ZZZ: "Рождённая в каверне", том 1.

Я встала посреди ночи. Не сказать, чтобы я спала — скорее, проваливалась в тягучую, липкую дремоту, где мысли путались и расползались, словно эфирные нити. Но лежать я больше не могла. Тело требовало движения, хотя в голове было пусто и тяжело одновременно. Я расхаживала по комнате, устало глядя то в один угол, то в другой. Шаги отдавались глухим стуком в тишине, пока мой хвост нервно метался из стороны в сторону, задевая стены, край раскладушки и спинку стула. — Как же быть, как же быть… — бормотала я, пока мои слова тонули в этой давящей тишине. — Как же сильно я бешу саму себя… Какая я всё-таки… незрелая. Я остановилась у стены, опустила голову и ударилась лбом об холодный бетон. Раз, два, другой. Тупой, глухой звук, от которого по черепу разливается тупая, успокаивающая боль. Зачем? Я не знала... Может, чтобы заглушить ту, другую боль, что сидела внутри меня? — Ну почему же… 〘У тебя проблема? — голос Заариха прозвучал вкрадчиво, почти участливо. — Считаешь, что у тебя недостаточно…〙 — Я не спрашивала твоего мнения, Заарих. — я подняла голову, провела рукой по лбу. — Я пытаюсь разобраться в своих проблемах сама. Ты не должен мне помогать. 〘Как пожелаешь…〙 Голос стих и я снова осталась одна со своими мыслями. Где же я свернула не туда? С каких пор я превратилась в это… убожество? Когда я перестала быть той Ронри, которая обнимала Сокаку и смеялась над глупыми шутками Харумасы? Когда я стала той, кто смотрит на плачущего ребёнка и говорит «уйди с глаз долой»? — Как же я ненавижу всё это дерьмо… — прошептала я в пустоту. 〔Я могу помочь, если…〕 — Заарих. 〘Да, Ронри?〙 — Следи за Эфи. Не позволь ей ничего учудить, ясно? 〔Ронри? — голос Эфи дрогнул и в нём послышалась обида. — Ты правда думаешь, что я попробую украсть твою волю без причины?〕 〘Разве это не твой изначальный план?〙 〔Нет! Я, в отличие от тебя, никогда бы не ста…〕 Я не стала их слушать. Мысленно перехватила их голоса, сжала и заставила замолчать. Тишина навалилась с новой силой и я наконец смогла выдохнуть. Мне не нужны такие шумные соседи... — Так, что у нас на повестке дня? То-о-очно… — я провела языком по пересохшим губам. — Жерно Зонта… Нужно найти о нём хоть какую-то информацию… Я замолчала, прислушиваясь к себе. В голове царила пустота, но где-то в глубине, в том месте, где эфир пульсировал особенно сильно, зарождалась мысль. — Хм… Хи-хи… — я усмехнулась собственному отражению в тёмном окне. — У меня есть маленький, подлый способ... Я отвела руку в сторону и посмотрела на неё. На бледную кожу, на эфирные нити, что пульсировали под ней. А потом я сжала и разжала кулак. С хрустом, от которого заныли зубы, моя кисть разорвалась на несколько частей. Кости хрустнули, плоть разошлась и из ран хлынул эфир. Эфир принялся принимать форму маленьких пауков. Их было много — десятки, сотни. Они копошились на столе, на полу, на моей руке, перебирая тонкими, острыми лапками. А их маленькие сферы-головы пульсировали слабым светом. Эти паучки были не больше ногтя. Каждая тварь застыла, уставившись на меня. В их взглядах не было ни мысли, ни чувства. Только отражение моего собственного лица... — Так, дети мои… — я запнулась. — Хм… Нет, слишком пафосно, не так ли? Да, слишком… Фе! Я поморщилась от собственного голоса. С чего вдруг такая напыщенность? Словно я примеряю чужую шкуру, которая жмёт в плечах и натирает мне шею... — Короче, мне нужно, чтобы вы… — я махнула рукой, раздражённая собственными попытками выставить себя важной особой. — Да какой смысл, я же и так могу без слов скомандовать! Мысленно я поставила задачу этим /«эфукам»\ искать, наблюдать и запоминать всю важную информацию в этом участке. Потом я закрыла глаза, чтобы попробовать кое-что новое... Эксперимент удался... Я видела. Видела сферой каждого из них — сотни сфер сразу. Я, стена, потолок, пол, мебель, вентиляция, моя спина, мои волосы... Всё сразу... Всё одновременно!!! — Блять, блять, блять! — я схватилась за голову, чувствуя, как мир распадается на сотни осколков. — Как… как много! Глаз! Больно! Агрх! Я попыталась открыть глаза своего тела, но даже сквозь сомкнутые веки пробивался этот чужой, дробящийся свет. Сотни картинок накладывались друг на друга, плыли, кружились и разрывали моё сознание на части. — Сволочь… Агрх! Я ничего не понимаю! — я сжала виски, чувствуя, как пульсирует где-то в затылке острая, режущая боль. — Ах! Новый приказ! Сдохните все! Получив приказ, мои создания бросились друг на друга. Маленькие, острые лапки вспарывали хитиновые бока, сферы-головы лопались, как мыльные пузыри и через несколько секунд от них осталась лишь горстка эфирной пыли. Видение схлопнулось и я наконец смогла выдохнуть. — Фух… Фух… — я тёрла глаза кулаками, как ребёнок, который проснулся от кошмара. — Не хочу… больше так рисковать… Фух... /Просто используй одного, а не целую сотню.\ Я замерла... — Ха… — я медленно убрала руки от лица и посмотрела в потолок. — С каких пор мои мысли живут отдельно от меня? — Заарих? 〘Я слушаю.