Нежное молчание

      Тепло, приятный аромат чего-то сладкого, мягко, а ещё что-то тёплое в его объятиях. С такими мыслями голубые глаза приоткрылись и встретились с голой мужской грудью. Его рука лежала на ней и не сильно сжимала её. Паника? Стыд? О нет. Это не про него. Он осторожно вылез из постели, чтобы не разбудить мужчину, который крепко спал и явно был недоволен холоду и пустому месту . Из-за этого доктор, словно ребёнок, укутался с головой в одеяло и перевернулся на другой бок. Актёр довольно хихикал. Это очень умилительно: такой взрослый и сильный мужчина прячется от солнца таким способом.       Взгляд скользнул по кровати и нашёл большой бугорок под одеялом. Осторожно подняв ткань, он сразу увидел сонную морду Тео. Пёс нехотя продрал глаза и с недовольством посмотрел на нарушителя своего сна. Питомец, увидев , что Милк уже не спит , недовольно что-то пробурчал. Шадоу прикрыл свободной рукой улыбку на лице и опустил одеяло. Не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев.       Развернувшись ,взяв резинку с прикроватной тумбы и завязала свои волосы, чтобы не мешали , и начал разменатся. Отдых — это хорошо, но норму надо держать, тем более после таких тёплых обнимашек. Вчера они пришли очень поздно, все грязные и мокрые. И Ваннила сказал, что им придётся спать вместе, и что они смогут переодеться и помыться у него, так как у него два санузла для удобства.       Милк осторожно залез в свою сумку достал наушники и телефон. Всё-таки в тишине не интересно. Включив плейлист для основной разминки, он встал в безопасную зону. В первую очередь пошли руки и ноги. За ними пошли уже уровни посложнее: это шпагаты, мостики, стойки для разных частей тела. Он восхищался своим телом, даже в его-то годы. Он делал это всё без какой-либо сложности, хотя мужчины его возраста уже выглядят на 50-60 лет, а вот он по телу как в свои 18 лет. Он актёр. Актёр! Он даже при своём отстранении должен быть идеален! Люди должны восхищаться им! А самое главное — он сам собой! С такими важными постулатами Милк идёт по жизни.       Плавными движениями Милк дошёл до йоги. Каждое движение плавное, без ломки в теле. Он растянут идеально для сложных узлов в этом тонком деле. Душа свободна от мыслей, и есть только его спокойствие. Плавно вставая из позы, он встретился с чужим носом. Открыв глаза, голубые глаза встретились с гетерохромными. В них читалась улыбка, умиротворение и восхищение. Актёр хмыкнул и лукаво улыбнулся. Он положил руки на плечи блондина и сделал небольшой шаг в сторону и хозяин дома шагнул за ним. Они плавно кружили по комнате, не отводя взгляда друг от друга. Они словно одно целое. Милк выдавал неожиданные па, а его без резкости ловил ванильный , закручивая неожиданность в элегантное действие. Милк никогда раньше не чувствовал себя так страстно, как в самбо, и поэтому такие танцы для него были чем-то странным, но тут! Да! Это то, что он хотел раскрыть в себе. Страстный взгляд, движения иногда резкие и одновременно нежные, четкая передача эмоций. Тела соприкасаются и играют друг с другом.       И вот последний па! Актёра наклонили, почти в невесомости, держа за спину, чтобы подстраховать, если партнёр упадёт. В глазах словно звёзды. Он даже с бывшими супругами так себя не чувствовал. Наушники выскочили из ушей. Тяжёлые вздохи из их уст перекрывали возможную тишину в комнате. Сердца колотились в такт. Это превосходно! Милк осторожно вернули в прямое положение. И вот снова их взгляды пересеклись. — Это было потрясающе! — прыгнул от радости на Ваниллу актёр. — У меня даже мурашки пошли от таких чувств! — почти во весь голос пищал от радости синеволосый в ухо партнёру. — Я рад , что вам понравилось, — улыбка становилась ещё шире, несмотря на то что он почти оглох на одно ухо. — Это было очень красиво, — из приоткрытой двери вышел Сапфир хловая в ладошки .       