Теоремы любви. Драбблы

тогда Дружить со Скорпиусом всегда было тяжело. Вы были знакомы ещё с раннего детства из-за дружбы родителей — тётя Джинни и ваш отец играли за одну команду около трёх лет, смогли примириться и забыть о старых разногласиях, там более, что тётя Джинни была лучшей подругой матери Скорпиуса. Мисс Гермиона Малфой всегда вызывала у тебя интерес как минимум потому, что нося статус леди Малфой была в разы приятнее всех, кто принадлежал к аристократичным семьям. Ваши со Сьюзен родители быстро поженились, когда закончилась Вторая Магическая война, и, кроме обнищавших отца и матери Трейси (ещё тогда Дэвис) у них не осталось никого. Близкие дружеские связи заменили семейные, карьеры строились и каждый стремился внести свой вклад, чтобы заработать и покинуть черту бедности. Ты гордилась отцом — Теодор Нотт, один из лучших защитников в мировом квиддиче, ныне действующий работник Министерства, блестящий маг и просто хороший отец. Многие говорят, что ты похожа него характером и внешностью, за исключением цвета волос — огненно-рыжие, пышные и немного непослушные перешли по наследству от матери. Сьюзен — взрослеющая копия Трейси и тебе приятно видеть, как союз родителей только крепнет с каждым годом, а вы не перестаёте благодарить судьбу за семью, в которой выросли. Мать Скорпиуса и дядя Драко казались блестящей парой — совместные появления на важных магических мероприятиях, долгий брак, преодоление всех стереотипов и шаблонов из-за пары «чистокровный маг и магглорождённая волшебница». Практически эталон семьи, интересные, влиятельные и сильные, заставляющие колдопрессу разнюхивать подробности личного за фасадом слухов. Одно ты узнала ещё весной: когда впервые застукала мрачного Скорпа с сигаретой в зубах в тёмной части двора школы. Лучший друг был молчалив, не сразу заметил твоё присутствие и просто протянул новую сигарету тебе. Ты, ранее не балующаяся подобным, неожиданно приняла презент и Малфой зажёг фитиль палочкой. Закашлявшись, поперхнулась и получила пару хлопков по спине от блондина. — Зачем ты куришь? — глупый, но честный вопрос. Скорпиус невесело усмехнулся, расправляясь с остатками сигареты. — Успокаивает. Я получил письмо от матери. Слово резануло слух. Малфой никогда не называл мисс Гермиону «матерью», у них отличные отношения и подобное заставило тебя поднять брови. — Что-то случилось? Если не хочешь говорить, то.. — Родители подали на развод. Шок. Первая эмоция, от которой неумело не выкуренная до конца сигарета выпала из пальцев, и ты в несколько коротких шагов преодолела расстояние между вами. — Скорпиус, я... Мне очень жаль. — Угу. Ты неловко обняла блондина, пытаясь понять как поддержать парня. У тебя не было много опыта в подобных вещах: единственным человеком, у кого родители были не вместе уже пару лет, была Марго. И то, дядя Блейз и тётя Милли не заключали брак и лучшая подруга сестры носила фамилию отца просто по праву рождения (да и девушке было комфортно общаться с родителями по отдельности, никто не возражал). — Может, все ещё измениться. Они поговорят, придут к какому-то общему решению... У многих бывают кризисы после долгих отношений, — ты рылась по отделам памяти, выуживая строчки из маггловским книг по психологии, которые украшали полки кабинета матери. Что ж, получалось вполне безуспешно, ведь Скорпиус резко разорвал объятья. — Я кое-что слышал, — он снова растягивал слова. Манера, передавшаяся от отца. Каждый раз, когда ты встречала мистера Малфоя, то удивлялась, насколько Скорпиус похож на него. — Мать изменила ему, но папа не сказал с кем именно. Блять, это просто какой-то кошмар! — Эй, — ты рискнула приблизиться к блондину и положить руки на плечи друга (для этого привстав на цыпочки), — слышишь меня? Это их дело, Скорпиус. Мне жаль, что такое произошло, но они смогут разобраться, я уверена. Они взрослые люди. Малфой ухмыльнулся. Вдруг его руки опустились на твою талию и он наклонился ближе, заставляя сердце пропустить удар. Вы никогда так не делали. Это не особо правильно, вообще-то, лучшие друзья могут обниматься, дурачиться, но если оба не думаю о чем-то, что переходит границы, стирает их. Блондин поддался вперёд и у тебя перехватило дыхание. Его губы замерли в нескольких сантиметрах от твоих и ты неосознанно положила руки на его шею, ожидая поцелуя. Малфой. Малфой. Малфой. Неправильно, ненормально. Ты уже практически год боролась с идиотскими чувствами к лучшему другу, а все из-за размышлений младшей сестрицы, которая подкидывала дров в эту безумную топку. «Друзья не могут так смотреть друг на друга». «Друзья не могут так часто засыпать друг на друге» (а это было больше трёх раз). Друзья не должны лгать, что им интересен кто-то другой, как Скорпиус, который соврал, что пошёл бы на свидание с Тоней, а сам наблюдал за твоей реакцией, замечая грусть на изменённом лице. Скорпиус не поцеловал тебя. Он скользил тёмными глазами по твоему выжидающему лицу, затем быстро обнял тебя, нарочито сильно сжав в объятьях и исчез. И ты не могла выкинуть из головы эту встречу после уроков несколько недель, не заметив, что всё это время за вами наблюдал Альбус.