Чистильщик

      Я долго стоял в этом подобии прихожей и прислушивался. Нет, не ушами – всем своим существом. У Сириуса Блэка, насколько я успел определить за то время, что пробыл в его шкуре, с мозгами было не очень. Нет, дегенератом он не был, но у него эмоции бежали впереди него. Пришла в голову какая-нибудь мысль – и он бросался её выполнять, опция «сначала подумать» была практически отключена. Мне теперь с этим приходилось бороться и удерживать себя от необдуманных поступков. К счастью, чем дальше, тем лучше получалось держать импульсивную породу Блэка в узде. Но вот чего у него было не отнять – это инстинкты. Инстинкты у него работали, его интуиция не раз спасала меня… не от смерти, нет, до такого ещё не доходило, но от неприятностей – да. Было ли это каким-то даром магии (если здесь такое есть), или следствием его собачьей аниформы, или он сам по себе такой – не знаю. Но факт – на его инстинкты полагаться можно было смело.       И вот сейчас все его инстинкты не сулили опасности, наоборот, уверенно твердили, что здесь безопасно, здесь меня не достанут. Но блэковской инстинктивной натуре здесь почему-то было плохо.       Я перешёл на магическое зрение… Точнее, я не сходил с него, но не сразу обратил внимание на колыхающиеся в воздухе серые, невнятные, рваные нити. Точно такие же, как в Азкабане.       Ну здрасте! Сбежал из Азкабана, чтобы попасть в его подобие? Может, тут ещё и дементоры водятся?       Нет, подсказали мне не то инстинкты, не то отголоски памяти Блэка. Дементоров тут нет. Опасности здесь нет.       Я оторвался от стены и принялся медленно подниматься по лестнице. На стенах при моем приближении зажигались магические светильники и гасли за моей спиной.       На втором этаже я оказался в тёмном мрачном коридоре, таком же пыльном, что и весь дом. Каменный пол, каменные стены и высокий каменный же потолок. На стенах гобелены, подсвечники. И двери. Я сначала прошёлся мимо, дошёл до лестницы на другом конце коридора, а потом толкнул дверь в одну из комнат. Большая, с каменным полом, на стенах деревянные панели, на полу ковёр, огромная кровать с балдахином, круглый стол, около него стулья, у стены комод, кресла, камин. Всё в тёмно зелёных тонах и всё пыльное, хотя явно богатое и хорошее. Вся мебель в стиле… не знаю, какой это стиль – викторианский, не викторианский… Что-то подобное я видел, когда смотрел фильмы… да даже про Николая Второго или ту же королеву Викторию. То есть роскошное, вычурное, богатое и… не моё.       Простите меня, скромного трудягу из российской глубинки. Не моё вот это, не уютно мне среди этой роскоши. Хотя определённо лучше, чем камера в Азкабане – хотя бы отсутствием дементоров.       Я проверил несколько других комнат. Они отличались отделкой, обстановкой, но в целом повторяли ту первую.       На третьем этаже я обнаружил какой-то зал с паркетным полом, отделанный в белые тона, несколько комнат, назначение которых мне было неизвестно. На чердак подниматься не стал, спустился на первый этаж, нашёл обширную кухню и кладовые с – я заулюлюкал и сплясал лезгинку – запасами продуктов. Здесь были мука, копчёное мясо, крупы, сыры. Дальше я нашёл кладовую с овощами и фруктами; они хранились в корзинах, а корзины были укутаны каким-то магическим куполом. Судя по тому, что яблоки за несколько лет не сгнили, это были пресловутые чары стазиса.       Что ж, жратвой я обеспечен надолго. И вином – мне попался и винный погребок – тоже.       Я не без опаски протянул руку, коснулся чар стазиса – пальцы при этом едва заметно закололо – и вытащил из корзины небольшое красное яблоко. По привычке вытер его о свитер и откусил.       Яблоко как яблоко. Твердоватое, с кислинкой.       Я сгрыз его вместе с сердцевиной и тут вспомнил о двух вещах.       Во-первых, о том, что в доме есть домовик. Должен, по крайней мере, быть. Как его там? Горлум?.. Нет, это не отсюда… Бобби… Добби… Как там его?..       А во-вторых, что мне нужна волшебная палочка.       Но сначала пожрать. И помыться.       В кухне был вполне себе современный водопровод. Я не сразу – далеко не сразу – разобрался, как его включать, потому что вентиль не крутился. Как оказалось, нужно было коснуться этого вентиля рукой и послать импульс магии. Аналогично она отключалась. Может, каким-то образом можно было регулировать напор и температуру, но у меня не получилось, а разбираться сейчас я не стал. Набрал воды, включил магическую плиту – она работала аналогично водопроводу. Аналогично же я не смог отрегулировать огонь, поэтому кастрюлю с овсянкой пришлось ставить на край конфорки, чтобы она не выкипала сразу. Накрошил в овсянку копчёного мяса и сыра и сожрал всё. Потом растопил маленький камин, заварил чаю, вскрыл бутылочку токая, налил полный бокал и уселся перед камином на креслоподобном стуле, которое приволок сверху.       