Жить!

      Дни в больнице тянулись уныло и однообразно. Физиотерапия, как выяснилось, вещь довольно-таки полезная. За неделю мой разбитый буквально на запчасти организм начал более или менее нормально функционировать. Врачи, конечно же, были в полнейшем восторге от такого темпа выздоровления и, не замолкая, пели дифирамбы себе, любимым. Но мне-то было предельно понятно, что магловская медицина тут совершенно ни при чём. Просто в битву за мое новое тельце включилась магия. Ей нужен был живой и здоровый Спаситель, а не прикованный к постели инвалид.       Наконец настало время для выписки. Честно скажу, ждал я его с тревожным сердцем. План-то у меня, конечно, был, вот только какой-нибудь неучтенный фактор ещё никто не отменял. Поэтому к приходу дражайших родственников я готовился по двум программам. Первая программа — стандартный разговор — и вторая — с применением силы.       После того, как Жива показала мне жизнь и смерть здешнего Гарри Поттера, я сначала впал в шоковое состояние. Когда же первые впечатления улеглись, на смену шоку пришёл гнев. Чистая и незамутненная ненависть. Потому что в маленьком лохматом мальчике в обносках с чужого плеча я увидел себя.       Нет, в отличие от Поттера, родители меня никогда не били (это с лихвой окупал вне стен родного дома сводный брат), да и кормили и одевали нормально. Но общее отношение взрослых к ребенку… Как к дворовому псу. Вроде и кормим, чтоб не сдох и дальше продолжал охранять, но в то же время как же эта псина бесит — одним своим видом…       Поэтому с Дурслями разговор у меня будет простой: если не поймут нормальных слов — буду действовать по плохому. Вплоть до летального исхода.       Спасибо Живе. После признания меня её Наследником что-то во мне изменилось. И вроде по ощущениям я всё тот же, что и был до этого, но в то же время исчез дикий страх перед неизвестностью. Осталась лишь крайне полезная в жизни осторожность, решительность, рассудительность и целеустремлённость. Появился внутри какой-то азарт и предвкушение — а смогу ли я сделать именно так, как задумал? Моя названная мать мне обьяснила, что такие перемены в характере – это нормально — Магия подстраивает своего носителя под высокий статус Наследника.

