Жить!

      Вынырнув из Омута памяти, я ещё долго сидел не шевелясь, уставившись в одну точку расфокусированным взглядом. Двигаться не хотелось. Говорить не было сил. Даже думать и то получалось с неимоверным трудом.       Теперь я понимаю, каким именно образом я оказался заперт в собственном сознании. Сам лично себя туда и законопатил — видимо, чтобы последствия своего идиотского поступка не разгребать. Хорош Наследничек, ничего не скажешь! Первая же оплошность — и я, как страус, башку в песок спрятать решил. Ни о ком при этом не подумав.       Украдкой бросив взгляд на так и не произнëсших ни слова мужа и брата, я невесело хмыкнул. Вот ведь блять! Одни проблемы и у меня, и у остальных от меня.       Единственный плюс — все живы. А с остальным мы разберёмся. А у Северуса, если надо будет, я прощения на коленях вымаливать буду. Потому что незазорно мне встать в такую позу перед любимым. Да и судя по тому, как он меня встретил, не сильно-то он и злится. Хотя прощения я всё равно просить буду. Так как накосячил знатно. И пусть не сам, а с чьей-то «доброй помощью», но сути это не меняет.       Я поклялся, что никогда не причиню ему боли. И облажался. Конкретно так. И неважно, что смог сам себя остановить. Слишком поздно я это сделал. И пусть благодаря целительскому дару и эльфийской регенерации шрамов на теле у него не останется, но вот кто вылечит шрамы на сердце от предательства родного человека?       Решено. Буду методично при любом удобном случае просить у мужа прощения. Только не словами, а поступками. У нас, кстати, так и не было медового месяца — вот и первая галочка. Я даже примерно представляю, что именно я сделаю, чтобы задобрить мою любимую колючку.       Да и Мира не мешало бы отблагодарить за потраченные на меня, идиота, нервные клетки. Та волшебная палочка, с которой он был в дуэльном зале, взятая им из закромов Певерелл-гарда, не очень-то ему и подходит. Но на безрыбье, как говорится, и соль сахар, а у меня для него есть небольшой подарок. Мы же с ним магические близнецы, вот Мать-Магия и расщедрилась — после проведения ритуала в футляре, в котором я хранил свою найденную в горах палочку, их оказалось две. Абсолютно идентичные и по виду, и по силе — я лично проверял. Вот и будет братишке подарок. Хотя она ему и не нужна по факту. Но старые привычки трудно изживать, да и в Хогвартсе она для конспирации нужна будет.       А сейчас, пожалуй, стоило бы прояснить некоторые щекотливые моменты. Поэтому, прокашлявшись от долгого молчания, я начал говорить.       — Ну, во-первых, я хочу поблагодарить вас обоих за то, что вы оба для меня сделали. И за то, что не бросили в этой непонятной ситуации. Во-вторых, хочу у вас обоих попросить прощения за то, что произошло. Знаю, словами тут вину не загладить, но в своё оправдание могу лишь сказать, что лично моей вины здесь всего половина: кто-то упорно продолжает мне «помогать» отправиться за Грань, прихватив при этом с собой Темного Лорда.       Хвала Создателю, отмерли! А то я уж переживать начал, что со мной попросту отказываются разговаривать.       Северус, громко вздохнув и нервно заправив за остроконечное ухо выбившуюся из хвоста прядь волос, глядя на меня в упор, глухо спросил:       — Стар, я, конечно, всё понимаю… Та чертовщина, что с тобой произошла, — даже для волшебного мира аномальна. Но скажи мне, какого Мордреда ты вдруг решил самоубиться таким экстравагантным образом?! Ещё и брата за собой чуть не утащил!       С каждым сказанным им словом голос его всё больше повышался, пока под конец он в прямом смысле не сорвался на крик. Ну что я могу сказать — заслужил. Хотя и неприятно слышать в свой адрес такие обвинения, но мозги наконец-то вышли из спящего режима и начали работать как положено. Поэтому сейчас я прекрасно понимаю, что все претензии, которые они мне высказывают, — ни что иное как переживания за меня-идиота. Так что, думаю, стоит рассказать, чем именно я руководствовался, принимая решение закрыть себя в собственном сознании.       — Понимаешь, родной, я не собирался, как ты выразился, самоубиваться. Я просто хотел на время вырубить себя, чтобы ещё больше делов не натворить. Тот момент, когда я после затрещины Мира пришел в себя, был лишь короткой передышкой. Потому что я прекрасно ощущал, как эта тварь во мне буквально рвалась на свободу с диким желанием уничтожить вас обоих. И знаешь, у меня не было ни малейшей уверенности в том, что даже вдвоём вы бы смогли с ней справиться. Только вот я не учёл, что закрыв себя в собственной голове, я окажусь там не один — а на пару с этой дрянью…       Видя, как напряглись Север и Мир, я поспешил их успокоить.       — Я вспомнил многое из того, что происходило в моей, — я постучал пальцем по своему лбу, — голове, но, к сожалению, далеко не всё. Одно знаю точно — эта гадость до сих пор во мне, правда, заперта так, что выбраться сама она оттуда не сможет никогда. А у нас ко всем имеющимся проблемам прибавилась ещё одна. Или даже две. Потому что кто бы тогда ни передал Квиррелу этот блядский артефакт, он явно программировал его не на нашего заи́ку (тот вообще под его воздействие, похоже, случайно попал), а на меня.       Представив на секунду, что я становлюсь таким же, как наш недолгий профессор ЗоТИ, меня всего передёрнуло. Многие наверняка сказали бы сейчас: лучше умереть, чем стать ЭТИМ, но я слишком сильно люблю жизнь. Слишком сильно до сих пор не хочу умирать, тем более здесь мне есть ради кого сохранять себе эту самую пресловутую жизнь.       И Мир, кстати, такой же. В этом мы с ним были абсолютно похожи ещё до ритуала. Ведь, что как ни жажда жизни заставила его возродиться даже в теле того змеемордого недолича? (Хотя это и произошло лишь в пророчестве, но ведь было же!) Что как ни желание жить толкнуло его на создание крестражей, пусть и с подачи Дамблдора, пусть против правил Мироздания, но его желание было столь велико, что ему удалось практически невозможное. Ведь все книги о расколе души и создания сосудов для нее — не что иное, как простые теоретические выкладки безумных учёных. На практике никто из них так ни разу и не смог этого сделать.       — Что ты теперь будешь с этим делать? — Мир первым нарушил затянувшееся молчание.       — Жить. Просто жить и любить. Ну и отравлять жизнь старому пауку, — я улыбнулся. Незачем никому из них знать, что я там в своей голове наворотил на случай непредвиденного. Но у этой твари больше никогда не получится перехватить контроль над моим телом! А пока я жив, я буду усиленно искать ответ на вопрос как же избавиться от этой гадости. Библиотеки Родов и Жива мне в помощь. Хотя что-то внутри мне подсказывает, что ответ мне не понравится.       Но не будем о плохом. Я всё-таки оптимист по натуре и долго рефлексировать над своей нелёгкой долей не привык. Поэтому улыбнувшись как можно более беззаботно, постарался мягко и незаметно съехать с этой щекотливой темы.       — У нас огромное количество неразрешенных вопросов и почти ни одного ответа. А времени не так уж и много. Что МЫ со всем этим будем делать?       — Для начала ты посмотришь на ту дрянь, которую я в лаборатории почти двое суток вскрывал, — Мир устало потёр лоб аккурат в том самом месте, где у родного Гарри Поттера должен был быть его легендарный шрам — и который благополучно рассосался после того, как Жива сделала меня своим Наследником. — Я не знаю, что именно это было, но похоже, что именно этот артефакт Типпи забрал в тот день из Хогвартса. Я, если честно, ни Мордреда так и не понял для чего именно он предназначался, но то, что от него до сих пор пованивает некросилой — это факт.       — Это я сказал ему принести его вам. Пока ещё мог хоть немного здраво соображать, — увидев, как на мои слова Северус нахмурился и поджал губы, я не стал больше раздумывать. Просто сел возле него прямо на пол, положив ему на колени голову. В волосы сразу же вцепилась немного подрагивающая от пережитых эмоций рука мужа, причиняя лёгкую боль, которую я терпел даже не пикнув — виноват. Заслужил. — Я почему-то тогда почти сразу подумал именно о нём. Слишком уж были похожи ощущения что в тот, что в этот раз. У нас есть ещё почти двое суток, чтобы попытаться найти в библиотеке хоть что-то похожее. А потом меня ждёт незабываемая встреча с твоим суженым.       