Разбитое небо

Ильиан пробудился в тишине, нарушаемой лишь негромким щебетом птиц за стенами землянки. Мягкая деревянная кровать, устланная душистым сеном вместо матраса, и одеяло, искусно сплетенное из трав и цветов, источавшее пьянящий травяной аромат, дарили телу приятную расслабленность. В голове царила умиротворяющая пустота, тихая гавань после бурных событий последних дней. Узкие оконца, словно прищуренные глаза, пропускали сквозь толстые стены землянки робкие лучи восходящего солнца. Они играли на лицах спящих близнецов Эшека, окутывая их золотистым сиянием. Ильиану было известно, что сон не является необходимостью для них, однако они разделили с ним эту ночь в жилище друидов. Неохотно расставаясь с теплом, Ильиан все же поднялся. Солнечные зайчики становились все настойчивее, словно подгоняя его. Он нащупал дорожный мешок, привезенный из Авилона, в надежде найти что-нибудь съестное. Увы, внутри обнаружились лишь несколько помятых овощей и небольшой кусок сухого белого сыра. – Запасы истощились, – пробормотал Ильиан с легким неудовольствием, отламывая кусок сыра на завтрак. Его вкус был простым, но вполне сносным. Под ногами слабо скрипели доски пола, когда эльф направился к двери. Она словно бы не принадлежала этой скромной обители. Яркие цветы, словно живые, вились вокруг деревянной ручки, прорастая прямо из дверного полотна. Выглянув наружу, Ильиан вдохнул свежий воздух, напоенный ароматом ночного дождя. Листва и трава блестели под первыми лучами солнца, словно усыпанные бриллиантами. По лугу неспешно прогуливались друиды, кто направлялся к костру для утренней трапезы, кто только выбирался из своих землянок. Приблизившись к центру поселения, Ильиан увидел, что костер уже горит, озаряя все вокруг танцующими языками пламени. Несколько друидов молча сидели вокруг него, погруженные в свои мысли, другие подбрасывали сухие ветки в огонь. Из главного дома вышел Алькир, излучающий все ту же невозмутимую серьезность. Заметив эльфа, кентавр неспешно направился к нему, скрестив руки на груди в приветственном жесте. – Доброго света, Ильиан, – произнес Алькир глубоким, резонирующим голосом. – Ты пришел ко мне с вопросами? Ильиан обвел взглядом луг, ища взглядом знакомую фигуру. Не увидев Беннета, он решил уточнить: – Как себя чувствует Беннет? Как прошло лечение? Алькир кивнул в сторону густых зарослей кустарника: – Его оберегают там. Благодаря грибам Марги, заражение удалось остановить. Сегодня он уже сможет ходить, – Алькир перевел взгляд на эльфа. – Однако, мы решили не тревожить его понапрасну. Судя по всему, ваш путь лежит далеко. – Кентавр сделал короткую паузу и плавно провел рукой в воздухе, словно открывая невидимый проход в кустарник. – Можем прогуляться, если желаешь. – Да, конечно, – ответил Ильиан и последовал за кентавром. Идя бок о бок с Алькиром, Ильиан заметил знакомую фигуру между деревьями. Одноглазый друид, чей протест против вчерашнего обряда так сильно врезался ему в память. – Алькир, у меня есть вопрос, – произнес Ильиан, стараясь скрыть раздражение в голосе. – Кто этот одноглазый? Он вкратце пересказал события вчерашнего вечера. Лицо Алькира помрачнело, взгляд стал суровым, а тон голоса – жестким, как лед. – Это Рован, – произнес он с явным презрением, словно само имя вызывало у него отвращение. – С ним что-то не так? – настороженно спросил Ильиан, почувствовав неприязнь в голосе кентавра. Алькир положил тяжелую руку на плечо эльфа, словно пытаясь сдержать свои эмоции. – Если ты хочешь узнать о нем, лучше поговорим у меня, – произнес он грубым, неприятным тоном. – У нас еще много времени, – добавил он, бросив взгляд на костер, вокруг которого собралось совсем немного друидов. Путь был коротким. Вскоре Ильиан и Алькир стояли в просторном доме. Внутри царила атмосфера уюта. Зеленые стены были украшены яркими цветами и портретами неизвестных Ильиану друидов. Подписи под ними гласили, что это – старейшины прошлых лет. Деревянный пол приятно скрипел под ногами, в