Нежное молчание

      День близился к прохладному вечеру, а небо окрашивалось красивым розово-красно-оранжевым закатом. Возле той же речки взрослые разбили небольшой походный лагерь. На самом деле этим занимались только Мандзю и Ванилла, а Милк только смотрел на них и делал небольшие заготовки к костру. Дети крутились возле него иногда помогая, когда отец был не против.       Когда большая часть уселась на свои места, доктор пошёл жарить шашлык на мангале, а детям дал заготовленные шампура с маршмеллоу, салом и пледом. Сапфир и Кэнди спокойно восприняли сладость, но хлеб и сало для них было чем-то новым и естественно их это больше заинтересовало. Светящиеся глазки взяли по одному шампуру и пошли к Пьюру, но тот вежливо их отправил к костру. Они послушно подбежали к небольшому костру и стали пародировать блондина. Отец смотрел на это всё с непонимание. Как его интеллигентные дети, стали такими... Счастливыми? И тут он задумался. Неужели он и в правду их воспитывал не так? Хотя какое воспитание... Он присутствовал в их жизни лишь тогда, когда было время. В сердце больно кольнуло. Всю базу им дали его родители по большей части. Это осознание придавало ещё больше боли. Какой же он отвратительный родитель, почти считай кукушка.       Скверные мысли приостановила небольшая одноразовая тарелочка с мясом и такой же пластиковой вилкой. Голубые глаза с какой-то надеждой смотрели на доктора. — Забудь о переживаниях, здесь вы можете ни о чем не переживать. Тут вы свободны — ласково прошептал басистый голос, он был, как мёд, таким же тягучим и сладким на вкус. А гетерохромные глаза при таком свете, словно потухшие звёзды, которые стараются выживать и не затухать на совсем.       Шадоу принял угощение. Пьюр собирался уходить. Он делал это медленно, совершенно неосознанно. Актёр горел огнем, чтобы схватить доктора за руку и попросить беззвучно остаться с ним, но никто не поддался этому странному желанию и каждый вернулся к своему делу. Это все наблюдал лис, медленно покуривая. Его лицо выдавало недовольство. Он искренне не понимал, чем этот выскочка мог зацепить его друга. Да настолько, что Пьюр привез его сюда. Это место является для доктора священным, отдушиной от тяжелого прошлого. Мандзю живет здесь по той же причине, ему надоела публика и эти фальшивые лица, что встречал раньше. А нелюбовь к Милку появилась из-за его фальшивой актерской игрой, за которой он прятал себя. Они два разных мира, но в одном куполе. Лис всегда открывал свою душу своим фанатам, а каждая строчка певчего голоса была пропета чистой каплей слёз ребенка.       С помощью своих связей он смог пробить чуть ли не всю историю этого лжеца до того, как прибыл сюда. И эта черная жижа под именем Шадоу Милк не достоин быть в их раю. И когда красные глаза встретили эту фигуру, хотелось взять его под шкирку и пнуть на выход. Но он терпит его ради своего друга и уважения к нему.       Вечер проходил в тишине, но не в тревожной, а в спокойной даже с уютными нотками в далёкие времена. Дети к этому времени выплеснули всю энергию и ходили вялыми. Это заметили все взрослые и приняли решение, что Мандзю отведёт их домой и будет с ними там, так как у него самого уже не хватало сил для слежки за двумя недопродостками.       И вот Пьюр и Милк сидят вдвоём на одной псевдолавочке. Костер горел ярко, словно его только зажгли. Он грел двух гостей своим приятным теплом. Пьюр нерешительно пододвигался к актеру, но в него неожиданно столкнулось противоположное тело. Они повернули к друг другу голову с удивлёнными и одновременно испуганными глазами. Смотрели они друг на друга недолго и хором засмеялись негромко, словно дети, что играли в прятки и нашли друг друга случайно и неожиданно, но с облегчением. —Вам тоже стало прохладно? — мягко, с уважением спросил Пьюр —Если только немного — на лице бледного появилась искренняя и нежная улыбка, что сеяла, как в сказке упавшая звезда с неба. —Мне принести вам плед?       