Шикамару: Чужая тень

     Он сказал отцу накануне.      Не подробно — просто: завтра буду работать на дальнем полигоне, хочу повторить эксперимент с Царством теней. Шикаку долго смотрел на него. Потом кивнул.      Ничего не запретил. Гений клана принимает решения сам — это было негласным правилом, которое установилось само собой за несколько лет. Шикаку мог выражать беспокойство, мог давать советы, но запрещать — нет. Это было бы как запрещать дереву расти в ту сторону, куда оно уже выросло.      Дверь вЦарство снова распахнулась рывком.      Он ждал этого — помнил, как в прошлый раз тень хлынула наружу раньше, чем он успел её удержать. Поэтому на этот раз он держал связь плотнее, с самого начала, как держат верёвку, с которой знаешь, что она дёрнется.      Дёрнулась. Он удержал.      Щель была тонкой — несколько сантиметров в поперечнике, не больше. Из неё вырвалось что-то похожее на лезвие — не твёрдое, не жидкое, скорее граница между тем, что есть, и тем, чего нет. Тень из Царства теней, которая на секунду коснулась реального мира.      Потом он закрыл щель.      Не так, как в прошлый раз — не последним отчаянным усилием на нуле резерва. Просто закрыл — с усилием, с концентрацией, тяжело дыша и с испариной на лбу. Половина резерва ушла. Но он стоял на ногах.      Он подошёл к месту контакта.      Тонкая линия на земле — с локоть длиной, пара сантиметров шириной. Чёрная стеклянная крошка по краям, такая же, как в прошлый раз. Он присел на корточки и долго смотрел на неё.      В момент открытия тень поднималась над землёй примерно на ладонь. Он это видел — край лезвия, который на секунду существовал в реальном пространстве.      Он представил, что на этом месте стоял человек.      Убрал эту мысль и пошёл домой отдыхать.      На следующий день он принёс кролика.      Не из жестокости — из необходимости. Ему нужно было знать, как Царство теней взаимодействует с живой материей. Предположения были, но предположения не были данными.      Он положил кролика на землю, открыл щель под ним — аккуратно, точно, уже лучше, чем накануне — и закрыл.      Кролика развалило пополам.      Края разреза были обугленными — не как от огня, иначе. Та же чёрная крошка по краям раны, что и на земле. Шикамару смотрел на это несколько секунд, потом отвернулся и занёс результат в память.      Живая материя реагировала так же, как неживая. Хуже.      Потом кунай — развалился ровно по линии щели. Потом дерево, потом стекло. Каждый раз он чуть лучше чувствовал, как держать щель, как регулировать её размер, как закрывать без перерасхода резерва.      Дотоном убирал все следы экспериментов на несколько метров вглубь и засыпал место чистым слоем земли.      Через две недели он понял потолок того, что у него получалось.      Щель длиной с ладонь, толщиной в полсантиметра. Это был его текущий предел точности — меньше не выходило, края расплывались, контроль терялся. Он пробовал несколько раз с разным подходом и каждый раз получал одно и то же: ниже полсантиметра щель либо не открывалась вовсе, либо схлопывалась сразу.      Игла — вот что ему было нужно. Прокол в несколько миллиметров, почти невидимый, который можно было направить точно. Но до иглы было далеко.      Пока — ладонь на полсантиметра. Это всё равно было оружием.      Он думал об ограничениях. Щель требовала поверхности — не тени, не освещения, но основания. Снизу должно было быть что-то твёрдое или хотя бы плотное, сверху — воздух. Открыть её в чистом воздухе без опоры не получалось — он пробовал, щель не держалась, немедленно схлопывалась. Нужна была точка отсчёта.      Земля, камень, дерево, вода — всё это подходило.      Ограничение неприятное, но рабочее. В реальном бою поверхность есть всегда.

     ***

     Были и более масштабные мысли — он позволял себе их иногда, не как планы, как понимание границ инструмента.      Царство теней не поглотит весь мир, если щель останется открытой. Это он почувствовал через постоянную работу — интуитивно, без теории. Оно накроет территорию и остановится. Размер зависел от размера щели и времени.      Маленькая щель на секунду — линия на земле.      Большая щель надолго — площадь.      Верхний предел он не проверял и не собирался. Но держал в голове: если открыть широкую щель в правильном месте и не закрывать достаточно долго — это оружие, от которого в мире шиноби не существовало защиты. Не техники, не стихии, не особые глаза.      Ультимативное оружие последнего шанса.      Он надеялся, что никогда не понадобится.      Но знал, что может.      После этих экспериментов он лежал на спине на пустом полигоне и смотрел в небо.      Список врагов существовал у него в голове давно — не как список для уничтожения, как список угроз, которые нужно было учитывать при планировании. Акацки, Орочимару, Кабуто — это были очевидные точки, которые в обрывках чужой памяти появлялись снова и снова.      Кабуто Якуши.      Он думал о нём отдельно — не потому что тот был сильнейшим врагом, а потому что был самым незаметным. Шпион, работающий под прикрытием. Медик с доступом к информации, которой у него не должно было быть. Человек, который в нужный момент оказывался рядом с нужными людьми по причинам, которые всегда выглядели случайными.      Устранить Кабуто до того, как он успеет стать тем, чем стал в обрывках памяти — это было бы элегантным решением. Одна цель, которая тянула за собой несколько цепочек событий.      Небо было серым — собирались тучи. Через землю он почувствовал знакомые шаги у края полигона.      Отец.      — Как? — спросил Шикаку, не подходя близко.      — Лучше, чем в прошлый раз, — ответил Шикамару. — Контролируемо.      Шикаку постоял секунду.      — Домой, — сказал он. — Мать приготовила ужин.      Шикамару встал, отряхнулся и пошёл следом.