая! Я тут! — я подхватила её на руки, легко подняла над головой и закружилась. Её счастливый смех звенел, словно колокольчик, смывая часть тяжёлого груза с моих плеч. — Боже, да ты же совсем лёгкая! Ты хоть ела что-нибудь, пока меня не было? — Не очень… — она прижалась ко мне и её голос стал тише. — Без тебя было очень грустно. Кушать не хотелось… Эти простые слова пронзили меня острее любого ножа. В этот миг я ненавидела всё на свете: и свою миссию, и свою природу. Но больше всего — себя... За то, что, обнимая Сокаку, я уже мысленно составляла план, как найти и обезвредить Жерно Зонта. — Ну всё, теперь я дома, — прошептала я ей в макушку. — И пока я здесь, ты будешь есть за троих. Идём, я тебе что-нибудь приготовлю. Она лишь кивнула, уткнувшись носом мне в шею. Я понесла её на кухню, и пока она висла у меня на шее, в голове уже прокручивались варианты, как получить доступ к архивам спецотдела, не привлекая внимания Чжу Юань. — Где Янаги? Всё ещё спит? — спросила я, усаживая Сокаку за стол и включая плиту. — Кажется, я не видела вас целую вечность. Я так скучала, что аж в груди распирает. — Янаги спит… — Сокаку потупилась, вертя в пальцах край скатерти. — Ей было нехорошо… Из-за меня. — Что случилось, моя булочка? — я повернулась к ней, отложив лопатку. — Я плохо кушала… А она так волновалась. Почти не спала, всё уговаривала меня поесть… Прости… — Нет, нет, нет, — я присела перед ней, взяв её маленькие ладошки в свои. — Всё в порядке, солнышко. Всё прекрасно. Давай сделаем Янаги сюрприз? Ты хорошо покушаешь, а потом… мы отнесём ей завтрак прямо в постель! Самый лучший завтрак! — Угу-угу! — её глаза снова засияли и она радостно закивала. Так мы и поступили. Пока она с аппетитом уплетала тосты, я собрала второй поднос: идеальные панкейки, свежие фрукты и чашку крепкого ароматного кофе — именно так, как любила Янаги. — Так, теперь идём на цыпочках, как мышки, — прошептала я, подмигнув Сокаку, которая вся извивалась от нетерпения. — Чтобы не разбудить её раньше времени! Мы бесшумно скользнули в полумрак спальни. Я поставила поднос на тумбочку, а затем, опершись локтями на край матраса, склонилась над спящей фигурой. Длинные розовые волосы Янаги рассыпались по подушке шёлковым водопадом. — Янаги… Просыпайся, красавица… — тихо позвала я, осторожно касаясь её плеча. — Ммм… Что?.. Кто?.. — она медленно приоткрыла глаза, сонно потянулась, и тонкая бретелька пижамы соскользнула с плеча, обнажив гладкую кожу. И тут мой собственный организм предал меня... Всё, что требовалось — одна невинная бретелька и сонное движение. Но мои нервы, ещё помнившие каждое прикосновение, каждый страстный вздох Тории за последнюю неделю, сдали мгновенно. Эфир ударил прямо в виски, отчего у меня перехватило дыхание. — Кха-кхм! У-упс! — я дёрнулась назад, как ошпаренная, рука непроизвольно дёрнулась поправить ткань, но застыла в воздухе. — Я-Янаги! У тебя… бретелька! Спала! Я сгорала от стыда. Это же Янаги, а мой мозг, словно саботажник, настойчиво прокручивал совсем другие, жаркие воспоминания. — Хмм? — она моргнула, ещё не до конца понимая ситуацию и села, небрежно поправив прядь волос. — Что-то не так… Ой?! Её сонные глаза вдруг распахнулись, встретившись с моими. И всё остальное мгновенно перестало иметь значение. — Ронри! — её лицо озарилось таким чистым, безудержным счастьем, что моё смущение развеялось как дым. Она бросилась вперёд, обвивая мою шею руками, а я, забыв обо всём, крепко прижала её к себе, вдыхая знакомый запах домашнего уюта. — Ты вернулась! Я так рада! Я чувствовала, как её плечи слегка вздрагивают, и понимала — это не только от радости. Сокаку, не выдержав, запрыгнула на кровать и присоединилась к объятиям. Вскоре, когда Янаги оделась и водрузила на переносицу свои круглые очки, мы вышли