〙 — Кто это думает за меня? Ты? — я прищурилась. — Или Эфи? В любом случае, твоё наказание будет зависеть от ответа… Ты или попытался меня захватить… или плохо проследил за Эфи. 〔Это была не я.〕 — А кто? 〘Боюсь, что это… побочный эффект от сэдфира.〙 — Побочка? — я переспросила, и в тот же миг тот самый голос внутри отозвался: /Побочка?\ 〘Верно. — Заарих говорил медленно, будто сам обдумывал каждое слово. — Твоё сознание… расщепляется на две половины. Чтобы одновременно контролировать основное тело и внутренние процессы. Я честно удивлён. Как ты сумела так быстро эволюционировать… Неужели во всём виноват…〙 — Меньше слов, Заарих. — я перебила его, чувствуя, как усталость разливается по телу тяжёлой, свинцовой волной. — А точнее… нет, не так. — я помолчала, собираясь с мыслями. — Просто замолчи и всё... Я вновь заставила замолчать своих соседей по голове. Эфи и Заарих стихли. Я вновь провела рукой по лицу, собираясь с мыслями, а потом сосредоточилась на груди, а там, где пульсировало ядро, где эфир кипел. Из плоти, из самого центра моего существа, вылез маленький «эфук». Он был размером с ноготь, дрожащий, с прозрачными лапками и крошечной сферой вместо головы, в которой мерцал слабый, но живой свет. — Что ж… дитя моё… — я запнулась, чувствуя, как пафос фразы царапает язык. — Ладно, так ещё хуже звучит. Или нет? — я склонила голову, глядя на крошечное создание. — Что думаешь? «Эфук» к моему удивлению радостно покрутился и поднял передние лапки вверх, словно аплодируя. В его движениях было что-то детское, неуклюжее. От этого на душе стало вдруг тепло. — Ничего себе… — я выдохнула, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее чувство. — Погоди! Ты… ты сам это делаешь?! Б-без моих команд?! И без влияния этих… — я запнулась, не зная, как назвать тех, кто жил в моей голове. — Кхм! В общем, ты понял, да?! Да?! Эфириал кивнул, его туловище чуть наклонилась, и он начал аккуратно танцевать на моих руках, перебирая тонкими лапками. Каждое движение было живым, настоящим, а не запрограммированным моими желаниями. — Ох ты… Ха-ха… — я не удержалась от смеха. — Ты, ты получается… Ха-ха! Живой и разумный! Я-я создала живую жизнь, разве нет?! /Мы создали\ Я замерла. Голос был моим, но в нём звучало что-то чужое...Спокойное, уверенное и доброе... — А? Кто ты?! /Я это ты. Ронри, не глупи! Это же я!\ — Ха… — я откинулась на спинку раскладушки, чувствуя, как реальность начинает плыть. — Я просто сошла с ума, да? /Возможно… — голос задумался. — Я не уверена. Никогда не говорила сама с собой настолько уверенно.\ — Стоп, стоп! — я взмахнула свободной рукой, и «эфук» удивлённо замер, глядя на меня. — А ты можешь говорить не моим голосом? А то я совсем запуталась, кто из нас говорит! /Точно… Прости…\ ... \Так лучше?/ Голос изменился — стал тише, мягче, без моих привычных интонаций. И в нём были успокаивающие нотки. — Вот оно! Прекрасно! — я выдохнула с облегчением. — Так… моя вторая… «Я». Ты точно не являешься Заарихом или Эфи? \Да! Я не они! — в голосе послышалась лёгкая обида. — Неужели я так на них похожа?/ /Вообще-то да… — я усмехнулась. — Ты тоже голос в голове\ \Ты тоже голос в голове./ Мы замолчали... «Эфук» переполз с моей ладони на плечо, устраиваясь на нём, как маленький, пушистый зверёк. /И правда… — я задумалась. — Что ж… если вдруг ты окажешься предателем…\ \Мы обе знаем, что ты убьёшь меня. — голос прозвучал спокойно и без страха. — В любом случае, Ронри, ты накопила слишком много сэдфира. Поэтому твой организм, будучи в стрессе, разделил тебя на половинки. По крайней мере, это одна из причин, почему ты стала такой буйной по характеру… А если учесть, что ты сделала совсем недавно…/ /Ладно, ладно, признаюсь! — я перебила её. — Каюсь, совершила глупый, нерациональный поступок! Больше не повторится!/ «Эфук» кивнул, словно подтверждая мои слова, а потом резво спрыгнул с плеча и побежал по стене, прямо в вентиляционное отверстие. Его крошечные лапки поцокали по металлу и этот звук быстро затих в глубине вентиляции. — Стой, стой, а куда ты?! — я привстала, глядя в тёмное отверстие. \Ты же хотела узнать информацию о Жерно Зонта, верно, Ронри?/ Я замерла, а потом медленно опустилась обратно на раскладушку. — Хотела… — я запнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Но, разве… Я же не вижу ничего… \Мы одно целое, Ронри. — голос прозвучал мягко, почти ласково. — Информация, которую увижу я, узнаешь ты. Всё легко и просто! Я просто быстренько поработаю, пока ты приведёшь себя в порядок./ — … Ты слишком подозрительно звучишь. — я нахмурилась, вслушиваясь в интонации. — Подделка... \Хаа… Что ж с тобой делать…/ Вдруг по моей голове прошёл электрический ток — резкий, отрезвляющий, как удар холодной воды. Я дёрнулась, вцепившись в край раскладушки. — Грх?! \Приди уже в себя, Ронри, и хватит заниматься глупостями!