Поджав губы, голубые глаза пробежались из стороны в сторону на что-то решившись. И решение моментально принято, гибкое тело актера плотно прижалась к горячему молочному какао, греясь уже не только от тепла костра. Недолгое молчание тянулось так, словно оба мужчины пытались прийти в себя, от осознания того, что произошло. —Знаете... — тихо подал голос Пьюр, стараясь не напугать почти мурчащую кошку возле себя. Голубые заинтересованные сапфиры при таком свете горели ещё ярче с какой стороны не посмотреть. — Я вспомнил, что обещал немного рассказать про себя... — голос дрогнул при важных словах, но оставался тихим и ласковым — Если вам это тяжело, вы можете не говорит — Милк со спокойствием выдохнул. Ему приятно, что его слова воспринимают в серьез и помнят об уговоре. Актер нашел длинную палочку и стал неосознанно рисовать что-то на песчаной почве — Да, это был уговор. Но не стоит жертвовать своим неудобством ради этого. Я вот пожертвовал... — губы плотно сжались, а глаза погрустнели — И я упустил много важных моментов в своей жизни... — тихий, почти неслышимый шёпот дрожал — И теперь, я смотрю на себя, как на монстра... — Вы не один такой... — большая рука легла на руку актера, в которой он держал палочку — И мы оба боимся взглядов со стороны... — большая рука непривычно для Милка стала дрожать. Намекая на тревожность и нерешительность Пьюра для раскрытия своей души — И сейчас я боюсь, что вы можете меня принять ужасным человеком и отказаться от наших терапий. — Давай вы начнёте, а я уже сам приму решение — вторая рука легла уже на руку блондина, ласково поглаживая. Они не смотрели друг на друга, это им было ненужным, сейчас они были связаны разбитыми душами. —Хорошо. Но можно вас попросить...? Скажите, что вас интересует. Так мне будет легче начать. — этот приём всегда был хорошим для собственного толкования мыслей о себе. Да, собеседник может задать неудобный вопрос, что его интересует, но хотя бы есть от чего отталкиваться. —Мх... — задумался синеволосый, поглаживая подушечками пальцев по теплой руке, выбирая нужную тему. И тут в голове сразу возникла хитрая морда, что говорила о бывшей супруги Ванилли. Решено! — Ваш друг после высшего звонка, проболтался, что это звонила ваша супруга. Можем начать с этого — Мы решили начать с самого дальнего — на остром лице появилась нежно-грустная улыбка— Мою бывшую супругу зовут Вайт Лили. Мы с ней встречались с самой школы и вскоре переросло в семейные отношения. Мы зарегистрировали свой брак, когда нам стукнуло восемнадцать лет. — Пьюр очень тяжело выдохнул, чувствуя, что будет говорить дальше — Мы рано расписали, но на нашей семье это никак не отобразилось, потому что со школьной скамьи знали всё друг о друге. Мы учились, подрабатывали, купили квартиру. Всё как в красивых историях. Друзья наши не могли не улыбаться и белой завистью смотреть на нас. Все рухнуло, когда я увел в армию... — из закрытых глаз потекли горькие слёзы, а нос непроизвольно шмыгал. Милк повернулся к рассказчику. Белоснежное лицо застыло в тревожности. Он совершенно не хотел причинять внутреннюю боль доктору. Одной рукой Шадоу вытащил платок из кармана, что всегда носил с собой, потому что малышка Кэнди, часто маралась, как и все дети. Актер аккуратно вытирал слезки с лица. А Пьюр решился продолжить, на удивление ровным тоном, даже холодным — Насколько вы знаете, тогда у нас шла война... И это задело и меня, а точнее нас... Нашу роту отправили на помощь, естественно обещая золотые горы... Даже тех, кто сопротивлялся, все ровно затолкали. В прямом смысле, мы были просто мясом. — руки невольно превратились в кулаки, а слез стало больше, но лицо не изменяло своего хладнокровия — Мы показывали хорошие результаты, но стоило нам чуть-чуть расслабится, как нас взяли в плен. Мы стояли на коленях перед