Видя непонимающий взгляд брата, которым он меня наградил, я впервые с момента пробуждения действительно искренне рассмеялся.       — Мир, Драко — мой Страж. Он мой эмоциональный якорь. И пусть он ещё ребёнок и до полного вхождения в Силу ему ещё далеко, но он прекрасно чувствует все мои эмоции и переживания. Даже на расстоянии. Неужели ты думаешь, что такой эмоциональный всплеск остался для него тайной?       — Эмпат? — судя по тону, каким был задан вопрос, Мир реально был удивлён этим фактом. А увидев мой скептический взгляд фыркнул даже как-то малость обижено: — Что?! Я вообще-то, пока в твоей голове проживал, не следил за тобой постоянно. У тебя там обалденная библиотека, так что мне и без твоих просиживаний на занятиях вполне было чем заняться.       Ну что я могу на это ответить? Что я в курсе? Ну так Мир и сам об этом прекрасно знает. Поэтому я лишь ухмыльнулся, попутно потеревшись щекой о колено Севера. Жёсткая хватка руки в моих волосах сразу же как-то обмякла и теперь просто ласково массировала мою многострадальную голову, в которой злыми пчелами гудела куча разномастных мыслей. Крайне невесёлых, кстати. Да-а… Такими темпами я реально рискую не дожить до своего полного совершеннолетия… Какая-то крайне нездоровая тенденция наметилась — раз за разом влипать во всё более пакостные подарки доброго дедушки Дамблдора.       — …ар… — уйдя в себя, я снова, похоже, пропустил заданный Северусом вопрос.       — Прости, родной, задумался! — я покаянно чмокнул его в бедро, нимало не стесняясь того, что мы в комнате не одни. Братца такими вещами смутить вряд ли получится — вон сидит и лыбится, зараза лохматая! И вообще, как у него получается при такой-то длине волос постоянно ходить растрёпаным? Загадка природы, блин.       — И что за гениальная идея на этот раз посетила твою бедовую голову? — впервые с момента моего пробуждения мой любимый соизволил мне улыбнуться… Блять, как же мало человеку надо для счастья…       — Я тут пришел к выводу, что стоит пожалуй начать прореживать дамблдоровский курятник. Хотя думаю, что сначала не мешало бы поточнее разузнать всё обо всех. А там уже действовать по обстоятельствам: тем, кто недоволен Светлейшим, предложить перейти на нашу сторону, ну, а самых рьяных его сторонников потихоньку отправлять в утиль.       — Мысль вполне себе здравая, — Север задумчиво уставился куда-то в потолок. — Но ты же понимаешь, что это крайне небыстрое дело? Да, Орден небольшой, но и нас всего ничего. Плюс ко всему почти все будут постоянно находиться в Хогвартсе, что тоже не добавляет простора к действию.       — Вот для этого нам и понадобится Люциус. Должен же этот блондинчик отработать своё возвращение из-за Грани?       Мир на это только хмыкнул:       — И не стыдно тебе будущего родственника гнобить?       — Нисколько. Сдаётся мне, что ты был в курсе нежных чувств, что питает наш сиятельный к Моему супругу.       — Так все и так в курсе были. Кроме Северуса. Долохов же даже ставки принимал на то, когда наш зельевар наконец-то прозреет и пошлет Люциуса в долгое пешее. Без обид, Северус, но это только для тебя было неочевидно! — Мир выставил перед собой руки в защитном жесте.       Вот не знаю, после всего произошедшего плакать мне или радоваться, что мне досталась ТАКАЯ семья… Я знал, что от Севера я всегда получу поддержку и понимание, но вот от новоприобретенного братца… Слишком уж невероятным было его перерождение из привычного слуху монстра в заботливого члена нашего пока ещё небольшого семейства. А в том, что оно будет расти, я был стопроцентно уверен.       Честно говоря, я должен быть благодарен той твари, которая вручила Квиррелу этот некроартефакт. Ведь если бы не он, Волан-де-морт не поселился бы в моей голове, наши силы бы никогда не переплелись, и вряд ли сейчас Мир вел бы себя как нормальный адекватный человек. Ну, а с тем, что теперь заперто внутри меня, рано или поздно я справлюсь. Просто пока я не знаю, что именно произошло со мной в тот день, но как только выясню — сразу начну действовать. Уверен, что и Север, и Мир поддержат и помогут. Ведь для этого и нужна семья, так ведь?

