Доппио засыпает

Улицы Рима, сплошь состоящие из камня, дышали жаром даже к вечеру, когда солнце почти село, и липкий пот никак не высыхал на коже. В сгустившейся темноте найти что-нибудь подходящее было еще труднее, чем днем, но он должен был справиться, а иначе придется ночевать в подворотне. Этого Доппио хотелось меньше всего. Зато ему очень хотелось добраться до ванной и помыться. И еще очень хотелось позвонить Боссу — чтобы рассказать, что знакомство состоялось, и чтобы услышать его голос. Голос Босса тоже всегда успокаивал, а у него сейчас сердце билось слишком быстро: то ли от страха, то ли от злости. Доппио искал гостиницу. Не слишком дорогую — хоть у Босса и были деньги, чтобы оплачивать для него самые роскошные номера, сам Доппио никогда не мог выглядеть достаточно представительно для того, чтобы на него не обратили внимания, когда он будет расплачиваться. Не слишком дешевую — хоть в таких всем и было плевать, кто заселится в номер, но Босс был против того, чтобы Доппио терпел плохие условия. Наконец, когда уже совсем стемнело, Доппио увидел то, что ему было нужно. Вывеска выглядела презентабельно, с претензией на высокий класс, но дверь под ней, по крайней мере, не выглядела так, что к ней страшно было прикоснуться, чтобы не сломать или не запачкать ручку. И никаких швейцаров у входа. За дверью оказался, как и предполагал увидеть Доппио, просторный холл с уютными диванчиками и креслами, мягко подсвеченными стоящими возле них торшерами. «Уютно и демократично», — как время от времени говорил ему Босс, когда по телефону хвалил за хороший выбор. — Мне нужен номер для двоих, — сказал Доппио у стойки администратора и добавил с улыбкой, увидев на лице напротив него невысказанный вежливый вопрос: — Я буду один, мне просто нравится спать на большой кровати. Администратор кивнул и тотчас утратил к нему всякий интерес, и это тоже порадовало Доппио — Босс не любил, когда на него обращали внимание. Настроение у Доппио постепенно улучшалось, и сердце успокаивалось по мере того, как он поднимался по высоким ступеням на второй этаж, где располагался его номер. Внутри он первым делом запер за собой дверь как можно надежнее. Это было смешно и нелепо, потому что, если за ним придут владельцы стандов, никакой замок ему не поможет, но Доппио так все равно было спокойнее. Потом он посмотрел в небольшое круглое зеркало в резной раме, висящее возле двери, и улыбнулся, чтобы подбодрить и успокоить себя. Он молодец. Все прошло как нельзя лучше, хоть и напугало его до чертиков. Но Босс все равно будет им доволен и похвалит его. Чокколата был еще отвратительнее, чем он предполагал, но даже он не был полностью сумасшедшим, чтобы отказываться от положения личного телохранителя Босса. В ванной комнате Доппио первым делом включил горячую воду и вылил в нее почти треть банки, пахнущей химическими персиками — он любил, чтобы было очень много пены. В детстве, когда он жил в доме священника, эти пенные ванны и белоснежные пушистые полотенца он мог видеть только по телевизору, и всегда мечтал, что и он однажды сможет поплавать в таких же душистых и мягких облаках. Эту его мечту осуществить оказалось совсем не сложно. Были и другие, некоторые из них, самые заветные, не осуществились до сих пор, но глубоко в душе Доппио был оптимистом и верил, что Босс когда-нибудь сможет доверять ему настолько, что они увидятся. Пока вода набиралась, Доппио поставил рядом тумбочку с телефоном. Только после этого он стянул с себя водолазку и узкие брюки вместе с трусами и сразу же нырнул в горячую ароматную ванну с головой, для верности зажав пальцами нос, чтобы случайно не наглотаться воды. Когда голова Доппио спустя полминуты снова вынырнула на поверхность, покрытую шапкой белой пены, первым же делом он услышал телефонный звонок. И улыбнулся ему. Босс, как всегда, был не слишком-то терпелив. Или — был, как всегда, вовремя. — Доппио слушает, — ответил он, обхватывая прохладный пластик трубки мокрыми, заляпанными в пене пальцами, прижимая ее плотнее к уху. Ему казалось, что так он может почувствовать дыхание человека с другой стороны провода, хотя обычно все заканчивалось тем, что ухо попросту затекало. Или, что бывало чаще, Босс просто прекращал разговор раньше. — Мой дорогой Доппио, — услышал он возле самого уха голос — самый знакомый голос во всем мире. Наверное, если Босс бы узнал о его мыслях, то сказал бы, что это неправильно — так глубоко привязываться к тому, на кого работаешь, но, к счастью для Доппио, Босс этого не знал. Хотя иногда ему казалось, что Босс знает все на свете, а еще — что он