В поисках знакомых созвучий

Когда Чеко проснулся, у него была сильнейшая головная боль за всю жизнь. Неохотно он открыл один глаз, только чтобы тут же снова закрыть его. Он застонал. Может, он слишком много выпил прошлой ночью? Он бы не удивился, увидев, что Макс постил фотографии с той моделью. Как её звали? Келли? Не то чтобы он вообще следил за тем, что делал Макс после их расставания почти год назад. Кого он обманывал? Он досконально следил за всем, что делал голландец. По сути, он наблюдал за жизнью другого человека на фотографиях — так же, как раньше наблюдал за тем, как он спит. Только чтобы проверить, всё ли с ним в порядке, конечно. По крайней мере, он убеждал себя в этом. После ухода из Формулы-1 он пытался держаться подальше от гонок и особенно от Макса — учитывая, что они расстались не самым хорошим образом. Ни он и Макс, ни он с Формулой-1 не попрощались по-английски. Теперь, почти год без всего этого, наблюдая лишь издалека, он чувствовал себя хуже, чем когда-либо. Он был несчастен. Чёрт, он даже не мог вспомнить, пил ли он что-то вчера, чтобы получить такую ужасную головную боль. Но теперь, когда он немного проснулся и его мозг начал работать как надо, он был почти уверен, что не пил вообще. Он провёл выходные с Чекито и Карлотой, отвёз их к маме и лёг в кровать. Медленно он снова попытался открыть один глаз, но оба распахнулись, когда он понял, что это не его спальня. Он огляделся, сердце билось так быстро, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Но подождите... это же квартира Макса в Монако. Он сел, мысли неслись быстрее любой машины, на которой он когда-либо гонял. Что он делал в постели Макса и почему не помнил, как сюда попал? Он попытался всё осмыслить, ища следы пьяной интрижки на одну ночь, но ничего. Зато его внимание привлекла фотография в рамке на тумбочке. Это был тот самый снимок, который сделал его отец, когда Макс и Чеко впервые посетили Мексику уже как пара. На фото в глазах Макса сиял тот самый огонёк, из-за которого Чеко влюбился в него — он смеялся, прижимая старшего мужчину к себе. Та ночь была одним из самых любимых воспоминаний мексиканца об их времени вместе. Видеть, как его семья принимает Макса с распростёртыми объятиями. Что было полной противоположностью того, как семья Макса отреагировала на Чеко. Нет, это было нечестно. Мать и сестра Макса были милыми, только Йос постоянно давал ему чувствовать, что он нежеланный гость. А Макс никогда ничего не говорил против расистских шуток отца — иногда даже выдавливал из себя смешок. Серхио уставился на фотографию, не в силах осмыслить ситуацию. Почему это фото здесь? У Макса всё ещё были чувства к нему? Он поставил его сюда, чтобы позлить Чеко? Он соблазнил его? Чеко легко мог представить, как поддаётся, если бы Макс попросил о... чём угодно. Он покачал головой и убрал фотографию. Снова огляделся — может, найдёт свою одежду на полу. Но ничего. Пол был чище, чем он когда-либо его видел. Поэтому он решил выйти из спальни в своей огромной футболке и боксерах — которые, как он заметил, были не теми, что он надевал прошлой ночью, — чтобы найти Макса и выяснить, что, чёрт возьми, происходит. Но стоп... он же не был голым. Значит, они не спали вместе? Зачем ему было одеваться после секса? И почему он ничего не помнил? Даже того, как прилетел в Монако из самой Мексики? Он тяжело вздохнул и потёр глаза. Ему срочно нужно было выяснить, что происходит. Как только он открыл дверь в коридор, он услышал тихое бормотание из кухни. Значит, Макс не один. Или он по телефону? Чеко не хотелось сейчас ни с кем разбираться, но ему нужно было выяснить, что происходит. Он неохотно направился на кухню, где приготовил столько блюд до того, как всё рухнуло. Чем ближе он подходил, тем больше росло его