Свадьба - это звучит грозно

      — Меч, — сказал Танат.       — Хороший? — заинтересовалась Артемида.       — Приличный.       — Пфе, — ответила Афродита.       — Собственно, а в каком смысле ты упоминаешь данную разновидность оружия? — поинтересовалась Афина.       Убийца посмотрел хмуро. По взгляду можно было приблизительно определить, что вообще-то уже в любом. В том числе — в излюбленном, профессиональном.       Выкуп невесты проходил вполне в традиции подземного царства. Танат пришел один, трезвый и с оружием. У покоев невесты его встретили Афродита, Афина и Артемида с четким настроем не пущать.       Пока что не пущать у богинь получалось очень хорошо.       Выкупать невесту у Таната получалось несравненно хуже. Хотя бы потому, что приходилось разговаривать.       И еще на подкуп богини не велись. Убийца дальновидно прихватил с собой гору добра, на которую можно было бы обменять условно пленную Макарию, но олимпийки браковали оружие и драгоценности. Что-нибудь стигийское олимпиек тоже не привлекало.       Макария в застенках, воздвигнутых подземными строителями специально для такого дела, обреченно стонала и время от времени вскрикивала: «Убийца, они тут меня пытают!» Примерка свадебных нарядов шла полным ходом.       — Весло, — сказал Танат.       — На кой? — резонно спросила Артемида.       — По-моему, ему пришло в голову первое, чем можно бить смертных, — пробормотала Афина, не отрываясь от каких-то особенно интересных записей на табличках Мнемозины. Перевернула табличку и добавила: — И богов.        Афродита радостно захихикала. Танат покосился на кучу отбракованных возможных выкупов, полез в карман и вынул амулетик.        — Вот.        — Пфе, — привычно сказала Афродита, потом присмотрелась и добавила. — А хотя не пфе, хотя симпатично.  — А что он делает? — заинтересовалась Артемида, присматриваясь к амулетику. Тот был разноцветным, напоминал куколку и казался сплетенным из очень тонких разноцветных нитей.        Танат посмотрел на богинь как на идиоток.        — Он — выглядит, — сказал внушительно.        — А тогда в чем его ценность? — возмутилась Артемида.        — Сам связал.        Афина оторвалась от табличек и вперилась в амулетик взглядом профессиональной рукодельницы, учуявшей конкурента. Артемида и Афродита почтительно посторонились. Особенно Афродита, которая как-то раз решила сесть за прялку и на века потом запомнила пламенный монолог в духе «Можешь трогать Ареса, но не трожь святое, иначе будешь долго бита ногами по корпусу».        — А это… из чего? — уточнила Паллада тихо.        Танат пожал плечами.        — Из волос.        — Пф… — начала было Афродита, но быстро определилась. — Нет, буэ.        — Еще есть диплакс, — мстительно добавил Убийца. — И где-то были носочки.        — Буэ, — уподобилась Артемида богине любви. — Подземные…       — Полностью поддерживаю, — хмуро подтвердила Афина и отдала амулетик Танату. — Нет.       Убийца фыркнул носом и полез в глубины плаща. Из глубин был извлечен золотой фрукт с надписью.       — Яблоко, — озвучил очевидное Танат. — Золотое. «Прекраснейшей».       — У-у-у, — обрадовалась Афродита.       — Нет, — выдала Афина с выражением лица, которое говорило ясно: «Я на это дерьмище больше не ведусь».       Танат пробормотал пару слов, развернулся и ушел.       — Что-что там было о женском воплощении Цербера? — встрепенулась возмущенная Артемида.       — Он улетел, — расшифровала Афина, — но обещал вернуться. * * *       Вернулся Убийца приблизительно через полчаса и уже в компании двух примечательных вещей. Первой была здоровенная ссадина на щеке.       Второй был…       — Арес, — сказал Танат и ногой слегка подвинул замотанного веревками бога войны к богиням.       — Зачем? — спросила Артемида.       — Как? — с деловым видом осведомилась Афина.       — Я это, — сказал Арес из веревок грозно, — я по дружбе согласился.       — Пфе, то есть ой, — донеслось со стороны Афродиты.       Из-за массивных окованных дверей требовательно послышалось: «Где Арес?! Я слышала — там Арес! А ну-ка пустите меня!»       Арес бросил на Таната очень укоризненный взгляд и попытался уползти в позе гусенички. Танат, как полагается ужасному богу смерти, взгляд проигнорировал и совершил однозначный жест: меняю вашего заложника на своего заложника. И вообще, в подземном мире своя атмосфера, так что берите, пока непомятый.       — Нет, — отрезала Афина боевито и радостно. В глазах у богини читалось, что непомятый — это как раз непорядок.       — А может, все-таки… — жалобно начала Афродита, всем своим видом намекая, что ей-то Арес пригодится.       Арес застыл в позе изогнутой гусенички, источая надежду.       — А мне-то зачем? — резонно спросила Артемида и презрительно вздернула нос, как бы говоря, что Арес мужик — раз, сводный брат — два, ни разу не любовник — три…       Танат немного подумал и предложил:       — Ну, могу сходить за Аполлоном, — чем тут же заставил Артемиду поперхнуться.       Афина, как прирожденный стратег, сообразила, что сейчас последует вопрос к ней — за кем бы для нее сходить, папу, например, не надобно? Потому посуровела и отмела все возможности подкупа единым царственным жестом (Арес поглядел злобно).       — Умолкни, о бог смерти, и не взывай к низменным чувствам! Мы назначим тебе испытание.       Танат вопросительно приподнял бровь.       — Спеть, — предложила Артемида. Афродита радостно захлопала в ладоши.       Танат немного подумал и приподнял бровь чуть повыше.       — Песню, — уточнила Артемида. — О маленькой замерзающей ели, вот:

