Жить!

      Никогда не думал, что время может ползти настолько медленно. Но дни, словно жевательная резинка, тянулись и никак не хотели кончаться. Даже учась в школе там, в далёкой прошлой жизни, я никогда не ждал каникул с таким нетерпением.       Чтобы отвязаться наконец-то ото всех. Чтобы никто не трогал и не смотрел косо. Кто-то с завистью, кто-то с откровенной ненавистью. Чтобы не дëргали по пустякам и не шептались за спиной…       Зима здесь в этом году пришла поздно. Шла уже середина декабря, а снега почти не было. То тут, то там до сих пор чернели клочки голой земли, на которых виднелась редкая пожухлая трава. И это тоже не добавляло мне хорошего настроения.       Видимо, из-за тесной эмоциональной связи Накопитель-Страж Дракону тоже передалась моя странная меланхолия. Только в отличие от меня грустил он сугубо тогда, когда мы оставались с ним наедине. В остальное же время он оттачивал свои навыки язвительности на окружающих.       Доставалось всем. Особенно рыжим Предателям Крови. Хотя и они не оставались в долгу — пару раз Малфой попал-таки под подло выпущенное ими из-за угла проклятие. Хорошо, что у нас есть Северус: пять минут — и Драко снова цел и здоров. Хотя после таких инцидентов мрачный как грозовая туча Дракон только одним своим видом распугивал всех окружающих в радиусе пары метров.       А ещё мне всё никак не давал покоя Невилл. Начав ближе общаться с ним, я с удивлением подмечал, что далеко не так уж и прост наш новый пухлощëкий друг. Его странные долгие задумчивые взгляды, что я порой ловил на себе, заставляли меня постоянно держаться в напряжении.       Ну не знаю я, чего мне от него ждать! Да и та неожиданная посылка с лунным багульником ввела нас с Севером в ступор. Но что это было? Намёк на то, что Лонгботтом знает о манипуляциях старого паука и тоже ведёт свою игру, или же это банально новая провокация со стороны директора?       Сам же Избранный не спешил давать ответы на мои незаданные вопросы. Ни намёком, ни поведением он не выбивался из роли нагловатого и беспринципного Героя. Однако маленький зачарованный медальон, что он всегда носил на шее, еле уловимо пах всё тем же багульником.       Решив взять на вооружение такой простой, но, как выяснилось, весьма эффективный метод борьбы с дамбдоровскими манипуляциями, Северус сделал нам троим такие же, вплетя в скрывающие заклинания парочку неприятных для непосвящённых сюрпризов. Обоим Малфоям-старшим, кстати, мы тоже такие подарили, только без дополнительных улучшений.       Ох, как же красиво матерился наш сиятельный, узнав про волшебный директорский цветочек! Как интересно, оказывается, можно выражаться, не прибегая при этом к ненормативной лексике. Печально, но я со всеми своими титулами и регалиями Люциусу Малфою даже в подмëтки не гожусь.       Ну да, силы-то у меня немеряно, только вот опыта катастрофически не хватает! И там, где я как слепой носорог пëр напролом, снося своей дурью все преграды на пути, он с изяществом настоящей гадюки просачивался в еле видные глазу щели. Да, мне завидно. Очень. Но опыт дело вроде наживное, видимо, от этой мысли во мне неумолимо горела надежда с возрастом перерасти эту скользкую белобрысую заразу в плане не только изящной словесности, но и плетения интриг. Весьма полезный навык в этом безумном мире.       Пару дней назад, кстати, случилось нечто, не поддающееся никакому логическому объяснению, но выбившее меня из привычной колеи на долгое время.       Мне приснилась мама.       Не Жива, которая стала мне матерью здесь, а та мама, которую я помню фактически только по ощущениям. Слишком мал был, когда её не стало. А отец сразу же после похорон убрал из нашего дома любые напоминания о ней. Так что лица её я почти не помню, только какой-то эфемерный размытый силуэт. И голос. Вот его-то я запомнил очень хорошо и вряд ли смогу когда-нибудь позабыть.       Там, во сне, я не видел никого. Только слышал её голос, который просил меня откликнуться. Шептал, что я потерялся и она никак не может меня найти.       