Шикамару: Чужая тень

     Масару рассказал отцу на следующий день.      Шикамару узнал об этом не сразу — просто заметил, что Шикаку за ужином смотрит на него чуть иначе. Не с удивлением — скорее с тем спокойным интересом, который бывает, когда что-то давно подозревал, а теперь получил подтверждение.      Ничего не сказал. Просто передал соль раньше, чем Шикамару успел попросить.      Через три дня об этом знал Иноичи Яманака.      Через неделю — Чоза Акимичи.      Коноха была деревней, и деревня работала как деревня — информация растекалась по ней быстро и без особых усилий со стороны тех, кто её запускал. Шикаку не хвастался намеренно, просто не скрывал, а этого было достаточно.      Шикамару отнёсся к этому философски.      Статус гения имел практические преимущества, которые было глупо игнорировать. Любая просьба по тренировкам теперь выполнялась без вопросов — у гениев бывают странные запросы, это принималось как данность. Никто больше не поднимал бровь, когда он приходил к Каташи или засиживался в архивах до темноты. Причуды гения объясняли всё, что раньше могло вызвать ненужные вопросы.      Удобно.      В академии изменения были тише, но заметны.      Взрослые реагировали серьёзно — дети иначе. Одноклассники слышали про клановый рекорд, некоторое время смотрели с любопытством, потом привыкли. Шикамару вёл себя как прежде — приветливо, немного отстранённо, без демонстраций — и дети это чувствовали. Статус не мешал дружбе, и поэтому про него помнили, но не делали из него барьера.      Саске стал тренироваться усерднее.      Это Шикамару заметил по тому, как тот двигался на занятиях — чуть резче, чуть собраннее. Учиха не говорил об этом вслух, но соперничество было настоящим, не показным. Хорошо — значит, будет сильнее к тому времени, когда это понадобится.      Наруто тоже.      С Наруто было проще читать — он всё делал громко и очевидно. Начал приходить на тренировки раньше, задерживаться позже, спрашивать у Шикамару про упражнения с такой частотой, что пришлось составить ему что-то вроде расписания, просто чтобы не повторять одно и то же каждый раз.      — Ты думаешь, я тоже смогу стать гением? — спросил Наруто однажды, без особой логики, посреди разговора про контроль чакры.      — Нет, — сказал Шикамару.      Наруто насупился.      — Гений — это просто слово для того, кто начал раньше, — добавил Шикамару. — Ты начнёшь позже. Это не одно и то же.      Наруто думал над этим несколько секунд. Потом кивнул с таким видом, будто это было именно то, что он хотел услышать, хотя Шикамару не был уверен, что тот понял.      Про Ино он старался не думать.      Это само по себе было показательно — если приходится специально не думать о чём-то, значит, оно там есть. Она смотрела на него чаще, чем раньше — это было объективным наблюдением, не самолестью. До этого всё её внимание уходило на Саске, и Шикамару существовал где-то на периферии её поля зрения.      Теперь периферия сдвинулась.      Ино была красивой девочкой — это тоже было объективным наблюдением, не более. В будущем расцветёт, это он знал из обрывков чужой памяти. Но сейчас ему было семь лет и голова была занята другим.      Он поставил мысленную зарубку и убрал вопрос в сторону.      Жена — это задача на потом. Сейчас есть задачи важнее.

     ***

     Разговор родителей он подслушал случайно.      Не намеренно — просто проходил мимо закрытой двери и услышал голос матери раньше, чем успел пройти. Остановился. Это было невежливо и полезно одновременно.      — Данзо, — говорила Ёшино. Голос был ровным, но Шикамару знал её интонации достаточно хорошо, чтобы услышать за ровностью беспокойство. — Ты понимаешь, что он заинтересуется.      — Он уже интересуется всем, что движется в этой деревне, — ответил Шикаку. Спокойно, без раздражения.      — Шикамару — другое. Клановый рекорд, тайдзюцу, контроль чакры в этом возрасте. Данзо не слепой.      — Нет, — согласился Шикаку. — Не слепой.      Пауза.      — И? — сказала Ёшино.      — И ничего. — В голосе отца было что-то тяжёлое, но устойчивое — как большой камень, который не сдвинется, сколько на него ни дави. — Данзо умный человек. Достаточно умный, чтобы понимать: Нара — это не просто шиноби. Если он тронет наследника клана, он пойдёт против меня, против Иноичи, против Чозы. Против Хокаге-сама, которому мы все трое верны. — Пауза. — Данзо рискованный человек, но не самоубийца.      Ёшино молчала несколько секунд.      — Ты уверен?      — Да.      Шикамару тихо отошёл от двери.      Данзо. Имя всплыло в памяти сразу — и то, что за ним стояло, не понравилось. Человек, который видел в людях ресурс. Умел этот ресурс находить, обрабатывать и использовать — тихо, без следов, с полным убеждением, что цель оправдывает средства.      Отец был прав — политически Шикамару был защищён. Клан Нара не трогают. Это было реальной защитой, не иллюзией.      Но Данзо был терпеливым человеком.      Шикамару это тоже помнил.      Он вернулся к себе, лёг на спину и смотрел в потолок. За окном шумел вечерний ветер, тени от ветвей двигались по стене медленно и без спешки.      Отец справится с политикой. Это его поле.      Его поле — другое.      Он закрыл глаза и начал гонять чакру по каналам — методично, по кругу, чуть меняя интенсивность на каждом витке. Привычка, выработанная за несколько месяцев, теперь включалась сама, без усилия.      Данзо подождёт.      Сначала — хождение по воде.