Жить!

      — Стар, да не стой ты столбом! Помоги мне!       Громкий окрик Северуса вывел меня из ступора. Бросившись к лежащему на полу телу, я рухнул перед ним на колени прямо в лужу крови. Плевать. На всё плевать.       Твою мать, раны же совсем свежие! И, судя по тому, что кровь всё ещё продолжала течь, их нанесли буквально перед нашим приходом.       Ну нахрена я послушал Северуса и пошел в этот грëбаный душ? Что я — сдох бы от голода, что ли, за полчаса? А ведь мы могли бы всё это предотвратить. И тварь эту малолетнюю с поличным поймать.       Клянусь тебе, Драко, что я его собственноручно на запчасти разделаю и на алтарь Певереллов положу!       Пока я обмирал в душе от страха за жизнь Дракона, руки жили собственной жизнью — стягивали края глубоких ран, пока Северус, включив на полную дар целителя, сращивал их. Спустя полчаса неустанной работы мы оба были вымотаны до предела. Северус - от того, что лечил, я - от того, что неосознанно делился с Малфоем силой.       — Всё. Даже шрамов не останется, — голос мужа был хриплым из-за непрестанно читаемых катренов. — Осталось лишь дождаться, когда он очнëтся.       — А почему он всё ещё без сознания? — я вытер рукавом пот, что ручьём стекал со лба, заливая глаза. — Мы же в него столько сил вбухали, что он мартовским зайцем сейчас скакать должен.       — Если б я знал, Звёздочка… Сам же понимаешь, что целитель из меня пока аховый — сила есть, дар проснулся, а вот углубленных знаний не хватает. На колдомедика, вообще-то, не просто так пять лет учатся — там столько нюансов, что без справочника и не разберëшься.       — И что мы с ним сейчас делать будем? Ждать, пока очнëтся, или отнесём в Больничное Крыло? Или может лучше сразу в Мунго, только тогда надо Люциуса предупредить…       — Да стой ты, торопыга! Я прекрасно понимаю, что ты за него переживаешь. Но в Мунго ему нельзя — там всё сплошь незнакомые люди. Один Мордед знает, что они сделать могут. Отнесу его к Поппи — она хоть и медиведьма средней руки, но Драко в обиду точно никому не даст.       Непонимающие смотрю на мужа. Доверить Дракона кому-то, кто полжизни провёл бок о бок со старым пауком?       — Не смотри на меня так осуждающе! — Север чуть улыбнулся. — Наша Поппи на дух не переносит Альбуса. Какие-то давние обиды у них друг на друга. Но по слухам, что раньше гуляли по Хогу, именно из-за Дамблдора погиб её Истинный. С тех пор она и заботится о чужих детях, раз своих нет.       Ну, и то хлеб. Хотя я всё ещё против того, чтобы отправлять Малфоя куда-либо. Будь моя воля, я бы сам с ним сидел. Но учёба никуда не делась, поэтому столь заманчивый вариант отпадает.       Посмотрев ещё раз на мирно лежащего блондина (мы его, кстати, переложили на единственный уцелевший здесь стол и прошлись пару раз Очищающим — а то больно неприятно на нём кровавые разводы смотрелись), всё-таки принимаю решение.       — Север, а как тебе идея подгадить малость МакКошке и бородатому козлу?

