Метки
Драма
Психология
Ангст
Повествование от первого лица
Любовь/Ненависть
Демоны
Магия
Упоминания насилия
Элементы дарка
Нелинейное повествование
Воспоминания
Повествование от нескольких лиц
Космос
Фантастика
Ненависть к себе
Стокгольмский синдром / Лимский синдром
Эмпатия
Упоминания беременности
Роды
Темное фэнтези
Дневники (стилизация)
Телепатия
Чувство вины
Ностальгия
Сожаления
Рабство
Другие планеты
Отрицательный протагонист
Предсмертные сообщения
Патриархат
Описание
Свободные люди не живут в неволе. Они медленно увядают, как тает снег, как поникают сорванные цветы, как исчезает последний лучик света... Стены их душат, воруют жизнь, высасывают силу. Какой бы золотой не была клетка, она неизменно убивает. Медленно, но неотвратимо, если у них не хватает сил покончить с собой сразу.
7. История Милены ч.3
08 июня 2023, 03:23
Мое пленение началось с полутемной комнатушки, в которую меня и еще пятерых девушек бесцеремонно втолкнули солдаты. Нас не били, не унижали. Просто из людей мы вдруг превратились в незаслуживающие внимания вещи. Я помню, как прислонилась к металлической обшивке и долго слушала далекую канонаду взрывов. Должно быть, я плакала, не помню. Слезы остальных я точно видела. В голове было девственно пусто, и я просто смотрела в никуда, ни о чем не думая. То, что корабль взлетел, я поняла по легкой вибрации пола. Что я тогда испытала? Наверное, это была тоска. Я просто легла на пол, пытаясь почувствовать удаляющуюся планету. Пытаясь запомнить ее живой и проститься. Потом было томительное ожидание. О предстоящей судьбе мы могли только догадываться. Наложницы? Рабыни? Военнопленные? Будут ли нас пытать, чтобы раздобыть ценную информацию? Правда, о чем могут рассказать жрицы?
Все молчали. Каждая из нас думала о себе. Только один раз Олля затянула протяжную грустную песню, но ее никто не поддержал, и она быстро умолкла. Сколько мы пробыли в том месте, я не знаю. Час, два, а может быть, день или неделю? Время тянулось безумно долго. Потом вошли несколько мужчин. Меня и еще трех жриц вытолкали из камеры и провели через шлюз. Мы долго шли по узкому длинному коридору.
В просторном светлом помещении, куда нас привели, оказалось очень много народа. Я удивилась, увидев среди мужчин в черном женщин. Теперь внешний вид дграков предстал нашим взорам по-другому. Не было обтягивающих черных комбинезонов. Не было ужасающих когтей на пальцах. Лица больше не скрывали маски. Волосы у всех мужчин были иссиня-черные, прямые и длинные. Некоторые предпочитали собирать их в хвостик, другие же просто распускали. Кто-то из дграков был обнажен по пояс, но большинство было в черных безрукавках.
Когда нас ввели, раздался дружный гогот и аплодисменты. Похоже, здесь праздновали победу. В воздухе витали какие-то приторно пахнущие клубы дыма. Вдохнув их, я ощутила, как закружилась голова. В горле запершило, и я закашлялась. Смех усилился. Кажется, этим людям показалось забавным то, что воздух почудился мне отравленным. Хотя почему же почудился? Он и был отравленным. Какая-то адская разновидность наркотика. Я смотрела на ваши лица и ненавидела. Ненавидела каждого из вас.
А потом из толпы вышел ты. В тот день ты, кажется, получил очередное повышение. Не знаю уж, за что. За то, что разрушил больше других, или за то, что был особо коварен и хитер во время наступления. Раздались дружные подбадривающие голоса. Каким ты мне показался? Я отвечу, но ответ тебе не понравится. Ты был чудовищным. Опьяненный наркотиком и жаждой женского тела. Это читалось в глазах. Тогда я наконец поняла, ради чего нас привели сюда. Как подарок офицерам.
Был ли ты мне противен? Да. Был. То безумие, которое охватывает воинов в пылу сражения, еще не выветрилось из сознания. Наркотик делал взгляд чудовищно жестоким. Прямые длинные волосы пугали еще больше. В худощавом теле я почувствовала недюжинную силу. А в движениях ощущалась угроза.
За минуту до того, как ты, пожелав удостовериться в красоте фигуры, прилюдно порвал мое платье, я поняла, что именно на мне ты остановишь свой выбор. Откуда пришла такая уверенность? Когда наши глаза встретились, там, глубоко, за холодным отчужденным лицом я увидела маленькое зернышко непонятной мне боли. Боли, которой нужен был лекарь.