Если честно, было безумно жутко. Проснулся я от того, что меня колотило в объятиях Севера, а тот, наглаживая мне спину, пытался меня разбудить.       Пока я собирал мысли в кучу, он отпаивал меня успокоительным. А после того, как я наконец-то смог внятно говорить и обрисовал мужу, что же меня довело до такого состояния, Северус задумался. Крепко так, что из своих мыслей вынырнул, лишь когда я уже успел привести себя в порядок и допивал утренний кофе.       — Сдаётся мне, мой хороший, что надо проконсультироваться по этому поводу у твоей родительницы, — резкий рывок — и я сижу на коленях супруга. Дальнейшее он бурчал уже уткнувшись мне лицом в макушку. — И проштудировать библиотеку. Мёртвые просто так во сне не приходят, малыш. Особенно те, кто так давно, да и вообще не в этом мире, умер…       — Север, ну не дразнись ты! — меня уже потряхивать от возбуждения начало от такой нехитрой ласки. Я вообще, как выяснилось, существо крайне тактильное (сугубо с мужем, кстати), и для того, чтобы дойти до точки кипения, мне много не надо. — Всё равно же ничего не будет… А нам ещё домой собираться. Чую, без приключений мы в этот раз отсюда не уедем.       Это я к тому, что вчера вечером Северус вернулся в наши покои в состоянии крайнего озверения. Добрый дедушка ни в какую не хотел отпускать его из Хогвартса на время каникул. Не помогали ни уговоры, ни попытки объяснить, что у него как у нового лорда Принц теперь есть и другие обязанности помимо присмотра за оставшимися на каникулы в замке учениками.       Лишь когда Северус в лучших традициях профессора Снейпа психанул и в категоричной форме выдал Дамблдору, что либо он будет заниматься СВОИМИ делами на ВСЕХ выходных, праздниках и в свободное от преподавания время, либо через пять минут у того на столе будет лежать заявление на увольнение, подтверждённое магией декана Слизерина.       Видимо, представив себе мороку с поисками нового преподавателя по такому специфическому предмету посреди учебного года (да и терять ручного Мастера Зельеварения ему тоже наверняка не улыбалось — кто ещё бесплатно будет сложнейшие составы готовить и всё Больничное Крыло зельями обеспечивать?), директор, скрипя зубами, согласился.       Так что, вернувшись в родные подземелья, мой любимый супруг в порыве гнева малость погромил нашу гостиную без использования магии. Правда, после того, как выпустил пар и оглядел дело рук своих, весьма удивился и посетовал, что, мол, после второго рождения (это он так называет тот случай в наше первое знакомство) стал слишком уж эмоциональным. Зато потом, взмахом руки наложив на поломаный интерьер Репаро, в красках расписал мне так взбесивший его разговор.       Так что я заранее морально готовился к очередной подляне со стороны директора и пытался успокоить себя, чтобы ненароком его не пришибить при этом.

***

      — Мистер Поттер, куда это вы собрались?       Умный дедок. Решил сам отношения со мной не портить, а послать вместо себя заместителя.       Я замер в дверях на выходе из школы. В душе закипала ненависть к отдельно взятым представителям этой с натяжкой так называемой школы. Медленно оглянувшись, вижу спешащую к нам с Драконом гриффиндорскую деканшу — с поджатыми губами и праведным гневом в глазах.       — Мистер Поттер, я вас спрашиваю, куда вы собрались?       — Домой.       — Но вы едете на каникулы в Нору! К мистеру и миссис Уизли. Они уже ждут вас в кабинете директора!       Я аж воздухом чуть не подавился. Что?! Театр абсурда, блять! Какие нахрен Уизли? Кто и с чего вообще взял, что может что-то решать за меня? Тем более то, где именно я буду проводить своё свободное от этого дурдома время?       — Мистер Поттер, прекратите материться! Минус десять баллов со Слизерина за нецензурную брань в школе! Пойдёмте, вас ждут!       Ну да, есть у меня такой грешок — когда я чем-то сильно возмущён или расстроен, могу и вслух выдать то, о чём думаю. Вот и сейчас, видимо, это случилось. Но терпеть такое отношение к себе любимому я ни в коем случае не намерен!       — А с чего вы взяли, что я вместо того, чтобы спокойно отдыхать у себя дома, поеду в какую-то неизвестную нору к незнакомым мне людям? — я аж шипеть начал, главное — на парселтанг не перейти. Но, похоже, даже это МакКошку не впечатлило — фанатичка непробиваемая!       — Потому что так решил ваш опекун!       Я заржал. Громко так, заразительно. Так, что те, кто ещё не успел выйти за двери, невольно начали прислушиваться к тому, о чём мы говорим.       — Похоже, вы немного не в себе, мадам! Я — Лорд! Признанный Магией, Министерством и старейшинами банка Гринготтс. По законам Магмира я полностью совершеннолетний. И у меня теперь, если вы вообще это понимаете, не может быть опекунов!       — Мистер Поттер, вам всего одиннадцать… — прямо как с душевнобольным разговаривает. — Вы не можете быть совершеннолетним, даже будь вы трижды Лордом!       Ну вот что мне делать с этой дурой? Проклясть её, что ли, чем-нибудь этаким позаковыристее? Чтоб не насмерть, но помучилась от души…       — Знаете, мне безумно жаль, что я учусь именно в этой школе. Где даже декан одного из факультетов не знает магических законов собственного мира.       Что, не нравится? И нечего на меня глазками сверкать — лучше бы книжки умные почитала!       — Минус десять баллов со Слизерина за неуважительное отношение к преподавателю! А теперь, мистер Поттер, пойдёмте к директору — вас уже заждались.       Ну идиотка же!       — Нет!       — Что?! Да как вы смеете? Что вы…       — Миссис МакГонагалл, я никуда с вами не пойду. Мне абсолютно всё равно, чего там желает ваш директор, но лично я еду К СЕБЕ домой. Можете так ему и передать.       Развернувшись к дверям, поправляю висевший на плече рюкзак и, не оборачиваясь, договариваю:       — Сегодня же вечером в Хогвартс прибудет мой адвокат. И если вы не сумеете ему внятно объяснить причину, по которой вы не желали отпускать меня из школы домой, вас всех ждут очень крупные неприятности. И в первую очередь вас.       И под гробовую тишину я наконец-то покинул это прокля́тое здание.       На улице даже дышать легче стало. Что ни говори, но даже со всеми защитными амулетами, что я таскал на себе беспрекословно под бдительным оком супруга, такое продолжительное воздействие «вампирского» артефакта даже для меня тяжеловато. Не физически. Морально. Знать, что рядом постоянно находится гадость, желающая лишить тебя Силы, несмотря ни на что всё равно давит на психику.       Да и флюиды идиотизма и тупости, которыми некоторые обитатели замка просто фонили вокруг себя, тоже напрягали. Приедем с Севером домой — целый день просто проваляюсь в кровати с какой-нибудь весёленькой книжкой и вкусняшками. Буду стресс снимать. А то убью кого-нибудь ненароком.       Проходивший мимо нас новый Избранный снова окинул меня своим фирменным задумчивым взглядом. И снова просто прошёл мимо, лишь кивнув в знак того, что заметил нас с Драконом. Ну и ладно. Ну и пофиг. Не больно-то и хотелось.

***

      Добрались мы до станции, как ни странно, без приключений.       Только по видимому новость о том, что Великий Светлейший был сегодня послан бывшим Избранным, разлетелась просто с космической скоростью среди учеников. Скорее всего, и разными фантастическими подробностями уже обрасти успела.       Поэтому старший курс Слизерина просто и без затей выделил нам с Малфоем отдельное купе, где мы с ним и заперлись до самого прибытия в Лондон.       На платформу я спускался в преотвратнейшем настроении — восьмичасовая поездка меня не то что не успокоила, а фактически довела до той степени ярости, когда желание причинить боль другому разумному перевешивает даже здравый смысл и логическое мышление. Наверное, попадись мне сейчас на пути кто-нибудь с идиотскими вопросами, я бы не задумываясь заавадил его к фестралам.       Мне срочно надо домой! Ванна с пеной, бокал вина, пару пироженых и обожаемый супруг под боком. Дальше этого мои мозги пока не желали соображать.       Поэтому я и упустил из вида нюанс, что, выйдя на перрон и поздоровавшись с пришедшим забирать своего отпрыска Малфоем-старшим, я могу столкнуться с настоящим филиалом психушки в виде старшего поколения Уизли.       