Рандомайзер

Котёнок резво играется, прыгая из одного угла комнаты в другой. Преграды в виде стульев, стола, дивана и других предметов, которые в десять раз больше неё, не помеха непоседливой мохнатой заднице. Чем бы дитя ни тешилось — главное, чтобы в ещё одни тапки не насрала. Антон в этом маленьком комочке счастья души не чает, хоть порой она ведёт себя странно, как сейчас. Маруся — так звать эту светлую, как ясный летний день, бестию — снова ластится к воздуху? Наверное, ведь иначе у Антона нет этому объяснения. По началу он сильно переживал, вдруг котёнок болен, но ничего серьёзного ветеринары не обнаружили — просто посоветовали сделать прививку и купать специальным шампунем от вшей. На душе Антона, после визита в клинику, стало в стократ легче. С его девочкой всё в порядке, и суровые улицы не навредили его маленькому чуду. Всемогущий интернет многим в решении этого вопроса не помог: одни кричат, что это косоглазие, другие, что у котика душевное расстройство, а третьи вовсе утверждают, что чёрные коты духов видят — смех, да и только. В конце концов все диванные эксперты были посланы куда подальше — зашёл в интернет, чтобы побольше узнать, но чуть не деградировал. Всё бы ничего, но странности на этом не прекратились. Если на игры с воздухом он мог закрыть глаза, то внезапные проблемы со светом можно назвать паранормальщиной. Само собой, это могли быть технические неполадки: квартира не новая, но и старой её назвать не получится, а с относительно не кусачей для Москвы ценой, без неполадок тут никак. Раскошелиться пришлось на электрика, который за пять тысяч сказал, что всё хорошо и нет никаких проблем с проводами и питанием. Неделю спустя на свет является третья странность. Вещи начали падать сами собой, даже будучи в местах, откуда они физически не могли это сделать. Грешным делом, он обвинил во всём Марусю, на что та обиженно мяукала, а через секунду он прощал её и был готов позволить, в отместку за грубые слова, насрать в новые тапки. Невиновность её была доказана в тот же день, когда на кухне упал рулон бумажных полотенец, пока они вместе смотрели сериал в спальне. Отдаваться панике или мчаться, сверкая пятками, к шаманам, он не торопился. Здравый смысл говорил забить на ситуацию, ведь эта простая череда событий: свет порой глючит, котикам странности прощаются, а вещи падают от ветра (и плевать, что Антон мерзляк и все окна закрыты). Паранойю он объяснил себе самым логичным путём: две недели назад он шёл с друзьями смотреть фильм, и, зная его нелюбовь к ужасам, выбрали они смотреть именно это, вот и рассудок после призраков шалит. Антон не сошёл с ума, нет, но теперь не уверен. Маруся живёт лучшую жизнь: кушает премиум корм, лежит без дела семь дней в неделю и играет с воздушным другом. Хозяин же её этим похвастаться не может, ведь видит то, чего нет и быть не может. Последней каплей стал нарисованный на покрытом паром зеркале в ванной рисунок рыбы, который он точно не рисовал — слишком кривой почерк. В панике, он бросился спасать кошку, после чего проверил дом сверху донизу, но ничего странного не обнаружил. Спокойствие длилось недолго, а ведь всё было хорошо: свет работал, как надо, на работе дали повышение, и коллега согласился сходить с ним на свидание, пускай и ничего не вышло у них, но опыт был хороший, а тут опять. Если с бытовыми проблемами и чудаковатостью своей кошечки он мог смириться, то прямая угроза его жизни — перебор. Ночью Антон проснулся от того, что задыхался во сне, будто его душили подушкой. Задаваться вопросом, откуда у призрака подушка, он не стал. Вместо этого, он встал в бойцовскую позу, готовый надрать прозрачную задницу тому, кто посягнул на его жизнь. Каким же это надо быть монстром? А кто кошку его покормит, если он умрет? Помимо этой сцены, которая как сон под температурой в тридцать семь и два, ничего странного за ночь не произошло. Сон как рукой отняло и всё, на что Антон был способен — обнимать котёнка и смотреть ленту соц-сетей, пока веки не начнут тяжелеть. С утра пораньше на сонную голову пришла гениальная, на тот момент, мысль, о которой Антон пожалеет потом, а сейчас всё равно.

***

В десяти сантиметрах от пола Антон молниеносно ловит падающий рулон бумажных полотенец, ухмыляясь. «Не в этот раз, невидимая херня», — самодовольно говорит он про себя. За неделю в режиме «Паранормальных записей», он даже поладил с необъяснимой хренью, хотя сюда больше подходит слово — «адаптировался» или «ужился». Жалко, но сожителя, который не платит за комуналку, придётся выгнать. Разговор по телефону Антон не скрывал, посему думал, что дух разбушуется, узнав, что его хотят вышвырнуть, как котёнка на улицу — не в обиду Марусе. Раздаётся звонок в дверь — наконец-то. Антон вытирает руки и, чуть не споткнувшись об игривого котёнка, идёт её открывать. На пороге его встречает затылок такого же высокого, как он сам, мужчины, с зализанными назад волосами и тлеющей сигаретой между пальцев. Чем-то занятый в телефоне, он не сразу обращает внимание на Антона, которому пришлось отозвать его кашлем. — Антоха! — радостно кидается обниматься, — сто лет не виделись, — хрипит грубым голосом. — И я рад тебя видеть, Валера, — выдавливает из себя улыбку и слабо обнимает в ответ, — ты похорошел. Комплимент не представляет собой колкую шутку: Антон действительно считает, что его двоюродный брат поменялся в лучшую сторону. Раздолбаем он выглядел всегда, но не являлся им: работа была и есть, пускай весьма специфичная, курить стал меньше, и девушка появилась — одним словом всё идёт в гору. — Спасибо, — благодарит Антона за слова.— Я так ахуел, когда ты мне позвонил, а потом ещё больше, когда ты сказал, в чём проблема. — И не говори, сам до сих пор в шоке, — отходит от двери, пуская Валеру внутрь, — как там Камилла поживает? — Хорошо, даже очень, мы съехались, но, — тянет многозначительно, — и в той квартире оказался призрак, в которых вы не верите. Антон закатывает глаза и всеми фибрами души чувствует, как Валера злорадствует над всеми, кто в нём сомневался. Он тоже не ангел и бывало с пренебрежением относился к «великому делу» брата, но кто же знал, что оно когда-то пригодится и не только ему. По словам Валеры, он не единственная жертва духа — за прошедший вызов было около тридцати двух звонков, на которые он физически не успевал отвечать. В новой квартире Антона, которую он с гордостью и грустью называет «своей», Валера в первый раз. Первый делом он осматривается и редко цокает — интерьер что ли не нравится? Заглядывает он в каждую комнату, но почти сразу закрывает дверь, глянув на всё одним глазком, будто вместо зрачков у него там сканер. Зная Валеру, всё может быть. На упоминании этой шайтан-машины, он действительно достаёт что-то, напоминающее кассовый сканер, который присоединяется к мини планшету длинным кабелем. Антон только молча наблюдает, как брат шаманит в его доме, думая, надо ли предложить чай или… — Нихуя ж себе! — внезапно выкрикивает Валера, смотря на красное