Тепло, темно, я сижу перед огнём, в голове уже немного плывёт от сытости и вина…       Благодать… Почти.       Почти – потому что серые нити, плавающие в воздухе, меня душили. Нет, не напрямую, они не бросались на меня и не хватали за горло, они даже в нос не лезли. Они вообще ничего не делали, но из-за них мне было… Некомфортно, неуютно. Они не давали расслабиться, и вообще с ними не было спокойно.       Потом мне пришло в голову, что можно перекинуться в собаку – она почует то, что не доступно человеку. Перекидываться, будучи слегка пьяным, наверно, было не самой гениальной идеей, но я уже был слегка пьян, поэтому мозги у меня слегка отключились, а блэковская импульсивная натура, наоборот, включилась, поэтому я отставил бокал с токаем и перекинулся в собаку. С одиннадцатой попытки.       И нюх собаки показал мне больше, чем все органы чувств человека.       В воздухе стоял запах крови и тлена. Я обнюхал мебель, пол, стены – кровью и тленом воняло всё. Пробежался по коридорам – везде стоял ощутимый запах крови, который, однако, вопреки ожиданиям нигде не усиливался. Казалось, где-то должен быть источник этой крови, я морально готовился найти расчленённый труп, однако с очень большим трудом нашёл источник запаха – и это учитывая тонкий собачий нюх.       Подвал. Какие-то шкафы и сундуки с чем-то. А за подвалом – относительно просторное каменное помещение с кубическим камнем в центре. И около этого камня запах крови усиливался.       А за камнем – стенд, точнее, нечто вроде решётки с торчащими горизонтально зубьями. И почти на всех зубьях – мумифицированная сморщенная голова с большими ушами – где обвислыми, а где и отвалившимися.       Я перекинулся назад в человека – не знаю, с какой попытки – и долго смотрел на эту кунсткамеру. Головы не были человеческими – нет, рот, нос два глаза – они были гуманоидными, однако отличались от человеческих. Не то несоразмерно огромными ушами, не то какими-то общими пропорциями – но я точно знал, что это не люди.       И тут отголоски памяти – то ли блэковской, то ли моей из той жизни – подсказали мне, что это домовики. Что в доме Блэков хранятся головы домовиков.       Весёлые, блин, ребятки. И фикрайтеры ещё превозносили блэковское магическое наследие? Да век бы не знать этого наследия! Спасибо хоть на том, что человеческие трупы здесь не валяются!       Я подумал. И опять подумал. А потом собрался с мыслями и позвал:       – Кричер.       О, сам не заметил, что вспомнил.       Волна магии пошла от меня независимо от моего сознания. Даже не волна – сгусток магии оторвался от моей, улетел куда-то – и тут же вернулся назад. С маленьким, страшненьким и сморщенным существом, замотанным в какую-то грязную тряпку.       – Недостойный Сириус вызвал Кричера, – тут же принялось верещать существо на высокой ноте, от которой у меня закололо в висках. – Поганый, грязный Сириус! Хозяйка должна была убить недостойного Сириуса…       Я смотрел на него и почти не слушал. В магическом зрении там можно было увидеть много чего интересного. Во-первых, он словно бы весь был соткан из магии. Обычным зрением я видел сморщенного уродца высотой мне по колено. Магическим зрением я видел только переливы магии и не видел тела. Во-вторых, у него из головы выходил словно бы отросток магии, по которому магия медленно вытекала из него в никуда. Во-вторых, вся его магия была словно бы продолжением меня – нас с ним связывали даже не нити, а целые потоки медленно струящейся магии. Я мысленно попробовал перекрыть эти потоки – и Кричер тут же взвыл и бросился мне в ноги:       – Хозяин, не забирай у Кричера магию! Хозяин, не убивай Кричера! Кричер будет служить хозяину Сириусу, только не убивай!       Я проникся и перестал перекрывать потоки. В магическом зрении сгусток магии, который начал было тусклеть, стал ярче. В обычном зрении Кричер перестал кататься по полу и замер, тяжело дыша.       А в-четвёртых, Кричера пронизывали те самые серые обрывистые нити, которые пропитывали здесь всё. В меня они не проникали: натыкались на магию и обтекали её. А его пропитывали насквозь. И это было…       Паршиво. Я не знаю, откуда я это знал, но точно понимал, что Кричеру от этого паршиво.       Я попытался мысленно вытянуть из него серую нить. Я её подцепил, магией вытянул из его тела, однако толку… Пока я вытягивал одну – заползла другая.       