замешательство. Это детские голоса? Это голоса ЕГО детей? Дверь на кухню была приоткрыта, поэтому он слегка толкнул её и заглянул внутрь. Он замер, увидев, что его собственные дети сидят за столом с Максом, который стоял к двери спиной. Он не знал, сколько простоял так, пока Карлота не заметила его. — Папа, ты проснулся! Голландец обернулся и просиял ему. Улыбка быстро исчезла, когда он заметил выражение лица старшего мужчины. — Ты в порядке? Выглядишь бледным, — сказал он тем самым заботливым тоном, который у него был, когда они ещё встречались, — той самой заботой, которой, как думал Чеко, его больше никогда не удостоят. — Макс… мне нужно с тобой поговорить. — Он посмотрел на своих детей. — Наедине. Младший кивнул и последовал за ним в коридор, закрыв за собой дверь. — Ты плохо себя чувствуешь? Выглядишь так, будто привидение увидел, — снова попытался он, встав близко к Чеко в маленьком коридоре. Мексиканец не ответил. Вместо этого он спросил: — Что я здесь делаю? И мои дети? Макс выглядел озадаченным. Было ясно, что он не понимает, о чём Чеко спрашивает. — Нужно уточнить. В Монако? Или на этой планете? Или… — В Монако. В твоей квартире. Это прозвучало резче, чем он намеревался. Макс нахмурился. — Ты… здесь живёшь. А твои дети приехали в гости, сразу после гонки на прошлых выходных. — О чём ты говоришь? Я живу в Мексике. Вчера отвёз детей к Кароле. Точно не здесь. — Ты живёшь частично в Мексике, частично здесь. Ты что, головой ударился? Он поднял правую руку, чтобы потрепать Чеко по голове, но старший мужчина поймал его руку, прежде чем она достигла цели. И там было… кольцо? — Ты женат!? Это прозвучало странно, даже для него самого. Макс явно начинал раздражаться из-за поведения Серхио. — Ты придурок? Я ЗА-МУ-ЖЕМ, мудак! за тобой. — Подождите, что? — Не могу поверить, что ты мог забыть. Самый счастливый день в нашей жизни. Чеко понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Они в браке? Раньше они говорили о том, чтобы когда-нибудь выйти замуж друг за друга, он даже планировал сделать предложение, но потом случилась та ссора. Кольцо всё ещё лежало в его ящике. — Прекрати, Макс. Сейчас не время играть с моими чувствами. — Серьёзно, у тебя амнезия? Посмотри. Он указал на фотографию на стене прямо рядом с ними. Свадебное фото. Их. С Чекито и Карлотой в роли детей с цветами прямо перед ними. Одинокая слеза скатилась по щеке Чеко, пока он смотрел на Макса. — Какой сейчас год? — его голос был едва слышен. Лицо Макса вытянулось. Он, казалось, понял, о чём думает Серхио — что он забыл последние несколько месяцев или даже лет. Учитывая, что они поженились всего несколько месяцев назад. — Сейчас 24 сентября 2024 года, — сказал он так же тихо. — Но… значит, я… что? Теперь он был ещё больше сбит с толку. Это не имело смысла. — Я лёг спать в Мексике вчера, 23 сентября 2024 года, а проснулся здесь. — Чеко, дорогой. — Макс взял руки мексиканца в свои. Впервые с тех пор, как проснулся, Серхио осознал, что на его правой руке тоже есть кольцо. — Ты заснул в моих объятиях, как всегда, в нашей кровати, в нашей квартире, здесь, в Монако, с твоими детьми в соседней комнате. — Нет, Макс. Мы не живём вместе и уж точно не женаты. Мы расстались в прошлом году. Голландец напрягся. — У нас был огромный скандал в прошлом году, но мы никогда не расставались. Дорогой, мне придётся отвести тебя к врачу позже. Чеко медленно кивнул. — Может, и стоит. Я не понимаю, что происходит. — Слушай, я включу детям мультики, а потом мы нормально поговорим, хорошо? Ты пока приляг, я зайду через пару минут. Так они и сделали. Чеко вернулся в спальню, лёг, уставился на ту фотографию и попытался осмыслить всё. Это была просто огромная, очень несмешная шутка? Макс даже не любил розыгрыши. Но как он тогда попал