Шикамару: Чужая тень

     Архивы клана Нара были устроены так же, как голова любого Нара — методично, без лишнего, с перекрёстными ссылками на смежные разделы. Шикамару нашёл нужный раздел на второй день поисков: физическая подготовка шиноби в детском возрасте, с учётом особенностей кланового телосложения. Несколько свитков, написанных аккуратным почерком кого-то, кто явно думал о читателе.      Изобретать ничего не пришлось.      Это его устраивало. Тратить время на то, что уже было сделано до тебя — расточительство. Клан обучил сотни шиноби за свою историю, и наставники помнили каждого из них. Было бы глупо не воспользоваться этим.      Он пришёл к Тораши-сенсею сам — пожилому мастеру тайдзюцу, который давно не брал учеников, потому что, по его словам, «молодые Нара предпочитают думать, а не двигаться». Шикамару изложил задачу кратко: база, правильная постановка, без перегрузки суставов. Тораши слушал молча, потом долго смотрел на него с таким видом, будто проверял — не шутка ли это.      — Отец знает? — спросил он наконец.      — Да.      — Хорошо, — сказал Тораши и больше вопросов не задавал.      Они начали на следующей неделе. Ничего сложного — стойки, базовые удары, правильное дыхание. То, что в академии преподавали вполсилы и без особого внимания к деталям. Тораши преподавал иначе: медленно, с объяснением каждого положения тела, с немедленной поправкой любой ошибки. Это было скучно и правильно одновременно.      База — значит база. Потом будет на что опираться.

     ***

     Костюм он выпросил у матери через неделю после начала тренировок.      Ёшино выслушала объяснение — специальная ткань с фуин, равномерное сопротивление, не вредит росту костей — и долго молчала. Потом сказала, что это дорого. Шикамару согласился, что дорого, и добавил, что он нечасто что-то просит.      Ёшино посмотрела на него.      — Ты точно Нара? — спросила она.      — Поэтому и прошу один раз, — ответил он.      Костюм купили на следующий день.      Чёрный, облегающий, из эластичной ткани с фуин-узорами вдоль швов — под футболкой и бриджами он выглядел как обычный элемент одежды, ничего особенного. Шикамару надел его утром и снял только перед сном.      К вечеру он понял, что недооценил минимальный уровень.      Просто ходить — по комнате, по двору, в академию — уже требовало усилий, которых раньше не требовало ничего. Не боль, не судороги — просто постоянное, ровное сопротивление каждому движению, как будто воздух стал чуть плотнее. К обеду спина начала ныть. К ужину он сидел за столом и думал о том, что минимальный уровень — это, оказывается, не так уж мало.      Отец посмотрел на него за ужином. Ничего не сказал.      Мать положила ему добавку, не спрашивая.      Шикамару ел молча и думал о том, что тело явно не разделяло его логики насчёт «один раз поработать — и больше не уставать». Тело просто уставало. Прямо сейчас, без всякого уважения к долгосрочным планам.      Ничего. Привыкнет.      Он сам привыкнет тоже.

     ***

     Лес клана Нара был не просто лесом.      Шикамару знал это как факт, как знают, что небо голубое. Но одно дело знать, и другое — прийти туда самому и встать у края, где клановые владения начинались за невидимой чертой, которую каждый Нара чувствовал без всяких указателей.      Олени паслись в дальней части, там, где деревья стояли реже и солнце доходило до земли. Шикамару видел их силуэты между стволами — спокойные, не пугливые, привыкшие к людям из клана так же, как к самому лесу. Рога у взрослых самцов были тяжёлыми, разветвлёнными, с тем тёмным отливом, который отличал кланового оленя от любого другого.      Он пришёл сюда не за оленями.      Клановый лекарь — невысокий мужчина лет пятидесяти по имени Каташи, который, судя по памяти Шикамару, знал о человеческом теле больше, чем большинство ирьенинов Конохи — ждал его у небольшого строения у края леса. Что-то среднее между складом и лабораторией: полки вдоль стен, связки сухих трав под потолком, несколько котлов разного размера.      — Твой отец написал, — сказал Каташи вместо приветствия. — Садись.      Шикамару сел.      Лекарь изучал его несколько минут молча — смотрел на руки, на осанку, попросил вытянуть руку и прощупал запястье с той профессиональной бесцеремонностью, которая бывает только у людей, привыкших работать с телами.      — Костюм носишь сколько?      — Десять дней.      — Уже болит?      — Спина к вечеру.      Каташи кивнул — без удивления, как будто это было именно то, что он ожидал услышать.      — Обычный ребёнок при таком режиме через месяц получил бы повреждения сухожилий, — сказал он. — Ты Нара, так что чуть лучше — но ненамного. — Он отошёл к полке и начал снимать небольшие глиняные сосуды, проверяя метки на каждом. — Мы это исправим.      — Отварами из рогов?      Каташи обернулся и посмотрел на него.      — Читал архивы, — констатировал он.      — Да.      — Читал правильно. — Лекарь вернулся к полке. — Рог — это не просто рог. В нём концентрация веществ, которые ускоряют регенерацию соединительной ткани. Сухожилия, связки, суставные сумки. Мышцы восстанавливаются сами — медленно, но сами. А вот сухожилия при постоянной нагрузке без поддержки начинают разрушаться раньше, чем успевают восстановиться. — Он поставил несколько сосудов на стол. — Это первое.      Он взял другой сосуд, поменьше.      — Это второе. Смесь трав — часть растёт только в нашем лесу, часть привозная. Расширяет чакроканалы. Не резко — постепенно, за несколько месяцев.      — Побочные эффекты?      Каташи поднял взгляд.      — Умный вопрос, — сказал он без иронии. — Есть. Первые две недели — слабость по утрам, иногда головокружение. Тело перестраивается. Потом проходит. — Он помолчал. — Ещё одно: каналы не расширяются быстрее, чем тело готово принять. Если попробуешь форсировать — получишь обратный эффект. Я буду проверять тебя раз в неделю.      Шикамару кивнул.      — И третье, — продолжил Каташи, — режим сна. Основная регенерация идёт ночью. Восемь часов минимум, иначе первые два компонента работают вполсилы. — Он посмотрел на Шикамару с тем выражением, которое означало: я знаю, что говорю это Нара, и именно поэтому говорю отдельно. — Это не обсуждается.      — Я и так сплю, — сказал Шикамару.      — Хорошо.      Каташи собрал сосуды в небольшой деревянный ящик и поставил перед ним на стол.      — Утром, до еды — первое. Вечером, после тренировки — второе. Вкус неприятный, но терпимый. — Он сел напротив и сложил руки. — Вопросы?      Шикамару думал секунду.      — Сколько времени до первых результатов?      — По каналам — два месяца до первых заметных изменений. По сухожилиям — ты перестанешь болеть к концу первого месяца. — Каташи чуть прищурился. — Ты торопишься?      — Нет, — сказал Шикамару. — Просто хочу понимать сроки.      Лекарь смотрел на него ещё секунду. Потом встал — разговор был окончен.      — Раз в неделю, — повторил он. — Приходи в то же время.      Шикамару взял ящик и вышел.      Снаружи олени всё так же паслись в дальней части леса. Он постоял немного, глядя на них, потом пошёл домой.      Сроки он запомнил. Два месяца по каналам, месяц по сухожилиям. Плюс тайдзюцу с Тораши, плюс костюм, плюс восемь часов сна, которые он теперь был обязан соблюдать.      Это было много переменных для одновременного отслеживания.      Но меньше, чем то, что ждало впереди, если он не подготовится.