Ель небольшая зимою дрожит, как листок на осине: Холодно ей, ибо вновь восскорбела о дочке Деметра Так забери её из лесу, праведный путник, В дом свой введи, и она тебе радость подарит.

      Танат тяжко вздохнул, как воин, в сотый раз выходящий на поединок.       — Нет.       Спустя десять минут стало понятно, что с испытанием дела тоже не ладятся: верхи в виде трех богинь не могли уступить; низы в лице Таната испытания, порочащие бога смерти, выполнять не хотели. Последовательно был отвергнут весь олимпийский и часть подземного репертуара. Категорическое «Нет» получило даже хтоничное: «Ворон, о черный, что вьёшься над воина буйной главою».       Афина заикнулась над предложением «поиграть в загадки», но была срезана категорическим «Нет» Афродиты, Артемиды и даже Ареса. Последний прошипел: «Она у тебя такое спросит, что Стикс в Тартар бы кинулся!» — причем, сказано было со стопроцентной уверенностью, болью и опытом.       Предложение станцевать в Танате отклика тоже не вызвало. Даже в паре. Даже с Аресом (Арес посмотрел еще более злобно и отполз дальше). Уяснив, что игрой на кифаре или других инструментах Танат также не страдает, богини перешли к более экзотичным предложениям.       — Ну, вот если я дам ему мое золотое колечко, а он должен будет отнести его и бросить в вулкан, где оно было сковано Гефестом…       — Нет, — отрезали Танат и Артемида разом.       — Потому что это бред какой-то, — добавил первый.       — Потому что он полетит, — добавила вторая.       — А мы ему запретим, — коварно предложила Афродита. — И пусть берет с собой в спутники девять муз. Или лучше Гермеса, и Диониса, и Ареса, и Гипноса, и Аполлона…       — А в вулкан точно нужно сбрасывать кольцо? — хмуро уточнил Танат.       — Вообще да, в такой компании легко увлечься, — пробормотала Артемида. — Так что нет.       Афина пожала плечами и пробормотала, что в этой идее что-то есть, и надо бы подкинуть музам мысль.       После чего наступило толосное молчание.       — Могу почитать стихи, — предложил Танат.       Оттесненные на последний рубеж обороны богини облегченно вздохнули, дали отмашку и приготовились слушать.       Танат встал в эффектную позу, приподнял крылья и объявил:       — Моё любимое.       После чего начал:

Гнев, богиня, воспой, Ахиллеса, Пелеева сына…*

      — Модерн, — со знанием дела сказала Артемида.       — Что-то имя знакомое, — прошептала Афродита.       Афина молча уронила лицо в ладони. * * *       — …может, уже хватит? — прошептала Артемида.       — Тсс, — цыкнула Афродита. — Не лезь, я хочу узнать, чем там кончится! Слушай, а что обозначает — пышножо… пышнопожо… пышжопоно…       — Пышнопоножные, — донеслось приглушенно из-за руки Афины.       Артемида коротко обрисовала — что там и где обозначает.       Афродита вздохнула разочарованно. * * *

Рек он, — и горько Пелиду то стало: могучее сердце В персях героя власатых меж двух волновалося мыслей: Или, немедля исторгнувши меч из влагалища острый, Встречных рассыпать ему и убить властелина Атрида; Или свирепство смирить, обуздав огорченную душу.