***

      — Северус, что случилось? Сегодня был очень сложный день. Ты что, не мог дождаться утра?       Недовольная рожа Дамблдора, обряженного в тёмно-бордовый халат с золотыми звездами и такой же ночной колпак, просто излучала вокруг себя негатив. Рядом пристроилась такая же зевающая, но только с подрагивающими руками, декан грифов. Тоже в халате, накинутом на выглядывающую из-под него ночную рубашку.       А дело всё в том, что посланный Северусом Патронус громкими воплями поднял их обоих с кроватей, едва не доведя своим видом до инфаркта. Ещё бы! Вместо привычной для всех безобидной лани в воздухе зависла огромная мантикора, бешено махая хвостом и топорща гриву.       — Не ори на меня, Альбус! Если бы ты лучше смотрел за своими грифами, то этого бы точно не случилось!       Недовольство на лице директора во время пламенной речи декана змей плавно сменялось недоумением. А вот выражение лица гриффиндорского декана после того, как к ней пришло осознание того, что именно имел в виду Северус, заставило меня ей даже малость посочувствовать. Обреченная усталость скорбными складками расписала враз потухшее лицо Минервы МакГонагалл.       — Северус, кто на этот раз?       — Мистер Драко Малфой.       — Мерлин мой, как?! — голос кошки сорвался на фальцет, стоило только осознать всю суть проблемы и представить глубину той выгребной ямы, в которую их как представителей педсостава школы макнëт Лорд Малфой, являющийся не только членом Совета попечителей, но и одним из её главных спонсоров. И это ещё было меньшее из зол.       Ведь все в Хогвартсе знали о нежном отношении Сиятельного к собственному отпрыску, являющемуся его единственным наследником.       — Где он, Северус? — а вот и тяжёлая кавалерия обьявилась.       Мадам Помфри, в белом накрахмаленном чепце и таком же фартуке, повязанном поверх простого чёрного платья, словно и не ложилась вовсе. С волшебной палочкой в одной руке и огромным саквояжем со всевозможными зельями в другой, она появилась, внося своим приходом дополнительный хаос и заставив попятиться поближе к стенке даже директора. И лишь Северус, обозначив одними уголками губ приветливую улыбку, быстро описывал ей сложившуюся ситуацию.       Внимательно выслушав его и бросив на Дамблдора полный ненависти взгляд, медиведьма проворно скрылась в коридоре, ведущем в подземелья башни Гриффиндора.       Странно, но я раньше ни разу не обращал внимания на то, что она носит траур. Хотя в комплекте с белоснежными атрибутами колдомедика он был почти незаметен. Ну, носит человек всегда чёрные платья — так у каждого свои вкусы. Северус, вон, тоже уже много лет поддерживает имидж законченной сволочи, одевая лишь самые тёмные цвета. Хотя народ привык и в конце концов перестал обращать на это внимание.       — Северус, мальчик мой, может ты объяснишь нам, что мистер Малфой делает на территории Гриффиндора?       — А это, мистер Дамблдор, надо узнавать у ваших обожаемых львят! Вот скажи мне, Минерва, что могли сделать твои подопечные с беззащитным первокурсником, что он впал в кому?       — С чего ты взял, что это именно мои ученики сделали?! — взвилась та, до ужаса сейчас напоминая свою взбешëнную анимагическую форму. — Почему у тебя всегда во всем виноваты студенты моего факультета?       — Может быть, потому, что именно они чаще других задирают и издеваются над студентами МОЕГО факультета?!       Ну всё, моё счастье пошло в наступление. Чует сердце, что сейчас он асфальтоукладчиком проедется по всем присутствующим.       Разборки деканов двух враждующих факультетов с каждой сказанной фразой становились всё громче и всё чаще переходили на личности. Продолжая вынужденную необходимость и дальше играть доброго и справедливого дедушку, Дамблдор старался успокоить не на шутку разошедшихся профессоров. Только вот его никто и не думал слушать, чем потихоньку доводили того до тихого бешенства.       Но точку в споре поставила Поппи Помфри. Левитируя перед собой Мобиликорпусом бессознательное тело, она в категоричной форме заявила директору, что забирает Малфоя в Больничное Крыло. И что сову с письмом Лорду Малфою она уже отправила через эльфа. И что только законный родитель мальчика будет решать, где тот будет проходить дальнейшее лечение. И мстительно добавила, что таким же образом она оповестила авроров, что прибудут с минуты на минуту.       Я в полном восхищении от этой женщины! Никакого пиетета перед стоящими перед ней магами, превосходящими её по магической силе во много раз! Лишь безграничное желание помочь пострадавшему ребенку, даром что он слизеринец.       Всё это, конечно, очень интересно, но только ни капли не умаляло моего беспокойства за Драко. И заставляло задуматься о возможной причине, по которой он не может очнуться.       Это может быть и психологический барьер, когда вследствие перенесённого потрясения разум отказывается возвращаться в реальный мир, предпочитая прятаться в глубине сознания. Это может быть и какая-то родовая малфоевская заморочка, просветить о которой нас сможет только Люциус как глава рода.       Единственный плюс во всём этом дерьме — то, что Северус вылечил его полностью на физическом плане. Даже какое-то древнее родовое проклятие умудрился снести, пока штопал порезаного Дракона.       Но как же всё-таки хорошо, что от рода Певереллов мне перешли знания не только известные до сих пор, но и те, о существовании которых нынешние маги даже и не подозревали.       Одним из них было заклинание Невидимой Сущности. От обычной Невидимки, которое до сих пор считается условно разрешённым и пользоваться им могут только авроры на спецзаданиях, оно отличается тем, что человека под ним невозможно обнаружить. Никак. Даже гоблинская Гибель Воров против него бессильна. Правда, и сил оно тянет немерено, как и почти все родовые от Певереллов. Но когда имеешь почти безграничный запас сил — это такая мелочь.       Вот и я, проторчав рядом с директором добрые полчаса, не удостоился даже мимолётного взгляда в свою сторону. А сейчас сижу в Больничном Крыле, смотрю, как мадам Помфри суетится вокруг своего неожиданного пациента, и понимаю, что я не прочь увидеть этого человека в числе своих союзников.       Но не сейчас. Со временем я смогу подобраться к ней поближе, наладить нормальные отношения и, возможно, наши ряды пострадавших от Светлейшего и желающих отомстить пополнятся ещё одним человеком.