Нужно уничтожать эти нити. Но их здесь… сотни тысяч, если не миллионы. Да и – самое главное – не умею я этого.       – Вычисти зелёную комнату на втором этаже, – наобум приказал я.       И вместе с приказом увидел, как от меня оторвался сгусток магии и влетел в Кричера. Тот на мгновение полыхнул ярче, как-то приободрился, сообщил, что сейчас же будет исполнено, и исчез.       Значит, это действует так. Хозяин не просто приказывает домовику. Хозяин с каждым приказом кормит домовика своей магией.       Я магическим зрением посмотрел вокруг. Серые нити медленно ползли в разных направлениях, извивались, колыхались. И пахли кровью и тленом – я это уже чуял и человеческими… или блэковскими инстинктами… Я подцепил одну нить и попытался её развеять. Ничего не получилось. Попытался окутать её магией, развеять, сжечь – ноль.       Кричер материализовался передо мной с лёгким хлопком. А от меня снова к нему оторвался маленький сгусток магии.       – Кричер выполнил приказ хозяина Сириуса, – в его голосе звучал страх. – Зелёная гостиная прибрана.       – В доме есть волшебные палочки? – задал я вопрос, наблюдая за магией. От меня к домовику полетела магия, снова заставив его на мгновение полыхнуть ярче.       – Конечно, хозяин Сириус, – с готовностью отозвался он. – В кабинете хозяина Арктуруса.       – Свободен, – кивнул я.       Короткий поток магии в его сторону, и он с едва слышным хлопком исчез.       Я поднялся по каменному пыльному коридору на третий этаж и нашёл нужный кабинет. Там всё было пыльно, но аккуратно. Деревянные панели на стенах, ковёр на полу, массивный деревянный стол, вычурные стулья, шкафы с книгами, какие-то не то безделушки, не то артефакты. Я прошёлся по кабинету, оставляя следы на слое пыли, осмотрел шкафы и ящики стола и нашёл резную деревянную коробку, в которой лежало с десяток разномастных волшебных палочек.       Не касаясь их руками, я высыпал их из коробки на стол, и присмотрелся магическим зрением. Ничего. Нет, я видел в них магию – плотную, яркую – однако ничего не подсказывало, какая из них мне подойдёт. Я взял ту, которая мне понравилась внешне – чёрная, скромная, без всякой резьбы – и взмахнул ею.       Ничего. Вообще ничего. Я успел заметить, что моя магия полилась в палочку, однако мгновенно схлынула назад.       Я положил её назад в коробку и взял следующую. На этот раз моя магия пробилась в палочку, однако это было… неприятно, поэтому я и её кинул в коробку.       Относительно легла в руку только одна. Полной гармонии с ней я не испытывал, магия в неё шла с трудом, процесс колдовства был порядком неприятен, но с остальными было ещё хуже. Палочка мне не нравилась внешне – белая, резная, вычурная. Девчачья, в общем. Хорошо хоть не розовая со стразиками, иначе был бы полный атас. Но она единственная подходила, хоть и частично.       Я, как и каждый приличный попаданец из фиков, взмахнул ею и сказал «люмос». У каждого приличного попаданца на кончике сразу зажигается огонёк. Но, видимо, жопаданцев это правило не касается, потому что у меня ничего нигде не зажглось. Магия в палочку пошла, но и только, превратиться она ни во что не превратилась.       Я задумался, что делать: продолжить тренироваться или пойти поискать книги, где написано, что нужно делать. А потом мне в голову пришёл третий вариант – пойти поспать. И признаться, этот третий вариант мне понравился куда больше.       Я спустился в зеленую комнату. Там в самом деле было чисто, ни следа пыли, а на столике около кровати стоял магический ночник.       Серые нити повсюду в воздухе мне не нравились. Но ночевать в тепле, сытости, на кровати, а самое главное в безопасности – это стоило того, чтобы потерпеть эти нити. И едва заметный, однако ощущаемый даже человеческим носом запах крови и тлена.       Надо будет завтра сжечь те головы домовиков. Надеюсь, они сгорят в камине.              Следующие несколько дней я спал, жрал и читал. А, ну ещё вымылся и нормально побрился. Обыскал весь дом, пересмотрел все книги и нашёл те, которые значились учебниками за первый курс. Попытался читать, однако без толку – там были описаны движения палочкой для каких-то не нужных мне чар или трансфигурации, однако никакой базы. Вдобавок книги были на английском языке, который я воспринимал двойственно – хоть и не чужой, но и не родной, поэтому так легко, как на русском, читать не получалось. Пошёл искать по другим книгам. В некоторых из них дело с языком обстояло ещё хуже, они были написаны на каком-то альтернативном английском, а то и вовсе на латыни. Наконец я нашёл тоненькую потрепанную книжонку за авторством некого Т.