***

      На парковку меня вывезли в инвалидной коляске — врачи были категорически против физических нагрузок. Любых.       Там рядом с машиной нас поджидал китообразный усатый мужик с недовольно поджатыми губами. Вернон Дурсль. Человек, собственноручно забивший насмерть десятилетнего мальчишку.       Ну что ж, мистер Дурсль, вас ждет сюрприз. И, надеюсь, очень неприятный.       — Чего расселся, щенок! Быстро в машину! — от громогласного рыка этого моржа поморщилась даже сопровождающая меня медсестра.       — Береги себя, — тепло попрощалась она со мной.       — И вам не болеть, миссис Смит, — я улыбнулся, вернув ей ответную любезность.       Когда в машине захлопнулась дверь, я отчётливо понял одну вещь: прошлая жизнь закончилась. Прошла безвозвратно. А что будет ждать меня в будущем — зависит только от меня.       Пора прекращать быть изнеженной барышней и становиться настоящим мужиком. Иначе меня просто сожрут.       До дома Дурслей мы доехали в тишине. Но я не обольщался, что это семейство резко сменит отношение ко мне. Такие люди, как они, искренне считают себя непогрешимыми во всем. Значит, будем ломать стереотипы.       Кое-как доковыляв от машины до двери (ноги всё еще плохо меня слушались), влетаю в дом от хорошего тычка кулаком в спину.       Больно. Спина огнём горит, и ладони в кровь содрал, пока по полу катился.       Ну что ж, дорогие родственнички, раз не хотите по хорошему — будет вам по плохому!       Невербально (палочки-то у меня нет, да и нафига мне этот магический костыль нужен?) кинув на дом чары конфиденциальности, заглушающие и для отвода глаз, поднимаюсь с пола и отряхиваю то, что Дурсли по ошибке называют штанами.       — Чего разлегся, урод! Иди в сад — пока ты прохлаждался, там всё травой заросло! — визгливый голос моей тётушки невозможно спутать ни с чем.       А вот и младший свин прискакал — глазки от предвкушения горят, ручки места себе найти не могут… Как же он сейчас на моего бывшего сводного брата похож… От злости у меня аж в глазах помутнело.       Не прощу! Никому и ничего!       Магией толкнул всё семейство на диван — так мне с ними удобнее разговаривать будет. Петунья на такое проявление волшебства, как всегда, начала визжать:       — Урод! Немедленно прекрати свои фокусы, иначе будешь наказан!!!       И снова магией сшибаю вскочившего с дивана Вернона, а для надёжности связываю всех Инкарцеро. Подумав, заткнул всех Силенцио: сегодня я говорю — а они слушают.       — Ну, здравствуйте, дорогие мои родственники! Как же я рад тому, что все мы сегодня здесь собрались!       Бешенство клокотало внутри, грозясь выплеснуться наружу. Пару раз судорожно сжав кулаки, попытался успокоиться. Получалось хоть и не очень, но даже так мне малость полегчало. Видимо, поэтому звук моего голоса оказался каким-то уж чересчур вкрадчивым.       — Уже очень давно у меня зреет вопрос: что же я вам всем такого сделал, что вы так ко мне относитесь? Вроде я всегда старался быть послушным мальчиком, выполнял всё, что мне говорили, никогда никому не перечил. Так чем я заслужил такое к себе отношение?       В ответ были только возмущённые глаза, обещающие мне все кары небесные и даже немного больше…       — Я долго терпел. Терпел побои, упреки и ругань в свой адрес. Но сегодня, дорогие родственники, был последний раз, когда кто-то из вас поднял на меня руку! Вам всё понятно?       Снимаю Силенцио с Вернона и получаю в свой адрес трёхэтажный мат. Правда, ничего нового о себе я в этот раз не узнал, поэтому спич дядюшки прошëл впустую.       Дождавшись, пока он выдохнется, с самой приветливой улыбкой, какую только смог из себя выдавить, информирую:       — С этого момента никто из вас больше никогда не посмеет и пальцем ко мне прикоснуться!       — Ах ты, мерзкий уродец! Да что ты о себе возомнил! Надо было прибить тебя ещё в прошлый раз… — Вернон Дурсль даже и не пытался скрыть свою ненависть, брызжа слюной и поливая оскорблениями.       Раньше от такого обращения я бы уже давно забился в угол и тихонько поскуливал от страха. Но сейчас…       Что-то большое и тёмное, как грозовая туча, шевелилось в груди. Безумно хотелось ответить злом на всё зло, причиненное ранее не только мне, но и несчастному Гарри. И не было ни малейшего желания сдерживать свои порывы.       — А вы и убили меня, дорогой дядюшка, — я буквально пропел это. Видеть, как сквозь злость на лице этого борова проступает изумление, сменяющееся страхом, было почему-то приятно. — Вы убили меня. Но я вернулся. И сейчас пришла пора платить по счетам.       Трансфигурировав диванную подушку в кнут, покрутил получившуюся красоту в руке. Взмахнул для пробы пару раз — результат меня вполне удовлетворил. Не на Превосходно, конечно, получилось, но я же магией сегодня первый раз пользуюсь. Мне простительно.       Все так же невербально развернул Вернона спиной к себе, поставив его на колени около дивана так, чтобы жена и сын могли его видеть. Для себя решил, что, пожалуй, для лучшего эффекта устрашения надо бы жестами обозначать заклинания. Ни вреда, ни пользы это мне не принесёт, зато в глазах немагов выглядит внушительно.       Дражайший дядюшка ещё пытался вывернуться из пут, но почему-то молчал. Даже как-то странно — обычно в моём присутствии он всегда рычит, а тут почему-то молчит. Но сейчас я это исправлю! За маленького Гарри, за себя…       Кнут со свистом рассëк воздух и с каким-то прямо голодным чавканьем впился в жирную плоть.       Придушенный вздох дяди ни на секунду не удовлетворил внутри меня того, кто так жаждал крови. Поэтому, повинуясь взмахам моей руки, кнут снова и снова встречался со спиной того, кто наконец-то сам ощутил на себе, что такое ужас перед тем, кто тебя сильнее…       Отмерив дядюшке двадцать ударов, решил, что на первый раз с него хватит (хотя Нечто внутри меня явно было этим недовольно и требовало продолжения экзекуции). Поэтому, смотав кнут, демонстративно сунул его за пояс штанов.       Хлопнув пару раз в ладоши, привлекаю к себе внимание родственников.       — Ну что ж, семья, надеюсь, наглядная демонстрация того, что я с вами могу сделать, всех впечатлила. И не советую пытаться мстить — фантазия у меня богатая, а чувства любви и благодарности я к вам не испытываю. Совсем. Так что в следующий раз на месте дяди может оказаться любой из вас, и я уже не буду так нежен…       Видимо, до Дурслей наконец-то что-то дошло — на лицах всех троих стояло выражение дичайшего ужаса. Что просто идеально вписывалось в мои планы.       — Из вашего замечательного чулана я переезжаю в свободную комнату. В ней всё лишнее убрать. Комнату отмыть. Постельное белье постелить новое. И нечего сверкать на меня глазами, тётя Петунья — ни человеколюбием, ни всепрощением я не страдаю. Завтракать я буду с вами, насчёт всего остального пока не знаю.       Щелчком пальцев снимаю со всех чары. И слышу испуганный шёпот Петунии:       — Это не мой племянник…       Хмыкнув на такой очевидный факт, задаю не требующий ответа вопрос:       — А кого вы хотели? Ангела? Спешу разочаровать, вы так часто называли меня демоновым отродьем, что там, — тыкаю пальцем в пол, — вас услышали. И вот я здесь…       Улыбнувшись родственникам, решил пока оставить их в покое. Пусть успокоятся немного. Пойду на качелях в парке покачаюсь — мне многое обдумать надо.