в Монако, даже не осознав этого? И что Макс имел в виду про их брак и всё такое? Не то чтобы Чеко жаловался на брак с любовью всей своей жизни, но они расстались до того, как даже могли подумать о свадьбе. Чеко был так погружён в свои мысли, что не услышал, как Макс вошёл в комнату. Он вздрогнул, когда младший заговорил. — То есть ты не помнишь последний… Что? Год? Серхио вздохнул. — Я прекрасно помню последний год. И он не совпадает ни с чем из того, что ты говоришь. Макс сел на другой конец кровати и задумчиво посмотрел на своего мужа (?). — Ладно, ты не помнишь, что мы женаты и живём вместе. Что ещё? Чеко сел, копируя Макса на другой стороне кровати. Он снова вздохнул и потёр лицо рукой. Холодный металл кольца пробрал его до мурашек. — Не знаю, что ещё случилось? — Хм… ты помнишь, что мы встречаемся, да? — Да, мы начали встречаться в 2021. Макс улыбнулся этой мысли. — Это был хороший год. Ну отлично, эту часть ты помнишь. Ладно, я выиграл свой первый чемпионат в том году, благодаря тебе. Он начал загибать пальцы, перечисляя события, а Чеко кивал в такт. — В 2022 — мой второй чемпионат, мы официально съехались, а в 2023 — мой третий чемпионат и наконец 1-2 для Red Bull. — Подожди, стоп. 1-2 в личном зачёте? Макс кивнул. — Да, было близко, потому что у тебя был сложный сезон, но ты в итоге обошёл Льюиса. Значит, вот где начинаются расхождения. Но он хотел услышать, что ещё случилось в этой искажённой реальности. — Продолжай. — Затем в мае этого года мы поженились, а сейчас готовим дом и квартиру для детей и очень близки ко второму 1-2 для Red Bull. Но теперь ты ведёшь себя странно, и мне остаётся надеяться, что у тебя нет какого-нибудь серьёзного заболевания, из-за которого ты теряешь память. — Нет, Макс, когда ты поймёшь? Я не могу забыть то, чего никогда не случалось. Должно быть, это другая вселенная или измерение, и я каким-то образом оказался здесь. Макс посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты хочешь сказать, что ты из другой вселенной? — Не знаю, как ещё это объяснить, кроме того, что ты отправился назад во времени и что-то изменил, и теперь это новая реальность. — Это какая-то хрень, — младший мужчина потёр переносицу. — Ладно, давай проясним: с какого момента для тебя начинаются расхождения? — С 2023. Мы расстались, я не обогнал Льюиса в чемпионате, Red Bull уволили меня, и я ушёл из Формулы-1, а теперь живу один в своём доме в Мексике. Теперь Максу нужно было время, чтобы переварить информацию. Серхио видел, как шестерёнки в его голове крутятся. Через некоторое время, когда оба ничего не говорили, Макс неуверенно спросил: — Почему… мы расстались? Отлично, Чеко ненавидел даже думать о том времени — худшем в его жизни. Он никогда не был таким несчастным ни до, ни после. Думать о том, что в этой реальности они поженились… — Это глупо, на самом деле. Мы поссорились, и оба были слишком упрямыми, чтобы извиниться. Макс опустил голову на руки. — Кажется, я догадываюсь, к чему это ведёт. Та ссора была из-за моего отца? — Сначала да. Йос снова отпустил шутку о нашей разнице в возрасте, и я сильно разозлился на тебя — то есть на того Макса, раз в этой реальности этого явно не случилось. Чеко не увидел, как Макс поморщился. — В общем, тот Макс никогда не заступался за меня и наши отношения перед своим отцом. А после более чем двух лет отношений… это стало очень напрягать. И тогда я выплеснул всё, что копилось внутри всё это время. Я взорвался ему в лицо, вместо того чтобы спокойно сказать, что иногда я чувствовал… не знаю… что меня не особо любят или что ему всё равно; что даже если мне нравилось праздновать с ним его победы, когда у меня была плохая гонка, иногда мне хотелось, чтобы он утешил меня, а не веселился. Было так много всего, что меня не