***

      Две недели пролетели быстро. С утра учеба, вечером — так и не пришедший в себя Дракон в Больничном Крыле, ночью объятия мужа. И всё это сдабривалось круглосуточно снедающим меня всё больше возрастающим беспокойством за жизнь брата.       Промелькнула мысль, что стоит обратиться за советом к родительнице, но хорошенько подумав, я отмëл её за неоправданным риском быть раскрытыми раньше времени. Если уж совсем приспичит — тогда и позовëм. А пока мы с Северусом и, как ни странно, Люциусом и Нарциссой ищем любые намёки на то, что же творится с нашим блондином.                   *Flashback*       — Где мой сын?       Шагнувший из камина в гостиной декана Слизерина Люциус Абраксас Малфой метал громы и молнии. На холеном лице, словно маска, застыло прямо-таки зверское выражение. Резко шагнув вперёд, он схватил МОЕГО мужа за руку и прорычал:       — Отвечай!       И прошлая история снова повторилась.       — Ничему-то тебя жизнь не учит, да, Люциус? Память совсем девичья стала? Ну, так я тебе с удовольствием напомню!       С каким же наслаждением я снова сжимал руку на его горле, ощущая слабые трепыхания в ответ. Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне!       Судя по тому, как округлились глаза сиятельного лорда, последнее я произнëс вслух.       Да-а… Не на такой приём рассчитывал Малфой-старший. Привык, блять, к тому, что все ему в рот заглядывают и слово поперёк сказать боятся. Расслабился. Вот и огребает теперь по полной. И я с удовольствием сжал руку сильнее.       — Прошу Вас, мой Лорд, пощадите его!       Пока я наслаждался исходившим от белобрысого павлина сладковатым запахом страха, пропустил появившееся в нашей гостиной новое действующее лицо.       Нарцисса Блэк, в замужестве Малфой, стояла на коленях возле камина, молитвенно сложив на груди руки. Что-то родное, правда, очень-очень слабое, исходило от неё. Приглядевшись повнимательнее, с удивлением понял, что эта женщина некромант. Крайне слабенький, но именно её некроэнергию я и уловил.       Резко разжав руку, отчего сиятельный лорд кулем рухнул к моим ногам, подхожу к так и не поднявшейся с колен леди Малфой.       Невольно вспомнилось, с какой теплотой и любовью отзывался об этой женщине Дракон. Как он с улыбкой рассказывал, сколько раз она прикрывала его проказы, спасая от праведного гнева главы семейства. Поэтому человека, настолько сильно любящего моего брата, я априори перевожу в ранг достойных разговора.       — Встаньте, моя леди. Не к лицу аристократке стоять на коленях перед полукровкой.       На моё такое двусмысленное обращение леди Малфой, кажется, даже не обратила внимания. Зато весело фыркнул у меня за спиной Северус, вновь сбивая к фестралам всю попытку вести себя как напыщенный павлин.       Вот об этом я незамедлительно и сообщил мужу, чем вызвал у него ещё один смешок и печальную улыбку Нарциссы.       — Поднимайтесь, леди Малфой! Любящие Дракона — желанные гости в нашем доме! — и, отбросив официоз, продолжил: — Негоже таким красивым платьем полы подметать.       Неуверенно, но от этого не менее грациозно, леди Малфой выпрямилась в полный рост, но, как оказалось, только за тем, чтобы сделать глубокий почтительный реверсанс мне, а после Северусу.       — Мои Лорды! Рада наконец-то познакомиться с вами.                   *End of flashback*       Вот так вот с дëргающегося глаза лорда Малфоя и отпавших челюстей обоих лордов Певерелл и началась наша странная дружба с этой невероятной женщиной.       Оказывается, Нарцисса начала догадываться о том, что её шебутной сын нашёл-таки своих обожаемых Стражей ещё по-первому его письму домой, в котором Дракончик восторженно расписывал, как прекрасна жизнь, когда твои мечты исполняются.       