***

      Так пролетело ещё почти две недели. Я переехал в пусть и маленькую, но комнату с окном, Дурсли шарахались от меня, как от прокажённого. Даже Дадличек старался при мне дышать через раз. Кормили нормально, с работой никто не приставал, за каждый громкий вздох никто не наказывал. Прогресс!       Одну веху истории поменяли. Жива сказала мне тогда, что цель оправдывает средства. И даже если для смены всех важных моментов мне лично придётся утопить полмира в крови, оно того стоит. Но, если честно, было страшно. Просто до жути. Всё же память о жизни до моей первой смерти хоть и поблëкла, но совсем-то не исчезла.       Поэтому я пока просто спокойно жил и ждал дальнейшего развития событий. Если судить о будущем по прочитанной мной книге, в ближайшее время дом должен подвергнуться нашествию сов. Что ж. Подождём.

***

      В положенный день прилетела сова с письмом.       «Я бла-бла-бла Дамблдор, кавалер бла-бла…»       О, даже чулан под лестницей вписали!       Отвечать не стал. А откуда, по их мнению, у маглов я должен взять почтовую сову для ответа?       Заигрался ты, дедушка! Осторожность и адекватность суждений с возрастом где-то порастерялись… Накладываю на себя чары ненахождения — в этот раз у дома благонравных Дурслей совы толпиться не будут! Если уж ломать вехи, то надо делать это качественно и с запасом.       После смерти Гарри тот крестраж, что жил в нём, не без помощи Живы, конечно, я впитал. Да и был это не осколок души, а просто кусочек магии Лорда, правда, забитый до отказа его воспоминаниями и знаниями. Вот так и получилось, что теорию-то я знал на Превосходно в квадрате, а вот с практикой, к сожалению, была беда. Ну да опыт — дело наживное. Научусь потихоньку.       Сначала было желание по-быстренькому сгонять в Гринготтс, выяснить все нюансы у гоблинов, забрать деньги и пожить хотя бы до первого сентября так, как захочется. Но, поразмыслив, решил, что пророчества — штука крайне ненадежная (особенно те, которые из другой реальности), и предпочёл остаться дома. А то мало ли что…       Жива была права, когда просила внутреннему чутью доверять больше, чем голосу разума. За два дня до моего (точнее, до Гарриного, но, похоже, что и моего теперь тоже) дня рождения, вокруг дома Дурслей всю ночь был слышен рёв мотоцикла. Причём самого железного коня нигде не было видно.       Насколько я помню, на мотоцикле с коляской у нас Хагрид рассекал.Что-то он рано в этот раз.       Пофиг. Чары отменю только вечером в свой день рождения. А пока пусть напрягутся — нехрен было ребёнка на десять лет в аду оставлять!