      — Нет, — сказала Афина, увидев насторожившуюся Афродиту. — Это не то, что ты думаешь.       — Но там же… — попыталась Киприда.       — Это метафора.       — А что, Ахилл свой меч…       — Нет.       — Ну, он хотя бы правда был такой волосатый?!       Танат вдохнул побольше воздуха и зловредно продолжил читать дальше. * * *       — А почему они все время бросаются друг в друга камнями? Ну вот, опять…       — Это же мужики, — сказала Артемида.       — Это же смертные, — снизошла Афина, которая немного взгрустнула над табличками.       Арес стоически отполз еще на десять шагов.       Шел второй час чтения. * * *

Скоро насыпав могилу, они разошлись; напоследок Все собралися вновь и блистательный пир пировали В доме великом Приама, любезного Зевсу владыки. Так погребали они конеборного Гектора тело.**

      — О Ананка, наконец-то, — выдохнула Артемида, когда Танат примолк.       Афродита недоуменно поглядела на чтеца глазами, полными кристальной чистоты.       — А счастливый конец будет?       — Мы в Элладе, — напомнила хмурая Афина. — Будут просто бить морды.       Афродита немного подумала и зарыдала. На немой вопрос окружающих был дан исчерпывающий ответ:       — Трою… ик… жалко!       — Могу развеселить продолжением, — предложил Танат угрожающе. — Про Одиссея, потом про Энея…       Богини переглянулись и отметили общую бледность на лицах друг друга.       — Можешь забирать, — разрешила Афина, указывая на дверь. За дверью тут же послышалось торопливое:       — Убийца, ты еще там? Я почти от них отбилась, я сейчас…       На лице Таната медленно выступило подобие злорадной улыбки.       — Боюсь, просто на Макарии мы теперь не сойдемся.       Последовала немая сцена. * * *       — Лук, — предложила Артемида.       — Пф, — сказал Танат, который был ни разу не лучник.       — Могу дать эгиду, — добавила Афина. — С головой Медузы.       Танат сделал вид, что раздумывает. Богини затаили дыхание.       Дыхание затаилось плохо, потому что олимпийки подпирали собой двери покоев. Двери колебались и ходили ходуном. Макария рвалась на встречу с женихом с неистовством взбесившихся титанов. При этом, кажется, кем-то таранила дверь и еще обещала «разбежаться посильнее».       — Неа, — сказал Танат, и богини увяли.       — Почему нет?!       — У Медузы нет волос.       — Подземные, — дружно простонали Афина и Артемида. Афродита поморгала ресницами и уже собиралась предложить Танату заманчивое и непотребное — но воспоминание о Макарии пришло внезапно и грозно, как молния Зевса. Сомнений, что при попытке покуситься на честь ее жениха, Макария таки найдет, чем протаранить дверь, в принципе не оставалось.       — А если… — начала Киприда и поискала глазами Ареса. Ареса не находилось, он дальновидно уполз еще до окончания эпических чтений. — Если мы кого-нибудь тоже украдем?       Танат молчаливым жестом разрешил красть кого угодно. Особенно брата-близнеца. Его — так даже обязательно.       — Персефону? — предложила Артемида, поняв, что с Гипносом не прокатит.       — Ее уже крали, — отмела Афина. — И вообще…       — Сопри тёщу — осчастливь жениха! — внезапно породила Афродита новый слоган.       На Афродиту посмотрели с опаской, как на существо, внезапно достигшее стадии критического поумнения. Потом, с гораздо большей опаской — на Таната.       Потом Афина сдалась и спросила прямо:       — Чего надо?       Макарию, которая все-таки протаранила дверь подручной портнихой, ждала умилительная и даже слегка пасторальная сцена.       Артемида наигрывала на кифаре. Афродита бодро выплясывала что-то однозначно буйное и радостное. Поблизости в глубокой задумчивости находилась Афина, бьющаяся над загадкой: «Что это — красное, злое, кусачее, ругается и ползает».       Вдалеке смутным намеком на отгадку полз Арес.       — Убийца! — радостно воскликнула Макария и повисла у жениха на шее. — Признавайся, чем ты меня выкупил?       Танат сделал лицо, обозначающее, что он не выдает профессиональных секретов. Но одну фразу всё-таки себе позволил.       — Ну, можно сказать, что они дёшево отделались.