Пока я прикрывала свою наготу, на меня смотрели десятки холодных глаз. Поначалу я избегала взглядов, но потом мне захотелось вцепиться ногтями в эти лица и расцарапать их до крови. А ты... ты стоял и улыбался. Тебе нравилось то, что было перед тобой.
Эта самодовольная нахальная улыбка не сходила с уст. Все внутри закипело. Я размахнулась и со всей силы отвесила пощечину. В следующий миг я подумала, что ты накинешься на меня. Ударишь в ответ, но ничего не произошло. Только загикало несколько мужчин. А ты слегка потер щеку, довольно улыбнулся еще шире и что-то сказал. Голос был сильным. Твердым. Он не был карканьем, как у того дграка, который командовал солдатами, взявшими нас в плен. Приятный баритон с властными сильными нотками. Было что-то словно благородное и в нем, и в твоих движениях, но тогда я не думала об этом. Тогда я ненавидела тебя.
Ты протащил меня по серым запутанным коридорам, сжимая запястье с такой силой, что я не могла дотронуться до него несколько дней. Глупышка, я пыталась сопротивляться. Пыталась вырваться, ударить, оцарапать, возможно убить, но мне не было позволено сделать это. Мой пленитель был не из тех, кто легко расстается со своей жертвой. Ты не ударил в ответ, ты лишь сжал мое горло и пристально посмотрел. В этом взгляде было предупреждение и угроза. От того, что загорелось в глазах, колени панически задрожали, гораздо сильнее, чем от неизвестности, которая ждала меня.
Одной рукой я поддерживала разорванное платье, за другую меня крепко держал ты. Я больше не сопротивлялась. Ибо не видела в этом смысла. Я перестала бороться не из-за страха, просто поняла, что смертельно устала и мне все равно, что сейчас будет происходить. Я все перенесу.
Ты втолкнул меня в просторную комнату, о предназначении которой было сложно угадать по ее убранству. Если бы я не стала участницей, то никогда бы не подумала, что она предназначена именно для любовных утех. Здесь не было для этого никаких удобств. В комнате царила полутьма, и лишь тонкий лучик света падал на каменную плиту. Стены терялись в темноте, но мне казалось, что все они исписаны странными символами. Позже я поняла, что это печати. Печати призыва вашего Бога. Те самые, которые связали меня с Нор-Таленом. Те самые, от которых мне не избавиться даже в новой жизни. В тот день ты не только изнасиловал меня, но и сделал слугой этого проклятого существа.
Казалось ли тебе когда-нибудь, что нечто чужеродное, нечто неосязаемое, что-то, что существует в нематериальном мире, вдруг присосалось к тебе подобно пиявке и начало питаться чувствами, причмокивая от удовольствия при виде загнанной в угол и трясущейся от страха души? Как только я переступила порог, ко мне словно приклеились холодные липкие щупальца.
Там, в полутемной комнате было нечто, что жаждало напиться моих страданий вдоволь. И ты был лишь орудием и посредником в игре охотник- жертва, ведь главный приз был отнюдь не твоим. Это существо мгновенно вонзило свои острые зубки, почуяв мой страх. И в тот день энергия лилась к нему через край.
Однажды я слышала о ритуальных жертвоприношениях, когда в угоду кровожадным Богам ни в чем неповинных животных или людей умерщвляли на алтарях. Убийцы получали в подарок от Богов желаемое, а Боги... Богам доставалось самое ценное — темная энергия страдания и смерти, и тогда они наполнялись силой. Но о ритуалах принесения в жертву энергии от соития мужчины и женщины я узнала, лишь оказавшись с тобой один на один в той комнате.
Печати призыва работали. Он был здесь. Он хотел мою душу. Направляя тебя, своего слугу, Нор-Тален владел мною. Он был с нами, когда ты швырнул меня на ту каменную плиту. Я видела его в твоих глазах. Темный Бог был руками, которые пристегивали мои запястья. Он был телом, прижавшим меня к холодному камню.
Видел ли ты когда-нибудь, как кружатся в одиноком солнечном лучике пылинки? Те самые пылинки, которые до того скрывались от посторонних глаз в тени. Смотришь сквозь них и не замечаешь, что на самом деле вокруг их мириады. Они кружатся долго, словно сила тяготения не властна над ними. Малейшее дуновение ветра, малейшее движение тела — и они вновь взмывают вверх.
Пылинки, танцующие над гривой черных, словно смоль, волос... Поначалу я помнила лишь их. Они приковали внимание. Их мимолетная и одновременно вечная пляска отвлекала от глухой щемящей боли в груди и от бесполезных слез, которые уже никто и никогда с любовью не сотрет с щеки.