отличие от холодных каменных полов в землянках. Кентавр аккуратно опустился на пол и похлопал рядом, приглашая эльфа присесть. Когда Ильиан опустился на резной табурет, лицо Алькира, обычно суровое, смягчилось, но приобрело оттенок настороженности. Морщины, исчертившие его бронзовую кожу, казались глубже в полумраке шатра. – Итак, эльф, тебя интересует судьба Рована? – Голос кентавра, обычно громогласный, звучал приглушенно. – Да, Алькир. Я должен знать, что случилось с ним, – подтвердил Ильиан, нервно переплетая свои пальцы. Его лицо, обычное полное эльфийским спокойствием, сейчас было напряжено. – Особенно... – он замялся, бросив взгляд на столик между ними, –...особенно, почему он так противился обряду. Алькир склонил голову, его борода, цвета Звёздного неба, колыхнулась в такт движению. – Начнем с того, что Рoван... не может колдовать, – выпалил он, словно произнося заклинание, которого сам боялся. Ильиан едва не вскочил с места, но кентавр поднял руку, призывая его к молчанию. – Как ты, должно быть, знаешь, некогда существовало Королевство Южных Полей – обитель высокомерных, но, увы, не дальновидных эльфов. Развитых, скажем, в мастерстве рун и обработки металла, но имеющие неуспехи в магии. Любое королевство – прежде всего, жилище эльфов, обильное их магией. Но не Поля... – Алькир перевел взгляд с ковра под ногами на лицо Ильиана, пытаясь понять, насколько тот осведомлен о трагедии. – Ты ведь знаешь его судьбу? – Из-за слабости их магического дара, Королевство постоянно подвергалось набегам людей, – проговорил Ильиан, ощущая, как в горле пересыхает. Он невольно поежился. Истории о падении Северных Полей всегда вызывали у него неясный ужас. – В одной из таких схваток оно и пало... – Верно, – кивнул Алькир, его глаза потемнели. – Рoван утверждает, что покинул королевство за три дня до падения, отправившись в одиночную вылазку в поисках кристалла. – Кентавр шумно вдохнул, и от этого звука по спине Ильиана пробежал холодок. – А когда вернулся... его ждало лишь пепелище. Смрад гари, руины, оскверненные древние святилища и ни единого знакомого лица. Лишь люди... копошащиеся в развалинах, словно стервятники над трупом. Они уже возводили свои уродливые постройки на костях его народа, ликуя над своей победой. – В голосе Алькира прорезались нотки ярости, заставившие задрожать пламя в светильниках. В голове Ильиана вспыхнули мрачные картины, виденные им лишь в старинных фолиантах. Люди... раса, лишенная природной магии, но тем и опасная. «Ум – вот истинная магия!» – гласили надменные письмена, выведенные человеческой рукой кровью падших магических существ. Используя свои знания, они создали ужасающее оружие, которое называли "механизмами". Сплетение шестеренок и труб из чужеродных металлов, чье существование казалось противоестественным, поскольку они функционировали без помощи магии. И любое прикосновение мага к этим конструкциям обращало их в бесполезный хлам. Развитие этих механизмов шло с пугающей скоростью, и теперь люди научились обуздывать огонь, создавать его из ничего и направлять по своей воле. «Их механизмы... они всегда внушали мне страх», – подумал Ильиан. – Он говорил, что попытался отомстить. Скрытно проник в город, отыскал остатки своих соратников, – Алькир нервно сжал кулак, словно вспоминая болезненные детали. – И когда попытался защитить их... естественно, прибегнул к магии. – Которой почти не владел из-за своего происхождения, – перебил Ильиан, и кентавр благодарно кивнул. – Именно. Будучи из Южных Полей, где магический дар был... слаб, – Алькир замолчал, видя, как в глазах Ильиана промелькнуло понимание, но затем продолжил: – Он выпустил слишком много энергии. Его "источник" не выдержал и лопнул. – Алькир указал на свой правый глаз, намекая на сгоревшую глазницу Рована. – Он выжег свой собственный дар, пытаясь сотворить невозможное для себя. Все стало предельно ясно. Рoван лишился дара, и теперь понятно, почему он так противится обряду. На сердце Ильиана стало