знает Доппио лучше него самого. — Все в порядке, он согласился, — сообщал он самые свежие новости. — По-другому и быть не могло, — голос в трубке хмыкнул насмешливо. — Хоть он и псих, он тоже хочет жить. Он понимает, что нельзя отказать мне и сохранить жизнь. Но ты все равно испугался, хоть и прекрасно знал то, что я смогу его победить. Доппио вздохнул и почувствовал, что к щекам приливает кровь отнюдь не от того, что он сидит в горячей воде. Он понимал, что Чокколата и не собирался вредить ему, просто хотел напугать. Смотреть на то, как зеленая плесень в считанные мгновения съедает маленькую собачку, было отвратительно. Собачка была очень пушистой и совершенно белой полностью, кроме хвоста — он был покрашен в ярко-розовый цвет. — Ты молчишь, — уха снова коснулся мягкий голос. — Что бы этот псих ни сделал, тебе стоит просто выкинуть это из головы. Тебе он все равно повредить не сможет, а мне — и подавно. — Да, Босс, вы правы, как всегда, — Доппио кивнул и постарался улыбнуться, но губы внезапно затряслись, и пришлось закусить нижнюю с силой, чтобы не сказать того, что он мог использовать Кинг Кримсон, чтобы остановить сумасшедшего Чокколату и спасти собачку. Потому что каким еще образом Чокколата должен был продемонстрировать свои способности? У этой собачки были маленькие черные глазки, как бусинки, и Доппио казалось, что они смотрят на него до сих пор. Ему стоило бы приказать Чокколате отпустить собачку и взять для демонстрации что-нибудь попроще, хотя бы мышь. Или кого-нибудь из врагов Босса — их Доппио ничуть не было жаль, и недостатка в них никогда не имелось. А он испугался. Он просто трус. Алые руки возникли словно из ниоткуда и погладили Доппио по щеке, спустились на губы, заставляя зубы разжаться. — Все плохое в прошлом, мой дорогой Доппио. Ты ни в чем не виноват. Ты отлично справился со сложной задачей. Ты же знаешь, что я не мог отправить на эту встречу никого другого, кроме тебя. Доппио улыбнулся уже спокойнее и глубоко вдохнул полной грудью. — Да, Босс. Все в порядке, это просто мелочи, они ничего не значат. Действительно, что мог значить этот маленький и глупый щенок в сравнении с жизнью Босса? Эта мысль успокоила Доппио окончательно. — Ты сделал дело и теперь должен просто расслабиться. Доппио кивнул и только потом понял, что этого Босс через телефон никак не сможет увидеть. — Да, вы правы. Я приму ванну и лягу спать. — Я помогу тебе. Доппио улыбнулся и снова кивнул. Аккуратные пальцы стянули тонкую резинку с волос и ловко расплели уже успевшую намокнуть косичку. Затем он наконец увидел алые руки в белой сетке: они потянулись за упаковкой шампуня и выдавили его на одну из больших ладоней, потом легли на голову и взбили пену — она сладко пахла клубникой. Доппио закрыл глаза, чтобы в них не попала пена, и, расслабляясь, тихо хихикнул и, зажав телефонную трубку плечом, поймал пальцы Кинг Кримсон в своих мокрых волосах, осторожно сжимая их и чувствуя ответное пожатие. Он обожал, когда Босс выпускал свой станд на волю. В такие моменты Доппио мог вообразить, что Босс на самом деле находится рядом с ним и заботится о нем, помогает расслабиться его телу, относится к нему так ласково и бережно, как никто и никогда. Доппио не знал, что станды могут передаваться от одного владельца к другому и при этом еще и подчиняться хозяину, который сейчас находится где-то далеко… Но он вообще никогда не был особенно умным, и поэтому просто доверял Боссу в этом вопросе. Если тот сказал, что так можно, Доппио просто поверит и не будет думать, как и почему. Руки закончили перебирать мокрые пряди, как показалось Доппио, слишком рано, и потянулись за лейкой душа — это он увидел сквозь ресницы, чуть-чуть приоткрыв глаза. Он догадливо отодвинул телефонную трубку подальше, чтобы Кинг Кримсон смог смыть с головы шампунь, а потом тут же прижал ее к уху, чтобы снова слышать едва ощутимое чужое дыхание. — Вот так, — услышал он тихий удовлетворенный голос. — Все хорошо, мой Доппио. А теперь и тело. Ему тоже нужно расслабиться. Это было… немного забавно, немного волнующе, немного щекотно, но все равно — очень приятно. Алая рука обхватила запястье и потянула, доставая руку Доппио из воды, чтобы пройтись по ней пенной губкой. Губка медленно скользнула по ладони, внутренней стороне предплечья и мягкой ямке под локтем, затем несколько раз прошлась кругом по плечу и по шее, пальцы немного помассировали мышцы, расслабляя и их тоже. После этого обхват на запястье разжался, позволяя руке Доппио с тихим плеском упасть в воду, и то же самое станд повторил с другой рукой и снова выпустили