*

      Видимо, мое очередное погружение в собственные мысли эти двое расценили как все ещё нестабильное здоровье. Поэтому Томириз, обняв меня ещё раз, молча свалил из комнаты, оставив меня на обеспокоенного супруга.       — Северус…       — Что, мой хороший?       — Я знаю, что ты не злишься. Просто переживаешь. Не стоит, правда. Всё со мной будет в порядке. Уже в порядке — ведь ты рядом…       — Стар… — Север устало выдохнул. — Я очень сильно испугался. За тебя. Не буду разводить розовые сопли, но ты же прекрасно знаешь, что я без тебя не смогу. Хочешь знать, что произошло бы, если бы ты не смог вернуться?       Я лишь молча кивнул, примерно представляя, что себе надумал мой не всегда адекватный эльф.       — Я бы подловил Дамблдора, притащил его сюда и отдал бы Родовому камню. Он умный, Стар… Он бы потихоньку тянул из него силы, не давая старику сдохнуть. Да, это заняло бы намного больше времени, чем должно, но рано или поздно он бы всё-таки умер естественной смертью. Только бы я этого уже не увидел. Потому что я бы сразу отправился искать тебя. Неважно — где. За Гранью, в Серых Пределах, в другом мире… Плевать. Я просто ушёл бы за тобой. Добровольно. Не задумываясь.       В носу резко защипало. Вот не хватало ещё сейчас разрыдаться для полного комплекта. Я знаю, что чувства Северуса так же сильны, как и мои. И что случись такое с ним, мои действия были бы точно такими же. Потому что жить без Истинного партнёра невозможно. Можно лишь существовать. Так же, как будет существовать тело, лишившееся всех конечностей.       В груди огромным цветком расцветала нежность к этому удивительному человеку. Тому, кто, несмотря на причинённые ему страдания, сумел простить. А ведь злопамятность мистера Снейпа стала у магов своеобразным мерилом вредности и мстительности. И лишь со мной он добрый, нежный и ласковый, словно котенок. Хотя даже так он скорее похож на дикого кота, которого боятся все дворовые собаки и который даёт гладить себя лишь одному-единственному человеку, которого сам и выбрал себе в спутники.       Не выдержав скопившихся внутри чувств, я крепко прижался к нему, вдыхая родной запах, забивая им свои лёгкие, стараясь надышаться впрок, ведь очень скоро нам снова придется расставаться, пусть и всего на несколько часов в день… Но как же это невыносимо не иметь возможности просто обнять любимого тогда, когда хочется!       — Создатель мне свидетель — для меня во всем мироздании нет никого важнее тебя, Северус… Я неустанно благодарю судьбу, что всё случилось именно так, и у нас с тобой появилась возможность встретиться. Если бы я мог отмотать время вспять, я бы лучше самолично перерезал себе глотку… Никогда, слышишь, никогда больше я не подниму на тебя руку, в каком бы состоянии я ни был. Ты моё сердце, мой воздух, мои крылья. Лишь благодаря тебе я могу жить. Поэтому я прошу тебя лишь об одном: живи! Живи что бы ни случилось! Живи наперекор судьбе! Живи, как бы больно ни было! Потому что лишь тогда я буду счастлив.       — Глупый мальчишка… — похоже, кто-то слишком расчувствовался от услышанного — Я верю, что всё у нас будет хорошо. Никогда не верил, а сейчас верю. Потому что у нас есть мы, есть Жива с Миром, есть Драко, и, думаю, это ещё не конечный список… Нам с тобой обоим есть ради кого жить. Как же я люблю тебя, мой хороший… Не думал, что на старости лет всё-таки узнаю, как это прекрасно, когда у тебя есть человек, ради которого ты готов на всё…       Слёзы всё-таки предательски покатились по моим щекам, а Северус, продолжая нашёптывать мне всякие приятные глупости, сцеловывал их с моего лица. В какой момент чувство облегчения от осознания того, что любимый меня действительно простил, трансформировалось в дикое возбуждение — сказать не смогу. Но меня буквально захлестнуло желание. Ну а судя по тому, что поцелуи Северуса с каждой секундой становились всё напористее, накрыло не меня одного.       