— в голосе зазвучало детское недовольствие. — Не забудь, кому ты должна помочь, а перед кем извиниться.../ Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сокаку... Её лицо, залитое слезами... Её спина, убегающая в коридор... Я всё исправлю. — … Да. — выдохнула я. — Спасибо. \Без проблем, Ронри/ — И как же мне тебя называть? — спросила я, чувствуя, как напряжение начинает потихоньку отпускать. \Я… Инори./ — Как-то совсем туго с фантазией, да? — я не удержалась от слабой улыбки. \Что, совсем плохо?/ — в голосе послышалась лёгкая обида. — Ты просто буквы переставила, а одну заменила… — я покачала головой. — Да и имя такое тебе не подходит… Придумай что-нибудь ещё... \Придумаю… — голос Инори стал рассеянным, будто она отвлеклась на что-то важное. — Но потом! Потому что сейчас я слежу за кем-то… Ого, в такую глухую ночь сидеть за компьютером и работать…/ — Где это?! — я подалась вперёд, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Ты видишь его лицо?! \Спокойнее… — голос Инори был сосредоточенным и быстрым. — Нет, лица не видно. Впрочем, ты это и сама поняла… Хм… Он работает в спецотделе СОБЕЗа по делам об эфирных аномалиях, если я правильно прочитала… Да! Он точно имеет связи с нашей целью!/ — Ясно… — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. — Нужно выбить из него информацию! \В смысле «выбить»?! — голос Инори встревожился и в нём появились знакомые нотки паники. — Нет, нет! Ронри, нужно быть аккуратнее! Нельзя, чтобы…/ 〘Просто сделай это. — голос Заариха ворвался в наш разговор. — Не играйте комедию. Мы тут не для того, чтобы…〙 Я не дала ему договорить. Мысленно я схватила его голос и сжала, заставляя замолчать. На секунду показалось, что он сопротивляется, но потом тишина снова стала плотной, почти давящей. /ПРОСТО ЗАТКНИСЬ!\ \Кхм, спасибо… — она помолчала, собираясь с мыслями. — Нельзя, чтобы нас засекли… Представь, что будет, если тут обнаружат эфириала? Это же будет ужас!/ — Верно… — я кивнула. — Что ж… Делай, как знаешь. Доверяю это дело тебе... \Спасибочки! — в её голосе появилась знакомая, почти детская радость. — Я не подведу!/ — Да-да… — я почувствовала, как уголки губ сами собой тянутся вверх, но усилием воли я подавила эту улыбку. — Давай, разбуди меня утром... \Конечно! — Инори заговорила быстрее, захлёбываясь энтузиазмом. — А потом… я помогу тебе извиниться перед Наги и Сокаку! Вот увидишь, как они будут рады!/ — Да… рады… — я закрыла глаза, и перед внутренним взором встало лицо Сокаку... — Но почему же… я не чувствую себя радостной… \Что-то случилось, Ронри?/ /Да так… будто бы ты вобрала всё весёлое в себя…\ Я не планировала говорить это. Слова вырвались сами... \Прости, прости! — Инори заговорила торопливо, испуганно, будто боялась, что я сейчас оттолкну её. — Я обещаю, что сделаю твою жизнь весёлой! Вот увидишь, как нам вместе будет хорошо! Мы столько всего сможем сделать и…/ /Спасибо за беспокойство. — я перебила её, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, почти болезненное. — Я ценю это… что ж… спокойной работы\ \А тебе спокойной ночи!/ Я лежала на раскладушке, глядя в потолок, и думала о Сокаку, и о том, как мне стоит извиниться. И о том, что теперь во мне есть кто-то, кто верит, что это возможно. За окном медленно светлело. Я закрыла глаза и позволила себе наконец провалиться в сон... А вот утро встретило меня серым светом, пробивающимся сквозь окно. Я сидела на раскладушке, обхватив колени руками, и смотрела на свои пальцы. Сколько времени прошло? Час? Два? Я не знала. В голове было пусто и тихо. Даже Инори молчала... Нужно встать и привести себя в порядок. Я механически провела руками по волосам, поправила одежду, которая сама собой приняла привычный вид. В зеркале, которого здесь не было, я всё равно видела своё отражение. Вчерашняя пощёчина Чжу всё ещё горела на щеке, хотя следов давно не осталось... — Хватит, — сказала я себе вслух. Голос прозвучал глухо и чуждо. — Выходи, Ронри... Пора идти на свет. Дверь открылась с тихим скрипом. Коридор был пуст, вот только в конце, у турникета, маячила знакомая фигура. Чжу стояла, скрестив руки, и смотрела на меня с таким выражением, от которого захотелось провалиться сквозь землю. — Проснулась, — сказала она ровно. — Да, — я остановилась в шаге от неё, не зная, куда деть руки. — Выспалась? — Не знаю... Наверное... Чжу смотрела на меня и я чувствовала, как под её взглядом все мои защиты плавятся, словно воск. Она ждала, но... Чего? Что я скажу? Что пойду к Сокаку? Что извинюсь? Что стану нормальной? Я в ответ молчала... — Янаги звонила, — наконец сказала Чжу. — Сокаку всю ночь плакала. Уснула только под утро... Слова упали в тишину и я почувствовала, как внутри всё сжимается, превращаясь в тугой, болезненный ком. — Я… — начала я и замолчала. Но что я могла сказать? Что сожалею? Что не хотела? Что всё это время пыталась защитить их от себя? Чжу ждала, а я молчала... — Понятно, — она выдохнула. — Тогда за работу. Документы на столе в кабинете два. Расшифровка вчерашних допросов, отчёты по конфискации... Разберёшься... Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ей в спину и чувствовала, как тяжесть в груди становится физической. — Чжу, — окликнула я, когда она уже почти скрылась за поворотом. Она остановилась, но не обернулась. — Я… — слова снова застряли в горле. — Я знаю, что должна… — Когда поймёшь, что должна, — перебила она. — тогда и приходи. А пока принимайся за работу. Шаги вскоре затихли в конце коридора. Я стояла посреди пустого коридора, глядя на серую стену, и чувствовала, как внутри, в том месте, где эфир пульсировал в такт ядру, что-то медленно, неумолимо раскалывается. \Ронри…/ — голос Инори прозвучал тихо и осторожно. — Не сейчас, — сказала я и пошла к кабинету. — Вся моя ситуация... Это же всего лишь головоломка. Я найду решение, найду способ всё исправить без блядской перемотки. Документы в кабинете были разложены на столе аккуратными стопками. Это были отчёты, протоколы и какие-то заявки. Я села, взяла первую папку и открыла. Слова плыли перед глазами, не складываясь в смысл. Я смотрела на строчки и видела лицо Сокаку. Я закрыла папку и открыла её снова. — Нужно работать, — сказала я вслух. \Может, тебе стоит…/ — Не сейчас! Я взяла ручку, подтянула к себе первый лист. Расшифровка вчерашних допросов. Свидетельские показания. Даты, имена, обстоятельства. Цифры... Сухие, бездушные цифры. Цифры, цифры цифры... Я написала несколько строк, зачеркнула, написала снова. Рука дрожала, буквы получались кривыми и неровными. Нужно стараться лучше. Нужно, доказать, что я им не враг... Нужно показать, на что я готова ради них... — Чёрт, — выдохнула я, откладывая ручку. \Не торопись./ — Ты снова здесь? \Здесь. Ты же знаешь.../ Я не ответила и снова взяла ручку. Следующий час я механически перебирала бумаги, заполняла формуляры, ставила подписи. Работа не требовала ума — только руки и немного внимания. И этого было достаточно, чтобы не думать... Чтобы не вспоминать... Чтобы не чувствовать... Но стоило закончить с одной папкой, как мысли возвращались ко мне. Я отложила ручку, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. — Как же быть… — прошептала я. — Как же быть… \Ты знаешь как, Ронри./ — голос Инори прозвучал мягко, но твёрдо. — Знаю, — я закрыла глаза. — Но не могу. \Почему?/ — Потому что… — я замолчала, подбирая слова. — Потому что если я сейчас пойду к ним, если увижу Сокаку, если она заплачет снова… я сломаюсь. Я… я не знаю, что скажу. Не знаю, как смотреть ей в глаза. Я сделала ей больно... Я сделала больно человеку, который любит меня больше всех. Как… как после этого смотреть ей в глаза? \Просто скажи правду. Что ты испугалась. Что запуталась. Что…/ — Что я эфириал? — я открыла глаза. — Что у меня в груди пульсирует ядро, которое может в любой момент вырваться наружу и уничтожить всё вокруг? Что я убивала людей? Что я… — голос сорвался, и я замолчала. — Я просто всё исправлю, понимаешь? Я! Я! Я имею силу, которая может спасти их в любой ситуации! Я нужна им! Я же... Я же лучше любого защитника! Я умнее! Я могущественнее! Разве нет?! Они разве не понимают, что я стараюсь?! Тишина в голове была тяжёлой, давящей. \Ты не обязана говорить всё сразу, Ронри. — наконец сказала Инори. — Иногда достаточно просто сказать «прости». А остальное… потом. Когда будешь готова./ Я смотрела на стопку бумаг. — Потом, — повторила я. — Я всё откладываю на потом... А потом никогда не наступает. Разве есть смысл говорить «Я сделаю это потом», а не «Я никогда это не сделаю»? \Сегодня наступит. — голос Инори был твёрдым. — Я обещаю.../ Я не ответила. Взяла следующую папку, открыла, посмотрела на цифры, на имена, на даты. — Обещаешь... никогда не обещай. Работа, — сказала я себе. — Сначала работа. А потом… потом я подумаю. Я взяла ручку и снова начала писать. Буквы ложились на бумагу ровно, спокойно... Вскоре бумаги кончились. Я смотрела на пустой стол, на аккуратные стопки заполненных формуляров, на закрытые папки и не понимала, сколько времени прошло. Час? Три? Восемь? За окном было светло, потом стало темнеть, потом снова рассвело. Или нет? Я не могла сказать точно. Время потеряло значение... Оно текло сквозь меня, как вода сквозь пальцы, не оставляя и следа. Я взяла следующую папку. Открыла. Отчёты по конфискации. Три страницы. Я прочитала первую, перевернула, начала заполнять... — Ронри. Я не подняла головы. Ручка скользила по бумаге, выводя ровные, аккуратные буквы. — Ронри. Чья-то рука легла на папку, закрывая текст. Я моргнула и медленно подняла глаза. Джейн стояла напротив, её лицо было напряжённым и вновь непривычно серьёзным. — Ты когда в последний раз ела? — спросила она. Я задумалась. Еда... Когда я ела в последний раз? Вчера? Позавчера? А зачем мне есть? Я же эфириал. — Не помню, — честно ответила я. Джейн вздохнула. — Чжу, — позвала она, не оборачиваясь. — Она уже сутки не ест... Неужели прошло так много? — Ронри. — голос Чжу прозвучал из-за двери и я наконец оторвала взгляд от бумаг. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на меня так, как смотрят на что-то, что вот-вот сломается. — Иди поешь. — Я не голодна, — сказала я. — Я не спрашиваю, голодна ты или нет, — Чжу шагнула в кабинет и её голос стал твёрже. — Я говорю — иди. Поешь и отдохни. Потом продолжишь. — Мне не нужен отдых, — я взяла следующую папку и открыла. — Ронри. — Чжу выхватила папку из моих рук и я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. — Хватит! — Отдай, — сказала я тихо. — Я должна работать. — Ты должна жить, — отрезала Чжу. — Ты сидишь здесь уже вторые сутки. Не ешь, не спишь, только... Только эти чёртовы бумаги пишешь! Люди так не могут! Я хотела сказать, что я не человек. Что я могу... Что это единственное, что я сейчас могу — работать, чтобы не думать, не чувствовать, не вспоминать лицо Сокаку, залитое слезами. Но я молчала... — Я принесу чай, — сказала Джейн и вышла. Чжу села напротив, положила папку на стол, но не отдала. — Ты не железная, Ронри, — сказала она тихо. — Даже если очень хочешь такой казаться... Я смотрела на свои руки. Они не дрожали... Они не устали. Они могли работать ещё сутки, неделю, месяц, год если нужно будет! Они... Это я! Я способна на это! А значит и они будут делать то, что я говорю! — Я не знаю, что делать, — сказала я. — Если я остановлюсь… я начну думать. А если я начну думать… я сломаюсь. Чжу молчала. Я не смотрела на неё, боялась увидеть в её глазах то, что видела в своих — жалость, усталость и отчаяние. — Тогда не думай, — наконец сказала она. — Просто посиди, помолчи и выпей чаю. А потом продолжишь... Хорошо? Я хотела сказать «нет». Хотела взять папку, открыть, заполнить, перевернуть страницу, снова, снова, снова. Но вместо этого я кивнула... Джейн вернулась с кружкой, поставила передо мной. Чай был горячим и слегка горьковатым. Я обхватила кружку руками, чувствуя, как тепло просачивается сквозь пальцы... Как странно... Я настолько хочу быть живой? Помню, как Мияби удивилась, когда я мылась в кипятке... А сейчас, я чувствую чай... Ха-ха... — Спасибо, — сказала я. Джейн хотела что-то сказать, но Чжу покачала головой. Они вышли, оставив меня в одиночестве. Я сидела, сжимая кружку и смотрела в окно. За стеклом темнело... Или светлело? Я не знала... \Ронри./ Голос Инори прозвучал тихо и осторожно. Я не ответила... \Ты так устала... Я чувствую это/ — Я не устала, — сказала я. — Я не могу устать... \Не физически... По-другому.../ Я замолчала. Чай остывал в кружке и пар больше не поднимался. \Можно я тебя обниму?/ — спросила Инори. Я не поняла, что она имеет в виду. Обнять — это же… как? Но прежде чем я успела спросить, я почувствовала. Тепло... Не снаружи, а изнутри. Оно разлилось откуда-то из груди, из того места, где пульсировало ядро, и растеклось по всему телу. Как объятия. Как если бы кто-то очень родной обнял тебя и сказал: «Всё будет хорошо». Я замерла... \Вот так, — прошептала Инори. — Я же говорила. Мы одно целое. Я всегда с тобой./ Я сидела, чувствуя это тепло и не могла пошевелиться. — Спасибо, — прошептала я. — Спасибо… \Не за что, Ронри. Просто… позволь себе отдохнуть. Хотя бы немного.../ Я закрыла глаза. Тепло не уходило, оно обволакивало, успокаивало меня и давало то, чего я не могла дать себе сама... Спокойствие... Я сидела, чувствуя, как тяжесть постепенно отпускает, как мысли перестают метаться и как дыхание становится ровным и спокойным. \Хорошо?/ — спросила Инори. — Хорошо, — ответила я. Я допила остывший чай, поставила кружку на стол и взяла стопку готовых бумаг. — Схожу отдам, — сказала я пустоте. Инори не ответила, но я чувствовала её присутствие — лёгкое, тёплое, не мешающее. Чжу сидела в своём кабинете, склонившись над планшетом. Когда я вошла, она подняла голову и в её глазах мелькнуло что-то быстрое и тревожное, тут же спрятанное за маской служебной сосредоточенности. — Закончила? — спросила она, принимая папки. — Да. Всё, что было. Она пролистала несколько страниц, кивнула, отложила в сторону. Я уже повернулась к выходу, когда её голос остановил меня: — Ронри. Я замерла, не оборачиваясь. — Ты как? — Нормально. — Нормально — это не ответ. — Чжу отодвинула планшет и я услышала, как скрипнул её стул. — Ты сидела над бумагами почти двое суток. Не ела и не спала. Это не нормально. — Я эфи… — я осеклась, вовремя вспомнив, что правду знать не должны. — У меня высокая выносливость. Я в порядке. — Ронри. В её голосе была такая усталая, тяжёлая настойчивость, что мне захотелось обернуться. Но я не обернулась... — Я правда в порядке, — сказала я тихо. — Мне просто… нужно время. Чжу молчала. Я чувствовала её взгляд. — Если захочешь поговорить, — наконец сказала она, — я здесь. Я не нашла, что ответить. Просто кивнула и вышла. Коридор был пуст, а я шла по нему, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти физической. Они смотрят на меня и видят сломанную, потерянную девчонку, которая сделала больно тем, кого любит. Но они не знают главного... Не знают, что я могу перемотать время, стереть свои ошибки, сделать вид, что ничего не было. Не знают, что внутри меня живёт чужое сознание, которое хочет меня уничтожить. Не знают, что я вообще не человек... И не узнают. Не должны узнать, пока я им не позволю. \Ронри/ — голос Инори прозвучал мягко, но в нём была какая-то