мутное пятно на экране. — Да у тебя тут не призрак, у тебя тут полтергейст. — Полтора чего? — в недоумении спрашивает, из-за плеча поглядывая на монитор. — Полтора хуя, блять! Говорю, это полтергейст, для тупых объясняю — это такой вид духов, которые привязаны к дому и хуй их так просто выгонишь, — сообщает неутешительные новости и добивает: — Похоже, он здесь отбросил коньки. — Что? — в замешательстве и шоке громче спрашивает то, что и так понял. — Коньки откинул, отбросил копыта, отправился в елисейские поля, уснул вечным сном, склеил ласты, испустил последний вздох, отдал душу богу или дьяволу, смотря, как он умер, — саркастично хвастается обилием словарного запаса и издевается. Антон даёт ему подзатыльник, но не такой сильный, чтобы вышибить остатки мозгов. Свечение на экране движется в сторону гостиной комнаты и останавливается на диване — он сел на него? Через секунду на него запрыгивает Маруся и ластится к красному пятну. Она вытягивает голову и носик, после довольно мурчит, пока Антон пребывает в полнейшем шоке, который раз на день. — Ебать, — хрипло произносит Валера, — у тебя котик его видит или её, — умилённый, он подходит её гладить, а та не против, — ты, милая, у меня работу хочешь отнять? Немного отойдя от потрясений, Антон пытается сказать что-то связное и логичное, но на кончике языка вертятся одни — «как?», «что?», «какого хуя?». А кто говорил, что покупка квартиры будет простым делом, нет, это, блять, целый квест, в который Антона засунули с сомнительным согласием. Просторная двушка по хорошей цене, и маленькими буквами где-то внизу договора, — но ваши нервы будут ебать без смазки не только соседи, но и полтергей какой-то. — Валер, это всё, конечно, увлекательно и интересно, но как от него избавиться? — Ну, если честно, это первый раз такое на моей практике, — с тяжким вздохом признаётся, — но есть два варианта: можем позвать Гудабея, чтобы он… — Давай второй, — перебивает ровным и решительным голосом и видит озадаченную реакцию Валеры. — Что? Я понимаю, что он тоже наш брат, но он этого не понимает, а мне легче квартиру поменять, чем его счёт за услугу оплатить. На его слова Валера многозначительно кивает и не спорит. В целом удивительно, как из всех братьев, где один охотник за приведениями, а второй шаман, без второй половинки пока, только Антон — простой айтишник. Он ни в коем случае не завидует братьям, если вот только чуть-чуть, и очень рад за них, но может для счастья надо уйти облачённым в бусы в горы и дрочить на плакат Анджелины Джоли, одновременно играя в доту? Валера счастлив с Камиллой: когда они сошлись и объявили всем, что встречаются, люди подумали, что бедная девочка ударилась головой, но ударилась они только в любовь. А когда Арина решила остаться с Гудабеем, его за «приворот» чуть на вилы не насадили, но всё обошлось сырой рыбой об лицо — отец был не сильно обрадован новостью, что дочь выбрала чёрт не пойми что. — Валер, а второй способ какой? — отогнав смуту мыслей, возвращается к изначальной проблеме. — Ты можешь с ним подружится, — Антон хмурит брови в недоумении и замешательстве. — Грубо говоря, по сути, он скорее всего прежний владелец этой квартиры, который тут умер и по умолчанию он тут больше хозяин, чем ты. Бля, как бы легче объяснить, короче, ты на его территории и срать он хотел на договоры и прочую бюрократическую хуйню, — взгляд меняется, он резко замолкает, а после идёт в коридор, рукой подманивая к себе Антона, — выйдем, курить хочу. Сканер он складывает в сумку, вынув оттуда одноразку. Курить сейчас совсем не хочется, потому он идёт за компанию с Валерой. Выйдя на лестничную площадку, он не останавливается и спускается на несколько этажей вниз, пока не доходит до первого. Он облокачивается о стену и делает первую долгую затяжку, после выпускает струю дыма в сторону. Минуту Антон смотрит на него немым вопросом, мол, чего мы сюда припёрлись, ведь ему было, что рассказать. — Не хотел, чтоб он слышал наш разговор, — говорит, убрав одноразку в карман джинс, — Прозвучит очень странно, но ты реально должен с ним сдружится — он пойдёт с тобой на контакт. — Откуда такая уверенность? — недоверчиво спрашивает. — С того, что ты ещё живой. Шучу, — издевается над его и без того замученной бессонными ночами душой. — Но я серьёзно, полтергейсту ты нравишься, не знаю, чем, но он тут давно и при желании мог давно тебя выгнать или убить, но не делает этого, пока что. Слишком много букв, Антон еле переваривает три, а тут триста. Вот и порадовался от силы два месяца собственному жилью, как тут же выселяют. И убить хотели — его во сне душили. Он, наверняка, хочет замучить его, чтобы он сам с собой что-то сделал. После таких случаев и появляются шедевральная надпись «основано на реальных событиях» в начале фильмов ужасов. Становиться очередным героем горе документалок в свои двадцать семь лет он не планировал. Да кто вообще такое планирует? — Ладно, понял, — правда мало, что понял, — изгнать-то его как? — А вот тут я хуй знает, — «радует» Антона, которому не до шуток, — У тебя есть место, где ты можешь остаться, ну, на две ночи хотя бы? — Нет! — твёрдо и сердито отвечает, — последние деньги, которые я копил, ушли на эту проклятую квартиру, мне некуда идти и негде оставаться. — А друг твой, как там его, птица бля, Журавль? — Он с Ленкой своей на отдыхе, медовый месяц у них, — Антон общительный, но настоящих друзей у него не так много, что в принципе логично, да и он не жалуется. Они помогут в любой момент, в любой ситуации, но не хочется мешать их семейным планам. В голову забредает бредовая идея, но попытаться надо: — А у тебя я пожить не могу? — Не можешь, — выпаливает, не раздумывая, отчего Антон малёк ахреневает. — Братан, я понимаю, у тебя тут та ещё хуйня, но я Камилле сегодня свидание обещал с пикантным концом, а вуайеристы нам в спальне не нужны, у нас уже есть один такой, — и бормочет тише себе под нос, — в лице меня самого. «Ещё и братом называется» — ворчит в себя Антон, хоть и не сильно винит Валеру. Он и так бросил свои дела, пришёл проверить дом, и, в отличии от Гудабея, не берёт за это деньги. Пока он перекидывает в голове возможные варианты действий, Валера достаёт свой телефон и одноразку. Хмурым лицом он секунд двадцать ищет контакт в телефоне и что-то пишет. Ответ он получает в ту же секунду, отчего на лице расцветает улыбка, которая из дурацкой влюблённой — точно пишет Камилла — переходит в коварную ухмылку. — Так, мне пора, не зли духа! — цокает и бегом идёт наверх. Подсуетившись, Антон идёт следом, но немного отстаёт. За десять секунд, пока они, словно дети, на перегонки, бежат наверх, он забирает все, ранее сказанные в голове, хорошие слова — Валера — пидор. Он даже думает написать записку, в которой укажет причиной своей смерти крайне возмутительную работу и ужасный сервис компании «Бу» (все вопросы по названию к Валере). Маруся самая спокойная среди них: играется с брелоком в виде маленького призрака. Валера осторожно берёт её на