Шикамару: Чужая тень

     — Сын, где ты был ночью?      Шикамару ожидал этого вопроса. Отец заметил бы отсутствие в любом случае — в клане Нара умели читать дом так же, как читали людей. Пустая комната, закрытая дверь, которую никто не открывал до рассвета.      — Ходил на ночную тренировку, — сказал он.      Шикаку смотрел на него несколько секунд. Долго — больше обычного.      — Хорошо, сын. Пусть будет так.      — Спасибо, отец.      Они оба знали, что это не вся правда. Они оба знали, что оба это знают. В семье Нара такие вещи иногда оставались именно так — в пространстве между сказанным и понятым, где не требовалось ни признаний, ни прямой лжи.      Отец налил чаю и не сказал больше ничего.

     ***

     В следующие дни Шикамару слушал.      Не расспрашивал, не возвращался на место, не проявлял никакого интереса, который мог бы выглядеть неуместным. Просто держал уши открытыми — на рынке, в академии, краем сознания отслеживал разговоры взрослых шиноби, которые иногда говорили о делах в присутствии детей, не считая это опасным.      Дети не слушают. Или так думают взрослые.      Про Кабуто — ничего.      Ни слухов про найденное тело, ни разговоров про пропавшего шиноби, ни тревоги в госпитале, где он появлялся как волонтёр. Просто тишина, в которую постепенно вписывалось его отсутствие.      Это было хорошим знаком. Либо сообщники Кабуто замели следы сами — не желая привлекать внимание к тому, что один из их людей работал в Конохе, — либо его исчезновение просто никого достаточно не удивило. Генин, который вечно проваливал экзамены. Таких не ищут долго.      Шикамару выждал ещё пару недель и перестал слушать.      Дело было закрыто.

     ***

     Данзо Шимура сидел в своём кабинете и смотрел на донесение, которого не было.      Именно это его и беспокоило — не само по себе исчезновение Кабуто, а тишина вокруг него. Кабуто работал на несколько хозяев одновременно, и это было известно тем, кто умел собирать правильную информацию. Орочимару, несколько других заинтересованных сторон, и в определённой мере — сам Данзо, который знал о Кабуто достаточно, чтобы при необходимости использовать это знание.      Кабуто мог уйти сам. Орочимару мог его отозвать. Кто-то мог его убрать.      Третий вариант был интереснее всего.      Данзо умел ждать — это было одним из его главных инструментов. Он расставил несколько тихих вопросов в нужных местах и стал наблюдать, кто на них отреагирует. Пока — никто. Либо никто не знал, либо тот, кто знал, умел молчать не хуже него самого.      В деревне появился кто-то, кто действовал без его ведома.      Данзо не любил такие вещи.      Он перелистнул донесение и перешёл к другому — про молодого наследника клана Нара, который за последние несколько лет стал предметом разговоров среди джонинов. Клановый рекорд в теневых техниках, физическая подготовка чунинского уровня, интеллект, который Шикаку демонстративно не скрывал.      Ребёнок был интересным.      Ребёнок был также плотно защищён — кланом, союзом Ино-Шика-Чо, личным положением Шикаку как Джонина-командира. Прямой подход был исключён. Данзо это понимал без раздражения — просто как условие задачи.      Но условия задач меняются.      Он убрал донесение и перешёл к следующему делу.

     ***

     Орочимару узнал об исчезновении Кабуто через неделю после того, как оно произошло.      Не от самого Кабуто, разумеется. От другого своего человека в Конохе, который заметил отсутствие там, где присутствие должно было быть.      Он остановился на этом факте ровно столько, сколько требовалось — оценил, взвесил, убрал в сторону. Кабуто был полезен, но не незаменим. Данные о Саске продолжали поступать через другие каналы. Защита деревни изучалась другими методами.      Потеря неприятная. Не критическая.      Орочимару продолжил работу.

     ***

     Сасори почувствовал разрыв глубокой ночью — чисто, без агонии, без последнего импульса. Просто нить, которая была, перестала быть.      Он лежал неподвижно несколько секунд.      Техника спящего агента не рвётся сама. Её можно снять только двумя способами: смерть носителя или чья-то чужая работа с его сознанием — глубокая, методичная, с пониманием того, что именно искать.      Орочимару.      Больше некому. Кабуто слишком долго ходил по краю между двумя хозяевами, и рано или поздно это должно было разрешиться в чью-то пользу. Очевидно — разрешилось.      Сасори закрыл глаза.      Неинтересно.

     ***

     Шикамару сидел на крыше клановой библиотеки и смотрел на Коноху.      Прошло три недели. Никаких последствий, никаких хвостов, никакого внимания в его сторону. Всё прошло чисто — настолько чисто, что иногда казалось, будто ничего и не было.      Но было.      Он думал об этом без особых эмоций — проверял логику ещё раз, как проверяют решение задачи после того, как сдали. Всё сходилось. Кабуто исчез. Следов не осталось. Цепочка событий, которая в обрывках чужой памяти тянулась через годы, стала короче на одно звено.      Достаточно ли этого — он не знал. Будущее не было прямой линией, и одно изменение тянуло за собой другие, которые он не мог предсказать. Возможно, Орочимару найдёт другого Кабуто. Возможно, Эдо Тенсей никуда не денется, просто придёт из других рук.      Возможно.      Но это было потом. Сейчас было одно конкретное действие с конкретным результатом.      Снизу донёсся знакомый шум — Наруто что-то объяснял Чоджи, судя по интонации, с полной уверенностью в своей правоте и полным отсутствием оснований для неё. Чоджи отвечал спокойно и, видимо, ел.      Шикамару усмехнулся и начал спускаться.      До выпуска из академии оставался год.      Впереди было ещё много работы.