устраивало, но я никогда ему не говорил. А он, видимо, не хотел особо вникать или вглядываться. После этого я так старался впечатлить его, заставить его увидеть, что он теряет. Но я перестарался и гонял всё хуже и хуже. Команде пришлось меня уволить. Он закончил и вытер слёзы с лица — они потекли ещё в середине его монолога. На мгновение снова стало тихо. — У нас тоже была эта ссора. Чеко удивлённо поднял взгляд. — Что? И как же мы тогда всё ещё вместе? Я имею в виду… вы до сих пор вместе? — Ну, похоже, я лучше твоего Макса. Я взял ответственность на себя и извинился. Ты был прав. Раньше я был плохим парнем, и после того, как ты — он — рассказал мне обо всём, что его беспокоит, я провёл самоанализ. Я понял, что не хочу жить без него рядом. И поэтому я… высказал отцу всё, что о нём думаю. А потом в Мексике наконец нашёл в себе смелость поговорить с тобой. С ним. Чеко вздрогнул. Мексика, 2023 год, тоже была не самым приятным воспоминанием. Но подождите… — Мексика? Когда? — В пятницу, после второй практики. Он выглядел таким счастливым и расслабленным, кажется, впервые в том сезоне. Я почти струсил. Начал говорить о погоде. Но потом просто выпалил. И теперь мы счастливы в браке. В этот момент Чеко осенило. — Вот оно. Вот где начинается расхождение. Мой Макс действительно подошёл ко мне в Мексике после FP2 и заговорил о погоде. — Он снова начал плакать. — И ты говоришь, что он хотел извиниться, но струсил… Каким был мой результат в той гонке? — Вторым. Ты летел. Почти догнал меня. — Макс тихо усмехнулся при мысли об этом. У них тогда были такие хорошие времена — сражаться друг с другом на трассе и возвращаться друг к другу вне её. В общем, отличные выходные, чтобы помнить. — У тебя было иначе? Чеко медленно кивнул. — Это была худшая гонка из всех. Я вылетел на первом повороте, — сказал он, его голос становился тише с каждым словом. — Оу,— только и смог ответить голландец. — Думаю, именно тогда Кристиан окончательно решил от меня избавиться. Он дал мне закончить сезон, но последние гонки лучше не стали. — И ты ушёл? Почему не перешёл в другую команду? Я уверен, многие были бы не против заполучить тебя. Мексиканец хмыкнул. — Только Haas предлагали место. На 2025. Но я уж лучше уйду, спасибо большое. Макс кивнул. Это было понятно. Никто не хочет переходить из Red Bull в Haas. На несколько минут воцарилась тишина, оба пытались осмыслить ситуацию. И только тогда до голландца дошло. — О нет. Если ты здесь, значит, мой Чеко в твоей реальности? — Он посмотрел на мужчину перед собой с ужасом в глазах. Бедняга проснулся бы в одинокой жизни, не зная, что его уволили и бросил муж, который никогда и не был его мужем в той реальности. — О, чёрт, я даже не подумал об этом. Боже, я не могу представить, что он сейчас чувствует. — Чёрт, нам нужно выяснить, как вернуть тебя обратно как можно скорее. — Думаешь, мы можем что-то сделать? — Должен быть способ. Чеко кивнул. Надежда — единственное, что могло помочь им сейчас. — Что скажем детям? Макс поднял взгляд. — Чёрт, они думают, что ты их отец. — Которым я не являюсь. Не думаю, что смогу притворяться тем другим Серхио. — Думаю, тебе придётся, хотя бы на несколько дней. Мы могли бы попросить Каролу забрать их пораньше, но сомневаюсь, что она бросит всё и сядет на ближайший рейс. Чеко вздохнул. Он никогда не был хорошим актёром; он не сможет убедительно сыграть ни перед кем. Особенно перед детьми. Он был уверен, что они заметят, что он не их отец. — Слушай, я просто скажу Кароле и детям, что ты очень болен. Так тебе не придётся много общаться с детьми, и у нас будет причина забрать их пораньше, — мягко сказал Макс, взяв одну из рук Чеко в свои. — Всё будет хорошо. Мы скоро вернём вас обратно. А пока постараемся выжать максимум из ситуации, хорошо?

