Чистильщик

      К марту от такой жизни мне уже хотелось выть. Сказывалась ли постоянная тренировка в магии. Или сидение в доме, насквозь пропитанном кровью и тленом. Или сырая промозглая зима с постоянными тучами. Или отсутствие людей, с которыми можно нормально поговорить за жизнь, а не только о погоде. Или мысли о неопределённом будущем – потому что я до сих пор был беглым преступником, и хоть слежку с дома сняли, оставив только артефакты-следилки, я всё равно оставался вне закона. А маггловских документов у меня как не было, так и нет, и как их добыть, я не представлял. Временами даже досада брала – почему я не ребёнок, пусть бы тогда голова о моей легализации болела у взрослых. Но нет – я взрослый дядька двадцати пяти лет от роду без работы и без бабы. Хвала Мерлину, волшебники придумали заклинания, остужающие слишком горячие гормоны или дающие возможность получить разрядку и удовольствие без бабы, иначе я бы свихнулся.       А может, сказывалось всё вместе. Может, приближающаяся весна била по остаткам мозгов – во всяком случае коты орали по всем подворотням, чем я хуже? Я перекидывался в собаку и носился по улицам и окрестным лондонским перелескам, задирал попадавшихся мне зайцев и жрал их сырыми. Я выл на луну, иногда просвечивавшую из-за туч. Я спал под кустами прямо на талом снегу, потому что от мысли, что нужно будет возвращаться в постылый дом, мне хотелось выть ещё сильнее. В конце концов я не выдержал, загнал знакомым скупщикам очередную дорогую побрякушку, запасся деньгами – и фунтами, и галлеонами – и свалил из Лондона.       Куда – я не знал. Приходил на вокзал, смотрел, куда идёт ближайший поезд, брал на него билет, садился и ехал. Там бродил по очередному городку, пока не начинали болеть ноги, а от достопримечательностей не начинало тошнить, садился на следующий поезд и ехал дальше. И таким макаром к середине марта добрался до Шотландии.       Я даже не запомнил названия того городка, в котором я её увидел – призрачную однопутную железнодорожную ветку, отходящую от железной дороги. Я её видел, но потрогать не мог – рука проходила сквозь рельсы, ничего не ощущая, и только в магическом зрении она была напитана магией. Настроение было паршивым, хотелось не то убить кого-нибудь, не то поплакаться кому-нибудь на жизнь-мою-жестянку, но людей в округе не было. И я пошёл вдоль этой призрачной ветки. Она вела по узкой долине среди невысоких гор, накрапывал мелкий дождь с мокрым снегом, тучи ходили низко, настроение было под стать погоде, и я не заметил, в какой момент дорога стала настоящей. И только когда стало темнеть, а ноги начали уставать, я внезапно увидел далеко впереди себя высокий замок, залитый светом.       Несколько минут я ошалело пялился на него, и только потом сообразил, куда попал.       Хогвартс, бл*!       Я стоял долго. Темнело, по-прежнему накрапывал мелкий дождь, а я смотрел на замок и не мог решить, что делать. С одной стороны, я там ничего не забыл. С другой стороны, интересно посмотреть на места, которыми бредили фанаты Поттерианы. С третьей – мне всё равно куда-то надо идти, потому что заваливаться спать под куст ещё рано, а зайцами я был сыт до тошноты. С четвёртой – существует Карта Мародёров, на которой отражаются все люди, которые находятся в Хогвартсе и, вроде бы, в его окрестностях, а светиться мне совершенно ни к чему. Ну и с пятой – мне хотелось надраться, а надираться шотландским виски в маггловском пабе или огневиски в маговской деревеньке мне разницы не было. Разница была в том, что маговская деревенька… Как там её? Хогсмид?.. Так вот – она была ближе. И это поставило точку в моих колебаниях.       Я перекинулся в пса, принюхался, никаких ненужных запахов не учуял, и потрусил в сторону замка.       До деревеньки я добрался, когда уже полностью стемнело. Прошмыгнулся по окраинам, тщательно принюхиваясь ко всему, унюхал, где сильнее всего пахло алкоголем и при этом было не особо много народу, сбегал в лесочек за деревенькой, перекинулся в человека и неторопливо, изображая праздно шатающегося гуляку, двинулся к пабу.       