тоскливо. Он прижал ладонь к груди, ощущая размеренный стук сердца. Сердце – вот его личный "источник", средоточие силы. Орган, ставший проводником магии – редкое и могущественное дарование, которым эльф пользовался сполна, покоряя все стихии. – Значит, он пришел к вам за помощью, и вы приняли его? – в голосе Ильиана звучало удивление и немой вопрос. – Но почему же вы так холодно к нему относитесь? Алькир тяжело вздохнул, его грудь поднялась и опустилась: – Об этом я не могу тебе рассказать, потомок Звездного Народа. – Он помрачнел. – Это... тайна нашего общества. Прошло несколько минут, и над поселением разнесся протяжный звон колокола. Алькир отреагировал мгновенно, и его ноги, казалось, впервые за долгое время пришли в движение. Поднявшись с теплого пола, он жестом предложил Ильиану встать, и тот последовал его примеру. Выйдя из дома, они увидели друидов, собравшихся вокруг костра. Среди них выделялся Беннет, радостно махавший рукой, подзывая Ильиана к себе. «Сядь рядом», – беззвучно прошептал он. Ильиан подчинился. – Как спалось? Ты цел? Тело слушается? – с тревогой спросил Ильиан, заботясь о своем товарище. – Чувствую себя отлично! – прошептал Беннет в ответ, но достаточно громко, чтобы его услышали. Заметив предостерегающие взгляды, Ильиан шикнул на него: – Тише ты. Лучше вести себя тихо и не привлекать внимания. Сегодня, возможно, отправимся в путь, – закончил он с улыбкой. Вскоре все вокруг наполнилось смехом, шутками и предвкушением новых приключений. В воздухе витали надежды. Прошел короткий обряд, в котором Ильиану и Беннету отвели главную роль. Их благословили на удачу, словно это могло что-то изменить. Близнецов Эшека решили не будить – пусть поспят, пока есть возможность. От костра исходил аппетитный аромат завтрака, и в эти минуты казалось, что ничто не предвещает беды. Но идиллия была нарушена запахом гари. – Простите, но… я не один это чувствую? – Прозвучал вопрос, скорее утверждение. В ответ – тихие мыканья, не желающие признавать очевидное. Алькир обернулся туда, откуда тянуло гарью, и его взгляд, словно лезвие, пронзил Ильиана. – Вы оттуда. Что там? – Там… – Ильиан запнулся, словно сама земля отказывалась произносить правду. Над кронами деревьев пронеслись голубые огоньки, словно души, бегущие от кошмара. – Там был Звёздный лес Элдор. – Был. Ключевое слово – БЫЛ! – Голос Алькира стал резким, в нем прорезался командир, готовый к бою, которого не выиграть. – Рябь, Ашбер, Вудо – на разведку, живо! – Трое воинов сорвались с места, но это ничего не изменит. Следом за ними кинулись Эшеки, оба близнеца. Остановить их было бессмысленно. – Как сон… – прошептал Ильиан, и в этом шепоте звучало отчаяние. – И правда! – отозвался Беннет, с фальшивой бодростью рассматривая светлячков. – Прямо как в сказке! – Нет… – Ильиан повторял это слово, наращивая его, словно заклинание против надвигающегося кошмара. Алькир опустился рядом, положил тяжёлую руку на спину. – Всё хорошо? Глупый вопрос. Конечно, ничего не хорошо. – Он сам же и ответил. – Лес горит. Как в моем проклятом сне. Я спал под Деревом Элдора. – В горле пересохло. – Феи… мертвы. – Он посмотрел на огоньки, и в них не было света жизни, только тлен. – Огонь… – Гарь резанула легкие, как удар ножом. – Сбывается… Беннет обнял Ильиана, надеясь хоть как-то помочь. Он не мог понять, что чувствует друг, да и вряд ли кто-то мог. Беннет начал тихо напевать колыбельную, пытаясь успокоить друга. Слабые звуки, словно щит против кошмара, обволакивали Ильиана. И, Ильиан провалился в сон, который начал давать непонятные сновидения, словно повтор всего того, что Ильиан пережил. Проснувшись в холодном поту, Ильиан соскочил с кровати, но его тут же остановила рука товарища. Беннет сидел на краю кровати рядом с эльфом и придерживал его, дабы тот не сбежал. – Слишком быстро ты решил встать. – Без приветствия возмутился товарищ. Ильиан в ответ недовольно хмыкнул, убрал руку Беннета, и уселся на краю кровати удобнее: – Что с лесом? – Вспомнил