руки и убирает в сторону, но та противится и норовит продолжить игру с побрякушкой. Открыв передний отсек, он достаёт из неё маленькую камеру и передаёт её Антону в руки. — Смотри, установи где-то эту камеру. Спросишь «почему?», скажу, чтобы ты знал, где именно находится этот дух. Обычно полтергейсты впитаны в каждый угол дома, но этот, видать, имеет свою оболочку, — сумку он забрасывает на левое плечо, а от молнии отрывает брелок и кидает игривой Марусе, которая тут же тащит его с свой домик. Антон растерянно смотрит то на камеру, то на Валеру, то обводит стены дома беглым взглядом. — Тоха, если ты ссыкуешь тут оставаться, то можешь в отель, как вариант, я по-любому свяжусь со знакомыми и узнаю, как выгнать эту тварь, но пока бессилен. — Ничего, спасибо, что пришёл, и за помощь тоже. Так, как мне установить это? — спрашивает, глазея на камеру и кабели в руках. — Ну, там всё легко, я тебе вечером скину инструкцию, ты только попроси его не разбивать её, иначе придётся платить, — уходит, крича последние слова, которые эхом проносятся по сырым стенам подъезда. Дверь квартиры захлопывается, Антон идёт в спальню. Из верхней полки шкафа он берёт новые полотенце и оборачивает в неё камеру. Делает он это в несколько слоёв и аккуратно кладет на среднюю полку прикроватной тумбы. Вещь дорогая и не хочется за неё платить, а после месяц, а то и больше, думать, чем кормить себя и кошку — в целом голуби, как вариант. День, как и прежние, выдался выматывающим. Антон плюхается на кровать и окутывается в одеяло, как гусеница в куколку, в поисках покоя. Где-то снизу слышится писклявое мяуканье: Маруся хочет к нему, но высота и её маленькие лапки не позволяют это сделать. Любовь к светлому комочку перебарывает тотальную усталость, поэтому он вырывается из тепла и помогает ей устроиться рядом. Котёнок отвлекает от давящих на рассудок и сердце мыслей, которые тяжелее с каждой секундой. Детские сказки о бабайках и домовых стали реальностью в виде бессонных ночей из-за перегруженности на работе и полтергейстов, которые кошмарят, когда хотят. Желание спать за эти дни усилилось во много раз из-за постоянных ночных пробуждений от любого странного звука. — Эмм… Призрак, то есть, полтергейст, я не знаю, как точно, но… короче я хотел попросить тебя кое о чём. Завтра мне на работу с утра и мне бы чуть-чуть выспаться, понимаешь? Можно ты потом будешь тут разносить всё, кроме камеры, пожалуйста, у меня нет денег за неё платить, — даже не верится, что докатился до такого, но отчаяние делает своё дело. — Пожалуйста и спасибо. Антон ни на что не надеется — с чего бы призраку его жалеть после недель издевательств. Маруся, как ангелочек, посапывает рядом с хозяином, который в сладком сне издаёт такие же звуки, пуская слюни на подушку, и периодически похрапывает. Подушка мокрая не только от слюны, но и от пота, ведь окна закрыты, а одеяло накрыло его по самую шею. Впервые за долгие недели он видит сон: слишком ярко, непонятно и незнакомо. Дом, похоже, его квартира, Маруся играется на полу, и кто-то ещё рядом с ней. Картина нечёткая, словно сломанная фотоплёнка, но одно запомнить успевается — голубые глаза. В ушах стоит мерзкий звон, который разрывает разум на тысячу маленьких кусочков, а над этими кусочками демоны дополнительно издеваются, пока те не станут пеплом. Простыми словами, зазвенел будильник. В полудрёме он тянется рукой к телефону, каждый раз промазываясь, пока он не выключается сам по себе. Нет, его выключают — слишком быстро затих. Привстав на локтях, он вновь тянется к тумбе, но не дотягивается, а вставать полностью и выходить из-под тёплого и уютного одеяла лень. Ещё одна попытка, и телефон сам двигается ближе, до чёртиков напугав Антона. От страха он отпрянул назад, и чуть не свалился с постели, но всё обошлось. Точно, призрак. В голове мозаикой складываются события вчерашнего вечера: приход Валеры, камера, полтергейст, просьба. Он надеялся, что всё это дурной сон, но это оказалось дурной реальностью. В последнее не верится больше всего: его просьбу выполнили, он поспал и проснулся не от падения очередного предмета на пол, а от ебучего будильника — спасибо. Проверив телефон, он находит несколько сообщений. Некоторые от друзей, куча от коллег, кружки от Димы с отдыха и несколько от Валеры. Как и ожидалось, он прислал инструкцию к камере и несколько голосовых, которые он послушает потом, ведь сейчас совсем нет времени. В быстром темпе он идёт в ванную. Поток тёплой воды, льющийся из крана на руку, усыпляет, заставляя ненадолго закрыть глаза и провалиться в транс на ногах. Выходить из этого уютного мира не хочется, но за ещё одно опоздание начальник посадит его на кол, и Серёжа его на этот раз не отмажет перед ним. Вода нагревается, отчего стекло потеет и покрывается паром. Перед глазами до сих пор стоит та кривая рыба, благодаря которой Антон успешно открыл кирпичный завод. Где-то в глубине души страх перед паранормальным уменьшился, но разум приказывал всегда быть на чеку и запастись святой водой. По опыту горе священников из фильмов это ничем хорошим не заканчивается, но попытаться стоит. Быть может он сейчас схватит инфаркт, но интерес и шило в одном месте сильнее, поэтому, вынув зубную щетку изо рта, он спрашивает, смотря куда-то вверх: — Слушай, — точно спятил, — я всё время зову тебя «призрак» или «дух», но у тебя же есть имя? Может, вот тут напишешь, как тогда рыбку нарисовал, — указывает на зеркало с пеленой пара. К ужасу или восхищению Антона, буквы на поверхности появляются через несколько секунда после его просьбы. Сердце уходит в пятки, но чего он ещё ожидал, попросив такое. Вероятно, молчания, но кто же знал, что ему ответят по призрачному скайпу. Надпись короткая, — всего три буквы — «Арс». На обратную связь Антон кивает и выплёвывает мятную пену изо рта, чтобы свободно и внятно говорить. — Арс, интересно, — если выключить воду, то пар исчезнет, а вместе с ним и призрачный чат, но есть решение. Антон вдыхает тёплый воздух изо рта на стекло, образуя новый слой пара и спрашивает: — Это сокращение от имени? — на вопрос он получает кривой плюс и продолжает своё поле чудес. — Тебя зовут Арсений? — ещё один плюс, но какой-то незаконченный.— Арсений, тебе что-то от меня нужно? Ответа не последовало ни через несколько, ни через пять минут. Антон решил оставить это на попозже и собираться на работу. Миска полна корма, в поилке есть вода, лоток убран, запасные ключи от своей квартиры он вчера передал соседней паре из квартиры напротив, — Олесе и Максу — дабы те следили за его принцессой, пока он на работе. Антон думает, они поладят. Может духу, то есть, Арсу было просто одиноко и тоскливо. Он бы сам сошёл с ума, если бы каждый день пришлось видеть тех, кто тебя окружает, но не обращает внимание. Это своеобразное напоминание о смерти, как ни как. Перед выходом из дома, Антон медлит у порога, а после говорит ему: — Спасибо и пока, я буду вечером! — и уходит, уверенный, что ему пожелали того же самого.