***

***       Грохот стоял безумный — дверь ходила ходуном, того и гляди тот, кто в неё ломится, вынесет её вместе с дверным проёмом.       — Кто там?       Но что-то мне подсказывает, что за всей этой какофонией мой тонюсенький голосок просто никто не слышит. Наконец дверной проём не выдержал, и вместе с ним внутрь ввалилось жуткое лохматое существо. Огромного роста, в каком-то замызганном плаще, с бородой, торчащей во все стороны… Мамочки, и ЭТО послали за Избранным?       Каким же идиотом надо быть… Хотя нет. Скорее насколько забитым и недолюбленным должен быть ребёнок, чтобы пойти куда-то вот с Этим?       Потихоньку пятясь, упираюсь спиной в стену. Как хорошо, что именно сегодня Дурслям пришла замечательная идея в честь моего дня рождения уехать в гости к тётушке Мардж на недельку. Всё-таки намного спокойнее ломать Великому планы именно тогда, когда под ухом никто не ноет и не орёт. Именно с такими мыслями я с упоением давил на тревожную кнопку. Полицейский, инструктировавший нас, как правильно обращаться с этим новейшим средством безопасности, заверял, что при срабатывании вызова патрульная машина будет на месте через десять-двенадцать минут. Значит, подождём…       — Гарри!!! Как я рад тебя видеть!!! Как же ты похож на родителей!!!       Десять минут.       Громогласные крики скорее всего слышали не только соседи, но и полквартала. А я сижу на полу, хлопаю глазами и пытаюсь не оглохнуть от восторженных воплей этого громилы. Но тут он замолчал и как-то обиженно и очень по-детски спросил меня:       — Ты не рад меня видеть?       — Простите, мистер. А вы кто?       Девять минут.       — Дык Хагрид я. Хранитель ключей Хогвартса. Меня за тобой Дамблдор послал.       — А кто такой этот Дамблдор и почему я должен куда-то с вами идти?       — Гарри, ты что, письмо не читал? Директор Дамблдор послал меня, чтоб я тебе про волшебный мир рассказал. Великий человек Дамблдор!       Мать твою… Фанатик! С такими пылкими речами и таким взглядом камикадзе на кнопку от детонатора, примотанного к собственному животу, нажимали… Вот даже если и мелькали раньше мысли попробовать с лесником поговорить, то сейчас всё желание напрочь отпало.       Восемь минут.       — Я вообще чаво пришёл-то… Тебя ж в Хогвартс приняли. Там и мамка с папкой твои учились. Ага. На Гриффиндоре. Эта факультет так называется. Там только самые храбрые и бесстрашные учатся! И ты там же учиться будешь!       — А кто это сказал?       — Дык, Дамблдор же! Он точно знает!       Вот нихрена ж себе поворот! Ага. Щаз! Прям бегу, махая красным флагом!       Шесть минут.       — Вы, конечно, извините, но дядя с тётей сказали, что я в другую, бесплатную школу пойду. У них нет денег на платное образование.       — Что за глупости! Ты с рождения в Хогвартс зачислен. Ты ж волшебник, как и твои родители. Значится, и учиться должен в школе для волшебников. А Хогвартс — это самая лучшая школа! А Дамблдор самый великий светлый чародей!       Вот нифига ж его обработали! С каждой минутой всё больше и больше убеждаюсь, что нельзя оставлять за спиной такого пусть даже и вероятного противника. На великанов, так же как и на их полукровок, магия почти не действует. Так что этот непредсказуемый фактор необходимо срочно исключить из задачи.       Четыре минуты.       — Но в письме написано, что в эту вашу школу много чего купить надо. Но я ни разу не видел, чтоб такие вещи в магазинах продавались. Да и денег у меня нет.       — Так ты ж, наверное, в магловских магазинах смотрел. А нам магазины для магов нужны. Я ж пришёл, чтоб с тобой на Косую Аллею за всем сходить. А насчёт денег не переживай — тебе родители в Гринготтсе целый сейф с деньгами оставили.        Три минуты.       — А Гринготтс — это что?       — Так банк это волшебный! Там гоблины работают. Ужасные существа — окромя денег, всех ненавидят…       Какая топорная попытка настроить меня против гоблинов. Хорошо, что мне Жива уже сказала, что их здесь многие не любят — они одни из немногих, кто законы Магии ещё почитают.       Две минуты.       — Хорошо, мистер Хагрид. Сейчас я только оденусь, и мы пойдём.       Одна.       Забежав в свою комнату, из окна вижу в конце улицы полицейскую машину, приближающуюся к дому. Не наврали. Ровно десять минут. Слетев вниз, хватаю это страшилище за руку и тяну на улицу.       Возле соседнего дома притормозила машина. Открылись дверцы, и…       Ноль.       — Отпустите! Отпустите! Спасите!!! Кто-нибудь! Помогите!!!       Честное слово, никогда бы не подумал, что у меня такой хороший актёрский талант! По крайней мере, двое полицейских, выходящих из машины, явно прониклись. Ну, если со стороны посмотреть, наверное, и вправду жутковатая картина получилась… Огромный лохматый мужик тащит за руку маленького щуплого мальчонку, а тот пытается вырваться и орёт сиреной…       А дальше был форменный дурдом. Полицейские решили похитителя арестовать и достали пистолеты. Хагрид, естественно, не понял, чего от него хотят, но на всякий случай сгрёб меня в охапку. Служители порядка решили, что меня взяли в заложники, и пальнули предупреждающим в воздух. Хагрид снова ничего не понял, но на всякий случай достал зонтик и спрятанную в нём палочку. Те двое решили, что лесник достал оружие, и выстрелили в упор.       Только что для полувеликана магловская пуля, когда его акромантул кусал? Правильно. Ничего. А так как сам он небольшого ума, то попëр на полицейских, как разъярённый носорог. В общем, как выяснилось позже, две полные обоймы табельного Глок-17 гарантированно могут отправить на тот свет даже с такой дублёной шкурой.       Вот и минус один.       Но если честно, было страшновато, хотя и знал, что со мной ничего не случится.       Но всё же для правдоподобности закатил знатную истерику. Срочно были вызваны Дурсли, дом осмотрели и чуть ли не обнюхали со всех сторон, меня опросили как свидетеля. И вроде бы оставили в покое.       В общем, с почином меня!