Холодные глаза, смотрящие с ожиданием, и играющая на губах полуулыбка. Тогда ты получил все, что хотел, от своей новой игрушки. Боль, унижение, обида, ненависть, отчаяние. Я не хочу помнить. Я не хочу вновь переживать те постыдные минуты, но помню и вновь переживаю. Камень, боль, холодные глаза и бесстрастные пылинки над гривой черных волос.
Всю последующую историю ты, конечно, знаешь, но это твоя история, а не моя. История твоей победы, а не моего поражения. Я рассказала тебе все. Не утаивая. Ибо мертвым ни к чему хранить секреты. А я уже давно погибла. Та Милена Ивьетта Саахас, которой я была всю жизнь, умерла на каменном ложе в полутемном помещении. Я так и осталась лежать там. Разбитая, сломленная и униженная. Мне казалось, что вместо меня было лишь пустое тело без души. И только любовь к жизни не дала умереть этой оболочке. Тогда ты и твой народ забрали у меня все, что могли. Мой дом, семью, друзей, свободу и моих Богов.
Знаешь, Амарант, если бы я увидела тебя в нашем мире, то могла бы влюбиться. Ведь ты красив. Точеное, словно из белого мрамора тело. Тонкие черты лица. Изящно изогнутые брови, грозно сходящиеся к переносице, когда ты сердился. Ты излучал уверенность и внутреннюю силу, а в груди горело пламя, языки которого обжигали.
Сейчас мне кажется, что вся моя жизнь в пленении — это лишь сон. Кошмар, который затянулся слишком долго, и мне хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться. Иногда у меня выходит очнуться от этой гнетущей реальности. И тогда я вдруг понимаю, что есть и в этом мире частичка, которая делает меня счастливой. Но потом появляешься ты, и твоя внутренняя боль снова подавляет. Я вновь ощущаю себя игрушкой, цель которой — служить своему господину, впитывать в себя его желания и принимать в себя его плоть.
После каждой встречи с тобой я собиралась. Раз, два, три. Сотню раз. И потом даже привыкла. Но вместе с этим каждый раз умирало что-то внутри. Больше я этого не хочу. Я знаю, что уйду. Может быть, я не выдержала испытания, но так я спасаю собственную душу. Я уже стою на самом краю, и впереди меня ждет звездный океан.
Но полно, я отвлеклась от своего рассказа. Уже нет смысла в ненужных обвинениях. Да по правде говоря, не ты виноват в том, что я стала рабыней, а эта чудовищная система.
Мой пленитель и господин, самый ненавистный человек во вселенной, и единственное дорогое мне существо в том аду, в котором я оказалась. Я до сих пор так и не поняла, кем же ты стал для меня, Амарант, и чего я от тебя ждала. Мне хотелось любви, но я получала лишь скупые ласки, регулярный грубый секс на алтаре, который я ненавидела, и приказы повиноваться. Мне хотелось внимания, но внимание приходилось оказывать самой. Мне хотелось утешения, но и утешаться приходилось самостоятельно. А ты... ты не понимал этого или просто не хотел понимать.
Я много размышляла о нашей встрече. Для чего я была дана дграку? Я не изменила тебя. Дгракского офицера исправить сложно. Но я делилась своими жизненными ценностями. Я делилась правдой. Я делилась светом. И сейчас, когда я вспоминаю свое пленение, я думаю о тебе с надеждой. С надеждой на грядущие перемены.
Ты подарил мне самое ценное, что может быть у женщины. Ты подарил мне ребенка. И пусть мне так и не будет суждено воспитать его и видеть, как он взрослеет, но я провела самые лучшие месяцы жизни, ожидая рождения нашего сына. Я в полной мере ощутила себя матерью. Я любила существо, которое день ото дня росло в моем чреве. И я чувствовала любовь нашего ребенка.
Наш сын любил и тебя, Амарант. Любил тебя даже тогда, когда ты был груб, обладая моим телом. Он любил тебя тогда, когда ты задумчиво стоял и смотрел на звезды, вспоминая пережитое. А еще он не понимал, как мог ты забыть, что значит быть человеком.
Я дала нашему сыну то, что обязана дать любая мать: не просто любовь, а веру, чувства и силу. Ни один из ваших магов не сможет отнять этих даров. Поверь, однажды он сделает то, чего так боишься ты, — увидит, насколько извращена правда. Наш сын поймет, что жизнь дграков — пустота и страдание, и захочет всё изменить. Я знаю, что он освободится от сетей твоего проклятого Бога, от его лжи, от убожества и ненасытности. Я ведь жрица. Мне многое ведомо. Я разговариваю о судьбах со звездами.
Тебе же, Амарант, я желаю понять, что значит действительно любить. Любить… но, слава богам, не меня… В этом твое наказание и, может быть, спасение.
Ну что ж, прощай, мой пленитель. Я наконец свободна. Увы, лишь только от тебя. Пока лишь от тебя, но и это уже победа.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.