новая, деловая нотка. — \Я нашла его/ Я остановилась. — Кого? \Жерно Зонта. Точнее, его график... Он каждый вечер задерживается в кабинете допоздна. Уходит примерно в час ночи, один, через задний вход. Я проследила за его маршрутом. Камеры, охрана, всё как ты просила... Я рассмотрела всё/ Я прислонилась к стене, чувствуя, как внутри разливается холодное, спокойное удовлетворение. Цель есть... Теперь нужно подготовиться. — Хорошо, — сказала я. — Тогда нам нужно… подготовиться. \Подготовиться? — в голосе Инори послышалось недоумение. — Ты же не собираешься…/ — Нет, — перебила я. — Не так, как ты думаешь. Я просто… хочу быть готова. Ко всему... Нужно потренироваться. Я огляделась. Коридор был пуст, но где-то в конце слышались голоса, шаги. Не здесь и не сейчас. — Мне нужно место, где никто не увидит. — сказала я. — И время... \Туалет? — предложила Инори. — Там никого нет... Да, сейчас там никого нет. Можно попробовать там/ Я кивнула и быстрым шагом направилась в конец коридора. Дверь в туалет была приоткрыта... Я зашла, заперлась в кабинке и прислонилась к стене. Здесь было тесно, пахло хлоркой и сыростью, но это было лучшее, что у меня было. — Начинаю, — сказала я, закрывая глаза. Эфир отозвался сразу. Я представила форму: человек. Обычный, неприметный, такой, каких сотни на улицах. Средний рост, тёмная одежда, лицо, которое никто не запомнит. Сначала получилась только рука — бледная, с чёткими пальцами, но без тела. Я стиснула зубы, заставила эфир течь дальше, по руке, в плечо и прямо в грудь. \Медленнее.../ — посоветовала Инори. — \Ты торопишься.../ — Знаю, — прошептала я, вытирая пот со лба. Вторая рука, торс, ноги. Марионетка стояла передо мной, слегка покачиваясь, как кукла на нитках. Я открыла глаза и посмотрела на неё. Лицо было почти правильным — человеческие черты, тусклые глаза, рот, сложенный в спокойную, ничего не выражающую линию. Но что-то было не так. Слишком симметрично, слишком… чисто. — Не хватает деталей, — сказала я. — Морщин, неровностей, изъянов... Люди не бывают идеальными. \Ты быстро учишься,/ — заметила Инори, и в её голосе послышалось что-то вроде гордости. Я сосредоточилась снова. Кожа марионетки пошла рябью, покрываясь тонкой сетью морщин, лёгкой асимметрией, едва заметными дефектами. Теперь она выглядела как человек — уставший, обычный, ничем не примечательный работяга. — Хорошо, — выдохнула я. — Теперь следующую... Я создавала их одну за другой. Мужчины, женщины, пожилые, молодые — все разные, все неприметные. Они стояли в кабинке, сбившись в тесную толпу, их лица были пусты, руки безвольно висели вдоль тел. Десять штук... \Достаточно,/ — сказала Инори, когда я начала создавать одиннадцатую. — \Ты устала./ — Я не могу устать, — ответила я, но руки дрожали. \Можешь. Просто не замечаешь этого./ Я опустила руки, и последняя марионетка так и осталась наполовину сформированной — туловище, голова, одна рука. — Что с ними делать? — спросила я, глядя на толпу безмолвных фигур. \Распусти... Они пока не нужны./ Я кивнула. Мысленным усилием я коснулась каждой марионетки, каждой нити эфира, что связывала их со мной. А потом отпустила. Они начали распадаться. Не сразу — сначала пошли трещины по лицам, по рукам, по одежде, а потом они просто рассыпались, превращаясь в мерцающие эфирные частицы, которые медленно оседали на пол и исчезали. Последней исчезла та, что была почти готова. Её лицо, ещё не успевшее обрести черты, исказилось на миг, словно в улыбке, а потом пропало. Я стояла посреди пустой кабинки, глядя на свои руки. Они больше не дрожали. — Получилось, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается холодное, спокойное удовлетворение. — Ещё немного тренировок — и я смогу контролировать десятки, нет, сотни своих творений. Целую армию... \Молодец! — голос Инори в голове звенел от восторга. — Ты такая способная! Я всегда это знала!/ Я не успела ответить. Воздух рядом дрогнул и из мерцающей эфирной дымки прямо передо мной начала складываться фигура. Сначала силуэт — мой силуэт, мои очертания. Потом детали: тёмные волосы, но с едва заметной рыжиной; глаза — мои, но в них плескалось что-то живое и искрящееся; рога не было, только гладкий лоб и озорная, чуть асимметричная улыбка. Фигура закрыла и открыла глаза, а затем улыбнулась ещё шире. — Я здесь! — она раскинула руки, крутанулась на месте и её голос зазвенел в тесной кабинке, словно колокольчик. — Настоящая! Смотри, Ронри, смотри! Смотри, смотри, смотри! Она подпрыгнула, коснулась рукой потолка, провела пальцами по стенам, словно проверяла, настоящие ли они. Её смех рассыпался забавным эхом. — Ты создала себе тело, — сказала я, но в моём голосе не было удивления. — Мы создали! — она поправила меня и в её интонации прозвучало что-то такое, от чего уголок моего рта дёрнулся вверх. — Я же часть тебя! Самая лучшая часть, между прочим! — Не самая скромная, — заметила я. — А зачем мне скромность? — Инори подскочила ко мне, заглянула в лицо и её глаза засияли. — Тебе нужна была весёлая половинка, да? Вот я и