Да и про болезненную страсть своего мужа к Северусу она тоже давно уже была в курсе. На мой резонный вопрос, как она смогла всё это терпеть столько времени, Нарцисса только печально пожала плечами и сказала, что настоящая любовь — она именно вот такая. Когда даже в ущерб себе желаешь счастья тому, кого любишь.       Святая женщина! Хотя я её прекрасно понимаю. Сам такой же.       Уже после того, как чета Малфоев навестила сына, поблагодарила мадам Помфри, чем ввела её в ступор (шутка ли, сам Сиятельный лорд сказал «Спасибо»!), разругалась в пух и прах с директором и его верной кошкой, выдвинула против школы кучу обвинений, которые авроры еле успевали записывать, они снова спустились в наши с Севером покои.       Но даже несмотря на то, что в довольно бурных дебатах о планах на будущее Дракона, Нарцисса безоговорочно приняла нашу с Севером сторону, этот белобрысый павлин всё равно пытался настаивать на своём. Правда, ещё один Обет он нам всё-таки дал, после того как я, задолбавшись обьяснять ему очевидные вещи, психанул и перекинулся в мантикору. Видимо, вид Северуса, нежно перебирающего жесткую гриву огромной крылатой кошки, и моё довольное урчание от такой нехитрой ласки окончательно убедили его в двух вещах: что с Севером ему однозначно ничего не светит и что его единственному сыну будет гораздо безопаснее и выгоднее находиться рядом с нами.       Хотя по поводу безопасности я бы мог сильно поспорить, но благоразумно промолчал.       Но несмотря на нашу с Люциусом обоюдную неприязнь беда, произошедшая с Драконом, нас если и не сблизила, то заставила принять нейтральную позицию по отношению друг к другу. Всё-таки Малфои древний род, и в их библиотеке можно найти то, чего не было ни в одной из трёх наших с Северусом книжных хранилищ.       Только вот время шло, а наши поиски не приносили никаких результатов. Всё чаще и чаще я склонялся к мысли обратиться за промощью к Живе.       Но ситуация разрешилась так, как никто из нас даже и подумать не мог.       Как-то ночью, уснув под боком у Северуса, ко мне во сне пришёл тот, о ком за всеми навалившимися на нас проблемами я и думать забыл.       — Я знаю ответ на твой вопрос.       — Том?       — Он самый, — раздался смешок в моей голове.       Я находился в небольшой, но какой-то по-домашнему уютной комнате. В камине весело трещали дрова, иногда выстреливая маленьким салютом ярких искр. Светло-бежевые шторы на окнах прекрасно разбавляли немного мрачноватый на мой вкус интерьер. А в глубоком кресле перед камином сидел симпатичный молодой брюнет лет тридцати, и лишь переодически вспыхивающие в темно-вишневых глазах рубиновые всполохи давали понять, кого именно я вижу перед собой.       Том Марволо Риддл. Лорд Волан-де-Морт собственной персоной соизволил выйти из чулана моего сознания и почтить меня разговором.       — У меня куча вопросов, Том. На какой из них ты хочешь мне ответить? — я удобно устроился в кресле напротив.       Никаких негативных эмоций в адрес этого конкретного мага я не испытывал. Внутренний голос подсказывает мне, что в этой Игре Великого Светлого он такая же жертва старого интригана, как и Гарри Поттер. Не знаю, что именно повлияло на Лорда, но, похоже, адекватность и критичность мышления стопроцентно вернулась к этому осколку его души.       — На тот, что занимает твои мысли уже почти месяц. Драко Малфой.       — Ни за что не поверю во внезапно проснувшийся у Тёмного Лорда альтруизм, — хмыкнул я. — Чего ты хочешь, Том?       Волан-де-Морт, точнее, тот, кто был его частью, улыбнулся. Только невесело как-то. Видимо, из-за того, что сейчас он обитался в моей голове, я отчётливо ощущал его эмоции. И признаюсь — то, что я чувствовал сейчас, меня озадачивало. Обречëнность. Печаль. Злость. Только почему-то направленная им на себя.       