из комнаты. Однако перед нами встал закономерный вопрос — как провести этот долгожданный свободный день. — Так! Как насчёт того, чтобы куда-нибудь сорваться? — предложила я, хлопнув в ладоши. — Например, в кино! Я же обещала, Сокаку! — О?! Да-да-да! Давайте на мультики! — девочка запрыгала на месте, её хвост рисовал в воздухе весёлые круги. — Мультфильм? — Янаги мягко улыбнулась, поправляя очки. — Думаю, это как раз то, что нам нужно. Спокойное и милое времяпрепровождение. — Я только за! — поддержала я. — О! Может, позовём Харумасу? Ему, наверное, тоже будет интересно. — Харумаса опять уснёт, как в прошлый раз! — фыркнула Сокаку, скрестив руки на груди. — Он всегда засыпает на самом интересном месте и потом храпит! — Что насчёт Мияби? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — У неё сейчас много работы. А из-за того, что Сокаку… плохо ела, она позволила мне взять небольшой отпуск, чтобы присмотреть за ней. Времена непростые... — Поступок, достойный лидера, — кивнула я, хотя на душе скреблось странное чувство досады. С Мияби снова не удавалось найти момент для простого, человеческого общения. — Она… держится? — Да, но в последнее время… — Янаги начала и тут же запнулась. — Что с ней?! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Янаги и Сокаку удивлённо взглянули на меня, но поспешила исправиться. — То есть… что-то случилось? — Нет-нет, ничего серьёзного! — поспешила успокоить меня Янаги. — Просто… она немного расстроена, что вы с ней почти не занимаетесь тренировками. Как договаривались... Она говорила, что скучает по вашим спаррингам. — А… Точно, — я потёрла затылок, чувствуя лёгкий укол вины. — Запуталась в своих же делах. Нужно будет начать, как только разгребу текущие проблемы. — «Как только разгребу»? — Янаги пристально посмотрела на меня сквозь стёкла очков. — Ронри, у тебя что-то… — Хм? У Ронри что-то случилось? — Сокаку втиснулась между нами и её большие глаза наполнились внезапной тревогой. — Всё в порядке, солнышко, всё прекрасно! — я быстро опустилась перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне и погладила по голове. — Просто взрослые скучные разговоры о работе. Я подняла взгляд на Янаги и едва заметно кивнула в сторону коридора. — Янаги, нужно выйти на минуту. Поговорить. — Хорошо… — она поняла. — Сокаку, заправь, пожалуйста, мою кровать, пока мы посмотрим, какие сеансы есть в кинотеатре. Мы сразу вернёмся. Сокаку надула губки, но послушно поплелась к кровати. — Хорошо, Янаги! Я аккуратно её заправлю, даже расправлять не придётся! Мы с Янаги вышли в тихий коридор. Атмосфера мгновенно переменилась. Лёгкая улыбка сошла с её лица, уступив место мягкому, но настойчивому вниманию. — Наги… Мне придётся ещё неделю поработать на Чжу, — сказала я, избегая её взгляда. — Только бумаги. Ничего опасного. Честно. — Только бумаги? — она мягко перебила. — А разве не этим ты занималась? Мне говорили, что твоя работа — именно в документах. — Ну да… То есть, я хотела сказать… — слова путались. — Да, просто бумаги. Всё как обычно. — Ронри… — её голос стал тише, но твёрже. Она приблизилась. — Не лги. Мне больно, когда мне врут близкие. Я опустила голову. — Прости… — выдохнула я. — Расскажу всё. Позже, когда закончу. Обещаю. Просто… сейчас не могу. Она молча смотрела на меня. — Ладно, — наконец сказала она. — Верю… Только не забудь про это обещание. — Не забуду… — я замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Можно спросить? — Конечно. Что? — Кем я для тебя являюсь? Она слегка отпрянула и смущённо улыбнулась. — Какой внезапный вопрос… К чему он? Ты же знаешь ответ… — Ну… Сокаку для тебя как младшая сестра. Ты для неё — как старшая сестра или даже мама. А я? Кто же я? — Ох… — она потёрла переносицу, сдвинув очки. — Сложно ответить сразу… Учитывая, что