***

Мягкий зевок сорвался с губ Серхио, нарушая тишину в холодной спальне. Мексиканец поднял взгляд от книги, только чтобы понять, что на улице уже темно. Он отложил книгу и потянулся. Прошла уже неделя с тех пор, как он попал в эту другую, искажённую, но прекрасную реальность, и большую часть времени он провёл в спальне, читая о квантовой физике, надеясь найти ответы на то, что с ним случилось. Не то чтобы он много понимал из прочитанного, но он хотя бы пытался. Макс делал то же самое, когда у него было время, но в основном он занимался детьми. Когда он был с малышами, Чеко обычно бродил по квартире, позволяя себе поверить, что она действительно их, что свадебные фотографии на стенах — часть его истории, их истории. Он никогда бы в этом не признался, но он бы не особо возражал против того, чтобы занять место другого Чеко. Да и кто бы его осудил? У этого парня была идеальная жизнь. Но лучшее во всём этом — Макс снова рядом. Когда он просыпался, глядя на лицо голландца, наблюдая, как тот спит, он забывал, что это не его реальность, не его Макс, и тяжесть, которая была с ним почти год, исчезала из груди. Он чувствовал, что может нормально дышать впервые за вечность. Серхио быстро отогнал эти мысли. Даже если бы у него был выбор и он мог бы остаться в этой вселенной навсегда, он бы не стал. Он не мог так поступить с другим Чеко. Или с этим Максом. Он никогда не говорил об этом, но Чеко прекрасно видел, как тот скучает по своему мужу. Мексиканец встал с кровати и пошёл на кухню за стаканом воды. Когда он возвращался в спальню со стаканом в руке, он остановился в дверях гостиной и заглянул в приоткрытую дверь. Макс сидел на диване. Чекито прислонился к его плечу, Карлота положила голову ему на бёдра. Все трое спали, фильм, шедший на заднем плане, давно был забыт. Чеко улыбнулся про себя. Такая семейная, согревающая душу сцена. На глаза навернулись слёзы. Он не был уверен, то ли это радость от того, что они втроём так спокойны, то ли печаль от понимания, что это не его реальность. Он не должен был этого видеть. Он должен быть один в своём доме в Мексике, уговаривая себя уснуть очередной бессонной ночью. Может быть, когда он вернётся в свою реальность — если вообще вернётся, — ему стоит попытаться поговорить с Максом. А может, и нет. Макс двинулся дальше и вряд ли оценит, что Чеко врывается в его жизнь. Через некоторое время мексиканец вернулся в спальню. Он поставил стакан на тумбочку рядом с книгой и той красивой фотографией и лёг. Когда он почти заснул, он услышал, как открылась дверь спальни, поэтому он повернулся и улыбнулся Максу. — Ты спал? — спросил голландец, увидев, что другой мужчина смотрит на него. — Нет, ещё нет. Макс кивнул, готовясь ко сну. Чеко заставил себя отвернуться, когда младший стянул с себя одежду, чтобы переодеться. — Дети спят спокойно, — сказал он, ложась рядом с Чеко. — А завтра Карола заберёт их, и мы наконец сможем сосредоточиться на том, как вернуть тебя обратно. — Ты так хочешь от меня избавиться? — полусерьёзно пошутил Чеко. — Ты же знаешь, это не личное, — вздохнул он. — Я просто хочу вернуть своего мужа. Теперь настала очередь Серхио вздохнуть. — Я знаю. На мгновение воцарилась тишина. Затем Макс прошептал — в его голосе буквально сквозила тревога: — Думаешь, с ним всё в порядке? Будь честен. Чеко помолчал, прежде чем ответить. — Думаю, он в порядке. Может, он и не счастлив, но он справится. — Он замолчал, тщательно подбирая слова. — Он, наверное, связался с тем Максом… но я не могу сказать, как тот отреагирует на то, что другой я говорит ему, что они женаты. Либо ему всё равно и он идёт дальше, либо он пытается понять и помочь. Но я честно не уверен… я больше не знаю его. Макс повернулся к нему и мягко улыбнулся. — Я, конечно, не знаю твоего Макса, но если он хоть чем-то похож на меня… он воспользуется любым шансом, чтобы вернуть тебя. На сердце у Чеко потеплело, и на его губах появилась грустная улыбка. — Надеюсь, ты прав… спасибо. Спасибо, что показал мне, что могло бы быть. Это очень многое проясняет. Он снова начал плакать. — Иди сюда. Макс поднял руку и жестом пригласил Чеко ближе. Мексиканец немедленно забрался в тёплые объятия. За последнюю неделю они уже несколько раз обнимались. Даже в этой вселенной Макс умел смотреть Чеко прямо в душу; он всегда, казалось, знал, когда другому нужно объятие. Дальше этого никогда не заходило. Макс был чрезвычайно предан своему мужу, даже если другой человек выглядел, звучал и вёл себя точно так же, как он. Так они и заснули — свернувшись калачиком.