***

      Прошло две недели. В волшебном мире уже все всё должны были узнать и обсудить. В то, что Дамблдор отступит от изначальной задумки, — верилось мало. Слишком далекоидущие у него планы на меня.       Поэтому я, как примерный мальчик, сижу и жду, кого же ко мне пришлют. То, что сам не пойдёт, это и ежу понятно — негоже царю со смертником общаться. Значит, будет кто-то из его близкого окружения. Возможно, МакГонагалл. Посмотрим.       Дурсли после разбирательства с полицией истово уверовали, что я — дьявол на земле. Поэтому меня не просто не трогали — в мою сторону даже не смотрели лишний раз.       Поэтому после двух недель самосовершенствования в беспалочковой магии настойчивый стук в дверь рано утром меня очень обрадовал.       — Поттер, это к тебе! — крик Петуньи подтвердил подозрения.       — Иду, тётя! — вот прям вижу, как её передёргивает от отвращения и страха.       Быстро спустившись в прихожую, вижу за дверью высокую фигуру, облаченную в чёрный костюм-тройку. Вот уж кого не ожидал… Только первые же слова заставили меня малость подостыть от радостных эмоций.       Сухим, абсолютно равнодушным голосом визитер произнёс:       — Добрый день, мистер Поттер. Меня зовут Северус Снейп. Я профессор зельеварения в Хогвартсе. И я пришёл сопроводить вас за покупками.