Императрица алых вод

ИЗ СЛУЖЕБНОГО ОТЧЕТА

КАПИТАНА ПЕДРУ КОЭЛЬО

Фрегат «Принцесса Алентежу»,

под патронажем Лузитанской

Индийской Компании.

Представлено Совету директоров в Лиссабоне.

Порт Макао, 5 мая 1810 года.

Касательно: навигационной ситуации в Южно-Китайском море и факторов коммерческого риска.

ГРИФ: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО.

Только для внутреннего пользования Компании.

Мне, нижеподписавшемуся капитану, с величайшим нежеланием и чувством ответственности, выпала обязанность засвидетельствовать то, о чем в порядочном обществе, а равно и в отчетах Компании, предпочитают умалчивать. Молчание сие более не может служить гарантией безопасности наших судов, грузов и экипажей. Потери голландской «Маастрихтской принцессы» у скал Амои и бесследное исчезновение французской каравеллы «Королевское солнце» в прошлом муссоне — суть не случайности гнилого дерева или дурной погоды. Они суть следствие нового, или же устаревшего, но вновь обретшего силу порядка. Порядка, установленного единолично, вне всяких законов и договоров, кои цивилизованный мир заключает меж собою. Все дороги в здешних водах, будь то из Макао к Формозе или от Кантона к Маниле, ведут к одной и той же незримой столице. Имя ей — «Хун Ци Бан», Флот Красного Флага. А правительница его известна среди моих коллег как Госпожа Чэнь, а среди местных уроженцев — под куда более почтительным и пугающим титулом «Чэнь-фу жэнь». Она повелевает морями. Вместо трона у нее трехмачтовая джонка с пятьюдесятью орудиями, борта которой обиты шкурами скатов для устрашения. У нее дюжина плавучих базаров в скрытых бухтах необитаемых островов, где можно купить что угодно: от шелка Гуанчжоу до английских мушкетов. Ее законы нигде не прописаны, но соблюдаются несчитанным количеством людей. Это — «Дао моря», как выразился мой китайский переводчик. Заплатишь пошлину за проход — пройдешь с миром. Попытаешься солгать или спрятать лучший товар — лишишься всего. Поднимешь оружие — лишишься жизни и судна. Защитишь слабого на ее водах — получишь ее покровительство. Контраст с продажными маньчжурскими чиновниками в их позолоченных яменах потрясает. Их жажда взяток непредсказуема и ненасытна. Но ее алчность — рациональна и, как бы дико это не звучало, надежна. На вид ей около тридцати лет. Видел ее единожды, в подзорную трубу, с расстояния в кабельтов. Черты лица резки, скулы высоки, взгляд — холодный и оценивающий. По слухам, умеет говорить на ломаном португальском и на том мерзком пиджине, что зародился в кантонских факториях. Поговаривают, что ее лоцманы знают каждую подводную скану от дельты Жемчужной реки до филиппинских проливов лучше, чем монахи-картографы в Запретном городе знают линии на своих ладонях. Случилось сие в марте, у Песчаных островов, что к востоку от Хайнаня. Нас застиг штиль и густой, как молоко, туман. Стояла ночь. Воздух был мертв, и слышен был лишь скрип рангоута да всплески какой-то крупной рыбы у борта. Вернее, не рыбы… Они появились из ниоткуда. Сперва — красные фонари, плывущие в молоке тумана. Затем — темные силуэты кораблей, без единого огня на мачтах. Они обступили не нас, а шедшую чуть позади голландскую шхуну. Что происходило далее, мы наблюдали как пленники театральной ложи. Молча. Быстро. Без единого выстрела. Сорок человек с прыгающих сходней — и через десять минут абордажные крюки были убраны. На палубе голландцев осталась лишь горстка ее людей, поправляющих такелаж. И она. Она вышла на освещенную фонарями палубу захваченной шхуны, как хозяин на порог своего нового дома. Отдала короткий приказ. Часть груза — бочки с лучшим рейнским вином — была перенесена на ее джонку. Остальное, видимо, оставили новому экипажу в качестве платы за службу. Затем она повернулась и посмотрела прямо в нашу сторону. Прямо в мою подзорную трубу. Казалось, она видит меня сквозь стекло, темноту и туман. Затем она кивнула. Едва. Небрежно. Это было разрешение. Разрешение уйти. Самый унизительный вид милосердия… Из того, что мне удалось разузнать за последние два месяца, благодаря нашему агенту из Макао, сеньору Алваро Мендесу: голландская «Маастрихтская принцесса» была потоплена потому, что попыталась обойти базу Флота Красного Флага на Формозе, предложив взятку маньчжурскому чиновнику. Французская каравелла исчезла, потому что ее капитан, в пьяной гордости, выстрелил в одно из ее патрульных судов. Более того, сеньор Мендес так же намекнул, что некоторые из наших конкурентов, в том числе и британская Ост-Индская компания, уже нашли способ существования с этим новым порядком. Они платят ей, называя это не данью, а «премией за лоцманскую проводку и гарантированную безопасность». Нашему Совету директоров следует рассмотреть вопрос не как угрозу, требующую немедленного военного ответа, а как неизбежное изменение условий торговли в регионе. Соперничество с Флотом Красного Флага на открытой воде бессмысленно; его преимущество — в знании местности, скорости маневров и поддержке среди местного населения, которое, как сообщает сеньор Мендес, часто получает от него защиту от произвола официальных сборщиков налогов. Попытка уничтожить Флот Красного Флага будет встречена как объявление войны не только Госпоже Чэнь, но и тысячам моряков, рыбаков и мелких торговцев, зависящих от нее. Это может закрыть для нас не только морские пути, но и сами порты. Если мы желаем продолжить жить в этих водах, нам следует принять новый порядок, установленный в них Госпожой Чэнь.

В истинности вышеизложенного свидетельствую и ответственность за доклад принимаю.

Капитан Педру Коэльо,

командующий фрегатом «Принцесса Алентежу».