ты не помнишь прошлого и твой возраст… Мамой я себя назвать не могу. И старшей сестрой — вряд ли. — Понятно… — внутри что-то ёкнуло. — Просто… ты для меня как старшая сестра. И я подумала… может, и ты меня так видишь? Ну или, если подумать, может быть, что мы… У нас могут быть отношения, как у меня с Тори… А, нет. Забудь. Глупости сказала… — Окей…? — она моргнула, не понимая моих слов. — Я не совсем уловила связь. И что ты хотела… — Забудь! — я резко отвернулась, чувствуя, как горят уши. — Это… не важно. Глупо было думать, что ты можешь стать… моей половинкой. — …Что? — Янаги замерла. — Половинкой! — выпалила я, уже не в силах остановиться. — Всю эту ерунду про отношения! Просто… я подумала… — Ронри, — её тихий голос прозвучал как щелчок, заставляя меня замолчать. В глазах застыла глубокая, мягкая озадаченность. — Что с тобой произошло? Почему ты так резко спросила об этом? — Ничего не произошло! — я выдохнула, глядя в стену. — Просто… не хочу потом жалеть. Что не сказала или не спросила. Кто знает, что завтра будет… Я сдалась, потирая ладонью лоб. — Ладно, было глупо такое говорить, учитывая, сколько ты для меня сделала. Чувствую себя идиоткой… Повисла тяжёлая, неудобная тишина. Янаги смотрела на меня и на её лице читалась лёгкая растерянность — не отторжение, а скорее попытка понять. — Я… не ожидала такого, — наконец сказала она и лёгкий румянец тронул её щёки. — Со мной такое… раньше случалось лишь однажды. Сун… она тоже говорила что-то подобное… Имя «Сун» мягко упало между нами, наполнив разговор новым, тихим стыдом. Я почувствовала, как моё неловкое признание становится ещё более хрупким на фоне этого воспоминания. Я не была первой. Это знание не делало больно — оно лишь ставило всё на свои места, добавляя слой грустной ясности к моей собственной неразберихе. /Ладно, ладно, не страшно… Всего одна перемотка, маленькая, крошечная, и всё встанет на свои места. Неловкости как не бывало!\ 〔Прости. Не могу позволить. Использование перемотки в таких ситуациях — не решение. Ты должна пройти через это сама.〕 /Эфи… Ну почему ты всегда появляешься только чтобы сказать «нет»?\ 〔Потому что Заарих говорит слишком много. А кто-то должен думать о последствиях…〕 /Поняла… Значит, никакого волшебного исчезновения.\ Я мысленно вздохнула, смиряясь с необходимостью существовать в этом неловком настоящем. — О, — только и смогла я выдавить, чувствуя, как пол под ногами стал зыбким. — Ну… ясно. Это… да, это ещё одна причина поскорее забыть этот разговор. Давай… просто пойдём смотреть мультики с Сокаку. — Да, думаю… — Янаги тоже казалась не в своей тарелке. Она слегка опустила голову, будто это она всё испортила. — Думаю, так будет лучше для всех. — Да… — я кивнула, больше не находя слов. — Так будет лучше. Мы вернулись в комнату и застали Сокаку, которая явно заждалась. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и хмуро смотрела на нас, пока её хвост нервно подрагивал. — Почему так долго? — спросила она, недовольно надув щёки. — Я уже давно заправила кроватку! И даже подушку поправила! — Спасибо тебе, Сокаку, ты большая умница, — мягко сказала Янаги, и в её голосе вновь появились привычные тёплые нотки. — Ладно, давайте уже… — девочка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Мы же идём на площадь Люмины? Туда, где большой экран? — Верно, — подтвердила Янаги, натянуто улыбаясь. — Если пойдём сейчас, успеем занять хорошие места. — Ура! Мультики! — Сокаку моментально забыла про обиду и радостно захлопала в ладоши. — Так, я хочу попкорна! С карамелью! — Ты же в кино идёшь в основном поесть, да? — не удержалась я. — Нет! Я хочу мультик посмотреть! — она снова надула щёки, но через секунду сдула их, захихикав. — Ну… и покушать тоже хочется, хе-хе… — Я так и думала, — я покачала