М. Реддла 1950 года издания, и в ней для магглорождённых – так значилось в предисловии – разжёвывалась теория магии.       Эта книжонка оказалась мне полезнее, чем десятки других. Во-первых, я подтвердил свои наблюдения, что магия – это эфирная составляющая всех жидкостей организма, и она есть у всех людей без исключения. Её нельзя уничтожить, сжечь, оторвать или ещё как-нибудь лишить её человека. Ни про какие фанфиковские ядра и каналы речи не шло. Маггла от волшебника отличала только подвижность этой эфирной составляющей. У маггла магия не текла, у мага текла. Всё очень просто. Быстро течёт – сильный маг, медленно – слабый маг. Сквиб – это маг, у него магия движется, но не течёт. Магии, повторюсь, человека нельзя лишить, однако она может окаменеть и остановиться, и тогда он превращается в маггла. И основная причина, по которой волшебник может стать магглом, – это если он колдует без палочки.       Что я и делал в Азкабане. Когда я только попал в этот мир, у меня магия была быстрой и подвижной. После того, как я перепилил решётку, она заметно замедлилась и текла более медленно и как-то тяжелее. Если бы мне пришлось перепилить ещё одну такую решётку, она остановилась окончательно, и я стал бы магглом.       Во многих фанфиках, что я перечитал вслед за дочкой, многие попаданцы тренируют беспалочковую магию, а потом нагибают ею всех и вся. Ага, разогнались. Маги поголовно пользуются палочкой не потому, что они лентяи и закостенели в ретроградстве. Нет, причина совершенно в другом. Без палочки магия окаменевает на том заклинании, которое маг практикует. У меня до сих пор на правой руке – той, которой я «лазерным резаком» перепиливал решётку – видно, что магия практически застряла в форме этого «резака».       Я посмотрел на свою правую руку, а потом взял палочку в левую руку, взмахнул ею и сказал «люмос». Свет не зажёгся, однако я почувствовал, что так значительно легче.       Сириус Блэк был сильным магом. Я теперь средний маг, скорее даже слабый. Однако это была цена моей свободы. Частью своей магии я заплатил за свободу.       Тогда, в Азкабане, я не знал всех последствий беспалочковой магии. Однако если бы знал, я бы всё равно пошёл на частичную потерю магии. Потому что это была цена свободы.       Кстати, в книге и приводилось предположение, что изначально, при рождении все люди обладают способностью колдовать. Однако многие дети неосознанно творят беспалочковую магию и этим заставляют её в себе окаменеть, и в итоге, подрастая, становятся магглами.       И да, я в самом деле, пока добирался сюда, наблюдал магическим зрением за многими людьми. Магия была абсолютно у всех. Однако у абсолютного большинства она была неподвижна.       Ещё автор давал самые основы колдовства. Он объяснял, что если палочка идеально подходит магу, то его магия сама идёт в неё. А вот если палочка подходит только частично, то магию нужно проталкивать в неё, и чем больше не подходит палочка, тем протолкнуть туда магию сложнее. Магия должна дойти до кончика палочки и выйти из него, и только тогда получится заклинание.       Вот оно как.       Я взял свою палочку в неудобную левую руку и попытался подать в неё магию так, как я это делал раньше. И рассмотрел, что она не доходила до кончика. Надавил на неё сильнее, потом ещё сильнее, и на пятый раз увидел, как она смутной дымкой вылилась из кончика.       – Люмос, – взмахнул я палочкой и вдавил в неё магию.       Магия до конца не дошла. На вторую попытку дошла, однако всё так же вылилась из кончика бесформенной дымкой. Я подумал – хотя, признаться, блэковскими мозгами это делать сложновато – и попытался произносить заклинание в разное время: до взмаха, во время взмаха, после него, в начале подачи магии, в конце… И через несколько десятков попыток дымка на кончике вполне прилично засветилась.       Я подскочил, издал торжествующий вопль и сплясал лезгинку.       Методом проб и ошибок выходило, что произносить заклинание и делать взмах нужно ровно в тот момент, когда магия доходит до кончика палочки. Возможно, подходи мне палочка идеально, магия шла бы по ней быстрее, и моменты подачи и дохождения совпадали бы, однако с моей палочкой это занимало около секунды, и мне нужно было ловить момент.       Я изучил книжонку до конца, глянул фамилию автора, чтобы поискать другие его опусы, и вот тут до меня дошло, что фамилия-то мне и знакома. И не только фамилия, но и инициалы тоже.       Т.М. Реддл. Не тот ли это самый Том Марволо, который впоследствии станет печально известным Волдемордой? Выходит, он помимо того, что убивал людей пачками, ещё и хорошие книги писал?..