***

Вечером он не пришёл, но объяснение этому достойное — он чуть не умер. В голове крутится шутка на грани истерики, мол, а мог бы составить Арсу компанию, но ему лучше не знать. На самом деле очень смешно вышло, хоть и последствия отнюдь не такие. В тот день, с которого миновало дня четыре, ему дали премию, отчего Антон был безумно счастлив. Все счастливы, ведь ради этого он каждый день задерживался на работе, а порой брал дополнительные к своим проекты. Решено было такое событие отпраздновать, по возможности скромно и тихо, что и получалось первое время, пока коллеги не решили заказать десерт моти. О том, что они делаются из рисовой муки, Антон узнал после анафилактического шока, который чуть не унёс его к праотцам. Проснулся он в пропахшей медикаментами палате, с сильной головной болью, будто его сбил самокатчик. О том, что с ним случилось, он узнал от Валеры, контакты которого врачи нашли первым в его телефоне. Врачи сказали, что выживание Антона — это восьмое чудо света, ведь тот пережил клиническую смерть. Поток информации проходил мимо него, представляя из себя рандомный набор звуков, не имеющих смысла. Единственное, о чём он думал, это «хоть поспал немного» и «дайте ещё пять минут, сейчас встану». Для того, кто был на пороге смерти, Антон не выглядит подавленным или опечаленным, скорее расстроен, что его разбудили и не дали поспать ещё немного. Ноги еле держат, что не удивительно, он почти неделю был в койке. Физиотерапия не потребовалась, и на том спасибо. Кроме лёгкого головокружения, его ничего не беспокоило, потому его отпустили домой, прописав целый свиток лекарств стоимостью в обе его почку и печень. После таких цен, традиционная медицина кажется не таким уж плохим решениям, пока дело не доходит до мочи ежа и протухшего козьего молока вперемешку с шалфеем — фу. — Тох, ты точно в порядке? — чуть взволнованно спрашивает Валера. Он вызвался подбросить Антона до дома, чему тот был несказанно рад и благодарен. — Что? — мысли гуляют не здесь, потому уловить каждое слово становится испытанием, с которым он справляется на тройку. — Да, да, в порядке, просто голова кругом. — Открой бардачок, там есть бутылка с водой, и выпей лекарства, что тебе прописали. Ты лучше там следи за собой, у меня нет времени ухаживать за твоей задницей, — пускай грубовато, но заботливо предупреждает Антона. — О Марусе заботились? — спрашивает, сделав глоток воды и запив таблетку. — Обижаешь, твои соседи отдали нам ключи и котёнка, кстати, вот они, — из кармана он достаёт связку ключей и передаёт Антону, — а ещё я установил камеру, но только там с динамиками и микрофоном проблемы, поэтому звук оно не записывает и работает, как тепловизор, поэтому чётких изображений нет. — Спасибо, — снова благодарит его, залипая в телефон — много всего он пропустил, пока спал. Из головы начисто вылетел призрак, который небось его заждался там. — Знаешь, после всего, что ты сделал для меня, у тебя есть право выставить мне счёт за свои услуги. — Не бери в голову, хотя… — задумчиво тянет и выдаёт: — можешь починить мой ноутбук, он что-то медлит и бесит пиздец. — Замётано, — не задумываясь, соглашается на маленькую, он на это надеется, просьбу Валеры. По дороге таблетка начинает действовать и боль отходит на второй план, а позже вовсе исчезает. До сих пор не верится во всё случившееся: он мог умереть и умер, но не до конца, он воскрес, он, как братья Винчестеры нахуй. При приезде в дом, уговаривать Валеру оставить его одного особого труда не составило. Тот, конечно, поломался два раза ради приличия, но быстро ушёл, коротко попрощавшись с ним и пообещав, что навестит — в последнем не было необходимости, но спасибо. Подъезд порадовал отремонтированным лифтом, в котором даже ещё не харкали — вот, где настоящая паранормальщина. За дверью слышится знакомое мяуканье и писк. Антон быстро вставляет ключ в скважину и поворачивает его в сторону. Радостный, он снимает обувь, аккуратно сложив её на полку, вешает куртку на петельку и заходит в гостиную, чтобы схватить очередной шок, напугав до чёртиков Марусю, а также незнакомца, который сидит на его диване. — Ты кто нахуй такой? Отойди от моей кошки, — незнакомец прижимается к дивану ещё сильнее и прибывает в не меньшем шоке, чем сам Антон. Тот быстро хватает в руки кошку и отходит в сторону, встав в оборонительную позу с котёнком в одной руке — сейчас надо спасать Марусю. — Ты, — голос незнакомца дрогнул, — ты меня видишь? — Конечно вижу, ты голой жопой сидишь на моём диване, как тебя, блять, не видеть! — кричит на него в ужасе — извращенец в его квартире, — я сейчас вызову полицию! — Давай сразу в отделение неотложной психологической помощи, пользы больше будет, — удивительно спокойно и саркастично говорит незнакомец, а после подходит ближе к Антону. — Стой, сука, на месте и не трогай ме- … Антон прячет за собой кошку, защищая её своим телом и ценой своей жизни. Тело сворачивается в кокон и дрожит, пока в укрытии рук жалобно мяукает котёнок. Он готов к худшему и винит себя за столь скованную реакцию: мог же сбежать, ударить на худой конец, но оцепенение пришло к нему первым. По спине пробегает, пронзающий душу, мерзкий холодок, но больше ничего. С опаской и приблизительным сценарием завещания у себя в голове, Антон раскрывает глаза. Он медленно смотрит вниз на напуганную котейку и… руку, которая выглядывает из его груди. От увиденного голова кругом, отчего он пугается ещё больше и уклоняется в сторону, ретируясь назад. Рука прошла сквозь его грудь; настоящая рука; в его груди; кошка это видела — он точно видит кошмар и ещё не проснулся. Паника нарастает с каждой секундой, пока незнакомец истошно не кричит перед ним: — Да успокойся, блять, и не вопи нахуй, я — Арсений, блять, — Антон перестаёт обороняться ногами, сидя на полу, пребывая в полнейшем шоке, хотя думается, куда больше. — Мы с тобой дня четыре назад по зеркалу переписывались. «Арсений» — крутится где-то в лабиринте памяти среди имён коллег и персонажей игр, которых по итогу всё равно запомнит по кличкам, что сам им раздаст. Точно, призрак, то есть, полтергейст, но как, чёрт возьми, это возможно? Призрак Арсений сидит перед ним на коленях и рукой прикасается к его ноге, пока та проходит насквозь. На четвереньках он подходит ближе, пока Антон ползёт назад, до тех пор, пока не натыкается спиной о стену. Маруся в его руках олицетворение самого спокойствия, которая даже рада видеть своего давнего дуга, что аж тянется к нему лапками. — Ты действительно меня видишь, но как? — не верящим и где-то жалобным голосом спрашивает у Антона. — Прошу, скажи, что видишь меня. Уняв бушующую панику в сердце, Антон присматривается к призраку перед собой — голубые глаза, как во сне. Он не выглядит страшным, как раз таки наоборот, красивый, даже милый, слегка потрёпанный и без штанов. Арсений подползает всё ближе, становясь на колени между раздвинутых ног Антон, и снова тянется рукой к его лицу. Тот морщится, пытается отстраниться, в дурную голову приходит мысль защищаться котёнком, но он не сошёл с ума до такой степени. Оцепенение в конечностях медленно проходит, но этого недостаточно, чтобы удрать со всех ног, но достаточно, чтобы