Член уже болезненно ныл от нехватки ласки. И хотя мои пижамные штаны были из мягчайшего хлопка, но любое прикосновение их к возбужденному органу отдавало по всему телу болезненным, но таким сладким удовольствием.       — Север, сделай уже хоть что-нибудь… — единственное, что я смог связно из себя выдавить. Потому что терпеть уже просто не было сил.       — Нетерпеливый какой… — он буквально промурлыкал мне это прямо в ухо, от чего меня словно током шарахнуло.       Голос супруга и так всегда действовал на меня словно флакон хорошего афродизиака, а уж когда он переходил на мурчащие нотки… Мозги буквально сразу же стекали в штаны и ни о чём другом думать больше уже не получалось.       — Се-ев…       Но на мои жалкие поскуливания он вообще никак не отреагировал. Лишь по супружеской связи я уловил исходящие от него нотки самодовольства, щедро сдобренные возбуждением. Вот значит как. Моего благоверного заводит, когда я ему подчиняюсь?! Ну что ж… Значит, сегодня будет именно так. Да и меня, если честно, уже штырило так, что кто в какой роли сегодня будет — не волновало абсолютно.       А этот изверг вместо того, чтобы спуститься туда, где он был сейчас так нужен, буквально вылизывал мою шею…       Прикосновения мягкого влажного языка, что раз за разом проходился по коже, такой, оказывается, чувствительной к этой нехитрой ласке, вкупе с лёгкими укусами… Я был готов позорно кончить от одного этого ощущения. Но властная рука совсем неласково обхватила прямо через штаны поджавшиеся яички, не давая того, к чему я сейчас стремился больше всего на свете.       — Не так быстро, мой хороший! Мы только начали!       Вот же ж мстительная сволочь! Простить-то он меня простил, но, похоже, именно таким изощрённым способом решил отомстить за мою идиотскую выходку.       — Ну-у Се-еве-ер… — получилось настолько жалобно, что он даже на секунду прекратил меня целовать. Пристально всмотревшись в моё лицо и явно не найдя там ничего, кроме жгучего желания кончить, он усмехнулся:       — Терпи!       И я терпел. До тех пор, пока эта зараза не принялась с пугающим энтузиазмом исследовать мою грудь. Блять, всегда думал, что чувствительные соски — это удел женщин. А вот фиг вам! У мужиков, оказывается, они тоже не просто для красоты. И если прикосновения губ я ещё худо-бедно смог пережить, то вот это…       Когда Северус легонько погладил кончиками пальцев ареолу, слегка царапая её ногтями — меня пробило крупной дрожью. Когда он осторожно прикусил сосок, а потом широким мазком языка прошёлся по уже сжавшейся в тугой комочек плоти — меня буквально подкинуло на кровати от незнакомых, но таких охренительных ощущений. Ну а когда он нежно и аккуратно покрутил сосок между пальцев… От того, чтобы кончить, меня спасла лишь крепкая хватка ладони мужа на моем члене.       — Ммм… Какой чувствительный… — эта сволочь ещё умудрялась язвить! Хотя его самого потряхивало на каждый мой стон. Но то, что сила воли у супруга железная, я знал давно и даже не надеялся на то, что он легко и быстро отступит от задуманного.       