Ильиан, но запаха гари уже не было. – Его практически нет. – Голос был разбит и слабо дрожал, словно Беннет вот-вот пустит слезу. – А ведь он красив был... Хорошо, что пламя остановили. – Пламя? – Удивлённо повторил Ильиан. – Значит, это вмешательство магии. Пламя же можно призвать и оно сможет перемещаться, а вот огонь ты не создашь с помощью магии. – Пробурил он сам себе. Ильиан понял, что находиться в другой землянке один с Беннетом. Больше никто их не тревожил. Даже окна были закрыты листвой. Просидев в молчании несколько минут, Беннет хотел что-то спросить, но к ним зашел Алькир с грустным выражением лица. Но, увидев уже сидящего эльфа, сразу стал подобрее и даже смог слабо улыбнутбся. – Быстро же ты проснулся. – Сказал кентавр, подойдя к Ильиану. – Вам лучше отправляться, а то... – Где близнецы? – Резко перебил Ильиан. – Они уже вернулись. – Так же быстро ответил Беннет. – Они смогли помочь с пламенем. – После, Беннет поднялся и направился к выходу. – Я пожалуй пойду за ними. – на что получил одобрительный кивок кентавра. Когда за Беннетом захлопнулась дверь, Ильиан прервал давящую тишину, которая повисла в воздухе: – Что с друидами? Как продвигается работа? – Друиды? – Алькир усмехнулся, в его голосе прозвучала не то ирония, не то презрение. – Каждый из них старается изо всех сил, и многие приносят ощутимую пользу. Кроме Рована... – Кентавр добавил это с такой злобной неприязнью, что Ильиан невольно поежился. – Разве Рoван не должен вам помогать? Даже лишенный магии, он ведь может делать что-то, – предположил эльф, стараясь сгладить резкость. – Мог бы. Но вся его помощь – лишь жалкое ничто, да и делает он так – как улитка ползет! – Копыто Алькира с глухим стуком ударило о деревянный пол. – Именно поэтому его здесь не жалуют. Помощи от него нет, магией он не владеет, а значит, и на обрядах от него толку нет. – Алькир загибал пальцы, перечисляя все недостатки Рована. – Мы предлагали ему обучиться нашей магии, поделиться знаниями, но он отказался, бормоча что-то о страхе умереть от собственной силы. Да, мы понимаем, что еще одно неверное заклинание может стать для него последним. Но раз он не может колдовать, то мог бы хотя бы носить воду, собирать травы, делать хоть что-то полезное! – Раз он так... бесполезен, – Ильиан намеренно растянул слово "бесполезен", словно пробуя его на вкус, – то почему вы просто не отзовете его из вашей друидической общины? Кентавр отвел взгляд от эльфа, словно избегая его пристального взора: – Мы не имеем права изгонять кого-либо из нашей группы. Древний закон, завещанный самой богиней, запрещает нам это. Нас можно лишь покинуть по своей воле. – Взгляд Алькира вернулся к Ильиану, и в нем плескалось что-то недоброе. – А Рован, как ты сам понимаешь, уходить не собирается. Цепляется за этот статус, словно за последний луч солнца. Ильиан погрузился в молчание, размышляя над услышанным. В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня в очаге. Эльф спрыгнул с кровати, поймав себя на навязчивом желании покинуть это помещение. Ильиан бросил взгляд на выход, затем на кентавра. – Проводишь меня до Рована? В ответ Ильиан увидел сначала шокированный взгляд Алькира, затем усталый вздох, и наконец, сдержанный вопрос: – Зачем? Чего тебе от него надо? – Проводи, – Голос эльфа приобрел повелительные нотки, в нем сквозила неприкрытая властность. Алькир на мгновение опешил, но, сдержав раздражение, махнул рукой в сторону двери: – Будь по-твоему, – проворчал он, открывая дверцу. Перед глазами Ильиана предстала суетливая картина: друиды сновали туда-сюда, словно муравьи. Одни готовили целебные снадобья у костра, другие помогали товарищам перевязывать ожоги, полученные в борьбе с пламенем, а третьи возвращались из обугленных окрестностей Звездного леса, неся на плечах уцелевшие ветви и травы. На лицах не было ни улыбок, ни веселья. Лишь скорбь и сосредоточенная серьезность – пожар, пожирающий Эльдор, не мог не тревожить ни одно живое существо. Пусть пламя