начать молиться всем известным богам. Он закрывает глаза, когда рука снова его касается — снова знакомый холод и не самые приятные ощущения. — Антон, — зовут его, но открывать глаза он не решает, — я не трону тебя, просто посмотри на меня, не игнорируй! Почувствовав, что в его теле нет ничего инородного, Антон открывает один глаз, словно ждёт подвоха. Несмотря на дружелюбие Арса, видел он много фильмов, где в начале герои таким образом прощались с жизнями. Окончательно осмелеть ему даёт сам призрак: понурый и расстроенный он встаёт и покидает комнату, направившись в сторону ванной. За ним тянется Маруся, которую Антон не хочет отпускать, но та только сильнее брыкается и по итогу одерживает победу. Не сон, а безумный бред сумасшедшего под запрещёнными веществами. Эффект таблетки сходит на нет, отчего голова по второму кругу начинает раскалываться, но не от боли, а перегрузки из-за всех событий. Он видит полтергейста, который расхаживает у него дома без штанов, который, к тому же, ещё и обиделся на него — тут даже психотерапевт ахуеет. Из ванной доносятся мяуканье и голос, который сюсюкается с его кошкой. Деваться некуда, поэтому Антон собирает все остатки воли в кулак, на всякий случай крестится, и шагает в ванную. Щелчка двери не было и, отчего-то будучи уверенным, что она открыта, Антон ударяется носом об неё, а после открывает. Арсений сидит на полу, видимо, игрался с котиком, а теперь ошарашено наблюдает за Антоном, который трёт помятый нос. Из головы вылетела способность призрака проходить сквозь предметы, которой люди, к сожалению или к счастью, не обладают. Набрав в лёгкие воздух и выдохнув, он подходит ближе и садиться перед Арсом на колени, точно также, как он несколько минут назад. Если это сон, то ничего страшного, если это реальность, то последствия от японской кухни оказались более серьёзными, чем доктора могли предположить. — Арсений? — тихо спрашивает, не зная, с чего начать. Вопросов уйма: «кто ты?», «как так случилось?», «почему без штанов?», но с этими лучше помедлить. На вопрос ему утвердительно кивают, всматриваясь глубокими голубыми глазами к самую сокровенную часть души. Перекинув все возможные варианты развития событий от «проклянут» до «по этим мотивам снимут фильм ужасов», Антон начинает первым: — Ты меня очень напугал, кирпичи лежат там — в гостиной. — Прости, — произносит, не глядя на Антона, — там за многое надо извиниться, поэтому скажу за всё разом. Я в таком состоянии вот уже месяц: хожу себе один, никто не замечает, не видит, будто я умер! За секунду до неизбежного Антон прикусывает свой язык и молчит, хмуро цокая. Призрака, от которого он срался, буквально, минуту назад, хочется обнять и успокоить, хоть и до сих пор страшно. Он уверен, что Арсений на стадии отрицания: он понимает, видит, знает, но отказывается верить. В обратном его убеждать не будут. — А я не умер, ясно? Я просто друга себе искал, — а вот тут вся прежняя жалость резко испарилась, уступив место недоумеванию и озадаченности. — В каком смысле ты только друга себе искал? Ты не умер? — после произношения вопроса вслух и последующего за ним осуждающего взгляда Арса, Антон думает, что эта информация то, чему учат всех с первого класса, а он дебил не слушал, думая «да когда мне это пригодится?». — Нет! Ну, скорее всего нет, — растерянный взгляд зелёных глаз мелькает крупицами негодования, брови щурятся, а поза сменяется на более расслабленную. На секунду кажется, что они поменялись ролями, и теперь напуганная жертва Арсений, который мнётся и что-то не договаривает. — Я не знаю, ясно, не знаю, я что-то напутал тогда, и всё завертелось, сам не понимаю, как это случилось. — Стой, стой, стой, стой, погоди, — тормозит его, не успевая переварить сказанное. — Давай с самого начала и по порядку, — Арсений кивает, усаживается в позу лотоса, прикрыв пах подолом футболки. — Только обещай не смеяться, — просит с серьёзным видом, но на опыте Антон ничего не обещает — знает, что может не сдержаться. — Имя моё ты знаешь, поэтому перейду к самому интересному. Мне тридцать лет, работаю в офисе, вроде важный дядька, а вроде не очень, но работу свою не очень люблю, — Антон поднимает одну бровь, будто спрашивает, Арсений спешит ответить: — С детства я мечтал актёром быть, но что-то не сложилось, вот… Много в чём у меня не сложилось, если честно, поэтому решил сделать ритуал. По мере окончания скомканного объяснения, тон голоса становится всё тише и тише. Из поверхностной информации Антон может сделать только один вывод — Арсений где-то проебался, но где? И что это за ритуал такой? — А можно узнать, что за ритуал и что за причина? — ненавязчиво просит Антон, дав голосом понять, что ему могут не отвечать — мало ли, может травма. — Какой именно не помню — я тогда напился сильно и решил в три часа ночи стать лучшей версией себя. Хотел мечты исполнить, жизнь поменять, любовь найти, а в итоге стал безликим чмом, ещё и без штанов и трусов. — Ты ещё и без трусов сидишь? — шокировано спрашивает Антон. — А ты из всей истории только эту часть услышал? — возмущается Арсений, сердито встав на ноги. И как он всё время не замечал отсутствие нижней одежды у него… — Нет же, просто удивился, — пытается что-то неосознанно разглядеть, но быстро даёт себе за это мысленный подзатыльник, — сильно удивился. Ты вот на какой вопрос ответь мне, зачем было меня пугать, если ты безобидный? — А кто сказал, что я безобидный? — безобидный, но мимолётный испуг на лице Антона того стоил. — Шучу. Мне скучно было и одиноко, поэтому иногда доставал тебя, чтобы ты хотя бы какое-то внимание на меня обратил: злился, ругался, оскорблял, но реагировал. Я ведь не могу покинуть стены этого дома — не знаю, почему, — и более спокойным голосом добавляет: — Прости, что перегнул где-то палку. — Ничего, я бы сам с ума сошёл, если бы меня не замечали столько времени, да ещё и взаперти держали. Первое время, конечно, радовался бы, что никто не беспокоит, но потом, да, это хреново, — рука нервно чешет затылок, но, по сравнению с десятью минутами ранее, он спокоен и собран. Замысловатая картина, которая написана современным художником и названа «шедевром», начинает пополняться новыми линиями и красками, делая из мутной кучи понятную фигню. Арсений всё это время был рядом, но он его не видел; Антон получил шок и чуть не умер, но был близок; по логике, это и дало ему способность видеть призраков. Хоть Арсений и не считает себя таковым, Антон сомневается. Спонтанно, но вполне ожидаемо, в голову приходит навязчивая мысль снова позвонить Валере, а лучше, будь он проклят, Гудабею, но голос разума вовремя его останавливает. Нерешённых вопросов много, очень много, зато теперь есть зацепка в виде Арсения и распутать клубок ниток сможет даже Маруся. Сейчас надо решить, что делать с ещё одним почти человеком в квартире, который не платит коммуналку. Антон сверлит Арсения взглядом и, немного подумав, выдаёт: — Я помогу тебе, — надежду вселять не хочется, — не знаю, чем, не знаю, как, даже не обещаю, но помочь хочу, — Арсений молвит тихое, но слышное «спасибо», после чего слышит: — Но расскажи пожалуйста, почему ты стал голожопым призраком? — Иди в жопу.