веселюсь! За нас обеих! А представь, как мы будем счастливы вместе с Сокаку! Как мы втроём будем бегать, играть и веселиться! Она схватила меня за руку и потянула к выходу из кабинки, но я не сдвинулась с места. Инори дёрнула ещё раз, надула губы, а потом её взгляд упал на мой хвост. — Ой, какой у тебя хвост! — она отпустила мою руку и вцепилась в него, провела пальцами от основания до самого кончика. — Какой приятненький! Почему у меня такого нет? — Потому что ты копия, — сказала я и мой хвост дёрнулся, от чего Инори рассмеялась. — Дёргается! Значит, нравится! — Неправда. — Правда-правда! Я же чувствую! — она прижалась щекой к моему хвосту и от этого прикосновения по моей спине пробежала тёплая волна. — Мы же одно целое... Я знаю, что тебе нравится. Я вздохнула. Инори подняла голову, хитро прищурилась, и её пальцы скользнули выше — к основанию хвоста, туда, где кожа была особенно чувствительной. — А здесь? — спросила она шёпотом. — Инори, — мой голос стал ниже, предостерегающе. — Не играй с огнём. — А здесь? — она уже тянулась к моему рогу. — Такой острый! Настоящий! Дай потрогать! — Трогай, — сдалась я и её пальцы осторожно обхватили рог, гладя шершавую поверхность. — Тёплый, — удивилась она. — Я думала, он холодный. — Живой, — поправила я. — Всё живое... Наверное. Не уверена, являются ли эфириалов живыми существами. Хотя лично я считаю, что все мы живые. Инори замерла, прижавшись щекой к моему плечу. В тишине кабинки было слышно только наше дыхание — её частое и лёгкое, и моё глубокое и размеренное. — А можно… — начала она и замолчала. — Что? — Можно я… — она отвела взгляд, и впервые в её голосе появилась робость. — Обниму? Я не успела ответить. Она уже обхватила меня руками, прижалась всем телом, уткнулась носом в изгиб шеи. Её руки скользнули по спине, сжались на талии, а потом «случайно» коснулись груди. — Инори... — сказала грубым голосом я. — Случайно! — она отпрянула, но глаза её смеялись. — Честное слово! Я просто… проверяла... А настоящая ли ты! А вдруг, это я настоящая, а ты нет? А? — Я более настоящая, чем ты, — фыркнула я. — Неправда! — она снова прижалась ко мне, на этот раз осторожнее, и я чувствовала, как бьётся её ядрышко — ровно, сильно, в такт с моим. — Мы одинаково настоящие. Просто немного разные... Я не ответила. Стояла, чувствуя её тепло, её лёгкость, её безудержную радость от того, что она есть. И внутри меня, где-то глубоко, там, где пряталась та часть меня, которая не умела радоваться, становилось чуть светлее. Вот только… — Стоп… — я резко выпрямилась, отстраняясь от Инори. — Как это… невозможно… — Хм? — копия моргнула, а её руки замерли на моей талии. — Что такое, Ронри? — Немедленно разденься! — Чего?! — она отшатнулась, прижимая руки к груди. — Я-я же сказала, что случайно тронула тебя там, неужели… Не став слушать её оправданий, я набросилась на неё, рывком сдирая лже-одежду. Ткань послушно распалась, обнажив плечи, грудь, живот. Инори вскрикнула, дёрнулась, но я уже прижала ладонь к её грудине и с силой надавила. Под пальцами явственно ощущалась пульсация. — ~Ах~?! — из её горла вырвался совсем не тот звук, которого я ждала. Она выгнулась, высунула язык, а по её телу, будто корни, полезли эфирные лозы. — Как так… — прошептала я, не убирая руки. Под моим кулаком билось ядро. Маленькое, слабое, но при этом настоящее. Такое же, как у меня, только меньше. — Почему у тебя есть ядро?! — я встряхнула её за плечи, заставляя смотреть на меня. — Инори, какого чёрта?! — ~Ах… Ронри, если продолжишь так давить, то я… Я…~ — её глаза закатились, голос превратился в сладкий, тягучий стон. — Молчать! — я вцепилась в неё, принялась тормошить и трясти намного сильнее, пытаясь привести её в чувства. — Приди в себя, слюнеглотка! — Ах, ах, ах… А? — она моргнула и фокус вернулся в её глаза. Взгляд прояснился, лозы медленно втянулись обратно под кожу. — Ой! Точно! — Инори заставила одежду появиться заново. — Прости, что-то задумалась… Наверное, это из-за влияния… ну, опыта с Торией. Немного отвлеклась... — Я не сомневаюсь. — я скрестила руки, чувствуя, как внутри нарастает холодная, тяжелая тревога. — Откуда у тебя ядро? — Я… — Инори опустила голову, теребя край рубашки. — Честно, не знаю… Я просто хотела создать тело. Чтобы обнять тебя по-настоящему и всё. Я-я правда была уверена, что смогу сделать только марионетку! Она замолчала, а я ждала... — Ладно, — наконец сказала я. — Ничего страшного. Ты можешь просто… — Нгх! — Инори скривилась, схватилась за голову. — Я… сейчас… Нгх! Я… — её тело замерцало, пошло рябью, но форма не менялась. — Ух… Не получается… — Что не получается? — … Не могу покинуть тело. — она подняла на меня глаза и в них впервые не было веселья. — Наверное, из-за того, что привязалась к ядру. Оно держит меня и не отпускает. ~Прости~ — прошептала она, пока голос её дрожал. Я смотрела на неё — на себя, но не себя. На ту, кто вобрала в себя всю мою радость, всю лёгкость, всю способность быть счастливой. И теперь она, будучи отдельной личностью, стояла напротив