Сделав себе мысленную зарубку позже разобраться во всём, жду ответа.       — Я и не надеялся, что ты мне сразу поверишь. Признаюсь, я был бы очень разочарован, если бы ты повёл себя по-другому, — в руке у него появился бокал с янтарной жидкостью. — Будешь?       — Давай, — ну, а чего мне бояться в своей голове? Того, что Волан-де-Морт решит отравить меня ментальным огденским?       — Хорошо сидим…       Ага. Вечер, полумрак, горящий камин и нас двое с бокалами… Прям романтика.       — Ты, главное, Северусу не рассказывай. А то он меня отравит нафиг! — Тёмный Лорд, нет, на данный момент именно Том, хихикнув, уставился на огонь.       — Ну, скорее голыми руками порвёт, потом заставит меня тебя поднять, а уж после и притравит по тихому, — я улыбнулся. — Ты тоже меня чувствуешь?       — Не всё. Только сильные эмоции и некоторые мысли. Я ж всё-таки магистр менталистики. Был. Хотя в твоей голове дальше разрешённых тобою для моего посещения мест я так и не смог попасть.       — Честно? Я этому очень рад, хотя и не делал этого специально, — не хватало ещё, чтобы он свой любопытный нос сунул в мою порно-комнату! — Так всё-таки что ты хочешь за эту информацию, Том?       — Ничего.       — В чём подвох?       — Его нет, — сидящий напротив меня мужчина развел руками. — Хотя, думаю, для того, чтобы ты мне поверил, придётся прояснить некоторые моменты из моего прошлого.       — Ну тогда наливай ещё и начинай рассказ.       Спустя пару часов беседы и бутылку огденского картина в моей голове сложилась окончательно.       Если опустить долгий рассказ о крайне хреновом детстве будущего Тёмного Лорда, проведённом в детдоме, где процветали насилие и педофилия, и безумно занимательное повествование о годах, проведённых им же в стенах Хогвартса, на выходе мы будем иметь весьма и весьма занимательную причину, по которой Том Риддл ещё в школе начал собирать Вальбургиевых рыцарей.       Сделав себе ещё одну пометку уточнить в следующий раз множество возникших по ходу рассказа вопросов, охреневаю от того, что слышал про семейство Малфоев. В частности про почившего ныне Абраксаса, о котором Том отзывался с такой теплотой и грустью в голосе, что у меня сердце сжималось.       — …поэтому я и хочу помочь.       Кто сказал что нельзя набухаться на пару с бестелесным собеседником до поросячьего визга, сидя в собственной голове? Уверяю вас, они просто этого никогда не пробовали сделать!       А если честно, мы с Томом весьма неплохо так посидели. Потом полежали, потому что держать тело в вертикальном положении стало тяжеловато. А ковер у камина хотя и был жёстковат, зато чистый и от огня тепло. Лежащий рядом на полу Тёмный Лорд, перевернувшись на спину, тоже со мной согласился.       Короче, вот в таком красивом состоянии нас и застал мой любимый муж. Даже с учетом несобирающихся в кучку глаз у нас с Томом, выражение крайнего офигевания на лице супруга было непередоваемым!       — Звёздочка моя, а не подскажешь ли ты мне, по какой такой причине я не могу добудиться тебя уже третий час?       — Севверуссс… Нне рругай рребббëнка! — это Томас попытался на мою защиту встать.       — Этот не слишком трезвый ребёнок, твоё Темнейшество, мой законный супруг! Так что попрошу не лезть в семейные разборки!       Уф, не злится! Слава Создателю! А то я что-то нервничать уже начал. Но судя по голосу (другие органы чувств мне пока были недоступны), Северус в раздумьях: треснуть меня чем-нибудь тяжёлым или просто заржать.       — Сееевееер, а мыы с Тооомом помирииились! Он мнеее такооого рассссказааал… — вот так растягивая слова я пытался донести до любимого, что всё у нас порядке.       — Возвращайся, алкоголик! Извините, милорд, но похмельем это чудовище будет страдать в реальном мире.       И я провалился в черноту.