***

Жизнь с Арсением очень похожа на ситком с низким бюджетом, написанный на скорую сломанную руку, который крутят на всеми забытом канале в три часа ночи для одного с половиной человека, который смотрит все серии, потому что ничего больше в жизни его не привлекает. Этот человек Антон, а половина Маруся, которая на это не подписывалась. Впервые за долгое время Антон с нетерпением возвращается в квартиру, потому что его, помимо любимого котёнка, ждёт человек, который перескажет содержание очередного фильма, который он увидел по телевизору, который теперь работает круглосуточно. Просьба эта была Арсения, который замучился смотреть футбольные матчи Антона. Он, грешным делом, было подумал, что он по этой причине устраивал хаос со светом, но оказался мимо. То-то он думал, что цена довольно хорошая. Причиной всех проблем с электричеством оказался — никогда не догадаетесь — призрак, который обитает у щитка, по крайней мере, так сказал Валера. Он, когда узнал про Арса и про то, что Антон может его видеть, аж закурил две сигареты подряд. Не люби Антон свою работу, они могли бы стать напарниками, но не судьба. За две недели они смогли во многом разобраться, к сожалению, им пришлось прибегнуть к помощи Гудабея. Оплату за все услуги на себя взял Валера, который смог выбить им купон на бесплатный ритуал и помощь — даже закон не пришлось нарушать. Всё это время Арсения волновал один единственный вопрос: «Заметили ли его пропажу?». Обилие горя и боли, которое он испытал, когда услышал «нет», не описать словами. Не интересовались они, не потому что никто его и прежде не замечал, а потому что Арсений никуда не исчез: его бездушная оболочка, которая жила своей прежней жизнью, совсем не вызвала подозрений ни у коллег, ни у друзей, ни у семьи. «Неужели я жил без души?» — в тот вечер Антон не знал, что ответить, как среагировать, что делать. Он просто сидел рядом, терпеливо дожидаясь, когда с ним заговорят. Просидеть пришлось часа два на полу гостиной. По этому поводу не было произнесено ни слова, но было много про объявление в театральный кружок, про спектакль, на который он сходил раз пять, зная сценарий наизусть, про балет «Щелкунчика», билет на который он выиграл, ведь на такое событие копить пришлось бы долго. Слова не содержали нотки грусти, боли или страдания, только отчётливое сожаление и принятие. Ушедшего в пустое время не вернуть, но он использует то, что имеет сейчас. По прежнему на полу гостиной с тихо сопящей котейкой рядом, он рассказывал о том, что сделает. Бесконечно лились слова о первых ролях, заставляя огонёк в глазах становится пожаром, который никто не остановит. Антон не придал этому значение, но между потоком мыслей Арса, пообещал себе купить билет на его первое выступление. Он долго думал, и он долго думал, они долго думали. Таили, скрывали, сваливали в нарастающий ком, который вот-вот должен был раскрыться. Антону становится немного смешно — Арсений хотел поменять жизнь и меняет её. Он стал прекрасным олицетворением чудесного мира в своей голове, которое больше не ограничено привычным серым образом. Антон им восхищается до странных ощущений в животе. Арсений подталкивает его на необычные подвиги. Друг давно отдал ему свою старую гитару, на которой он планировал научиться играть, собрать группу, бросить свою работу и, после завершения карьеры музыканта, уйти в закат, встретить свою любовь, купить загородный домик, завести собаку (Марусе это слышать не надо). Одним словом — бред, но Арсений так не посчитал и не считает. В тот вечер Антон впервые за долгое время взял в руки запылившийся инструмент и сыграл на нём. Ни в одну ноту не попал, но Арсения это будто не волновало, хотя может внутри его черепа мозг превратился в пюре, но актёрские навыки всё скрывают. Шло десятое видео по ютубу «Как играть на гитаре». Антон понимал половину от всего сказанного, не веря, что когда-то увлекался таким и всё понимал. Арсений ничего не понимал, но аплодировал каждый раз, когда слышал кривую игру. Он до сих пор не верит, что убил весь вечер, чтобы показать свои мелкие таланты, но ни о чём не жалеет. Пожалеет он потом, когда заснёт за ноутбуком и прольёт на себя кофе, но не беда. Плюсов много, но есть и маленькие минусы жизни с призраком — или с Арсением. Антон может поклясться последними святыми нервами, что доживает свои дни, что старается не смотреть на Арса ниже уровня подола кофты, но порой взгляд сам туда падает. Рассказать, как он удосужился стать призраком в таком виде, он решил на следующий день, когда показная обида на Шастуна убавилась. Разгадка оказалась проще пареной репы — дома Арсений отрицает существование нижнего белья и ходит с лозунгом «Свободу письке» — ничего необычного. Отдельной темой были совместные просмотры фильмов и великая критика с обоих сторон. Антон осуждал скучные диалоги, тупые любовные линии и слитые финалы, Арсений осуждал всё и всех. Справедливости ради, надо сказать, что в чём-то они сошлись: оба считают, что «Друзья» — лучший сериал всех времён и народов. Поэтому, после недолгих рассуждений, решили устроить марафон всех серий. — Но вот тут немного игра провисает, — Арсений любит делать такие вбросы прямо в середине просмотра: озвучивает отсылку, неизвестные многим факты или подробности съёмок, а также замечания по поводу актёрской игры того или иного персонажа. Антону нравится его слушать. — Уверен, ты сыграешь лучше и круче, — делать комплимент Арсу он не думал, слова как-то сами вырвались, отчего уши стыдливо краснеют вместе с щеками. На слова Арсений никак не отвечает, лишь двигается ближе и садится почти вплотную, хоть это и не чувствуется. Для них до сих является загадкой — как призраки могут сидеть на предметах, ходить по полу и не проваливаться в них — магия. Но кое-что интересное выяснить удалось — ради одного физического контакта с предметов нужно много энергии, поэтому самое большее, на что способен Арсений — это, как Маруся, скидывать вещи на пол. Сам того не заметив, Антон тоже двигается ближе и чуть задевает колено Арса, который сидит рядом в позе лотоса. Конечность тут же проходит насквозь призрачной, отчего он в неловком молчании отходит дальше и извиняется. Арсений издаёт смешок и признаётся: — Мне щекотно, — хитрая ухмылка на лице Антона быстро подсказывает ему, что это он зря сказал. Словно загнанный в угол зверь, он отходит от хищника, который нашёл его слабую точку и собирается напасть. Рука проходит насквозь живота, вызывая хохот и смех, отчего Арсений падает на пол и пытается отползти от своего мучителя, который не знает пощады. Провалиться бы сквозь землю, да жаль он пока не понимает, как это сделать. Антон добивается своего и запускает руки в, беспрерывно хохочущее, тело Арсения. Когда ему сказали про его красивый смех, он не думал, что выбивать его будут не шутками, а пыточной щекоткой. От смеха не получает связать слова и попросить прекратить, потому настаёт момент необдуманных радикальных действий. Собрав всю энергию в кулак, Арсений отстраняет от себя руки Антона и меняет их местами, усевшись на его бёдра. От неожиданности Антон хватает его большими ладонями за талию и прижимает к себе ближе. Носы впритык, ладони за секунду вспотели, дыхание замерло, а внизу случилась движуха в штанах. За две недели они много раз касались друг друга, но то было мимолётное мгновение, а сейчас тело прошибло то, что раньше мелькало крохотными еле ощутимыми искрами. На щеках Арса проступил румянец, который для Антона является открытием, хочется прикоснуться губами… — Чёрт, — Арсений проваливается сквозь него, осев на пол, а после отползая назад. — Прости, я не хотел, — извиняется и протягивает ему руку, но тут же осознаёт и убирает, — прости, я перегнул. — Будем считать, это один один, счёт равный, — как ни в чём не бывало Арсений отшучивается, садится обратно на диван и возвращается к просмотру фильма. Ничего не сказав, Антон следует его примеру и садится рядом. От лёгкого вечера не осталось и следа. Каждый сидит в напряжении и смотрит не любимый сериал, а дешёвую комедию, над которой, по идее, должны были смеяться — не от юмора картины, а от собственных шуток о нелепых поступках персонажей. Сейчас они мало чем