Мужчины переглянулись и в неведомом страхе и смущении быстро отпрянули от молочного блондина, смотря только на сына. — Ты что тут забыл? — негромко бросил отц на сына — Если честно... — взгляд красивых глаз, которые достойны только самых благородных камней на самой дорогом ювелирном изделии, смотрел в сторону. — Здесь так спокойно, что моё тело отдохнуло полностью и решило встать раньше, чем обычно. И я решил проверить, где все. Сестру и друг дяди Пьюра, я нашёл. Ванную тоже нашёл и умылся. После снова пошёл на поиски, и оставалась только эта комната. Я её приоткрыл и увидел в зеркале, которое отражало, как вы танцуете. — На последнем слове глаза сына загорелись. — Это было потрясающе! У меня нет больше никаких слов, чтобы это выразить, пап! Всё так плавно, а в ваших глазах виднелась такая искра и нежность! — Сапфир на эмоциях взял отца за плечи и притянул к себе. — Ты был таким! Таким! Как на сцене! Это! — на мгновение дыхание подростка прервалось. — Я не хотел, чтобы это заканчивалось! Ты был так счастлив! — взгляд метнулся на доктора. — А вы вели себя так, как будто пап был самым хрупким и одновременно самым ценным в вашей жизни мгновением! — пушистик отошёл от них и со смехом упал на кровать, тяжело выдыхая от приятных эмоций и от того, что душа освободилась и ликовала.       Актёр, как сломанная шарнирная кукла, повернулся в сторону блондина, который смотрел на его сына с каким-то спокойствием и детской нежностью. Этот взгляд его успокоил, и он молча стоял и смотрел на всё это.       Тео вылез всё-таки из одеяла и недовольно гавкнул. И его, сонного, обнял Сапфир. Большая собака, даже сонная, осторожно улёглась так, чтобы не придавить мальчишку. Взгляд перешёл на хозяина. Пьюр наклонил голову набок, говоря тем самым, что надо уйти ему и увести с собой гостя. Теодор сладко зевнул, слез с кровати и потянул за штанину мальчика в сторону двери. И недолгими намеками они ушли. И мужчины всё-таки снова остались одни. — Какой же умный пёс. Обожаю его, — хозяин, как будто ничего не было, пошёл заправлять кровать. — Вы как доктор, слишком спокойны, — фыркнул уже нервозный Милк, придумывая,что сказать сыну. — А что сказать? — глаза поднялись на папашу. — Пусть видит, что в вас есть ещё порох в пороховницах. Да и это лучше, чем если бы он видел агрессию по отношению к нему или к кому-то, — лукавая улыбка.       И это правда задело. Пьюр напомнил ему всё плохое. Как он ударил сына, как ругался, чуть не до драки, при Сапфире с бывшими супругами и левыми людьми. И тут он решил сдаться. Пусть будет так, как есть, тем более ребёнок не выразил какого-то отвращения, а только глубочайший позитив. — Мы поедим, и на этом наш небольшой отпуск кончится. Кратко. Мы поедем обратно в город, — укладывая красиво подушки, блондин говорил это так, словно ничего не значит. — Надеюсь, вы не будете против моих приездов к вам? Сеансов. Назовём их так. — глаза смотрели с надеждой и верой, и уже этому никак не мог противостоять актёр. Этот доктор сильно глубоко залез к нему в душу. — Не против. Но только по вечерам, — сухо ответил Милк, словно его это никак не касалось. — Может, я буду вас и малышей подвозить по важным делам? — блондин поднял наушники голубоволосого, доставая салфетку и протирая их. — Ну, раз вас все уже знают, то можно. Но. Сначала дети. Спросите у них, если они не против, то и я не против такой дерзости от вас, — недовольный фырк, и в ванильного кинули кейс от наушников и ушли в ванную комнату.       Такая ситуация вызывала у Пьюра небольшой смешок. Милк как котик: подашь вкусняшку — и он будет самым ласковым, а если полезешь, когда не надо, то и пол-руки откусит.