Северус всем своим весом сидел на моих ногах, не давая сдвинуться с места. Так что единственное, что я мог, — это извиваться ужом в попытке хоть немного потереться о такое нужное мне сейчас тело. Мне же много и не надо! Прошло всего несколько минут, а я уже буквально на грани. Ещё и хриплый, сбивчивый шёпот с проскальзывающими в нём рычащими нотками доводил буквально до невменяемого состояния…       Только вдруг всё резко прекратилось. Я недоуменно распахнул глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на родном лице. Он же не бросит меня сейчас в таком состоянии? Ведь нет?!       А Север всё так же сидел на мне верхом и с диким желанием и каким-то голодным выражением на лице пристально рассматривал меня. Его и без того тёмные глаза стали словно два бездонных колодца, острые уши, словно у настоящего кота, нервно подрагивали, а крылья носа хищно раздувались. Сейчас как никогда ранее он был самим воплощением греха и похоти. Сила буквально хлестала вокруг него и ластилась к моей, как будто выпрашивала ласку.       — Какой же ты всё-таки… — глухой низкий голос буквально сочился страстью, но этот стальной человек, судя по всему, не собирался давать себе волю. Глядя на его хищное лицо, я понял только одно: сегодня мне будет настолько хорошо, что, похоже, станет плохо.       А он лишь криво мне ухмыльнулся, так, что у меня в предвкушении аж задница в комок сжалась. Но больше за всё время он не сказал мне ни единого слова.       Видимо, эта зараза задалась целью свести меня с ума лаской! Потому что я был ощупан, облизан и зацелован везде. Везде кроме, блять, того места, которое требовало ласки больше всего! Сначала я даже пробовал возмущаться. И ругаться. Потом начал материться от переизбытка ощущений. Соски стали настолько чувствительными, что даже воздух, выдыхаемый Севером рядом с ними, заставлял выгибаться от наслаждения, а член, что так и томился в штанах, тёк и подёргивался в такт любому прикосновению.       Я потерялся в ощущениях. Всего было слишком много. Много Северуса. Много прикосновений. Много неутомимого горячего языка, что без устали терзал мою грудь… Настолько много, что в один прекрасный момент я просто не выдержал и с криком кончил, так ни разу и не дотронувшись до себя…       — Посмотри на меня! — рычащий голос буквально ввинтился в мозг, и я, с трудом поймав глазами фигуру мужа, чуть не кончил снова от того, как он, придушенно матерясь и постанывая, дрочил себе, стоя надо мной. Долгий стон, искажённые в удовольствии черты лица и его сперма, что горячими брызгами растекалась по моему лицу… Бля-я-я… Как же хорошо!       Север буквально рухнул на меня, нимало не смущаясь того, что и он теперь тоже весь перемазался в нашей обоюдной страсти.       — Живой? — он хрипло проворчал мне в ухо.       — Не понял ещё. Но сил нет даже руку поднять, — мне удовлетворённо хмыкнули куда-то в район плеча. — Ты садист, ты в курсе? Родной, а нас всегда так крыть будет, или только до тех пор, пока мы по-нормальному с тобой брак не подтвердим?       — Не знаю, Звёздочка. Но то, что происходит сейчас, мне определенно нравится. И если так останется навсегда — то я не против.       — Кстати, ты ещё долго будешь тянуть книзла за хвост? Когда мы с тобой всё-таки уже займёмся нормальным сексом?       — Не сексом, а любовью! — муж метко щёлкнул меня по кончику носа, отчего я недовольно заворчал, вторя порыкивающей внутри меня мантикоре.       — То, что происходит между нами, больше на вспышку животной страсти тянет, чем на занятие любовью! — мои ворчливые интонации в сказанной фразе вызвали в расслабленно лежащем на мне супруге лишь весёлый фырк. — Я так понимаю, что переубеждать тебя не откладывать приобщение меня к миру Большого Секса бесполезно?       — Ну куда ты все время торопишься, мой хороший? Мы официально женаты, теоретически брак у нас уже закреплён, удовольствие от происходящего мы получаем оба… Неужели для тебя настолько важно заняться сексом с проникновением, что ты согласен потеряться в Хогвартсе на пару дней?       Я, поднатужившись, перевернул мужа на спину и, поёрзав от души на нём, нашел удобное для себя положение. А потом недоуменно посмотрел на ухмыляющегося супруга.       — Ну чего тут непонятного? — он картинно закатил глаза к потолку. — Ты что, всерьёз предполагаешь, что такое дело у нас одним разом обойдётся?       Да щас! Я слишком долго ждал этого, чтобы ограничиться одним разом! Так что да — Северус абсолютно прав. Да и во избежание вопросов от Дамблдора в школе стоит появиться вовремя.       Видимо, поняв мой невысказанный ответ, Север звонко чмокнул меня в нос и сказал:       — Тогда подъём! Если уж ты чувствуешь себя достаточно здоровым для постельных игрищ, значит, и для библиотеки силы найдёшь!

*

      — Братик мой новоприобретённый и — хвала Создателю! — единственный! Не мог бы ты, в следующий раз занимаясь с Северусом различными непотребствами, перекрывать нашу связь?       Вот таким возмущенным воплем нас в библиотеке встретил Томириз. Упс… Как-то я позабыл про этот небольшой нюанс! Хотя глядя на раскрасневшуюся мордаху Мира, могу со стопроцентной уверенностью сказать, что братик не просто сейчас смущается, братик в полном охуевании от того, что почувствовал.       — Ну и чего ты краснеешь, как красна девица? Можно подумать, что ты у нас девственник нецелованный… Что?! Правда, что ли?!       Вот тут уже я обалдел. Я же прекрасно помню, что мне народ рассказывал про пожирательские собрания! И про разнузданный образ жизни приспешников Его Темнейшества, и про рейды, и про то, как именно они проходили… Оргии там, с магами и маглами в ассортименте…       — Да блять!!! Сколько ж вокруг меня вранья! Удавиться проще, чем во всем этом говне правду найти!       — Стар, Звёздочка моя ясная, не хочешь нас с Миром просвятить, до чего тебя опять твоя ассоциативная фантазия довела? А то мы всерьёз начинаем беспокоиться о твоём психическом здоровье… — спокойный и ровный голос мужа вкупе с лёгкими массирующими движениями его рук на моем загривке буквально заставили вырваться из собственных мыслей, в которых я крайне изощрённо отдавал дань уважения всем идиотам Магической Британии.       Я лишь рукой на всё это махнул. Ну вот как им объяснить, что не иначе как с подачи самого директора Хогвартса в миру бытует уверенность, что Темный Лорд не просто кровожадный любитель Авадами швыряться, но и насильник всего, что на глаза попадётся?! Поэтому, глубоко вздохнув пару раз в попытке успокоиться, начал говорить:       — Прости меня, Мир. Я сейчас не тебя обидеть хотел. Я просто вспомнил всё то, что слышал про тебя и твоих ПСов от других. Ну вот как, как этому старому козлу удалось вдолбить в головы всех в округе свои сказки, а?       И ведь самое смешное — они верят! Всему, что напридумывал этот маразматик и до чего они дошли сами своей извращённой фантазией…       — Ты про то, что рассказывают люди о собраниях ПСов? — Томириз обиженно и как-то уж слишком по-детски поджал губы. — Так я тебе расскажу! Как непосредственный участник. Не было ничего! Были собрания, были разговоры! Мы обсуждали планы захвата власти. Бескровного, прошу заметить! Да, были и пьянки. Но никогда, слышишь, Стар! НИКОГДА у нас не было ни оргий, ни насилия! Ни над магами, ни над маглами! Даже когда у меня крыша поехала, даже тогда максимум, что происходило во Внутреннем Круге, — это пытки! Пытки, но не сексуальное насилие!       