Пэйринг и персонажи
Метки
Отклонения от канона
Смерть второстепенных персонажей
Преступный мир
На грани жизни и смерти
Засосы / Укусы
Боязнь смерти
Мистика
Смерть антагониста
Покушение на жизнь
Упоминания смертей
Исцеление
Предательство
Сверхспособности
Невзаимные чувства
Подразумеваемая смерть персонажа
Предложение руки и сердца
Упоминания смертей животных
Невзаимные предначертанные
Предвидение
Кланы
Предрассудки
Смерть животных
Повелитель смерти
Необратимые превращения
Боязнь насекомых / Боязнь пауков
Завоевание
Невезение
Ковбои
Пауки
Описание
Корди любит Вэйлона. По-настоящему — так, как монстр может любить того, кто носит ковбойскую шляпу и вечно падает в грязь. Она терпит Джо. Улыбается. Помогает. Ждёт. Но Вэйлон смотрит только на свою апатичную напарницу — и никогда на неё. У Корди восемь зрачков, и каждый видит одно и то же: она всегда будет второй. А Смерть всегда слушает тех, кому есть что предложить в обмен на справедливость.
Глава 4. Шериф Шишка.
29 апреля 2026, 05:57
Расселина Ветров встречает их пустыми глазами скал и воем, от которого закладывает уши.
Вэйлон командует — тихо, серьёзно, почти как настоящий. Он распределил позиции: Джо справа, прикрывает фланг; Корди сверху, на выступе — оттуда лучший обзор; сам — в центре, чтобы встретить Шишку лицом к лицу.
— На счет «три» выходим. Я говорю: «Стоять, шериф!» — и мы окружаем. Поняли?
— Поняли, — равнодушно отвечает Джо.
— Поня-я-яла! — звенит Корди.
Из-за поворота появляется пыль. Много пыли. Подковы гремят о камни — не одна, не две, пять, шесть, восемь пар. Шериф Шишка едет верхом на чём-то крупном и страшном, а вокруг него — всадники. Четверо. Нет, пятеро. С винтовками. С настоящими, блестящими на скудном солнце винтовками.
— Охрана, — шепчет Джо. — Ты сказала, пятеро?
— Я сказала «может, шестеро», — шепчет в ответ Корди. — Видимо, шестеро.
— Ты могла уточнить!
— А ты могла принести нормальное оружие, а не надеяться на паука и пряжку!
— Тихо! — шипит Вэйлон.
Он выпрямляется. Плащ развевается, шляпа сидит идеально — он поправлял её шестнадцать раз, пока ждал. Выходит перед отрядом, раскинув руки в стороны, как ковбои на старых фотографиях, которые он находил в заброшенном баре.
— Стоять! — кричит Вэйлон. Голос срывается на петушиный фальцет, но он не сдаётся. — Шериф Шишка! Вы арестованы! За… за превышение полномочий!
Всадники останавливаются. Молчат.
Шишка медленно поднимает голову. Под шляпой — пустота. Такая глубокая, что, кажется, можно упасть и не найти дна.
— Дитя, — говорит он тем самым трескучим голосом. — Ты кого арестовал?
— Вас! — Вэйлон вытаскивает пряжку. Она блестит — он начистил её песком, чтобы выглядело страшнее. — Я Вэйлон, самый быстрый стрелок в этих кра-а-а!
Он спотыкается. О камень. О собственный плащ. О свою гордость.
Падает в пыль. Пряжка вылетает из рук и катится под ноги лошади Шишки.
Корди дёргается, чтобы спуститься, но Джо уже рядом — подаёт руку Вэйлону, поднимает его, отряхивает. Вэйлон хватается за неё, как утопающий, и смотрит с такой благодарностью, от которой у Корди внутри всё переворачивается.
— Мы тебя прикроем, — шепчет Джо. — Просто… стой смирно.
— Я не буду стоять смирно, я — стрелок! — пытается возражать Вэйлон, но Джо затыкает его взглядом.
Корди прыгает вниз. Приземляется между отрядом Шишки и своими. Четыре руки раскинуты в стороны, восемь зрачков смотрят в восемь разных точек — каждого всадника, каждую винтовку, каждую возможность для атаки.
— Шериф, — говорит Корди, и в её голосе нет привычного щебетания. Только холод. — Мы не хотим проблем. Мы хотим справедливости.
— Дети всегда хотят справедливости, — отвечает Шишка. — Потому что не понимают, что справедливость — это когда проигравших закапывают, а победители уходят.
— Мы не дети! — кричит Вэйлон из-за спины Корди. — Мне пятнадцать, я самостоятельная боевая единица!
— Тебе пятнадцать, и ты лежишь в пыли, — бесстрастно замечает Шишка. — Твоя подруга с восемью глазами дрожит. Та, что с каменным лицом, уже прикидывает пути отхода. Вы не боевая единица. Вы — стайка щенков, которая тявкнула на стаю волков.
Он машет рукой.
Всадники взводят курки.
Щелчки — сухие, точные, обещающие боль.
— Проехали, — говорит Шишка.
И они едут. Просто объезжают их — медленно, презрительно, не соизмеряя даже выстрелом. Пыль оседает на плащ Вэйлона, на лицо Джо, на руки Корди — все четыре.
Они стоят. Смотрят вслед.
Ничего не вышло.
— Я же говорила, — тихо произносит Джо. — Ты меня закопай, но на камне будет высечено «Я же говорила».
— Заткнись, — огрызается Вэйлон. Но в голосе нет силы. Только пустота.
Корди смотрит на него. На то, как он стоит — растерянный, грязный, без пряжки, без шанса на победу. И почему-то именно сейчас, в этом полном провале, он кажется ей самым красивым, что есть в Клиффсайде.
— Мы ещё покажем им, — говорит Корди. — Мы не дети. Мы просто… ещё не выиграли.
Вэйлон поднимает голову. Смотрит на неё — впервые за сегодня по-настоящему, не отводя взгляда.
— Ты правда в это веришь?
— Я верю в тебя, — отвечает Корди. И улыбается. Не своей обычной — страшноватой, с хитринкой. А простой. Почти человеческой.
Джо переводит взгляд с Корди на Вэйлона и обратно. Ничего не говорит. Но её лицо на секунду теряет каменное выражение — становится задумчивым. Почти встревоженным.
Они возвращаются в Клиффсайд.
В город, который не ждёт героев. Который ждёт только тех, кто готов проигрывать снова и снова, пока не перестанет проигрывать — или пока не перестанет дышать.
Корди идёт последней. Смотрит на спину Вэйлона. На его спутанный плащ и кривую шляпу.
«Я верю в тебя», — сказала она.
Но в глубине, где прячутся мысли, которые она не позволяет себе додумывать, другой голос шепчет:
«Но ты не веришь в меня. Никогда. И поэтому… поэтому мне придётся сделать так, чтобы ты поверил. Даже если ценой будет всё».
А Смерть всегда рядом. Всего в одном неправильном шаге от тех, кто слишком сильно любит и слишком мало получает взамен.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.