бушевало и в другом лесу, но Эльдор – это единый организм, и гибель одной его части ощущалась всеми. До землянки Рована они шли долго, каждый шаг отдавался гулким эхом в напряженной тишине. Ильиану казалось, что прошло не пару минут, а целая вечность. Наконец, они остановились возле неприметной землянки, ничем не отличавшейся от других. Грубо сколоченные стены, поросшие мхом и диким виноградом, дверца из сплетенных ветвей, узкие оконца, словно прищуренные глаза. Ильиан уже собирался постучать, но Алькир бесцеремонно распахнул дверь. Внутри жилище Рована разительно отличалось от аскетичных келий других друидов. Здесь чувствовалась какая-то обжитость и тепло. Хозяин землянки сидел на грубо сколоченной кровати, склонившись над миской с жидкой похлебкой. На стенах, увешанных пучками сушеных трав, висели кривые самодельные полки, уставленные глиняными горшками с пряными травами. Под полками лежали мешочки, наполненные сушеными ягодами и орехами. У двери стояла стойка с лирой из светлого дерева, а рядом лежала небольшая стопка книг с потертыми кожаными переплетами. Рoван обернулся на скрип открываемой двери. Заметив Алькира, он торопливо поставил миску на низкий столик и склонился в глубоком поклоне: – Рад видеть вас! – В голосе эльфа звучало не то почтение, не то испуг. Он остался в поклоне, ожидая дальнейших указаний. – Чем могу быть полезен? – Голос его продолжал слегка дрожать. – Алькир, оставь нас, – вежливо, но твердо попросил Ильиан, не сводя глаз со склоненной фигуры Рована. Кентавр бросил на Ильиана странный, недоверчивый взгляд, покосился на Рована и, не говоря ни слова, вышел из землянки, оставив их наедине. Тишина в землянке сгустилась словно туман. Острее ощущался пряный аромат трав, запах влажной древесины и легкое дуновение ветра, проникавшего сквозь щели в стенах. Рован медленно выпрямился и встретился взглядом с Ильианом. В его единственном глазу плескалось смешение интереса и настороженности. – Что тебе нужно? – Уже грубее спросил друид, в его голосе прорезалась усталость. – Тебе нравиться здесь? – начал Ильиан издалека, пытаясь подобрать нужные слова. В его голосе звучала искренняя забота и намек на возможность перемен. – То, как к тебе относятся? Как сильно ты сам дорожишь этим местом и своим положением? Рован оставался недвижим, словно каменная статуя. Рот его был плотно сжат, но единственный глаз мог рассказать целую повесть. Блеклый блеск, болотистый оттенок радужки, тонкий слой влаги – все выдавало затаенную боль и разочарование. – Я... – Рован запнулся на первом же слове, словно с трудом выдавливая его из себя. – Нет. Не нравится. – Он отступил на шаг и опустился на край кровати. Слова вырвались из него, словно прорванная плотина. – Я не овладел этой вашей друидической магией. Я не участвую в обрядах, из-за этого меня презирают. Из-за этого презрения у меня нет ни сил, ни желания что-либо делать. Все, что мне остается – играть на лире, чтобы хоть как-то развлечь себя и других! – Он махнул рукой в сторону музыкального инструмента, стоящего у двери. Прошла минута. Две. Целая вечность, прерываемая лишь тихим дыханием двух эльфов. Рoван словно изливал душу, исповедовался перед Ильианом, а тому оставалось лишь слушать, не перебивая. В голове роились вопросы, но задавать их сейчас было бы неуместно, лишь причинило бы еще большую боль. Когда друид замолчал, Ильиан протянул ему руку. – Если хочешь уйти, уйти от этого презрения и одиночества, то приходи к нам. Мы сможем принять тебя таким, какой ты есть! – Спокойно и твердо, словно отдавая приказ, произнес Ильиан. Он словно позабыл о своем стремлении к свободе, о желании оставаться в стороне от чужих проблем. Увидев пожар, он больше не мог оставаться безучастным наблюдателем. Его слова звучали как слова командира, готового взять на себя ответственность за судьбу товарища. После мгновения мучительных раздумий Рoван сжал ладонь Ильиана в крепкой хватке. Он что-то неразборчиво прошептал сквозь зубы и поднялся с кровати...