убийцами, хотя не отличались тем же. Враждующая сторона собиралась нас расстрелять, но... Мой зоркий взгляд заметил то, что их люди очень сильно ранены и явно они проиграли нашей стране. — тяжелый вдох со вкусом горя и такой же тяжелый выдох и рассказ продолжился — Дуло пистолета стояло уже на прицеле у головы моего напарника и на панике я выкрикнул, что являюсь врачом. На меня смотрели жадные кровавые глаза, налитые только местью. Так как они молчали, я продолжил говорить пока у меня есть возможность. Мои слова были простыми: " Я могу вам помочь! Я буду лечить ваших! Прошу только не убивайте всех! ". Враждебные лица смотрели друг на друга, словно молча договаривались о принятии решения нашей жизни... И нас словно домашний скот клеймировали — Ваниль громко задышал и выдыхал, холодные руки поглаживал его по спине. Милк смотрел на него со страхом от того, что тот может сорваться с цепи. Он понимал это и есть глубокая трещина его души. Большие руки закрыли лицо и громко плача — Я был предателем! Ужасным предателем! Я не хотел причинять боль! —Пьюр Ванилла — тихий ласковый голос отдавался в истеричной голове эхом, успокаивая зверя внутри — Ты не виноват — поглаживания по сгорбленной спине стали настойчивее, но не прекращали быть убаюкивающими — Вы действовали так, как следовало в тот момент       Пьюр резко выровнял спину, кулаки лежали на коленях, громкий вздох и выдох ртом. Он должен это рассказать, он чувствует, что его правда примут. — Я делал ужасные вещи. Я убивал медленно детей ради этих убийц. Нам нужно было много чистой крови... И она была только у детей, что захватили эти звери. Я выкачивал из них почти досуха красную жидкость и смел после этого с улыбкой давать что-то сладкое и отправлять в их тюрьму, что являлась маленькая комната, где они спали почти друг на друге. За помощь эти нелюди меня прозвали Черным Ангелом... — все тело дрожало, дрожало от несправедливости. Те моменты вызывали только боль и только БОЛЬ. — В тот момент я ходил только с босыми ногами, чтобы чувствовать каждый грохот земли. А я наполовину слепой, и я чувствую это остро. В той местности часто происходили землетрясения, что помогло нам. — тяжёлая голова упала на тонкое и изящное плечо, вдыхая приятный аромат черники. — Наша рация передавала о том, что нашу группу ищут. И я принял решение все-таки действовать. У враждебной стороны находился аппарат для передачи данных, и он отключался каждый раз, когда землетрясение настигало нас. И им приходилось настраивать всё заново. Я, как важный врач, в ночное время оставался один. За время, что мы там провели, они стали доверять мне. Я не рыпался и делал то, что скажут. Все было идеально. Я вычислил примерно, как часто проходят землетрясения, чтобы вырубить устройство, после моих действий. Детей я попросил пошуметь после определенного звука для того, чтобы ночная стража обратила на них внимание. Я пообещал им, что помогу. — Пьюру от каждого слова все больше и больше тянуло тошнить — И время настало. Но перед этим я сделал важную для тебя вещь. Я намешал нужные препараты в довольно большой дозировке и сделал себя бесплодным. Я не имею права заводить детей после такого. — Пьюр немного приподнялся и зарылся носом в волосы голубоглазого — В итоге кончилось все хорошо... Детей спасли, как и нас. Мы вернулись домой. Нам выплатили то, что обещали, а наши дела замуровали для спокойной нашей жизни дальше. А с Лилит мы развелись — блондин говорил быстро сейчас. Он не желал рассказывать о своей жизни дальше. Может в следующий раз — Я проходил психологическую терапию. После лечения я решил стать тоже отдушиной для других людей и помогать им. Я хотел отчиститься от крови, что причинил другим людям, а особенно детям. И вот мы здесь... —Вы... — Милк взял лицо мужчины в руки и поцеловал в шрам на лбу, нежным шёпотом говоря — Вы большой молодец, и я рад, что попал именно к вам.