отличаются от героев фильма: оба что-то чувствуют, тянут, молчат, не хотят говорить, хоть сердце и требует кричать об этом. Хуже становится, когда горе влюблённые — на экране, а не те, что сидят на диване с поджатыми сфинктерами — впервые целуются под дождём. Оба кривят лицо, а Антон блюёт в себя, пытаясь заглушить желание сделать также. Рука тянется к пульту, чтобы переключить этот срам, но его останавливает голос Арса: — Антон, если бы я хотел поцеловать тебя, ты бы разрешил? — ни жизнь, ни видеоигры, ни сериалы его к этому не готовили, но нутром он будто бы не против. — А ты хочешь? — Арсений кивает, а Антон не знает, что делать, потому робко спрашивает: — Сейчас или когда вернёшь тело? — Сейчас! — твёрдо произносит и пододвигается на коленях ближе к Антону. Тот тоже усаживается к нему лицом для удобства. — Можно? Антон кивает, Арсений, не теряя ни секунды, накрывает его губы своими и целует. Поцелуй преступно короткий и нежный. Он не понимает, как можно за секунду сочетать в себе такие признаки, но это так. Тепло губ исчезает также быстро, как появилось, но отстраняться никто не спешит. Ладони тянутся к щекам, зная, что не почувствуют их, но всё равно это делают. От приятной неги его отрывает приглушённый смех Арса. Открыв глаза, он видит, как ладони держат воздух, а губы целуют ничего. Неужели над ним просто насмехаются? Обиженный, он скрещивает руки на груди с крайне горькой миной в ожидании, когда на него обратят внимание. Арсений чуть притихает, меняясь в лице, когда видит нешуточный прищур и каплю разочарования в глазах. Не те палки они гнут всё время. — Когда мы вернём моё тело, — осторожно кладёт свою руку на колено Антона, сильно не давит, дабы та не прошла насквозь, — целовать тебя я буду дольше, обещаю. — Тогда с меня свидание, — Арсений снова «целует», а Антон в ответ. Внутри бушующее желание притянуть, поцеловать, запустить руку под футболку и сжать в ладонях провокационно манящие половинки. Месяц назад он боялся, что Арсений его завалит в гроб, но сейчас он сам готов завалить его на любую пригодную поверхность, с условием, что он не провалится сквозь неё. Одновременно хочется, чтобы этот вечер длился вечно и чтобы они вернули в спять ритуал. Спокойствие прерывается звонком телефона, от которого Маруся подпрыгивает со своей кроватки. Антон раздражённо берет телефон, на экране которого высвечивается имя «Валера — специалист по бу и бэ». — Слушаю, — отвечает незамедлительно, ведь накануне был важный разговор о возможности вернуть Арса в тело, и новости, по интонации, как раз таки об этом. — Антох, я нашёл, как твоего прозрачного вернуть в тельце, — слышатся помехи, а затем до жути знакомый басовый голос Гудабея: — Ты нашёл? Это вообще-то я и Арина над книгами горбатились, тоже мне сыщик. Ни одной страницы не прочитал, — отдельные крики сливаются в единую ссору. — Так, детский сад, успокойтесь и расскажите всё по порядку, — словно строгий родитель отчитывает их. — Мы смогли найти способ всё исправить, но он очень странный, это по словам горе шамана, подробностей я не знаю. Короче, я его сейчас везу в горы, чтобы дальше там дичал, а сам еду в офис, всё нужное он тебе скинет и вы поговорите, — закончив, Валера передаёт телефон Гудабею, который всё ещё бурчит себе что-то под нос. — Тоха, привет, сто лет не виделись! — Антон тоже здоровается ради приличия, но порой жалеет, что у людей нет кнопки для ускорения речи, — Перейду к делу, вы должны провести ритуал, для этого нужны свечи, масло и соль, много соли. — Хорошо, — по ходу разговора Антон записывает всё в заметки, — А что мне с ними делать? Начертить солью пентаграмму и лечь в неё, обмазавшись маслом, а зажжённые свечи расставить по углам? — спрашивает саркастичным голосом. — А ты откуда это узнал? — пальцем в небо, но в очко. — Неважно, нужно зажечь девять свечей, из соли начерти круг, в который поместитесь вы оба, предварительно обмазавшись маслом и, — тянет под барабанную дробь, — начнёте трахаться. От резкости заявления ахуевает даже Валера. Антон и Арсений кривятся и переглядываются — в глазах каждого читается шок, смущение и неловкость. Надежда, что над ними шутят, угасает с каждой секундой гробовой тишины, перебиваемой редким кашлем на фоне. Даже для всего, что произошло за два месяца, это слишком дико. — В каком смысле потрахаться? — шокировано спрашивает Арсений, а Антон повторяет для них: — В каком смысле потрахаться? — Антон, ну, вроде двадцать семь лет, не маленький мальчик, уроки биологии не прогуливал, а такие вещи надо объяснять, — неприкрыто издевается над ним Валера. — Антон, там ничего сложного, — «подбадривает» его, — надо просто повторить одну позу из камасутры и всё, — происходящее всем, кроме Гудабея, кажется дикостью, посему он решает дать пояснение своим словам, будто это сделает ситуации более приближённой к норме: — Поясняю для незнающих, — спасибо, что не для тупых, — каждая поза, описанная в камасутре, это часть ритуала, а не просто рисунки поз для секса. Для вашего случая тоже есть, но я не помню какая, вроде несложная, на мостик вставать не надо и на шпагат садиться тоже. — Я могу и то, и то, — встревает Арсений с хорошей новостью. Антон трёт пальцами переносицу и устало мычит. Он не ожидал такой подставы, когда говорил, что поможет Арсу всеми способами. Никто его за язык не тянул, да и перспектива не плохая, но по прежнему внутри мешает некая неловкость. Хотелось в другом порядке развить ход событий и построение их отношений, но придётся импровизировать. Про позу они узнают позже, и Антон надеется, что ему не надо будет выгибаться в три погибели, иначе высока вероятность оказаться на месте Арсения настоящим призраком. Попрощавшись, он выключает телефон и долго таращится на Арсения с мягкой улыбкой на лице — факт, что и он попрощался с его братьями, не может не умилять. — Арс, ты хочешь? — своё согласие Антон дал давно, но ему нужно второе. — С тобой — хочу! — более, чем уверенно отвечает. — Тогда надо устроить свидание, — встаёт с дивана и протягивает руку Арсу, — как-то не по-божески трахаться до первого свидания. Арсений протягивает на встречу его руке свою, осторожно имитируя действия. Свидание было перед телевизором, потом за настолками, а дальше бесплатный концерт для единственного фаната, они это повторят ещё много раз.

***

— Арс, милый, — называть так они друг друга стали после вчерашнего свидания, и пока не могут привыкнуть, потому вечно краснеют, — я понимаю, что мы оба не против, но давай потом не будем об этом вспоминать, хотя бы первое время. — Идёт, — произносит без замедления. Как и говорил Гудабей, ритуал оказался не сложным для совершения, если бы не одно «но». Поза из камасутры подразумевает сидение на лице. После такого Антон обязан жениться на нём, ведь это, пускай не сильно выходит за рамки привычного, но точно не входит в базу. Арсений тоже смеялся, а когда понял, что жопой придётся рисковать ему, стало не до смеха. Стыдно было по большей части Арсу, неловко — Антону. Влажные сны о красивой заднице исполнились, но впредь он будет точнее формулировать желания. Уговаривать краснеющего призрака на столь ранние эксперименты на полу гостиной — до спальни ещё рано — не составило особого труда, но оба уверены, что в процессе они возникнут. Другого выхода нет, но Антон обещал попробовать все способы. Свет в комнате приглушён, лишняя, на данный момент, мебель убрана куда подальше, дабы не мешалась. Сложным этапом было черчение круга, который вместил бы в себя два двухметровых тела. Художники из них, как из свиней птицы, но с горем пополам они начертили этот несчастный круг из соли. По инструкции, Арсений не сможет покинуть его с помощью призрачной силы, ведь обретёт материальное тело. После этого вопросы того, как он сядет тому на лицо, отпали сами собой. Зачем нужно масло — они ещё не разобрались, но послушно обмазали им Арсения с ног до головы. Момент был очень напряжённый: ходить перед Антоном без трусов, виляя голой задницей это одно, но оказаться перед ним совершенно голым и беззащитным, ещё и со стояком, — абсолютно другое. Арсений дрожит и внезапно стонет, чуть дёрнувшись вперёд. — Что случилось? Это я сделал? — интересуется