меня. С бьющимся в груди ядром, которое я не создавала... — Издеваешься?! — мой голос сорвался. — И что мне с тобой делать?! Инори сжалась, её плечи поникли, и она стала похожа на ребёнка, который разбил любимую чашку и не знает, как в это признаться. — Я не хотела, — прошептала она. — Честно. Я просто… я так хотела тебя обнять. Чтобы ты не была сейчас одна. Я думала, если я буду настоящей, тебе станет легче. А теперь… Она замолчала. Я стояла, сжимая кулаки и смотрела на неё. На её дрожащие плечи, на опущенную голову, на руки, которые она сцепила перед собой, словно прося прощения. В груди, там, где билось моё ядро, что-то дрогнуло. Не от нежности... А от жгучей ярости. Это была глухая, первобытная, животная тварь, что всегда жила где-то на дне моей души, сдерживаемая тем, что я называла «счастьем». А теперь счастье стояло передо мной, отдельным, живым существом. Его не было внутри. И ярость, поняв что оков больше нет, рвалась наружу. Если я убью Инори, смогу ли я вернуть себе счастье? Заберу ли всё, что она у меня украла? — мысль пришла откуда-то из темноты, холодная, острая, как лезвие. — 〘Могу ли я убить других…〙 Нет! Я стиснула зубы, вцепилась пальцами в собственные плечи, пытаясь удержать себя на месте. Это не я. Не я говорю! Проклятье! Вновь ослабила разум и Заарих, словно стервятник, почуял добычу. Меня трясло. Инори что-то говорила, пыталась обнять, успокоить, но её голос доносился будто сквозь толщу воды. Я видела её испуганное лицо, её дрожащие губы, но не могла пробиться сквозь темноту, что заливала сознание. 〘И вновь у тебя забрали часть тебя. Разве это не надоедает?〙 /А я позволяла тебе говорить?\ 〘Нет, я сам захотел. — он почти мурлыкал. — Кто бы мог подумать, что тебя так легко поломать. Нужно было всего лишь избавить от лишних эмоций. Освободить место для меня. Что ж… Ярость. Да, это тело мне подходит.〙 По моему телу разошлись трещины — тонкие, болезненные, а уже из них полился эфир. Я чувствовала, как контроль ускользает, как кто-то чужой примеряет мою кожу, мои мышцы и моё ядро. — Грх?! — Ронри! — Инори бросилась ко мне, её руки, а так же её лозы тут же оплели меня, впитывая излишки эфира, забирая то, что не должно было вырваться наружу. — Я-я помогу, чем смогу! Обещаю! Обещаю! /Чёрт! Ты… ты подонок! Заарих! Я убью тебя!\ 〘Моя дорогая… Это я убью тебя. Барьеров блльше нет. Эмоций тоже... Ты идеальна. Я просто изменю это тело, как мне нужно. Как и планировал...〙 Эмоции... Нужно найти хоть что-то... Что угодно... Что-то, что заместит радость, что-то, что заполнит пустоту, не даст ему войти. Я открыла глаза и увидела Инори. Она стояла передо мной, запрокинув голову, а её тело росло и наливалось, вбирая в себя мой вырвавшийся наружу эфир. Лозы пульсировали, перекачивая эфиры, а она менялась прямо на глазах. Из лба пробились два острых рога. Грудь… Боже, да она стала даже больше, чем у Тории! Бока округлились, пошли мягкими, зовущими волнами. Попка налилась так, что не ухватиться — грех. А лицо… лицо стало слегка пухленьким, милым. Внутри меня что-то щёлкнуло. Похоть.... Вот оно! Не счастье, не радость, не та лёгкость, что ушла с Инори. Но что-то живое, горячее и настоящее. То, что Заарих не сможет использовать. То, что принадлежит только мне... — Инори, — позвала я. Она подняла голову, хлопая длинными ресницами. — Прижмись. Она послушно прижалась. Я обхватила её за талию — пальцы утонули в мягкости, а в голове немного прояснилось. Я чувствовала их... Каждую эфирную нить, что связывала нас. И через эту связь, через это жаркое, живое тепло, я вытягивала обратно свой контроль. 〘Что… Что ты делаешь?〙 /Забираю своё\ Я не знала, сколько это длилось. Минуту или час, но когда я открыла глаза, Инори снова была мелкой девушкой с гладким лбом и той самой безудержной, детской радостью в глазах. А я стояла, опираясь на стену, тяжело дыша, чувствая, как внутри, в том месте, где эфир пульсировал в такт сердцу, утихает буря. — Ронри? — Инори коснулась моей руки. — Ты как? — В порядке, — я провела рукой по лицу, стирая остатки напряжения. — Кажется… я нашла способ. — Способ? — Затыкать его, — я усмехнулась, и в этой усмешке было что-то новое — не горькое, не злое, а… своё. — Когда он лезет, я буду думать о тебе... О твоей… сексуальной форме. — Моей форме?! — Инори покраснела до корней волос, и это было так нелепо, так смешно, что я не удержалась и рассмеялась. — Не смейся! — она надула губы, но глаза её сияли. — Я же не специально такой стала! Хотя быть выше тебя так кру-у-уто! Будто я старше тебя! — Знаю, — я потрепала её по голове, и она прижалась к моей руке, словно котёнок. — Знаю. Просто… спасибо, что успокоила. Она улыбнулась. — Всегда пожалуйста, — сказала она. — Я же твоя радость. Я фыркнула. — Пошли, — сказала я, открывая дверь. — У нас полно дел... — Угу! — подхватила Инори, выскальзывая в коридор. Я вышла следом, оглянулась на пустую кабинку, где ещё витал запах эфира и чего-то жаркого. Где я впервые за долгое время вспомнила, что такое быть собой. — Пошли... — повторила я.