В конце своей гневной речи Мир уже перешёл на крик. Глаза у него как-то уж чересчур подозрительно заблестели, и я не выдержал. Скинув руки мужа, в два шага подбежал к брату и обнял его что было сил. Ну вот как, как я, идиота кусок, мог подумать такое на человека, который сам в детстве… Нет, ну я реально идиот!       Наглаживая буквально закаменевшего в моих объятиях брата по спине, я зашептал:       — Знаю. Теперь всё знаю! Не злись, родной! Да, я — дурак! Но я ведь не со зла! Простишь идиота?!       — Должен будешь, Поттер!       — Как скажешь, Поттер! Мир?       — Так я с тобой не ссорился! Просто накипело. Извини, Северус, что тебе пришлось стать свидетелем моего неадекватного поведения!       — Пустое, Томириз! Все мы люди и всем нам свойственно психовать и срываться. Тем более тебе. Ты же у нас вроде как новорожденный. А они, насколько я знаю только и делают, что орут целыми днями…       Вот как же я благодарен моей любимой колючке, что он так ненавязчиво съехал с этой щекотливой темы. Мир в моих объятьях наконец-то расслабился и — если меня не подводит слух — даже хихикнул тихонько.       — Им ещё и подгузники меняют переодически и кормят из бутылочки… Кто из вас этим займётся?       Язвит. Это хорошо. Это значит, что брат в порядке. Хотя то, что у него теперь новое тело, не делает его малолетней истеричкой. Всё же прожитые им года в статусе Темного Лорда навсегда оставили на нем свой отпечаток.       Только вот чует моё сердце, что мы ещё вернёмся с братом к этому разговору. Но не сейчас.       — Нормально всё. Давайте что ли делом займёмся! Времени до вашего отъезда осталось немного — давайте хотя бы начнём искать ответ.       Всё-таки крайне деятельные у меня муж и брат. Обоих можно даже не кормить, дай лишь порыться в каких-нибудь древних фолиантах. Меня даже малость напугало то, с каким рвением оба они буквально с головой зарылись в наши семейные трактаты…       Но быстро найти ответ на столь странный вопрос сейчас для меня очень важно. Потому что я не имею ни малейшего понятия о том, с чем столкнулся и какие это повлечет за собой последствия. Поэтому, собрав волю в кулак и уповая на феноменальное поттеровское везение, которого теперь в нашей семье стало ровно в два раза больше, я погрузился в мир древних знаний.

*

      — Утро доброе, Дракусь! Как ты…       Договорить мне не дали. Рассерженный, словно шершень по весне, этот мелкий белобрысый ураган налетел на меня, впечатывая спиной в стену. Глядя на то, как сверкали гневом ртутные глаза, я понял, что Драко ВСЁ чувствовал. И возрождение Лорда, и мой побег в собственное сознание, и даже… Хотя последнее всё же под вопросом. Но то, что я нарвался на Малфоя в гневе, говорило о том, что братишка нервничал. Сильно. Потому что чопорный аристократ Наследник Малфой крайне редко позволял себе демонстрировать в эфир негативные эмоции.       — Я не знаю, где ты был, Поттер… Я не знаю, какого Мордреда у тебя там происходило, что я дважды за ночь чуть Создателю душу с перепугу не отдал… И ты мне расскажешь! ВСЁ! Иначе я прибью тебя собственноручно! Но это будет позже, — Драко как-то устало вздохнул, и выдал:       — Тебя ночью Дамблдор искал…