Молли и Артур. Кто именно из них был главой этого балагана — сказать не возьмусь, но по рассказам Севера в этом семействе царил жесточайший матриархат. Видимо, поэтому маленький, пухлый, с огромными залысинами на висках, но все такими же ярко-рыжими, как у своих детей, волосами номинальный глава семейства был одет в замусоленный чуть ли не до дыр магловский костюм-тройку и с преданностью бездомной собаки смотрел расфокусированным взглядом на свою супругу.       Матриарх семейства же в своём неизменном фартуке, живописно уляпанном пятнами всевозможных цветов и сроков давности (мать моя, и это маги! Совсем у них с Силой туго, что ли, раз на банальное Эванеско не хотят потратиться? Или же им просто плевать на свой внешний вид?), держала за руку худющую девчонку лет восьми-девяти на вид с лицом, буквально усыпанном веснушками, и разряженную в такие же живописные магловские шмотки, явно не по размеру и не по сезону.       Хотя я и стоял к Дракону спиной, но сейчас прямо затылком чувствовал, как он неприязненно сморщил свой курносый нос. На моём лице, видимо, тоже было написано выражение полнейшей брезгливости, иначе чем ещё объяснить то, что при виде меня Джинни Уизли (а в том, что это именно она, можно было не сомневаться) сначала расплылась в дебильной счастливой улыбке, но, узрев мою зверскую рожу, вдруг резко разревелась.       — Гарри, как ты мог? И не стыдно тебе доводить до слёз собственную невесту?       Стоящий рядом со мной Люциус издал странный звук, словно подавился чем-то. Счастливчик! У меня лично даже звуки закончились от такого заявления, не то, что слова!       Всё-таки хорошо, что рядом Северуса нет — боюсь представить, что бы сейчас было. Ну, или потом. Больно уж натура у моего тёмного эльфа злопамятная и мстительная. Хотя, думаю, стоит потом показать ему этот разговор — интересно же, чего такого он выдумает для них за столь наглое покушение на собственного мужа.       Пока я пытался придумать адекватный услышанному идиотизму ответ, в разговор вступила тяжёлая артиллерия в виде сиятельного Лорда Малфоя.       — Так, так, так… Артур. Молли. И когда это я, интересно, давал своë согласие на помолвку моего единственного любимого троюродного племянника с Предательницей Крови?       За спиной еле слышно хихикнул Драко. А я наконец-то смог нормально вздохнуть. Всё-таки не готовила меня жизнь к встрече с настолько упëртыми идиотами. Не готовила!       — Не лезь, Малфой! — чувствуя, что что-то начинает идти не по плану, Молли Уизли аж на рык перешла. — Не с тобой разговариваю! Мы вообще пришли за Гарри. Тебя же никто не приглашал!       — Ну что же ты так нервничаешь, Мелинда! — голос Люциуса истекал сарказмом и отборнейшим ядом. — Не стоит. У тебя и так морщин слишком много, а тут ещё новые прибавятся… А судьба единственного племянника меня слишком волнует, чтобы я оставил такой важный момент его жизни без своего участия, — тут тон разговора резко сменился, перейдя в ледяной спектр. — Я задал вопрос, Молли!       — Пошëл к Мордреду, Малфой! Поттер, собирайся! Мы идём в Нору!       — А не пойти бы вам, миссис Уизли, на хуй? — ну нет у меня желания разводить с этой кретинкой долгие светские беседы.       И пусть я лучше прославлюсь в кругу аристократов как неотесанный мужлан с хамскими замашками, но терпеть это семейство рядом с собой в радиусе ста метров я не собираюсь!       — Гарри, деточка… — глава рыжиков явно офигела от такого поворота.       — Деточка ваша рядом с вами стоит и сопли на кулак наматывает. Лучше бы ребёнка почаще кормили, а то смотреть страшно: и так страхолюдина — так ещё и немощь мелкая!       И, пока наступило долгожданное мгновение тишины перед очередным воплем этой неадекватной бабы, добавляю:       — Да я лучше кентаврам в рабство продамся, чем породнюсь с вашей долбанутой семейкой. И не надейтесь, что сможете меня когда-нибудь захомутать, — ВАШИ АРТЕФАКТЫ НА МЕНЯ НЕ ДЕЙСТВУЮТ!       И, отвесив самый высокомерный кивок, на который только был способен, я с гордым видом, зацепив под руки обоих Малфоев, чинно удалился из этого дурдома.       