Антон, смазывая плечи маслом. Они у Арсения все в россыпях родинок, словно художник нечаянно брызнул на них краской. — Нет, всё хорошо, — спокойно отвечает, — просто от твоих рук так хорошо и спокойно. Первые минуты после того, как им удалось почувствовать друг друга, они сцепились, словно дикие животные. Арсений, как и обещал, накинулся с долгим поцелуем, не собираясь отпускать его даже для маленького глотка воздуха. Антон не шибко отставал и сделал то, что хотел целый месяц: широкие ладони обхватывают мягкие половинки и мнут, как игрушку. Закрадывается мысль поблагодарить нетрезвую голову Арса за лучшее-худшее решение в его жизни или звёзды, которые решили познакомить их столь необыкновенным образом. Арсений откидывает голову назад — на плечо Антона — и стонет, когда скользкие руки проходятся по ряду выпирающих рёбер. Спина касается голой груди, пока губы Антона оставляют поцелуй на виске. Продлить бы этот момент на всю ночь, но время, условия и доступные позы у них ограничены. Кончить должен только Арсений, потому придётся сдерживаться. — Готов? — шепчет в ухо, оторвав губы от шеи. На вопрос он получает прямое действие: Арсений снова целует его, а после поворачивается к нему всем телом и выпрямляется на коленях. Голова Антона оказывается на уровне его груди, которая блестит из-за масла и свечей вокруг них. Губы сами тянутся оставить на коже ещё один поцелуй, что он и делает, ни в чём себе не отказывая, а ему позволяют. — Не так я наш первый раз представлял, — цокает Арсений. — Встретимся и у нас будет так, как ты захочешь, — Антон слышит смешок и интересуется, в чём причина. — Мы стали теми ванильными слюнтяями из низкосортных комедий, — говорит сквозь тихое хихиканье и целует родинку на кончике любимого носа, — мне нравится. Если бы им позволили, то нежились бы всю ночь. Вспомнив про ритуал, Антон меняется в лице и притягивает Арсения на свои колени, передвигая чуть выше. На преодоление стыда и неловкости им понадобилось чуть больше часа, теперь нужно столько же, чтобы посадить неугомонную задницу на лицо. Поневоле в голову без стука приходит анекдот про исчезновение всех стульев в мире. Для удобства Антон спускается вниз и тянет Арсения наверх, чтобы усадить его. Они сейчас, словно два слона в посудной лавке: одно лишнее движение, и кругу из соли, который круг только на словах, конец. Дотянуть удаётся до груди, но стыд не позволяет так просто идти дальше, посему Антон даёт ему время сделать это самому. Руки лежат на бёдрах, но не давят, гладят, трогают, ждут. Арсений аккуратно приподнимается, намекая, что готов, а после чувствует тёплый и влажный язык, который проходится по мошонке, отчего он громко стонет. Хорошо, что они заперли Марусю в спальне и включили мультики — нечего ей слышать такой срам, маленькая ещё. Дальновидность Антона и отказ от смазывания маслом задницы, позволяют ему избежать противного вкуса на кончике языка. Вместо этого он чувствует нежную кожу, на которой хочется оставить засос или след от ряда зубов. Жалко он не может видеть эмоции Арсения, но, судя по стонам, делает он всё правильно. Не удержавшись, Антон слегка ударяет одну из половинок: звонкого шлепка не последовало, но был громкий вскрик и просьба сделать так ещё раз. Антон нещадно бьёт ещё, на этот раз сильнее, до звонкого шлепка. Язык в последний раз проходится по мошонке и направляется к сжатому анусу. От лёгкого прикосновения Арсения подбрасывает, но бёдра держат крепко, насаживая на язык. В нём борются два желания: прекратить всё к чёртовой матери, ведь он не выдерживает, и продлить удовольствие на всю ночь, самому насаживаясь на длинный язык. В процессе Антон умудряется облизываться, довольно мычать и всячески показывать своё наслаждение. От Арсения, для которого такие ощущения — открытие, доносятся стоны на грани крика, когда кончик проникает внутрь. Краем глаз он видит, как трясутся язычки пламени у свеч и понимает, как он близок к финалу, который хочется отвести подальше. Для этого он сжимает член у основания — хватит ненадолго, но лучше, чем ничего. Полноценной растяжкой это не назвать, но язык начинает проникать глубже, встречая меньше сопротивления на своём пути. Впервые за долгое время Арсений чувствует испарину на своей коже и жар глубоко внутри. Пот каплей стекает по виску на шею, что покрыта маслом. Из-за неё ноги скользят и отказываются держать его над лицом Антона. Сесть полностью он не решается: вдруг сломает ему что-то или задушит. — Антон, я не выдержу, — предупреждает, сильнее сжимая кулак на члене. Антон сам еле держится, что видно по неслабому бугорку на домашних трениках. Страшно. Он не знает, что его ждёт, если ритуал сработает. Антон также не уверен, но не струсит, и выкладывается на все сто процентов. Нельзя сейчас показывать слабость или сомнение. Если у них ничего не выйдет, то это не конец. Единственное, во что Арсений не прекратит верить, это в Антона, который не бросит его на пол пути. Смесь мыслей в голове затихает, когда Антон сам давит на его бёдра — пальцы чуть скользят и приходится приложить не мало сил, что аж больно — и полностью усаживает его на своё лицо. Не жалея голосовых связок, Арсений стонет и прогибается в спине. Антон словно с цепи сорвался: толкается глубже, по заднице периодически шлёпает, а когда хочет выбить ещё больше звуков, то растягивает половинки руками — вошёл во вкус, так сказать. На минуту можно подумать, что никакого ритуала нет, а всё — это сценарий Антона, который слишком буквально воспринял сказанное неделю назад «поцелуй меня в жопу». Есть ли сожаления? Естественно нет, лишь желание делать так почаще. Будучи на грани, отчего сильно кружится голова и слипаются веки, Арсений запускает пальцы в волосы Антона и дёргает его голову слегка вверх. Этого хватает, чтобы сменить угол проникновения, дав волю новым стонам, которые стали более хриплыми и тихими, перейдя на скулёж. Терпеть больше нет сил. Арсений пытается предупредить Антона, но до него не достучаться. Язык внутри сжимают стенки, сокращаясь и разжимаясь. Бёдра сильно сдавили голову, хоть он и пытался их удержать, но масло делало своё дело. Сперма растеклась по животу Арса и капнула на волосы Антона. Несколько раз он проводит по нему кулаком, выдавливая остатки жидкости. На уголках глаз выступают капли слёз — перевозбудился, а на лице счастливая улыбка. — Арсений, ты меня задушишь, — сдавленно произносит Антон. Впопыхах он встаёт с лица, помогая Антону сесть. Свечи вокруг потухли, круг соли немного потерял форму, став больше похож на круг, а не то, что они начертили. Арсений пытается убрать рукой всё, что прилипло на волосы и стекло чуть на лицо. Антон только смеётся, перехватывает его руку и целует в запястье. Оно чувствительное, он помнит. — Погоди, я сейчас принесу салфетки, — говорит и выходит из круга. — Не торопись, я тут сам, — вместо звука шагов, тишина, — Арс? — никого, — Арс? — нигде. Ритуал сработал и по идее он должен радоваться, но не может. Не может, пока не узнает, как он. Антон перепроверил все комнаты, все углы и все места, где физически невозможно спрятаться — нигде нет. Убирая устроенный бардак, он представляет, как Арсений вернулся в своё тело и теперь живёт своей жизнью. Они обещали найти друг друга. От переживаний его отвлекает уведомление на телефоне, которое он совсем не хочет проверять, но всё же смотрит. Пишет неизвестный номер, но слова знакомые: — Жди, я принесу тебе салфеток. *** — Антон, я рад, что вы вместе и всё такое, — начинает Валера, утащив сладкую парочку в укромное место, подальше от семейного застолья, — но… как бы вам сказать помягче. Вот держи, — передаёт Антону камеру. — Что это? — негодуя спрашивает Арсений, взяв её в руки. — Вы, когда ритуал проводили, немного забыли про камеру, которую была установлена для слежки. Оба вмиг краснеют и выпучивают глаза, стыдливо опустив взгляд вниз на чёртову камеру, которая всё записала. Но, что ещё хуже, Валера это видел, и им придётся оплатить ему психолога. — Валер, прости, мы… — его перебивают. — Да забей, просто сломай её и сожги со всеми записями, они внутри, — просит и оставляет их одних. Это ещё его и Гудабея считают безумцами, бред какой-то — они хотя бы с людьми спят.