головой, но уже с настоящей нежностью. Повернувшись, я встретила взгляд Янаги. Она, заметив это, мгновенно отвела глаза, сосредоточившись на том, чтобы поправить уже идеально сидящие очки. Чёрт… Теперь она точно будет избегать меня. Или, что ещё хуже, будет относиться как к странной назойливой мухе. И вот это простое утро внезапно стало хрупким, словно стекло, в котором уже появилась первая трещина. Я опустила голову, чувствуя, как тяжёлый груз вины и стыда давит на плечи. Чёрт… Зачем я вообще это сказала? Кто меня за язык тянул? — Хмм? Что-то случилось? — Сокаку переводила взгляд с моей опущенной головы на слегка растерянное лицо Янаги и обратно. — Нет, всё нормально, — поспешно сказала я, заставляя себя поднять голову и сделать нейтральное лицо. — Просто… думаем, какие места взять. Да, Наги, наверное, тоже об этом думает. — Ах… Да, да, — Янаги тут же подхватила эту слабую соломинку. — Нужно взять места получше… В прошлый раз Сокаку почти ничего не было видно из-за высокого мужчины впереди. — Это было нечестно! — вспылила Сокаку. — Но ничего! Я скоро вырасту высокой-высокой, прямо как ты, Наги! — Конечно, вырастешь, — мягко ответила Янаги, но её взгляд скользнул ко мне и тут же отпрыгнул в сторону. В воздухе висело невысказанное напряжение и я не могла его больше выносить. Даже сейчас я чувствовала, как моя вторая кожа, которая выступала в роли одежды, начала медленно трескаться. Мне нужно побыть одной. Сейчас же! — Что ж… я… подожду вас на улице? Или… — я переменила решение на ходу. — Знаете что? Мне нужно сходить в уборную. Идите в кино без меня. Я вас догоню. — Хорошо, — слишком быстро согласилась Янаги. — Эй?! А почему мы не можем подождать Ронри здесь? — надулась Сокаку. — Нам нужно занять очередь, да и… — Янаги снова посмотрела на меня, и на её лице мелькнуло что-то вроде жалости. — Думаю, Ронри нужно немного… привести себя в порядок. 〘Привести себя в порядок, да?〙 — Да, мне нужно привести себя в порядок, — повторила я её слова глухим голосом. — Идите. — Но Ронри! Я хочу, чтобы мы пошли все вместе, и… — Сокаку. — мой голос прозвучал резко, отрывисто, словно удар хлыста. — Я сказала «идите». Что тебе непонятно? Или ты не понимаешь значение этого слова? В комнате наступила тишина. Я чувствовала, как Сокаку замерла, поражённая такими словами. Потом, через секунды две-три, раздалось шмыганье носом. — Ронри… Гмх! — её голос дрогнул от обиды. — Ну и ладно! Ну и уйдём! Она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Теперь мы остались одни и тишина вновь начала давить на мои уши. — Зачем так грубо? — спросила Янаги. — А я будто хотела так отвечать! — огрызнулась я, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Вскипела! Вот и всё. Ничего страшного! Янаги не уходила. Она стояла и смотрела на меня. В её взгляде я увидела не гнев, а ту самую проницательную чуткость, которая всегда меня обезоруживала. — Твой… твой срыв, — она осторожно подбирала слова. — Как-то связан с тем, что я тебе ответила раньше? — Я не буду отвечать на такие вопросы, — прошипела я, скрестив руки на груди. — Ты уже всё сказала. Поздравляю тебя. Янаги вздохнула и покачала головой. — Ясно… Ладно… Дам тебе время прийти в себя. — Она сделала шаг вперёд и, не обращая внимания на мою напряжённую позу, мягко провела рукой по моим волосам. — Буду надеяться, что когда остынешь… ты всё же найдёшь слова, чтобы извиниться перед Сокаку. И, может быть и… Нет, не важно. Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь, а я осталась стоять посреди комнаты, слушая, как её шаги затихают в коридоре. — Извини… — хрипло прошептала я в пустоту. — Я… я не хотела, чтобы всё так вышло… Резко мотнув головой, будто отгоняя навязчивые мысли, я вышла и направилась в уборную. Дверь с щелчком закрылась за мной, и я уставилась на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, растерянные глаза... — Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, ЧЁРТ! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, а потом голос сорвался в низкий, яростный рёв. — Да что с тобой не так?! Кому в голову приходит такая дурь?! Идиотка! Безнадёжная, тупая идиотка! Я рухнула на колени, вцепившись пальцами в волосы. — Почему… почему именно так? Зачем я это сказала? — я билась лбом о дверцу шкафчика. — Почему нельзя просто использовать перемотку? Эфи, пожалуйста! Я просто хочу взять эти слова обратно! Разве это так сложно?! Я со всей силы ударила кулаком по кафельной плитке. Раздался сухой, резкий хруст… Паутина трещин мгновенно расцвела под моими костяшками, а по руке пробежало короткое, тусклое свечение эфира. Медленно поднявшись на ноги, я снова посмотрела в зеркало. На меня смотрело измождённое и жалкое существо. — Какая же ты… убогая… И тогда, сквозь пелену стыда и гнева, в голову пришла мысль. Не позволяя себе передумать, я закрыла глаза и сконцентрировалась. Внутри забурлило, а затем хлынула наружу струя эфирной энергии. Она вилась, клубилась и сгущалась передо мной, принимая форму — рост, изгибы, длинные волосы. Через несколько секунд передо мной стояла Янаги. Копия была идеальна в деталях, но абсолютно пуста. Она не дышала, не моргала, а в её стеклянных глазах не было ни искры сознания, ни тепла. Красивая, но жуткая кукла. — Наги… — сорвалось с моих губ шёпотом, полным тоски и... чего-то нездорового. Я сглотнула, заставив себя сконцентрироваться снова. Эфир пополз по безжизненной форме, создавая иллюзию одежды. Теперь она была одета, но от этого не становилась живее. Я смотрела на своё творение, и мне было не по себе, но я не могла отвести взгляд. — Наги… Привет? — мой голос прозвучал неуверенным шёпотом. Губы клона растянулись в слишком широкой, безжизненно-радостной улыбке. — Привет, Ронри! Рада тебя видеть! — голос был её, но интонация — плоской, лишённой всех тех мягких полутонов, что делали Янаги собой. Как только фраза отзвучала, фигура снова застыла, словно марионетка с перерезанными нитками. — Ясно… — я сглотнула комок в горле. — Значит, я ещё не так сильна в этом. Ты… ты просто кукла. Я сама за тебя отвечаю, да? Я представила кивок. Эфирная форма послушно, с механической точностью наклонила голову. — Понятно… Но даже это… уже что-то. — я сделала шаг ближе, глядя в пустые глаза копии. — Янаги… Марионетка повернула голову набок. — Да? Я здесь, Ронри. Моё ядро колотилось где-то в висках. Я знала, что делаю нечто уродливое и порочное, но потребность услышать эти слова, пусть даже фальшивые, была сильнее стыда. — Я люблю тебя, Наги, — выдохнула я. Кукла не заставила себя ждать. Её губы снова растянулись в той же заученной улыбке. — Я тебя люблю, Ронри, — голос стал чуть тише, будто она пыталась имитировать интимность. — Я готова повеселиться с тобой так же… Она запнулась, словно запись с помехами. — …так же, — повторила я. — 〘Так же, как и я с тобой.〙 Не думая, моя рука взметнулась, а в ней тут же материализовался эфирный клинок. Секунда и голова клона отлетела в сторону, ещё секунда и она рассыпалась на эфирные частицы. Безголовое тело постояло мгновение, словно не понимая, что случилось, а затем рухнуло на пол, медленно теряя форму, превращаясь в бесформенные светящиеся частицы, которые вскоре растворились в воздухе. Я стояла и смотрела на пустое место, где только что было моё самое жалкое и самое страшное творение. В уборной стало тихо. Только вода тихо журчала в трубах где-то в стенах. Я снова посмотрела в зеркало — на меня смотрели те же глаза, те же растрёпанные волосы, то же бледное лицо. Но теперь в них прибавилось что-то новое... Что-то, от чего мне захотелось разбить зеркало...