Лишь дойдя до точки аппарации понял, что же меня всё это время смущало. Тишина. Идеальная. При полном перроне народа. Спасибо Малфою-старшему, что он вовремя вспомнил о Заглушаюшем, — у меня о нём даже мысли не промелькнуло со всеми этими психами!       — Стар, выдыхай! — Дракон легонько погладил меня по руке. — Они всегда неадекватными были, но сегодня даже себя превзошли!       — Абсолютно с тобой согласен, сын. Чувствуется, и здесь свою руку ваш директор приложил. До такого сами Уизли ни за что бы не додумались — слишком мелко плавают.       А я лишь обречëнно вздохнул (настроение, и так подпорченное с утра, окончательно ушло в минус).       — Драко, чуть позже я пришлю тебе портключ к нам с Северусом домой. Помнится мне, до всего этого дурдома мы с тобой собирались заниматься… Так что если ты ещё согласен — милости просим, — я потëр болезненно покалывающий висок. Такими темпами скоро мигрень начнётся. Надо Севера попросить, чтобы полечил, а то сегодня ночью Йоль*, а проводить обряды благодарения с больной головой даже я не рискну.       — Конечно, я согласен! Ты ещё сомневаешься? — Дракон весело фыркнул. — Я прибуду сразу же, как только получу от тебя свой подарок и портключ. Да, — он шкодливо ухмыльнулся, — у декана день рождения девятого января. Уже придумал, что ему дарить будешь?

***

      Злющий, словно мой внутренний кошак в гоне, я ввалился родовым портключом в холл Певерелл-гарда. Сунувшийся было ко мне с какими-то вопросами домовик испарился после одного лишь моего беглого взгляда.       А впервые подавший признаки жизни с момента пробуждения замка портрет какого-то там предка, что одиноко висел прямо перед моим носом, получил от меня вместо приветственных речей Силенцио и Заморозку для верности. Ибо нефиг доставать меня заумными речами, пока я не совсем в адеквате. Я ведь так и спалить его могу на нервах. Жалеть, естественно, потом об этом не буду, но нахрена портить многовековой интерьер?       В душе царило совершенно безумное желание обнять не виденного мною уже больше десяти часов супруга. Ощутить рядом его тепло и одуряющий родной запах мяты вперемешку с цитрусами.       Лайм. Мой любимый муж безумно вкусно пах дикой мятой и лаймом. Этот запах забивался мне в лёгкие будто яд и, словно отравляя меня изнутри, успокаивал. Я тонул в нём без малейшего желания выплыть. Я жил этим запахом. Я хотел его. Хотел, чтобы так же пахла каждая клеточка моего тела, полностью пропитавшись этим терпким горьковато-свежим ароматом…       Я почти бежал по замку, не разбирая дороги. Меня вёл лишь мой нос, чутко настроенный на этот единственный в мире неповторимый аромат…       Буквально влетев в библиотеку, я не замедляя бега седлаю колени своего мужчины, накрепко сцепив пятки у него на пояснице и уткнувшись носом в шею. Туда, где мелко билась яркая голубая венка. Туда, где чётче всего ощущался такой манящий к себе запах.       Чувствую, как родные руки крепко обнимают меня, но мне мало. Мало всего этого. Чего-то не хватает. Чего-то очень-очень важного… Того, что скрепит наш и так неделимый союз ещё больше…       Разум во мне умер. Остались одни лишь инстинкты. И они яростно вопили о том, что ЭТОТ эльф должен быть только моим. До последней капли крови. До самой сокровенной мысли. До единых на двоих чувств…       Поэтому то, что произошло после, я помню хоть и чётко, но словно в тумане.       Удлинившиеся клыки жутко чесались. А прямо перед носом благоухал сводящим с ума своим ароматом такой притягательный кусочек кожи, что я, не удержавшись, впился в него зубами.       В рот брызнула солоноватая с ярким привкусом железа и почему-то мяты кровь. Над ухом раздался болезненный стон, но руки, что обхватывали меня крепким кольцом, не разжались, а наоборот ещё ближе прижали к себе.       Мысль, что вот теперь-то всё так, как и должно было быть, вывела меня из этого внезапно накрывшего морока. Всё ещё вцепившись зубами в беззащитную шею мужа, я осознал, ЧТО я сейчас натворил…       — Северус, я… — слов не было. Глядя на то, как на белоснежную рубашку стекают тонкие струйки крови, мне было одновременно и безумно хорошо, и так же сильно плохо.       — Ты сейчас на вампирëныша похож! — улыбка на счастливом лице мужа вгоняет в ступор. Что, Мордред побери, сейчас вообще происходит?!       — Родной, я…       — Тшшш… — Северус прижал палец к моим губам. — Ничего не говори. Я всё прекрасно понимаю.       — Только вот я ничего не понимаю! Что опять со мной было? И, ради Создателя, залечи эту ужасную рану!       Дважды проведя ладонью над пострадавшим местом, Север вернул своей шее первозданный целый вид. А я с облегчением вздохнул, когда понял, что шрамов на этом месте не останется. Невольно всплыла в голове аналогия с тем, как в книге была описана смерть тамошнего профессора от клыков Нагини.       Ой, что-то мне как-то нехорошо стало…       Только вот новый весёлый смешок мужа вывел меня из себя.       — Ну, и чего ты ржëшь?! Я ему только что чуть горло не разорвал, а ему, видите ли, весело!..       Нет, мне, конечно, безумно нравится бархатный смех супруга, но, блин, не в такой же ситуации! Поэтому, вытерев стекающую по моему подбородку чужую кровь (реально, наверное, сейчас на вампира похож!) и прищурившись, я не мигая уставился на веселящегося мужа в ожидании внятного ответа.       — Звёздочка моя, я четыре месяца ждал этого момента! — видя, как округлились от изумления мои глаза, он поясняет. — Я всё это время боялся, что твоя внутренняя кошка меня не принимает как партнёра. Поэтому и не ставит свою метку.       Я потряс головой в надежде, что хоть так мысли сложатся в единое целое. Нифига. Логическая цепочка прерывалась где-то в самом начале за недостатком данных.       — Северус, ну объясни ты нормально!       — А тут и обьяснять нечего. Ты — маг-анимаг. Твоя маганимагическая форма — мантикора. Мантикора — магическое животное, к слову, одно из самых сильных в мире, которые создают пару один раз и на всю жизнь. После брачного гона одна из особей, та, что позиционирует себя мужской частью пары, кусает свою вторую половину, впрыскивая ей в кровь специальный феромон, который даёт всем остальным понять, что объект уже занят.       — То есть я сейчас тебя пометил… В смысле не я, а моя мантикора. Получается, что она расценивает тебя как самку?       Север снова рассмеялся. Заразительно и чуть ли не до слёз.       — Ты вообще читал ту книгу, что я тебе дал после твоего первого перевоплощения?       Я только головой помотал. Ну, не говорить же, что я реальный идиот и, судя по ехидной ухмылке супруга, пропустил что-то крайне важное. И чует моё сердце, что это что-то мне сейчас очень не понравится…       — Мантикоры, как и химеры, животные-дуолектики. То есть могут быть как самцом, так и самкой по собственному желанию. В магловском мире тоже есть такие — лягушки, которые при недостатке какого-то определённого пола меняют свой. Полностью. То есть была самка — стал самец. И наоборот. Со всеми вытекающими в виде оплодотворения и вынашивания потомства. Стар, эй, ты чего?       Видимо, по мне стало сильно заметно, как мне поплохело от ещё не до конца оформившейся мысли. Но моё больное воображение… Блин…       — То есть ты хочешь сказать, что если в пару вступают двое самцов, один из них автоматически становится самкой?       — Нет. Только на период вынашивания потомства.       Ну что ж, реакция мужа как всегда на высоте — он успел меня поймать до того, как я брякнулся на пол. Просто перед глазами настолько ярко встала картинка беременного меня, что я реально поплыл…       Ни-за-что!!!       — Звёздочка моя, ты действительно идиот! — Север поцеловал меня во вспотевший от таких перспектив висок. — Я тебе про животных рассказываю. А ты вообще-то человек! Да и укусил меня именно ты, значит, это твоя мантикора взяла на себя доминантную роль. Ну, а я, ты уж извини, забеременеть при всём моём большом желании никогда не смогу!       — Супруг мой любимый! — после этих слов меня прямо отпустило. Всё, кроме раздражения на этого шутника. — Если ты не хочешь раньше времени вдовцом остаться по причине моего скоропостижного инфаркта — не шути ТАК больше никогда!       — Вот тебе ещё один веский повод побыстрее начать учить устройство этого мира. А теперь идём отмываться — до Йоля осталось всего пара часов.