***

Когда Чеко проснулся на следующее утро, его глаза и горло были сухими, будто он проплакал всю ночь. Он моргнул несколько раз, прежде чем посмотреть направо. Макс лежал к нему спиной, ровно дыша. Мексиканец сел и мельком взглянул на пару на фотографии. Это стало его ежедневным ритуалом. Затем он взял бутылку с водой, стоявшую рядом с кроватью, и отпил из неё, хотя не помнил, чтобы ставил её туда. Должно быть, Макс устал просыпаться от того, что Чеко бродит на кухню посреди ночи за стаканом воды. Он взял рамку с фотографией и посидел немного, наслаждаясь тишиной и думая о старых днях. Через несколько минут Макс начал шевелиться рядом. Младший мужчина улыбнулся ему, сел и потянулся. — Доброе утро, солнышко. — сказал Чеко. Он никогда не мог насытиться этим зрелищем. Макс потёр глаза, всё ещё сонный. Но когда он как следует посмотрел на мексиканца, его челюсть отвисла. Он выглядел так, будто не верил своим глазам. Он моргнул несколько раз, прежде чем заговорить. — Чеко? Тишина. У Макса что, амнезия? Чеко нахмурился, внимательно вглядываясь в мужчину перед собой. Подождите… это… Это не может быть. — Макс? Макс медленно кивнул. — Я вернулся? — его голос был едва слышен. Макс снова кивнул. Они смотрели друг на друга мутными глазами с недоверием, пока младший не бросился вперёд и не притянул Чеко в сокрушительные объятия. — Не могу поверить, что ты вернулся, — рыдал он в плечо Серхио. Тот был в шоке. Он использовал левую руку, чтобы притянуть другого мужчину ближе, и слегка приподнял дрожащую правую руку, чтобы посмотреть на неё. Кольца не было. Он вернулся. Несколько минут пара просто держала друг друга и молча плакала. Когда они отстранились, Макс осторожно взял лицо Чеко в ладони. — Это действительно ты. Теперь Чеко медленно кивнул. — У меня столько вопросов, — сказал он. Голландец усмехнулся. — Поверь, у меня тоже. — Я так понимаю, тот Серхио приезжал к тебе? Он поднял фотографию, выпавшую из его рук, и поставил её обратно на тумбочку. В квартире его Макса, в его реальности. — Приезжал. Должен признаться, мне потребовалось время, чтобы понять, что это не ты, что ты не сошёл с ума. — Он, должно быть, чувствовал, что сходит с ума. — Он был… расстроен, мягко говоря. Учитывая, что у него всё отобрали… — Макс посмотрел задумчиво. — Но как насчёт тебя? Ты был в порядке там? Чеко кивнул. — Уверен, мне было намного легче, чем ему. Я проснулся с любящим мужем, а он — в пустом доме. Слова вылетели из его рта, прежде чем он понял, что сказал. Он даже не знал, сколько Максу известно. Немного испуганно он посмотрел на младшего. Тот выглядел неловко и избегал его взгляда. — То есть в другой вселенной мы в браке, да? — Ты… говорил с ним об этом? Макс кивнул. — Надеюсь, тебе не неловко. — Мне не… на самом деле… — он выдержал паузу, глубоко вздохнул. — Знаешь, тот день в Мексике… когда тот Макс извинился перед тем Чеко… Мне нужно, чтобы ты знал: я тоже собирался это сделать. Но мой отец снова забрался ко мне в голову. И мне так, так невероятно жаль. Я должен был поступить иначе. Я должен был заступиться за тебя, за нас. Я должен был поговорить с тобой. Я должен был прекратить общение с отцом. Я должен был сделать столько всего, но не сделал. И я не ожидаю, что ты простишь меня после всего этого времени, зная, что только когда вселенная забрала тебя у меня, я наконец увидел, что потерял, что могло бы быть. Мне просто нужно, чтобы ты знал: я никогда не переставал тебя любить. Я был таким трусом, я… Его прервала пара губ, мягко прижавшихся к его. Он тихо замурлыкал в поцелуй. Не было и дня, чтобы он не скучал по этим дерзким прерываниям. — Это давно забыто, — прошептал Чеко ему в губы, когда они отстранились. — Я просто хочу вернуть любовь всей своей жизни. Их положение было далеко от идеала, но они нашли друг друга снова. У них всё будет хорошо. Вселенные позаботились об этом.