вниз. Пальцы ловко обхватили лодыжку под водой, поглаживая выступающую косточку и посылая вверх по ноге стаи горячих мурашек. Доппио не удержал в себе слишком шумный выдох и услышал на другой стороне трубки очень довольный смешок, который послал еще одну волну мурашек, на этот раз — вниз по позвоночнику. Внизу живота стало очень тепло, а когда рука, плотно обхватывая голень, двинулись вверх, стало тягуче-жарко и сладко. Доппио закусил губу снова, но на этот раз для того, чтобы сделать удовольствие еще больше. Губка скользила по его ногам под водой, и это уже нисколько не походило на расслабление. Алые руки станда только делали вид, что просто помогают Доппио смыть с тела пыль и пот — на самом деле Босс отлично понимал, что он делает. Что он возбуждает Доппио. От этого каждый раз было стыдно, но не сильно, совсем слегка. Желание получить удовольствие от рук Босса было намного сильнее, и Доппио забывал о стыде легко, практически сразу, теперь уже даже не пытался свести колени, когда алые руки поднимались от коленей вверх по внутренней стороне бедер. Доппио коротко вскрикнул, когда пальцы Босса сомкнулись вокруг его члена — было слишком ярко, всегда было слишком ярко. И в этот же момент он услышал довольный смешок около уха, и — ему казалось, или дыхание Босса тоже стало чуть более шумным? Да нет, наверняка он просто размечтался. — Тебе хорошо, мой Доппио, — громкий шепот в телефонной трубке, не вопрос — утверждение. — Все правильно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты этого заслуживаешь. Это Босс тоже говорил уже не раз, но каждый раз слышать это было неизменно приятно. Ничуть не менее приятно, чем чувствовать, как руки станда ласкают его в паху, между ног. Сначала медленно-медленно, вынуждая Доппио быстро облизывать губы и жадно толкаться бедрами в руку. Потом быстрее и быстрее, чтобы тело Доппио перестало чувствовать что-то еще, кроме этих прикосновений. И еще быстрее, резче, почти до боли даже под водой, чтобы Доппио мог кончить, выгибаясь в ванной дугой, расплескивая воду с белой пеной во все стороны и шепча в трубку имя: «Дьяволо». После этого тело чувствует себя ватным, тяжелым и теплым, как мягкая игрушка, промокшая насквозь, и в голове не остается ни одной мысли, только ощущение нежной благодарности к Боссу. Об этом Доппио и зашептал в пластиковую трубку, которую он до сих пор стискивал пальцами. — Спасибо вам, Босс. — Глупости, мой Доппио. Это ты делаешь все для меня. Ложись спать, ты устал сегодня. — Да, вы правы. И все равно — спасибо. Босс тихо хмыкнул и закончил разговор, около уха раздались частые гудки. Доппио улыбнулся, но губы тоже едва слушались. Осторожно, чтобы не поскользнуться на мокрой плитке, Доппио выбрался из ванной — вода уже почти остыла и была едва теплой. Он поежился от того, что прохладный воздух тут же скользнул по телу, особенно зябко между лопатками, и руки Кинг Кримсон стянули с крючка большое пушистое полотенце, помогая Доппио обтереться и высушить волосы. А когда Доппио наконец добрался до большой двуспальной кровати, алые руки взбили подушку и подоткнули одеяло под спину, чтобы было еще теплее и уютнее. Доппио дотянулся до еще одного телефона, теперь стоящего на столике возле кровати.   — Спокойной ночи, Босс, — прошептал он и закрыл глаза. Дьяволо открыл глаза почти сразу, как только убедился, что сознание Доппио полностью погрузилось в сон. Сначала он лежал в темноте, освещаемой только тусклым светом фонарей внизу на улице и других окон. Вокруг было хорошо. Спокойно. Дьяволо смотрел в потолок и улыбался, чувствуя в теле расслабленность. Доппио считал ее приятной. Дьяволо считал, что расслабляться нельзя, если он хочет, чтобы они оставались живы. Но Доппио это почему-то нравилось. А значит, его стоило радовать. Но иногда, лежа в таком состоянии, Дьяволо думал, что тоже хотел бы, чтобы Доппио его обнял. Потом эти глупости уходили из головы, и их сменяли действительно важные, рабочие вопросы. Но еще немного он полежит так, пробуждаясь. Почти все. Сейчас. Дьяволо поднялся в кровати, завернувшись в тонкую простынь, и первым делом подошел к окну, чтобы задвинуть плотные шторы. На тумбочке возле кровати действительно был телефон, в этом Доппио не ошибся, и Дьяволо позвонил администратору, заказав ужин себе в номер. Доппио вечно забывал поесть, когда нервничал, но его — их — телу энергия сейчас была просто необходима. Не дожидаясь, пока ужин принесут, Дьяволо вытащил из портфеля Доппио — их портфеля — ноутбук и, держа его на коленях, устроился в кресле. Ему предстояло сделать за эту ночь очень много работы.