***

      Все обряды в ту ночь, как и в следующую, прошли у нас легко и просто. Моя названная мать почтила нас своим личным присутствием, правда, недолго, пару минут всего. Одарив обоих своим очередным благословением (нас с Северусом от такого счастья аж передёрнуло), сослалась на кучу дел и благополучно отбыла восвояси.       А мы, облегчённо выдохнув, отправились восстанавливать потерянные нервные клетки долгим спокойным сном.       Но тут я озадачился тем, что у меня нет подарка мужу на день рождения. Я не стал ему пенять на то, что он умолчал о таком важном для нас обоих событии. Понимаю, что при его прошлом образе жизни этот праздник никогда не был у него счастливым. Но это не умаляло моего желания сделать ему какой-нибудь особенный, надолго запоминающийся презент.       На Йоль всем близким мне людям я разослал подарки совиной почтой. Дракону подарил старинный фолиант из библиотеки Певереллов о системе ведения магического боя с противником, превосходящим числом. Панси получила от меня огромный набор всевозможной косметики — как магической, так и магловской, а за потраченные ею под Обороткой нервы я купил ей шикарного двухметрового плюшевого медведя. В магловском супермаркете. (Его я, правда, решил вручить ей лично после каникул. Ибо представив бедолагу-сову, несущую такой груз, я чуть не разрыдался от жалости к бедной птичке.)       Нарцисса получила от меня зачарованные от сглаза серьги с бриллиантами, Люциусу досталась в подарок фамильная малфоевская брошь (Один Создатель ведает каким образом она очутилась в хранилище Певерелл-гарда!) и бутылка трехсотлетнего вина.       Даже Невиллу мы совместно с Драко выслали в подарок саженец какого-то доисторического растения (домовик, заведующий оранжереей, клялся, что оно минимум лет шестьсот назад вымерло во всём остальном мире).       С Северусом же было намного сложнее. Ему невозможно было подарить что-то из наших хранилищ — он мой равноправный партнёр. Всё, что есть у меня, — его, всё, что есть у него, — моё. Какой смысл дарить человеку то, что и так его? Поэтому я втихую от супруга, пока он был занят варкой какой-то очередной дамблдоровской вонючей гадости, по-быстрому смотался в Тайную комнату.       Что я могу рассказать об этом походе? Ничего хорошего. Грязно, пыльно и темно. Надо будет потом поговорить с хогвартскими эльфами. Раз уж они решили не информировать директора о реальном положении вещей в слизеринских подземельях — думаю, что не откажут мне и в проведении внеплановой уборки в убежище одного из Основателей.       Василиска, кстати, я еле отыскал. Эта феноменальных размеров зверюга преспокойно себе посапывала в гнезде из чьих-то шкур. На моё появление она отреагировала почти никак: лениво приоткрыв один глаз, это создание ментально поинтересовалось, какого Годрика мне от него нужно? А на мой ответ, что я, мол, хотел попросить у него немного крови и яда, она (как выяснилось позже, это была самка) молча протянула мне кончик хвоста и приоткрыла рот, обнажив один клык.       Я со скоростью бешеного крапа собрал так великодушно предложенные мне дары и поинтересовался у столь почтенной дамы, не надо ли ей чего.       На что мне снова ментально выдали матерную тираду на парселтанге и велели приходить в следующем году — помочь магией, когда её детёныши наконец-то начнут вылупляться. После этого сия раритетная гадина просто закрыла глаз и внаглую снова уснула. А я, офигевший от такого поворота сюжета, поплëлся назад.       Именно эти две колбы я и подарил своему драгоценному мужу на Йоль. Чем ввёл его в состояние, похожее на шок. Ну, не знаю я, как называется то, когда человек тебя кроет нехорошими словами почём зря, а сам, уставившись в одну точку не мигая, жадным взглядом смотрит на что-то.       Вот я и воспользовался тем, что этот фанатик-экспериментатор закрылся в зельеварне, и по-тихому свалил на пару часиков из дома на поиски подарка, достойного моего любимого...