Деревенька, кстати, не впечатляла. Дома и дома, улицы и улицы. Да, магии в магическом зрении много, в основном подсветка и какие-то чары на заборах и стенах – возможно, против воров или укрепляющие, но ничего такого, чтобы ах. Как и в Косом переулке. В своих странствиях за последние две недели я успел увидать действительно красивые деревни и городки с домами чёрт знает какого века, каменными и увитыми плющом. Насколько комфортно в таких жить, не знаю, но смотреть приятно. Аж захотелось себе прикупить такой же – благо, блэковских дорогих безделушек на это хватит. Документов только нет.       От мысли о документах настроение скакнуло с отметки «паршиво» до отметки «совсем погано». Паскудно было от мысли, что я, взрослый мужик, сижу дома, занимаюсь всякой хернёй, но ничего не делаю в направлении легализации. И понимание того, что я понятия не имею, что делать, не утешало. Ну выкручивались же попаданцы из фиков, а я… Была мысль выдать себя за мигранта из стран третьего мира, да, бл*, я на морду ну никак не негр, не китаец или хотя бы не индус! Да и языков кроме английского и русского не знаю. Сын учил испанский, так из испанского я запомнил только «но ме густа», а с этим номегуста далеко не уедешь. Прохаживался мимо больниц и моргов, но заклинания невидимости я не освоил. Да, с новой палочкой обучение колдовству шло гораздо лучше, чем со старой, я освоил кучу заклинаний, но тот же конфундус мне банально не на ком было тренировать. Кричер и Вальбурга то ли обладали иммунитетом к нему, то ли у меня не получалось, а тренироваться на случайных прохожих не позволяла совесть. Да и обливиэйт я потом не наложу.       Единственный вариант, который казался более-менее реальным – это искать трупы бомжей и воровать их документы. Я псинкой разведал пару мест, где кучковались бомжи, за зиму даже несколько раз натыкался на трупы до того, как их обнаруживала полиция, однако при них документов не было. Несколько раз, разжившись бухлом и переодевшись бомжом, подпаивал их и осторожно выспрашивал про документы. Все они рассказывали разные истории, которые, однако, сводились к одному – паспортов у них по разным причинам нет.       В общем, дело с мёртвой точки не двигалось. И от этого с каждым днём становилось паскуднее.       Я с ноги открыл дверь паба, подошёл к прилавку и потребовал огневиски. Хозяин равнодушно посмотрел на меня и без лишних слов выставил бутылку примерно ноль-семь. Я выложил требуемые двенадцать сиклей, забрал и бутылку, и стакан и пошёл к столу, который присмотрел в углу и в полумраке.       И только когда подошёл к нему, то увидел, что он занят. За ним сидел мужик в чёрной мантии и с чёрными же волосами до плеч, перед ним так же стояла бутылка огневиски, уже наполовину пустая, а глаза были злые и трезвые.       Впрочем, меня это не беспокоило. Я сейчас надерусь, и мне будет всё пофиг дым.       Я шлёпнул свою бутылку на стол, вскрыл её, налил стакан до краёв и залпом выпил полстакана.       Что там писали то ли в книгах, то ли в фанфиках? Что огневиски обжигает всё внутри огнём? Да ни хрена – не больше, чем обычное виски. На голодный желудок и без закуски.       Я глянул на соседа, но перед ним тоже никакой закуски не стояло. А вставать и идти к хозяину…       Да пошло оно всё! Наутро всё одно будет хреново!       Я выхлебал оставшиеся полстакана и только тогда заметил, что мой сосед смотрит на меня офигевшим взглядом и явно узнаёт.       – Кого я вижу, – процедил он язвительно.       – Мне плевать, кого ты видишь, – также процедил я и налил себе следующие полстакана огневиски.       Сириус Блэк его знал. Ещё собачий нос чуял знакомый запах на улице Хогсмида. Причём знакомый… довольно близко.       – Псина таки не потонула в Северном море, – он тоже подлил себе вискаря.       – Говно не тонет, – подтвердил я. – Только и жизнь такая же говнистая!       – Да неужели? – его яда хватило бы, наверно, на десяток гадюк. Но сквозь яд прорывалась злость – его жизнь явно была не лучше.       – Да и у тебя, брат, – заметил я, – по ходу дела не небо в цветочек.       – Я ненавижу здесь всё! – процедил он, залпом опрокидывая в себя стакан с вискарём. – Я ненавижу Дамблдора, я ненавижу детей! Я хочу их всех поубивать, мне ночами снится, как я над ними измываюсь, и это доставляет мне удовольствие! Я хочу их всех утопить в котлах вместе с их паршивыми зельями!       Так-так. Северус Снейп собственной персоной. В школе с Сириусом Блэком они были в контрах. Но школьные годы прошли, а я не Сириус Блэк.       – А послать всё к чертям собачьим? – резонно спросил я.       Он посмотрел на меня зло и снисходительно.       – А ты думаешь это так просто сделать, Блохастый? – ядовито спросил он, чуть наклоняясь ко мне. – Ты думаешь, будь моя воля, я бы остался в этой сраной школе хоть на день?       Я пожал плечами:       – Я не знаю твоей воли, Нюниус. Ты меня, знаешь ли, не просвещал.       – Я хочу варить зелья, – он скривился с какой-то тоской, – один и в тишине. Где угодно – в лаборатории, у себя дома, в вонючем подвале – но один, и чтоб меня никто не трогал. Чтобы вообще людей не видеть, а детишек тупоголовых особенно! Да я согласен улицы мести и сортиры руками чистить, только чтоб людей вокруг не было!       Диагноз – социопат и мизантроп. Это кто ж опасного для детишек человека держит среди этих самых детишек?       Впрочем, давайте угадаю с первого раза.       Я посмотрел на Снейпа магическим зрением и увидел… Много интересного. Во всяком случае, крючков с лесками от него отходило гораздо больше, чем было у меня, и они были не в пример толще. Я мысленно подцепил одну леску пожирнее и прошёл по ней.       Идти далеко не пришлось. Пара секунд – и я лицезрю Дамблдора, курлыкающего со своим фениксом.       Я вернулся в себя и посмотрел на Снейпа.       – Ты тоже попался Дамблдору на удочку, – констатировал я.       Он угрюмо кивнул:       – Он мастер ловить моменты для того, чтобы стрясти клятву. И я… После смерти Лили я был… не в себе. Клятв в запале надавал – и теперь связан по рукам и ногам, и должен делать то, что он говорит. А не сделаю…       – А не сделаешь, – понял я, – он начинает тебя магически душить! Да, брат, – признался я, – будь у меня выбор, попасть в тебя или себя, я бы ещё подумал.       – Сириус Блэк – и думает? – ядовито удивился он.       – Азкабан даже Сириуса Блэка научит думать, – угрюмо подтвердил я.       Попал бы я в Снейпа – горя бы не знал. К школьникам я отношусь спокойно, а в свете того, что мне последние почти полгода и пообщаться не с кем – я даже им был бы рад. Легален, с работой, а что крючки – так я знаю, как от них избавиться.       Правда, это я будучи Сириусом Блэком научился, причём это, скорее всего… Как же это там писал Т.М. Реддл?.. Это компенсация за частичное превращение в маггла. В какой-то из своей книжонок он писал, что если маг колдует без палочки и из-за этого сильно слабеет как маг, у него могут открыться (а могут и не открыться) новые способности. Возможно, моё умение растворять крючки – это компенсация за частичную потерю магических способностей. А будь я Снейпом – а он, гад, как маг силён – не факт, что тоже научился бы.       – Ты-то откуда здесь? – буркнул он, снова подливая себе огневиски.       – Пришёл, – буркнул я в ответ, подливая и себе. – Человек вне закона, беглый преступник и без документов, так что даже в маггловском мире я никто! Без бумажки ты букашка! В собственном доме я как в тюрьме!       – Мне бы твои проблемы, Блохастый, – скривился он.       – Твои проблемы, Нюниус, для меня тоже плюнуть и растереть, – вернул я колкость.       Мы подняли стаканы и выпили.       Дальше дело прошло плодотворно. Нас обоих развезло, я жаловался на свою жизнь, он – на свою. Кажется, я даже проговорился, что я попаданец, правда, не уверен, что он понял. Узнал про Дамблдора много нового, и ничего хорошего. Что-то Снейп говорил и про Гарри Поттера, тоже про какой-то долг, но бутылка огневиски уже подходила к концу, и я не запомнил. В конце концов бухло закончилось и встал вопрос, что делать дальше.       – У Аберфорта комнату снять, – заплетающимся языком заявил Снейп и признался: – я до Хогвартса не дойду.       – Это ты снимай, – таким же заплетающимся языком ответил я. – А мне низзя. Засекут ещё. Я… ик… псинкой под кустиком, не впервой.       – Давай тогда аппарируем к тебе домой.       – Я аппарировать не умею, – честно признался я.       Может, Сириус Блэк и умел, но я – это не он.       Подумал – и уточнил:       – В Азкабане разучился.       Мне это показалось весьма весомым аргументом.       Снейп посмотрел на меня мутным взглядом, подумал и мужественно предложил:       – Давай тогда ко мне домой.       Я смутно вспомнил, что где-то у него был дом.       – А ты помнишь, где ты живёшь?       – Нет, – икнул он и крикнул, покачнувшись: – Аберфорт!       И пальцами прищёлкнул.       Хозяин неторопливо подошёл к нам и посмотрел… как-то посмотрел. Инстинкты Блэка что-то чуяли, но мне уже было пофигу. Я был вдрызг пьян и все мои проблемы наконец-то перестали на меня давить и казаться неразрешимыми.       – Слушай, – заплетающимся языком произнёс Снейп. – Доставь меня домой вместе с этой скотиной, – он ткнул пальцем в мою сторону. – Буду должен… как всегда. И эта скотина будет должна.       – Как не всегда, – с готовностью подтвердил я.       Хозяин за шкирку выдернул Снейпа из-за стола, хлопок – и они исчезли. Через пару минут он появился снова, так же выдернул за шкирку меня – ноги, как оказалось, не держали – и меня завертело как в стиралке.       В фанфиках аппарацию описывали как ту ещё круговерть, когда всё содержимое желудка просится наружу. Да нифига. Помню, по молодости мой дружбан – лётчик-истребитель – незаконно покатал меня на Миг-29, причём со всеми аттракционами в виде бочки, горки, мёртвой петли и чего-то ещё. Вот это было да, впечатлений – на всю жизнь. А эта ваша хвалёная аппарация – плюнуть и растереть, ни о чём.       Под ноги стукнул пол, я осмотрелся. Было темно, вроде какие-то очертания какой-то мебели, а перед глазами нещадно плыло. Трактирщик за шкирку куда-то отволок меня и куда-то кинул. Это куда-то было мягкое, так что для спанья годилось. Правда, в ухо кто-то храпел, но меня это не беспокоило. Я стянул кроссовки, повалился на диван, нащупал что-то одеялоподобное, натянул на голову и провалился в пьяную круговерть.       Пробуждение было… лучше бы я не просыпался. Бошка трещит, кишки крутит, в желудке пустыня Сахара, во рту… Говорят, как кошки насрали. Признаться, мне кошки в рот никогда не срали, но ощущение похожее. Блин, я так на собственной свадьбе не надирался, ни даже когда супружницу свою хоронил. Всю жизнь с ней прожили, она как и я от ковида сгорела. Похоронили, я накидался с горя, а утром просыпаюсь и понимаю, что не чувствую ни запахов, ни вкусов. Закончилось это ковидной реанимацией и… ага, жопаданством.       Надеюсь, сын с дочкой не подцепили этой гадости…       Рядом, под одним со мной одеялом дрых Снейп.       Я сел, переждал головокружение и желание самоубиться, встал, опять переждал желание самоубиться головой об пол, и пошёл разыскивать нужник. Отыскал, отлил, напился из-под крана водички, попахивавшей не то болотом, не то мазутом, почувствовал себя чуть лучше и пошёл будить Снейпа.       – Слышь, ты, зельевар великий, – пнул я его, – где тут у вас ближайшее место, где опохмел продают?       Он застонал, схватился за голову и, не открывая глаз, ткнул куда-то пальцем, буркнув что-то вроде «на углу». Я прикинул, каким это будет направление на улице, и пошёл в ту сторону.       Было утро, тучи ходили низко, висел негустой туман, бошка трещала, но маленький магазинчик в самом деле оказался на углу. Я затарился двумя сикс-паками – в Англии, оказывается, есть такая штука, когда шесть банок пива продаются в одной упаковке, в сумме как раз и получается литра два, нужные для опохмела[1]. Сверху накидал чаю, сахару, сыра с батоном и колбасой и полетел назад, мечтая только о том, как я вскрою баночку пива…       Снейп уже сидел на диване, держась за бошку. Я схватил бутылку пива, сунул ему вторую, мы вскрыли их о край стола и с наслаждением присосались, выдув за раз по целой бутылке. Потом переместились на кухню, заварили чаю, выпили и его, и по следующей бутылке пива, закусили бутербродами, и я наконец-то почувствовал себя человеком. Снейп тоже из зелёного стал нормального цвета и явно повеселел.       – Кто бы мне ещё вчера днём сказал, – признался он, отхлёбывая пива, – что я буду мирно бухать, а потом похмеляться с Сириусом Блэком – принял бы за психа.       – Это мы психи, – утешил я его, тоже отпивая глоток, – а не они.       Я был счастлив. Проблемы мира, а точнее, моей легализации, никуда не исчезли, но сейчас они казались по крайней мере решаемыми. Бомжей много. Хоть у кого-то да найдётся паспорт.       – А наш паук, – внезапно вспомнил я, – сюда не заявится?       – Паук? – не сразу понял он. – А-а, Паук, – кисло скривился он. – В дом он не аппарирует, а камин закрыт. Сюда открыт доступ только нескольким людям. Но на двор может, да. Но он никогда этого не делал. Велика слишком честь бегать за своими ручными шпионами. За магическую клятву потянет – и я сам к нему прибегу.       Я посмотрел на него магическим зрением, потом на дом. Стены дома в самом деле подсвечивали чем-то магическим, а Снейп…       На себе раньше такого не замечал – может, не было, а может, не обращал внимания – но в тех местах, где в его магию впивались крючки, магия словно обесцвечивалась, застывала и покрывалась словно наростами. Этакий магический рак. Или мозоли.       Да и сам Снейп – тоже только сейчас это рассмотрел – выглядел не очень, и дело не в тяжёлом бодуне. Сириусу Блэку сейчас двадцать пять, Снейпу должно быть плюс-минус столько же. Но если я, двадцатипятилетний парень, выглядел на свои двадцать пять, то Снейп – хорошо так под сорок.       Кстати, на Алана Рикмана он в самом деле похож. Не на шестидесятилетнего старика, который его играл, а на более молодого. Не вылитый, но что-то есть.       – Паршиво выглядишь, брат, – заметил я.       – А ты думаешь, – окрысился он, – магическая клятва – это так, пустяки? Я тоже когда-то так думал, пока не оказался опутанным ими по самое не могу! Сил они тянут не хуже, чем Азкабан! Иногда думаю, лучше бы я там остался.       – Не лучше, – уверил я его. – Свобода, даже такая паршивая, лучше Азкабана. Я там несколько лет отсидел. Мне не понравилось.       – В Азкабане не работают магические клятвы, – просветил он меня. – Там какая-то своя защита. Будь ты обвешан ими по самое не могу, никто не сможет тебя заставить её выполнять и не сможет задушить! И школьников тупоголовых там нет. Сиди себе в уголочке на вонючем тюфяке и только от дементоров время от времени закрывайся!       Я прикрыл глаза и мысленно коснулся одного из его крючков, выбрав один из самых тонких. Снейп слегка дёрнулся. Я прошёл по леске и… Нет, на этот раз это был не Дамблдор, а кто-то другой.       – Это ты что-то делаешь? – с подозрением спросил он.       – Я. Не дёргайся, – я выбрал леску потолще, и она привела меня к Дамблдору. Тот ещё мирно дрых в широченной роскошной кровати под балдахином.       Я достал волшебную палочку.       – Не дёргайся, – велел я, когда он напрягся. – Убивать не буду.       Коснулся палочкой крючка, вообразил всё ту же соляную кислоту и принялся его растворять. Дело шло несколько тяжелее, чем на себе, но не намного. Растворил, леска как-то скукожилась и исчезла.       Как потом оказалось, на это потребовалось полтора часа. Мне-то время прошло незаметно, но когда я покончил с крючком, то понял, что задница болит сидеть, а рука – держать палочку. Я встал, размялся. Снейп смотрел на меня большими глазами.       – Ты вот так можешь разрывать магические клятвы? – ошалело спросил он.       – У меня в Азкабане, – признался я, – свободного времени было больше, чем мне того хотелось бы. А ещё очень хотелось оттуда сбежать. Вот я и… научился некоторым полезным вещам. Не без последствий, правда.       – А как ты оттуда сбежал? – спросил он.       – Повторять не советую, – предупредил я. – Я не осознавал всех последствий. А к тому же мне крупно повезло. Очень крупно.       Я вкратце рассказал ему историю своего побега. Он выслушал очень внимательно, потом встал и принялся мерить крошечную кухоньку шагами.       – Когда я сидел в Азкабане, – рассказал он. – Я заметил, что дементоры проходят через решётку строго в одном месте. Я определил это место. Но я не придумал, как это можно использовать. Я не додумался до беспалочковой магии. А если бы додумался… Не факт, что пошёл бы на то, чтобы пожертвовать частью своей магии.       – А я не знал, к чему это приведёт, – хохотнул я. – Вот и без всякой задней мысли и применил. Хотя, – признался я, – знай я последствия, наверно, тоже пошёл бы на это. Потому что паршиво там… Ты знаешь, как.       – Поверь мне, – с сарказмом просветил он меня, – в Хогвартсе жизнь не слаще. Я мало того, что преподаватель, так ещё и декан. Не будь я деканом, может, было бы терпимо: уроки провёл и сбежал нахрен. Но я ещё и декан, а это значит, что я днём и ночью должен быть в доступности для своих учеников, хочу я этого или нет. А кроме этого тот, кого ты назвал Паук, тоже может потребовать к себе в любое время дня или ночи. И я уж не знаю, кто из этих двух зол хуже.       – А у тебя маггловские документы есть? – уточнил я.       – Я полукровка, – сообщил он очевидное. – Естественно, у меня есть маггловский паспорт.       – Покажи хотя бы, как он выглядит, – попросил я.       Он подозрительно на меня посмотрел, но всё же ушёл и вскоре вернулся с синей книжицей с гордой надписью «Юнайтед кингдом оф грейт британ анд нозен айланд». Я полистал, посмотрел на снейповскую фотку с печатью поверх неё.       Это не двадцать первый век, где фотка отсканирована. Здесь она просто вклеена. Если аккуратно отклеить, вставить свою, а потом каким-то макаром нанести печать…       – У меня есть знакомый, – просветил меня Снейп, – который занимается… нелегальными предприятиями. В том числе и подделкой паспортов.       – Я предпочёл бы настоящий, – буркнул я, возвращая ему паспорт.       – Я не сказал, что поддельные паспорта – это ненастоящие, – хмыкнул Снейп, забирая свой документ. – Он маг. Не сильный, насколько я знаю, в Хогвартс попал по протекции. Но применение своей магии нашёл. Впрочем, ты тоже такое сможешь.       Он ушёл и вернулся уже без паспорта, но с куском бумаги и карандашом. Накалякал на бумаге какие-то каракули, потом взял волшебную палочку, пошевелил губами, сделал какой-то заковыристый пасс и произнёс зубодробительное заклинание. И каракули на моих глазах отстали от бумаги и зависли в воздухе. Снейп передвинул палочку, уложил каракули на другое место на бумаге, снова что-то произнёс – и они пристали к бумаге, словно там и были нарисованы.       Офигеть!       – Я понял смысл, – кивнул я. – Берёшь паспорт, отрываешь вот так печать, переклеиваешь фотографию и возвращаешь печать на место.       – Блэк в самом деле научился думать, – съязвил Снейп. – Азкабан творит чудеса. Только это ещё не всё. Когда маггл получает паспорт, в паспортном столе остаётся бумага с его фотографией. У тебя к той бумаге доступа нет. А у моего знакомого есть. Он меняет фотографии и там, и там, и в итоге у тебя абсолютно законный паспорт.       – Цена вопроса? – выдохнул я, не смея верить в собственную удачу.       Блин, как же это я удачно и вовремя забрёл в Хогсмид!       – Ты снимаешь с меня все магические обеты, – выдвинул своё условие Снейп.       – Да не вопрос, – мгновенно согласился я. – Разве что… На тебе их там под три десятка, некоторые из них… толстые. Сегодня полтора часа ушло на один из самых тонких, и мне нужен передых хотя бы пару часов. Может статься, что когда я буду снимать толстые, мне понадобится день передыха.       – Итого, если брать по максимуму, – тут же подсчитал Снейп, – два месяца. Сегодня… Шестнадцатое марта. Два месяца – это шестнадцатое мая. К шестнадцатому мая этого года ты снимаешь с меня все магические обеты. И к шестнадцатому мая этого года ты получаешь абсолютно легальный маггловский паспорт гражданина Великобритании.       – Идёт! – мгновенно согласился я, и мы пожали друг другу руки.       В фанфиках все такие клятвы описывались с кучей спецэффектов, сияниями магии и прочей лабудой. В реальности ничего не было, только я почувствовал на своей магии какое-то словно касание. Присмотрелся к себе – и увидел серую леску, связавшую меня со Снейпом. Только вот крючков не было ни в нём, ни во мне – леска выходила из моей магии и входила в его. Как и в случае с Гарри Поттером.       Наверно так выглядит взаимный обет. Или добровольный. Без крючков.